- -
- 100%
- +
Слева вырастает шикарный дом олигарха, украшенный гирляндами. Там на одни гирлянды небось целое состояние ушло. Не говоря уже о самом доме.
- Это чей такой дом шикарный? – удивляюсь я. – Что-то я такого не припомню. И когда его успели построить?
- Так все лето строили, Варь! – отвечает Маришка. – Ты просто давно сюда не приезжала. А мужик там какой живет! Красавчик, качок! Вроде фитнес клуб у него свой есть. Ты пригляделась бы к нему, Варь…
- Да куда уж мне… - хмыкаю я. – Где я, а где качок с фитнес клубом?
- Варька! - скептически оглядывает меня сестра, - ты для сороковника выглядишь шикарно! Не расплылась, не запустила себя…
- Вадик так не думает…
- Да к черту твоего Вадика! – бьет по рулю Маришка. – Да он сам обрюзгший, облезлый дурак! Собака сутулая, вот он кто! Не повторяй его тупых речей, сестренка! Ты – красавица и умница, а этот придурок тебя просто не достоин!
М-да… участок весь завален снегом. Оно и понятно. Он валил двое суток беспрестанно. У соседского богатого дома дорожки снега очищены, а у меня… ну не беда.
Мы входим с Маришкой в холодный дом.
- Слушай, сестренка, ты уверенна, что сможешь здесь остаться? – вздрагивает Маришка. – может, ну его? К нам домой поехали! Выделю я тебе комнату и на работу возить буду…
- Спасибо, Маришка, но нет! – твердо отвечаю я, и иду включить рубильник. – Сейчас дом прогреется, я тут разберу все, и заживу!
- Я тебе помогу! Вздыхает Маришка.
Мы дружно беремся за расхламление дома. Два часа, и уже можно жить.
- Ты езжай, Маришка… - прошу я. – А то тебя Антон заждался…
- Хорошо, сестра, если что, звони! Приеду и заберу тебя отсюда!
- Хорошо. – отвечаю я, понимая, что звонить не буду. Ни за что.
Закрываю за Маришкой двери, и прислоняюсь к стене спиной.
- Ну здравствуй мой новый дом… - тихо говорю сама себе. – Здравствуй моя новая жизнь!
***
Неделя спустя
Как ни странно, но на удаленку меня перевели. Главбухша как узнала, что я ушла от мужа, так и пожалела меня. И это классно, иначе, как бы я отсюда добиралась до города, не понятно!
Всю неделю я только и делала, что разбирала дом, да проводила долгие часы в отчетах. Ими меня нагрузили нещадно – это чтобы я не расслаблялась, не иначе как!
Доставку продуктов из супермаркета мне привезли с большой неохотой, мне пришлось сделать огромную закупку, но другого выхода нет – продукты ведь надо брать.
Завариваю себе большую кружку кофе, открываю свой ноутбук, погружаюсь в отчеты. И тут гаснет свет.
Здрасьте-приехали! Всю неделю не отключали, а тут! И что мне делать? Дом отапливается электричеством. Сейчас тепло, но если свет не дадут, то он вымерзнет полностью. Это еще не говоря о том, что интернет тоже отключили. И как мне теперь посылать отчеты? О, Боже, это катастрофа!
Хорошо хоть кофе все еще горячий. Встаю из-за ноутбука. Он у меня старенький, совсем заряд не держит. Сохраняю все отчеты и выключаю его. Вот и работай потом на удаленке…
Иду проверить электрощиток. Может, это только у меня электричество вырубило?
Нет. Щиток вроде в порядке. И тут я слышу какой-то скрип за дверью. Будто в нее кто-то скребет. Осторожно приоткрываю. Огромное пушистое облако тут же влетает в сени дома.
- Стой, ты кто? Лис?
Но это не лис, а огромный рыжий пушистый котик с черными полосками на умной мордочке, спинке и хвосте.
- Котик… - пищу я от восторга. – Ты откуда здесь такой взялся?
- Муррр… - меланхолично отвечает красавчик, начинает мурчать как трактор и вальяжно тереться об мои ноги.
- Надо же, какой ласковый… - бормочу я.
Наклоняюсь и глажу его по расчесанной блестящей шерсти.
- Ты явно домашний. – делаю я вывод. – На дикой природе твоя шерсть давно бы сбилась в колтуны…
Шубка у котика такая роскошная, сам он так уютно мурчит, что я, пересиливая страх быть оцарапанной и заразиться бешенством от чужого кота, поднимаю его на руки. Ух, тяжёленький такой, упитанный. Породистый, скорее всего. В кошках я не разбираюсь – Вадюша всю жизнь был против животных в доме: «нечего мол блох разводить». Но, похоже у этого кота блох нет и не было в помине.
- Чей же ты такой красивый? – не пойму я.
На это котик мурлычет еще сильнее, и трется мордочкой об мой подбородок.
- Ты наверно голодный? – тут же возникает у меня желание покормить кота.
Он будто бы кивает мне в ответ.
- Хм… - с неохотой опускаю кота на ковер и зову его на кухню.
- Мурзик… или… как тебя зовут? Пошли, поищем, что тебе можно дать.
Мурзик, как ни странно, деловито идет за мной, не стесняясь и не опасаясь ничего. Будто бы уже бывал в этом доме много раз.
- Мурзик… Мурзик… - приговариваю я, рыская в холодильнике. Черт, без света он скоро потечет.
- Мяу! – отзывается Мурзик, опускается на свою пушистую попу и деловито и выжидательно смотрит на меня.
- Какой умный, какой послушный котик! – восхищаюсь я.
- Мяу! – отвечает котик, мол да, я такой.
- Тебя что, правда Мурзиком зовут? – восхищаюсь я.
В ответ получаю утвердительный мяв.
Так, ну Мурзику из моей еды только колбаса подойдет. Интересно, ему можно колбасу? Докторскую, варенную. Ну, наверно, если мне можно, то и ему тоже.
- Колбасу будешь, Мурзик?
- Мяв! – подтверждает котик, и бьет лапкой по полу, мол хватит болтать, жрать давай.
Я режу много кусочков, и кладу в блюдечко. Далее, наливаю в две мисочки молока и воды. Опускаю угощение на пол.
Мурзик с радостью набрасывается на колбасу, а потом запивает все это молоком.
- Не ел, бедненький… голодный котик… - причитаю я, и сердце мое сжимается от жалости. Мысли про отчет испаряются без следа.
- Мяв… - жалобно подтверждает Мурзик, а я спешу подрезать еще колбаски.
- Тебя что, выкинули из дома?
- Мяв… - жалобно хомячит колбасу Мурзик.
- Изверги! – возмущаюсь я. – Как можно такого красивого умного кота на мороз выставить?! Совсем у людей сердца нет!
Котик съедает и выпивает все. Потом вопросительно смотрит на меня.
- Ну и что мне с тобой делать? – задумываюсь я.
- Мяв! – отвечает Мурзик.
- Кормить, любить и заботиться?
Мурзик чуть ли не кивает в ответ.
- Ну, пошли. – вздыхаю я. – Будешь моим котом, раз ко мне пришел.
Мурзик охотно проходит со мной в зал, идет и ложится прямиком на мой ноутбук, ясно давая понять, кто теперь в доме хозяин.
И тут раздается стук в дверь.
Громкий, напористый. Будто крупный мужик своим кулачищем колотит.
Мы с Мурзиком переглядываемся. Котик меланхолично спрыгивает с ноутбука и вальяжно идет по коридору к двери. Я же семеню за ним. В принципе, с таким защитником не страшно. Мурзик как даст когтем по физиономии – мало никому не покажется.
- Кто там? – бдительно интересуюсь я.
- Откройте! – рявкает густой мужской голос. Где-то я его уже слышала. – Вы кота моего украли!
- Мяв. – разрешает Мурзик.
Я открываю и тут на заснеженном пороге моей ветхой дачи возникает…
ГЛАВА 6
ВАРВАРА
Котов!
Неудачный клиент нашей компании, которому я так и не перезвонила.
Стоит такой на моем пороге, занимая собой весь дверной проем. Высоченный. Двухметровый, бородатый. И неимоверно злой.
- Вы?! – спрашивает он удивленно, видимо тоже узнав меня. – Вы теперь меня преследуете?!
- Ой, - ойкаю я, и отпрыгиваю подальше. Тут же вспоминаю, что я в коротком платье, на башке гулька, на лице ни грамма косметики. И вообще, я таких красавчиков на своем пороге не ожидала увидеть.
- Ой, это все, что вы мне можете сказать? Это вы моего кота украли?! Верните немедленно!
Мурзик тут же бросается к хозяину и начинает громко мурлыкать, радостно мяукать, и тереться об его джинсы.
Котов наклоняется и берет котика в свои могучие руки. Тут же чешет ему макушку, а у Мурзика совершенно счастливое выражение мордочки.
- Барсик мой, ну куда же ты делся? Эта сумасшедшая обижала тебя, да? Мучала? Хотела украсть и себе оставить?!
- Нет, нет… - почему-то оправдываюсь я.
- Знаю я, - как рявкнет он на меня. – Все хотят моего Барсика к себе забрать, но не отдам друга своего!
- Я д-думала, что его Мурзик…
- Уже назвала по-своему? Я же говорю, хотела стырить моего Барсика!
- Но он на Мурзика отзывался…
- Он на все имена отзывается…
Ах, так котик по всему поселку столуется… хм…
- Что ж вы своего Барсика отпускаете и не присматриваете? – тоже включаюсь я в ссору. – Не кормите, он голодный ходит по домам попрошайничает.
- Кто не кормит? Я не кормлю? – ревет Котов, точно медведь, а бицепсы на его предплечьях так и бугрятся. – Да я кота своего премиальными кормами…
- А чего он тогда колбасу выпрашивает?
- Какую колбасу? – осекается Котов.
- Докторскую! Варенную!
- Докторскую? Варенную?! – с ужасом переспрашивает Котов.
- Да! Целую палку сожрал и молоком запил…
Котов белеет и хватается за сердце.
- Еще и молоком моего кота напоила?! Ведьма!
- Вы в своем уме?
- А ты в своем, кота всякой дрянью кормить?! А вдруг у него аллергия?! — Котов грохочет так, что у меня на полке звенят чашки. — А вдруг ему плохо станет? А вдруг…
— А вдруг вы перестанете орать у меня на пороге? — не выдерживаю я и скрещиваю руки на груди.
Тут же вспоминаю про короткое платье и быстро опускаю руки, потому что скрещивание в моем положении почему-то автоматически делает еще короче всё, что и так короткое.
Котов это замечает, конечно. Его брови на секунду поднимаются, как будто он впервые меня видит, но потом он снова вспоминает про кота и снова становится медведем.
— Я кота своего… — он прижимает Барсика к себе, будто кот – самое ценное, что у него есть, — премиальными кормами кормлю. У меня для него миски… керамические! С подогревом!
— А у него тогда почему взгляд такой, будто он неделю на диете сидел? — я киваю на Барсика.
Барсик в этот момент делает самое неуместное в мире: вытягивает лапу и с важным видом начинает гладить Котова по бороде. Котов замирает. Осторожно убирает лапку кота от своей бороды.
— Он… — говорит он тихо, — так делает только когда хочет… когда хочет…
— Чтобы вы заткнулись? — подсказываю я.
И тут Барсик, как будто понял, что его обсуждают, выгибается, выскальзывает из рук хозяина и шлепается на пол с таким видом, будто его не уронили, а он сам снизошел.
— Барсик! — рявкает Котов.
Барсик не реагирует. Он идет мимо нас, как начальник мимо отдела кадров, и уверенно направляется на кухню.
— Эй! — говорю я ему. — Туда нельзя. И так твой хозяин мне разнос за тебя устроил…
Барсик оборачивается и смотрит на меня так, будто я только что сказала что-то неприличное в библиотеке. Потом подходит к моей входной тумбочке, встает на задние лапы, цепляется когтями за дверцу и… открывает ее.
Открывает.
Я моргаю.
Котов моргает.
Барсик сует туда морду, находит пакет с чем-то шуршащим (я даже не помню, что там лежит), вытаскивает, рвет и начинает жевать.
— Это… мои зимние стельки! — вырывается у меня, когда я узнаю по форме. Специально заказала из супермаркета, потому что в валенки снег набивается. — Барсик, ты что творишь?!
Котов хватает кота, но кот тут же превращается в слизь: выскальзывает, делает финт хвостом, запрыгивает на кухонный стол и — о, ужас — лапой сдвигает крышку с кастрюли.
— Нет… — говорю я тихо, потому что в кастрюле лежит то, что должно было стать моим ужином. — Только не это.
Барсик нюхает, морщится всей мордой, чихает прямо в кастрюлю с супом и демонстративно отходит. А потом, будто из вредности, точным движением лапы сталкивает крышку на пол. Крышка катится, звенит, бьется о ножку стула и останавливается ровно у ботинка Котова.
— Он издевается, — говорю я.
— Он проверяет вас на прочность, — мрачно отвечает Котов, следя за котом, как за особо опасным преступником.
Барсик же переходит к следующему номеру: залезает на подоконник, вжимается носом в стекло и начинает издавать тонкий, жалобный звук, словно его держат в тюрьме.
— Что он делает? — спрашиваю.
— Он показывает, что ему нужен свежий воздух, очевидно! — вздыхает Котов. — Сейчас он потребует выйти.
— Куда выйти? Там снега по колено!
За окном, действительно, валит так, будто небо отрабатывает план по осадкам за год. Дачный поселок укрыт белой пеленой, и фонарь у калитки уже светит мутно, как в молоке.
Барсик переводит на меня взгляд и издает такой звук, будто я лично подписала ему приговор.
— Даже не думай, — говорю я.
Барсик — думает. И делает.
Он прыгает с подоконника, несется к двери, и пока мы с Котовым еще обсуждаем, что у котов нет прав на самоуправство, кот ловко цепляет лапой ручку… и дергает.
Дверь, конечно, не должна была открыться. Я же закрыла.
Но, видимо, я закрыла в режиме символически.
— Стой! — кричу я, и мы с Котовым одновременно бросаемся к двери.
Поздно.
Барсик вылетает наружу, как джин из бутылки, и исчезает в белой каше.
— Барсик! — Котов вылетает следом, не надевая шапку. У него на бороде мгновенно оседают снежинки, превращая его в разозленного Деда Мороза.
Я выскакиваю за ним, на ходу натягивая куртку и сапоги, забывая про всё — про платье, про гульку, про то, что на лице у меня ни грамма косметики. Сейчас у меня на лице только паника.
— Барсик! — Котов орет так, что, кажется, где-то в лесу волки встают по стойке смирно.
— Тише! — шиплю я. — Вы его напугаете!
— Это он нас пугает! — рычит Котов, вглядываясь в снег. — Барсик! Барсик, мать твою!
— Э-э… — я краснею, хотя на морозе и так всё краснеет. — При мне можно без мать твою.
— При вас? — он разворачивается ко мне. — Это вы его молоком напоили! При вас можно только молитвы читать!
— Не похожи вы на того, кто молитвы читает, — не удерживаюсь я. — Что дальше? Барсик не ест мяса по средам?
— Барсик на диете! — огрызается Котов. — Барсик — породистый!
— Барсик — наглый! — кричу я в ответ, потому что где-то внутри уже включается злость на этого двухметрового медведя, на снег, на кота, на мою жизнь, которая, кажется, решила стать деревенской комедией.
ГЛАВА 7
ВАРВАРА
Мы идем вдоль забора, проваливаясь в сугробы. Снег усиливается. Ветер бьет в лицо. Я пытаюсь разглядеть хоть что-то, но белое вокруг сливается в одно сплошное ничего.
— Следы! — вдруг говорит Котов и приседает, раздвигая снег руками. — Вот… тут… Он здесь был!
— Был — и что? — я тоже наклоняюсь. — Тут весь поселок был. И люди, и коты, и лоси, судя по вашему ору.
Котов метает на меня взгляд, и я понимаю: он сейчас реально может меня за шкирку поднять и переставить в сугроб, чтобы не мешала.
Но вместо этого он резко выпрямляется и смотрит вперед.
— Там! — говорит он.
— Где?
— Вон… — он показывает на белую кучу у соседского забора. — Оно… шевелится.
Мы оба бросаемся туда.
Куча действительно шевелится. А потом из нее вылезает… не Барсик.
Вылезает соседский шпиц. Маленький, рыжий, с глазами, полными ужаса и обвинения, будто мы его туда закопали.
— Не тот, — констатирует Котов.
Шпиц тявкает на него так, будто тоже констатирует: И хорошо. А потом бросается к воротам своего дома: «гав, гав, гав!». Соседи забирают непутевого шпица домой.
— Барсик! — кричу я, уже хрипло.
Где-то справа слышится странный звук: будто кто-то чихнул.
— Это он! — оживляется Котов и бросается в сторону.
Мы бежим между домами, проваливаемся, цепляемся за сугробы, как за препятствия на полосе выживания. Мой сапог один раз остается в снегу, и я на секунду думаю: ладно. Пусть там и лежит. Но потом вытаскиваю.
— Бедный Барсик! Минус двадцать! — ору я Котову вслед. — Он же в метель убежал! Он же замерзнет!
— Он не замерзнет! — кричит Котов, не оборачиваясь. — Он упрямый! Он вам назло выживет!
— Очень оптимистично!
— По опыту знаю! — отрезает он.
Мы выходим на центральную дорожку поселка, которую уже почти замело. Фонари еле светят. Снег колет лицо. Я начинаю реально мерзнуть, и злость постепенно превращается в усталость.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.