Вперед, за Фениксом! Станем сильнее

Наконец Олав обернулся. Тысячи призрачных рук легли ему на плечи. И он заулыбался – теперь без дрожи и без страха. Наконец-то без боли, наконец-то по-настоящему.

– Поздравляю тебя, конунг Олав, – улыбнулся ему Феникс.

– Спасибо… Пойдём домой, – проговорил он с лёгкостью, которую хотелось подхватить.

На пару мгновений воцарилась тишина. Где-то там, позади, остолбенело войско Ледяного Севера.

Я понимала их: перед моими глазами возникали берские зверолюди, ошеломлённые моей связью с чудовищами. Здесь то же самое, разве что опасность намного сильнее.

– Конунг Олав… Как это понимать?! – первой возмутилась Брюнхильда.

– Так, как видите. Теперь мы союзники, – сказал Олав довольно громко, проходя мимо посоха, который только что обронил. – Они не сделают нам зла, а мы не сделаем зла им.

– Это… немыслимо! Как можно быть таким наивным?! – всплеснула руками Брюнхильда и вдруг обратилась взором ко мне. – Ты… Это ты сделала, так?! Я думала, мы заодно!

Я лишь вздохнула. Не знала, что ответить. Многое хотелось сказать. На мгновение я сжала рукоять Молота Тоура, пытаясь понять, но… в конце концов разжала и отпустила.

Молот упал. Безжизненный и удивительно жалкий. Совсем не такой, каким он казался мне раньше.

– Забирай. Мне он больше не нужен.

Даже отсюда я услышала, как же забарабанило сердце Брюнхильды! Так барабанит сердце только у животных – у зверолюдей, как я.

– Кажется, кто-то сгорел, – неожиданно проговорил мне на ухо Феникс. – Ты молодец.

Я же ничего не ответила: наверное, мой румянец сказал всё сам за себя. Осознав, что до сих пор держу его за руку, я отпустила его и скрестила руки на груди.

Вдруг из толпы выбежали двое: Захария и Гили, едва не спотыкаясь, переметнулись на нашу сторону, уходя за наши спины. Ладно Гили… Но Захария заслуживал моего осуждающего взгляда.

– О, мне казалось, что ты служишь деду без царя в голове, – процедила я.

– А ты – царице, – бросил в ответ Захария.

– Молчать!

Мы тут же обернулись на голос. Краем глаза я видела, как сощурился в ответ на вскрик Олав.

На этот раз выступил придворный маг Локи. Несмотря на поражение, он выглядел удивительно спокойно.

– Значит, перед врагами мы оказались беззащитны, конунг Олав… От нашей союзницы я ожидал глупых решений, но от вас… – произнёс он с явным пренебрежением. – Видимо, придётся наглядно показать вам, как поступил бы ваш отец, окажись он на вашем месте. Дочь… Я вынужден примкнуть к тебе.

Та неожиданно усмехнулась. Одновременно с этим Молот Тоура вылетел из-под моих ног и оказался в её руках.

– Постойте! – вдруг крикнул Олав.

Все замерли. Я видела, как напряглись воины и нимфы, готовые вот-вот сорваться друг на друга. Но, кажется, у молодого конунга был план.

– Я не хочу жертвовать больше ни одной жизнью и ни одной душой. Решим это между теми, кто замешан в этих кознях. – Он выступил вперёд, посмотрев в глаза Локи, а затем – Брюнхильде. – Я сражусь с вами сам.

Я замерла. Так не пойдёт!

– Значит, поединок… – выдвинулся к нам придворный маг. – Да будет…

– Как-то нечестно! – прервал его знакомый голос под боком. – Получается, Олав в меньшинстве. Против верховного ярла с реликвией Силы и верховного мага. Однозначно так не должно быть. Пожалуй, мне как Проводнику не остаётся ничего, кроме как примкнуть!

Феникс! Ну что же он, Матушка… Мара его дери! Надо уже принять его таким дураком, каким он родился и вырос.

– Тогда я хочу помочь, – сказала я, видимо, знатно удивив этим юношей.

– О, значит, без возражений… – усмехнулся Феникс.

– Не тебе одному пылать в этом представлении, – усмехнулась я в ответ. Пускай знает: мне есть что ответить.

– Но это уже нечестно… Двое благословлённых наследников и Проводник против каких-то смертных, княжна, поймите, – приложил руку к сердцу он.

– А как я узнаю, что вы опять не окажетесь в западне? – изогнула бровь я. – Только что, если бы не я, совершилась бы ужасная ошибка.

– Ну, сейчас, когда ты показала, как надо, мы просто не можем облажаться, – пожал плечами Феникс, уверенно улыбаясь. – Поэтому поверь мне… Я знаю, я тебя подвёл, но сейчас, как и тогда, я делаю это ради твоего блага. Просто… поверь. Я не упаду в грязь лицом.

Я вздохнула. Поверь, поверь, поверь… Я уже столько раз спотыкалась об это доверие.

Но не могу устоять. Не перед этой дурацкой насмешливой улыбкой. Однажды я решилась всегда доверять ему – поздно поворачивать назад.

– Так и быть… Я вас прикрою, – улыбнулась в ответ я. – Идите, покажите им, что мы молоды, но не глупы.

– Как вам угодно, великая княжна, – осторожно коснулся моего плеча Феникс. Где-то впереди Олав едва сдерживал хохот, смотря на то, как я заливаюсь краской.

– Идите уже, – закатила глаза я.

И на этом юноши выступили вперед. Я отошла на шаг назад к Гили и Захарии. И, готова поклясться, в тот миг мне на плечо легла голова нимфы, которая с искренним любопытством наблюдала за действом. По плечу скользнул холодок, но я его поборола.

– Ну, что… Три, два… один! – Олав топнул ногой, и всё затянуло пеленой бури.

Но как так… Реликвия же была в посохе!

В следующий миг я взглянула на его шею и поняла, что ошибалась. Истинная реликвия Бури – маленький, но такой важный кулон – всё это время находилась под его сердцем. А посох – лишь безделушка, созданная для демонстрации власти.

– Отец! – воскликнула Брюнхильда. – Приказывай!

– Сила великанов! – вдруг крикнул он и принялся рисовать в воздухе какие-то буквы.

На это Феникс принялся распаляться. Похоже, он изрядно потратил силы во время сдерживания нимф… Я едва сдерживалась от того, чтобы ему помочь: он же сказал поверить. Надо поверить. Сейчас не помочь и, может, никогда больше, – но поверить.

А тем временем буквы под ногами Брюнхильды загорелись, и она начала увеличиваться в размерах. Захария рядом со мной напрягся, а Гили прижалась к моему боку.

Матушка… Теперь Брюнхильда – настоящая великанша! И если бы только она: и молот вырос вместе с ней!

– Не оплошайте, Феникс, Олав! – выкрикнула я. – Придумайте что-нибудь!

Мой крик подхватили тысячи шепотков, и теперь нимфы говорили то же самое, разнося мои призывы по поляне. Даже войско смущённо попятилось. Может, наши слова и впрямь придадут нашим бойцам силы?

– Феникс, только посмей проиграть! – подхватил Захария.

– Проиграешь – и точно тебе не видать моей Мирочки! – вторила Гили, и я толкнула её в бок. Захария напряжённо сдвинул брови. – Ну а что? Пусть хоть на что-то надеется: сейчас неважно, насколько это правда.

А тем временем Брюнхильда без труда отбивалась от осколков волшебной бури. Олав держал её, как мог, но и у него могли кончиться силы. Ведь вряд ли он обладал той же выдержкой, что и придворный маг Локи…

Взрыв пламени! Феникс выскочил вперёд, посылая в бурю поток огня. Пламя охватило всё в считанные мгновения. Даже нимфы посторонились, но не перестали нашёптывать – или уже кричать? – подбадривая юношей. Я же замолчала: боюсь, не в моих силах побороть такой вихрь звуков. Оставалось только опустить уши.

– Как тебе это, гигантша?! – воскликнул Феникс, выпуская последний – самый сильный – огненный шар.

Тот пришёлся прямо по Молоту, и тот нагрелся до такой степени, что Брюнхильде пришлось его отбросить. Тем не менее, она осталась огромной, и с этим необходимо было что-то делать.

– Олав! – воскликнул вдруг Феникс. – Я на передовую! Сделай что-нибудь!

Тот растерянно развеял бурю, и Феникс выпорхнул на огненных крыльях к носу Брюнхильды. Та принялась его отгонять, точно надоедливую муху. Её ругательства и громкий крик разнеслись эхом по всему Материнскому Пику.

В конце концов ей удалось ударить Феникса. Тот отлетел и упал в снег. Нет! Я едва не кинулась его спасать, но Гили удержала меня. Ничего, Феникс выдержит, он же обещал…

Весь Материнский Пик дрожал от победного смеха Брюнхильды. К слову о пиках… Камни!

Кажется, в голову Олава пришла та же мысль, что и мне. Теперь, когда Феникс пал, ему придётся защищаться. Он тут же перенаправил все свои силы на пики, расшатывая и раскачивая их. Но я понимала: какой тут магией ни обладай, а в одиночку все огромные камни не обрушить.

Олав обернулся. За спиной к нему потянулись нимфы. Они будто о чём-то договорились, молча, незримо. И ринулись к камням, в разы усиливая бурю.

Мгновение, ещё одно, третье… Хруст, треск. Все воины бегут, иначе их раздавит. Нас с Захарией и Гили схватили нимфы и, потянув назад, подняли в воздух. Ещё чуть-чуть…

Камни рухнули! Рухнули точно по кругу, заперев собой огромную Брюнхильду. Теперь ей оставалось только метаться.

Тем временем Феникс наконец-то очнулся. Слава Матушке! Он опёрся на локоть и, победно улыбаясь, протянул руку.

Нимфы бросились на Брюнхильду, закружив её, и Олав послал очередную бурю, а Феникс добавил ей огня. Огромную фигуру Брюнхильды опалило, и та с гневным криком растворилась, превратившись в кроху. Стоявший где-то рядом придворный маг Локи опустился на колени, тяжело дыша.

В конце концов нимфы осторожно опустили нас с Захарией и Гили на камни рядом с проигравшими. Феникс приземлился рядом со мной на крыльях, а Олав подлетел на волне бури.

– Миру – быть, придворный маг Локи и верховный ярл Брюнхильда, – заявил Олав, встав на краю и взирая на поражённых, униженных советников сверху вниз. – А уж пойдёте ли вы дальше, в лучшее будущее, со мной – ваш выбор.

Брюнхильда и Локи переглянулись. Взгляд одинаковых тёмных глаз означал одно – согласие. Оба протянули руки своему конунгу. И пока Олав поднимал их, Феникс обернулся ко мне:

– Ну что, красиво сыграл? – ухмыльнулся он.

– Так и быть, признаю, – усмехнулась я в ответ. – Хоть в чём-то тебе можно доверять.

– Моя честь оскорблена, – согнулся он от притворной боли. – Что же я могу сделать, чтобы вернуть ваше доверие?

– Не быть дураком. И, так и быть, мы подружимся снова. – Сказав это, я примирительно протянула руку.

Но вместо того, чтобы пожать её, Феникс… поднёс её к своему лицу и подмигнул.

У меня не было слов. Не было сил. Только одно – жар в голове и взгляд, поплывший ровно в тот миг, когда Феникс почти осмелился меня поцеловать.

– А ну, руки прочь! – кинулась к нам Гили, оттаскивая меня в сторону. – Мира тебе не… не кто-то там, кого ты можешь целовать!

– Просто шутка… – начал было Феникс. Но его тут же оттащил Захария:

– Доиграешься с такими шутками! Я тебе надаю!

Захария и впрямь начал давать ему тумаки, на что Феникс забавно заплясал, уворачиваясь. Гили продолжала возмущаться, а я никого не слышала. В голове стоял звон. Звон свадебных колоколов. Дура, Мира, ну и дура!

– Ладно, я тебя прощаю, – гордо вскинула голову я. – На этот раз.

Захария на этом остановился, а Феникс лишь улыбнулся.

Вдруг послышался смех. Мы обернулись: это был Олав. За ним удивлённо переглянулись Брюнхильда и Локи.

– Ну вы и смешные… Богиня, как же это приятно – смеяться!

И я засмеялась вместе с ним. Уже не зная от чего: от глупости происходящего или от искреннего счастья за Олава, который наконец-то больше не испытывал боли от радости.

И все засмеялись следом, возможно, осознавая точно то же, что и я.

Могучие горы и их девственно-чистый снег сменились сперва на зелёные душистые луга, а потом – на бескрайние поля, едва припорошенные снегом. Наконец-то на Ледяном Севере наступила настоящая весна: уходя, юный конунг Олав договорился с нимфами о дружбе, и сейчас её залогом стало первое по-настоящему тёплое лето для всего ледяного народа. А в этот месяц Олав отправится на объединение своих земель, а нимфы вернутся, когда придёт их время.

Мы же, сердечно с ним попрощавшись и взяв с него обещание помочь в час нужды, отправились за горизонт – к Пламенной границе, как её называют здешние жители. Приблизившись к ней, мы наконец поняли, о чём говорили северяне.

Приближаясь всё ближе и ближе, мы видели: нимфы, остервенелые, поглощённые битвой, что длится веками, сталкивались бурями: снежной и песочной, степной. Две стихии – холодная и горячая бури – столкнулись в невиданном водовороте. И мало того, что я не думала увидеть подобное – я даже не представляла, что такое вообще существует.

В конце концов мы наконец спустились и подобрались ближе. Снежинки – неожиданные в это время года – царапали щёки, и приходилось укрываться рукавами шубы.

– Мара упаси… Как здесь пройти вообще?! – возмущалась Гили, скача на окоченевших копытцах.

– Олав сказал, что послал дружелюбных нимф, чтобы передать о нас весть, – напомнил Феникс. – Так что нас должны защитить.

– Ага, нам бы, конечно, узнать, прибыли ли они вообще, – мрачно произнёс Захария. – Олав молодец, но кто знает, не обманули ли его союзницы.

– Другого выбора у нас всё равно нет, – пожал плечами Феникс. – Так что будем надеяться, что нимфы окажутся достаточно добропорядочными.

– Или не захотят нас трогать, пока заняты боем, – также верно предположил Захария.

И мы двинулись вперёд. Окунулись в буду, как в холодную воду, провалившись под лёд. Только река отнюдь не стоит, а движется вольными течениями.

Во мне взыграло любопытство, и я взметнула взор к небесам. А там… Невероятно! Призрачные силуэты изо льда и пламени сталкивались, боролись, разлетались брызгами, искрами и паром. Как костёр ночной зимой, только разжигающийся не медленно, а быстро, мгновенно. Взрыв – и призраки стихий исчезают, будто их и не существовало. А потом вновь возрождаются. И вновь идут в бой, чтобы разорваться и появиться снова.

И я так засмотрелась, что не заметила, как мои спутники удалились от меня. Опустив взгляд, я их не увидела. За исключением одного – Феникса.

Он стоял с другой стороны, у огненных нимф, и отчего-то неловко переминался с ноги на ногу, прикрываясь от ветра. Я пошла было к нему, борясь с бурей, но Феникс вдруг вскинул руку и закричал:

– Постой! Надо поговорить кое о чём.

Я остановилась. Потянула за лямку сумки.

– Сейчас не то время, Феникс… – начала было я, но тот меня перебил:

– Просто… Просто, пока никого нет, я бы хотел сказать, что всё, что происходило между нами, пусть останется там.

Он кивнул мне за спину. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, какое место он имел в виду.

– Что останется?! Я тебя не понимаю! – пыталась перекричать бурю я, стараясь подойти ближе, но Феникс по-прежнему вытягивал в мою сторону руку. – Давай поговорим потом, сейчас я тебя едва слышу!

В ответ на мои слова он промямлил что-то себе под нос, но даже мои чуткие уши не смогли расслышать его в таком шуме. После этого он уже громче сказал:

– Я… Я тебя не ненавижу или что-то такое! – говорил он, стараясь смотреть мне в глаза, пока я недоумённо щурилась. – Та дурацкая шутка с поцелуем… Забудь, пожалуйста! Я хочу остаться твоим Проводником, а поступаю, как полный идиот.

И, кажется, я начинала понимать, что он имел в виду. С этим пришло раздражение, и я вспушилась, сама не понимая почему. Может, потому что он задумал такой серьёзный разговор посреди Пламенной границы?!

– Хорошо, я поняла! А теперь пошли, дурачина, – крикнула я, двигаясь к нему. – Ты бы ещё сам с нимфами сразился, чтобы нам с тобой сложнее было разговаривать…

Я переступила было границу, но Феникс подал мне руку. Видимо, входить нам в этот – новый – мир вместе. Избранной наследнице и её Проводнику.

Я приняла помощь. Несмотря на то, кто мы друг другу, это вдруг заставило моё сердце биться – биться и отчего-то разливаться пламенем, но отнюдь не тёплым и уютным, а жгучим.

Нельзя позволять себе чувствовать это… Но почему же это так сложно?

Примечания