- -
- 100%
- +
– Он их зачаровал? Он что колдун? Что он сделал? А? – Дворф глянул на меня так будто я могу знать все ответы. – Тан?
– Ладно. – Тяжело вздохнул я. – Пошли спросим.
Вбуфф! На месте где мы только что стояли с высоты роста свалилось два походных мешка. Не таскать же с собой в бой поклажу? В мускулистое тело серого, жесткокожего, трёхметрового гиганта воткнулось четыре чёрных клинка. Меч-нож удалось загнать только на половину длинны – шкура у серых словно дублёная. Великан взвыл загребая мощными руками воздух. На такого противника мы напали первый раз, понятия не имею где у него важные органы. Скорее всего там же где и у всех – туда и бил. Ворон в грудь, Коготь в шею. Судя по реакции: твари больно, но помирать она не собирается.
Резко крутанувшись великан сбросил меня с плеча, на которое я до этого так удачно прыгнул. Меч вырвало из руки, он остался торчать, а меня подбросило вверх и в сторону. Коготь я не выпустил. Если клинок отдалится хоть на несколько шагов, нас с Воланом скорее всего быстро прихлопнут. Я даже сделал для артефакта петлю в рукояти, чтобы случайно не выронить. Теперь его можно только вместе с рукой отнять.
Группируюсь и в полёте разворачиваю тело лицом к гиганту. Дворф подрезает ему сухожилие на левой ноге, но тварь и не думает падать. Не долетев до земли пару шагов ещё в полёте прыгаю к другой вражеской ноге. Коготь легко впивается в плоть. Очередной полный ярости рёв.
Серый падает на колени широко размахиваясь рукой. Вбуфф. Мы уже с другой стороны и дружно кромсаем толстенную шею и широкую грудь монстра. Серый за нами банально не успевает. Только размахивается, а Волан скатывается вниз и двойным взмахом полосует великану пузо. Кишки зловонной кучей вываливаются в траву. Тварь судорожно дергается задевая меня локтем. Падаю на спину. Откатываюсь. На место где я только что был мгновенно обрушивается здоровенный кулак.
Снова рёв, теперь с жалостливыми нотками. Напарник воткнул оба своих чёрных кинжала в глаза противника. Тот слепо и всё слабее отмахивается, а мы продолжаем резать всё до чего в силах дотянутся. Спустя тридцать ударов сердца – великан заваливается набок, уткнувшись лицом в свои же внутренности.
Мы стоим друг напротив друга согнувшись и лихорадочно пытаемся отдышаться. Измазанные с ног до головы кровью, ошмётками и грязью.
– Фух! Фух. Фух. – Волан тычет пальцем в тело пытаясь выговорить хоть слово, наконец ему удаётся. – Какого провала он не сдох сразу? Ты воткнул ему Ворона прямо в сердце.
– Может не достало?
– Да ну, наполовину вошло, должно было хватить.
– Значит не хватило.
– Аааай! Придётся…
Гневно отстраняет меня напарник и полосует по спине трупа кинжалом. Отделяет кожу, сдирает мышцы и разламывает со спины пару рёбер – даже с его кинжалами это получается далеко не сразу.
– Вот! – Тычет в разрез напарник, разбрызгивая с рук густеющую кровь.
Я мельком глянул. Действительно, торчащий в груди серого Ворон пробил сердце насквозь. Сейчас можно лицезреть его остриё через разрезы в спине. Почему же великан не помер?
– Погоди-ка.
Отгоняю кровожадного дворфа от трупа и проделываю те же манипуляции с правой стороны тела. Коготь справляется намного лучше. Вырываю клок лёгкого. Так и есть у серых великанов два сердца.
– В голову нужно бить, – глубокомысленно изрекаю я. – Мозг точно один.
Выглядит это всё, конечно, мерзко и противно, но проделать это было нужно было пока мы ещё в горячке боя. Потом бы уже себя не пересилили, а информация очень ценная. Убивали мы серого почти минуту и если бы их было двое-трое ни о какой победе не могло бы быть и речи. Теперь вот по крайней мере знаем, что колоть в грудь нужно с обоих сторон и чем-нибудь длиннее наших кинжалов. Ворон до сердца достанет, но он один и потом его трудно вытянуть. Расстояние между рёбрами маленькое – клинок застрянет.
– Мне наверное тоже нужно что-то наподобие Ворона выковать, поможешь?
– Да хоть точно такой же сделаем, – кивнул я. – Когда вернёмся.
Тут мы замечаем, что десяток снежников никуда не делся. Недомерки стоят вокруг и всё это время пялятся на нас потерянными мутными взглядами. Мы запоздало встали спина к спине, хотя за то время, что болтаем, нас могли проткнуть уже сотню раз.
Впрочем, снежники агрессии не проявляют. Один за другим взгляды проясняются и снежники с недоумением начинают пятиться. У нескольких в руках копья. Эти сразу сгруппировались вместе, направили оружие остриём в нашу сторону и принялись поспешно отступать. Остальные спрятались за их спины, взяли товарищей под локти и ведут, чтобы копьеносцы не споткнулись, двигаясь задом наперёд.
– Соображают,– одобрительно протянул Волан.
– Хорошо, что они у нас в горах так не соображают, – и когда снежники скрылись в подлеске, добавил. – Мыться придётся до ночи.
– Это да… – сказал дворф и жалостливо добавил. – И ещё половину ночи стирать.
Глава 4
Лужу заняли ближайшую. Ну, видели снежники где мы расположились, и что? Может даже сейчас наблюдают. Похоже без великанов и медведей народец вполне безобидный. Я высказал свою мысль дворфу.
– А медведи без серых когда-нибудь приходили? – спросил Волан.
– Ты прав. Похоже, серые всех и водят, а остальные участники набегов – просто рабы.
– Хотя оставшись без великанов пятнистые медведи продолжают драться – лично видел.
– Они же звери, – пожал я плечами. – Волки, оставшись без наездников, тоже кидаются, но если их не трогать уходят.
Размотав последние завязки скидываю бронь в воду – пусть отмокает, а я пока собой займусь. Кровь вперемешку с грязью уже начинает засыхать на лице и в волосах – неприятно стягивая кожу.
Вода холодная, но когда обтираешься снегом стоя на обдуваемом всеми ветрами перевале всё намного хуже. Тут так просто рай.
– Так какие планы, амадзин, не будем же мы тут просто скитаться туда-сюда?
– Я думал, мы месяц к Пустошам дорогу будем искать, а то и больше. Никаких планов не готовил, но скитаться это да – глупо.
– Поймать нужно кого-нибудь и расспросить.
– В идеале серого – он больше знать должен.
– Сомневаюсь, что он с нами говорить будет, этот вон до самой смерти бился.
– Потому что мы у него ничего не спрашивали, – возразил я. – Он может нас и за разумных не считал. Мы же налетели как звери.
– Всё равно просто так он ничего не скажет, – не сдался дворф. – Для начала его убедить нужно в … наших эээ… добрых намерениях. Вот.
– Отрубить руки и ноги?
– Как-то так, – закивал Волан.
– Лучше снежника поймаем. Они все равно все вон в том леске сидят. Небось за нами наблюдают, может даже подкрались и подслушивают.
– Подслушивают, – задумался напарник. – А ведь мы языка не знаем. Как допрашивать будем? Ух ты, глянь, рыба.
В воде действительно плавала рыбина. В горах они водятся только в вяленом и солёном виде – живую рыбу первый раз вижу. Тем более такую здоровую. Нам караванщики привозили размером с ладонь, а эта раза в четыре больше.
– А ведь её жарить можно, – забубнил под нос дворф, понемногу пододвигаясь к водоплавающему.
Я тоже подкрался, в четыре руки сподручнее ловить чем в две. Кинулись мы одновременно и даже ухватили добычу за бока. Она оказалась не только быстрой и вёрткой, но ещё и скользкой. Лишь руки слизью испачкали да пару чешуек вырвали. Рыба скрылась в мутной воде.
– Эхехех, – совсем как Карет вздохнул Волан. – Опять грибы.
Я продолжил отмывать бронь. Между слоями кожи чего только не набилось, в основном остатки серого великана. Ну и гадость. Кусочки мёртвой плоти расплылись по воде. Наша рыбина вернулась и стала их заглатывать, а может это уже другая рыбина. Я прошлую в лицо не очень запомнил.
Подаю знак напарнику. Тот морщится.
– Не, не поймаем, скользкая очень, – вдруг его взгляд проясняется. – Может её убить сначала? Ну-ка.
Волан подлез ближе и резким взмахом кинжала проткнул добычу насквозь. Кинжал он сразу вытащил, а этого делать не стоило. Рыбина не издохла, а встрепенулась и неуклюже юркнула в глубину.
– И снова грибы, – недовольно констатировал дворф. – Ненавижу грибы, ненавижу вяленое мясо.
Круп мы с собой никаких не брали и котелка тоже, поскольку не собирались выдавать себя дымом во вражеских горах. Вот и питались последнее время одним и тем же. Кто же знал, что тут целая долина с местными жителями, а костёр обычное дело?
Я хорошенько размял, сотворённые для меня Аладой, штаны в воде. На них тоже много чего нацеплялось, может рыбка ещё приплывёт.
И она приплыла. Сразу хватать я её не стал – понаблюдаю. Так, щёки отрываются и закрываются, это по-моему называется жабры. Вот под ними и нужно хватать, но проделать это следует быстро, иначе рыба заметит. А она, гадина, даже не моргает – внимательная вся такая.
Сосредотачиваюсь на движении рыбьих щёк. Они открываются всё больше – тут главное не пропустить нужный момент. Вода передо мной перестаёт колыхаться и стекленеет, а я не могу сделать вдох, ну и ладно – задержу пока дыхание. Жабры открываются почти на всю, ещё чуть-чуть. Резко пускаю руку вперёд, она входит в воду без всплеска, словно в сметану. Хватаю рыбину под головой, просовываю пальцы под жаберные пластины и тяну. Поверхность водоёма замерла, добыча вылетает наружу без брызг, водная гладь ещё не успела всколыхнуться вслед моему движению.
Я всё ещё не могу вздохнуть – воздух слишком тугой и жесткий. Но дышать уже очень хочется, лишь сейчас я замечаю всю странность происходящего и втягиваю воздух изо всех сил. Мир вокруг резко приходит в движение. Мгновение и я уже лежу на спине, на до мной быстро мелькает Волан. Появляется то с одной, то с другой стороны. Всё происходит так быстро, что я не успеваю разглядеть его движений.
Наконец удаётся вздохнуть полной грудью и свихнувшийся мир приходит в норму.
– Тан? – Судя по тону вопрос задаётся не первый раз, сбоку слышится шлепок, будто кто-то прыгает босиком в сторону лужи.
– Рыбина где? – Выдавливаю я с таким трудом набранный в грудь воздух.
– Ах, ты. – Напарник бросился к воде. – Есть! А теперь рассказывай.
После получасовых объяснений. За это время Волан успел почистить и выпотрошить рыбу. Одел её на длинный прут и принялся разводить огонь. Дворф ненадолго задумался и изрёк:
– Слыхал я про такое. Гвардейцев, вроде, такому учат. Боевой транс – называется. А после него, это откат: время забирает у тебя то, что одолжило.
– Тебе что не скажи, ты всё знаешь.
– Ну так: весёлая, полная приключений жизнь в долине плюс множество интересных друзей-товарищей. Они иногда такого нарассказывают – уму непостижимо. Кстати подай мой мешок, натрём рыбу специями.
Волан набрал с собой кучу маленьких коробочек с разными пряностями. Кто-то из торговцев объяснил ему, что с их помощью можно изменить вкус любого блюда. По дороге он уже присыпал серые грибы всем по очереди. Лично я особой разницы не заметил. Может на рыбе будет лучше?
На рыбе действительно лучше. Для чистоты эксперимента дворф даже оставил один кусок не посыпанным и он оказался не таким вкусным.
***Ловить снежника решили на следующий день. Нужно отдохнуть, а спать каждому придётся только половину ночи. Теперь без охраны никак. Я остался на часах первым. Это самая лёгкая стража, как по мне.
Утром проснулся от ароматов жарящейся на костре рыбы.
– Волан у тебя тоже боевой транс прорезался?
– А? Нет. Помнишь ту рыбину что я кинжалом проткнул? Подхожу к воде умыться, а она плавает к верху пузом.
– Ясно, другое непонятно, дед мне ни про какой транс не рассказывал, а он не последним гвардейцем был.
– Да? – Волан крепко задумался почесывая затылок. – Может и не гвардейцев. Я тогда сильно хмельной был, могу чего-то не помнить. Но точно знаю что в той истории кого-то этому самому трансу обучали.
– Ну и отлично. Будем учиться.
Бронь практически высохла, одежда у меня запасная, я её ещё вчера надел, можно и за снежником идти. Волан показал один палец и мельком глянул в сторону куста обрамлённого зарослями высокой травы. О, так снежники сами пришли. А зачем подходить так близко? Нас и издали чудесно видно, тут только одно объяснение.
– Ну так что амадзин идём тварей ловить? – Громко сказал дворф.
– Да. Для начала парочку детёнышей выловим.
В кусте завозились. Кто-то кого-то отпихивал или толкал. Из травы во весь рост поднялся снежник. Откинул в сторону копьё, вытянул руки показывая пустые ладони и неуверенно поковылял в нашу сторону.
– А язык они всё-таки понимают. – Я тоже держу руки на виду, чтобы не пугать переговорщика.
По виду он и так бросится назад при малейшем нашем движении. Волан замер превратившись в статую. Снежник осилил ещё пару шагов и заговорил.
– Не ловить. Сам идти. – Показал на себя.
– Вот и отлично приятель. – Стараюсь говорить как можно дружелюбнее и так чтобы зубы не показывать, у некоторых зверей это угрозой считается может и у недомерков так. – Подходи к огню и садись.
Тот подошел, но заставить себя присесть не смог. Стоит мнётся. Волан отломил кусок, уже готовой, рыбины и подвинул снежнику. Взял кусок себе. Я стараясь не сильно приближаться к нашему гостю обошел костёр с другой стороны и тоже взял.
Видя что мы спокойно уминаем еду, переговорщик таки уговорил свои дрожащие ноги опустить его рядом. Отщипнул пару раз угощение, облизал дрожащие пальцы. В общем видно что воин он никакой. Даже если его угрозами заставить идти в бой толку будет мало. Значит великаны их действительно как-то околдовывают.
– Где языку научился? – В пол голоса поинтересовался Волан.
– Гора. – Переговорщик махнул в сторону гигантского морока. – За стена. Волки ловить. Карет учить.
– Карет Крепкий Щит?
– Карет Щит. Щит! – Заулыбался снежник. – Потом отпустить.
– Ну даёт бывший амадзин. – Усмехнулся напарник. – Небось наказал передать своим чтоб туда больше не совались?
– Сказал не приходить. Я говорить что мы и так не хотеть приходить. Он не верить.
– Я бы тоже не поверил. – Пожал я плечами.
– Это да. – Согласился Волан.
– Мы не хотеть. Правда. Великан рычать, мы спать, просыпаться вокруг горы.
– Да теперь мы сами знаем – видели. Ты лучше скажи откуда великаны приходят?
– Там. – Снежник неопределённо махнул на север и сложил ладони показывая гору. – Маленькие горы. Рождать великаны.
– Живут в горах?
– Рождать. – Многозначительно поднял палец снежник.
– Покажешь?
– О! – Глаза у гостя увеличились раза в два и округлились. – Я не бросать стая. Я вожак. Ты сами найти. Легко. Далеко видеть. Горы большой.
– Боишься?
– За щенок страх. – Согласился переговорщик, ещё раз указал на север. – Там опасность. Шар враг.
– Шар?
– Шар. – Показывает руками что-то округлое. – Человек с меч и шар.
– Человек с мечом? Может не шар, а круг? Человек с мечом и щитом?
– Щит нет. Карет Щит. Человек шар и меч.
– Ты что-нибудь понял, Тан?
– Конечно, а что тут непонятного? Человек с мечом и шаром. С булавой, наверное. – Поворачиваюсь к снежнику. – Много человек с мечом?
– Один. – Показывает палец тот.
– Один? – Волан легкомысленно махнул рукой. – Одного мы быстро закопаем.
– Великан служить шар. – Пояснил переговорщик.
– А… Ну, тогда да.
Разговор снежнику давался тяжело. Вздрагивал он при каждой нашей фразе, а от любых движений порывался вскочить, но мужественно сдерживался. То есть от страха у него отказывали ноги, и он плюхался обратно на задницу.
– Ладно, иди. – Махнул я гостю. – Но не убегай, мы может тебя ещё позовём.
Переговорщик поднялся и начал пятиться.
– Стой. – Скомандовал Волан. – Вот возьми.
Подал дрожащему снежнику его рыбу и ещё грибов сверху добавил.
– Иди, – заметив мой ироничный взгляд, напарник возмутился. – А что? Жалко мне их. Серый им вчера весь ужин растоптал. А они видишь, как звери живут: вожаки, стая, щенки.
– Да я не против. Просто, его языку кто учил?
– Карет.
– Карет и волкогоны. Я так понимаю это ещё до того было, как мы Сталагор освободили. Чему его волкогоны могли научить? Семья, ответственность, дети? Да и живут они тут не плохо. Заметил, что парнягя худым не выглядит? Вполне себе упитанный вожак. Да и остальные далеко не отощавшие.
– Серые их захватывают.
– Ага. Потом серые дохнут, а эти назад убегают. Каждый из них наверное по десятку раз к Сталагору ходил. Жалеть их не нужно. Любой из этой братии может в миг во врага превратиться. Стоит только серому придти. Так что спиной поворачиваться к недомеркам не будем.
– Да то ясно. Я о том, что пристанища у них своего нет. Мыкаются туда-сюда, бедолаги. Так что, амадзин, идём смотреть, кто там кого рождает?
Глава 5
К полудню мы встретили уже третью стаю снежников. Хотя может правильнее сказать – семью. На глаза мы им не показываемся – обходим стороной под покровом Когтя. Неизвестно – становятся ли они тупыми куклами, попадая под власть серых? Или может превращаются в сноровистых слуг? Если второе, то могут выдать нас будущим хозяевам. Думаю, кого-то очень заинтересует, почему по долине двое подозрительных незнакомцев бродит. По уму так стоило и ту, первую семью, что мы встретили, положить там же. Но как то рука не поднялась. Всё равно, что щенков в ведре топить.
Кстати, мы поймали пару крыс. Вот раздумываю где готовить. С одной стороны недомерков тут куча. В каждом четвёртом леске дымок виднеется. Можно смело разжигать костёр, ничего страшного в этом нет. С другой: непонятно как их стаи относятся друг к другу, может тут всё поделено, а на чужой территории жечь нельзя. Нет, недомерков я и сзади не боюсь, но подымать шум не хочется, до сих пор-то скрытно двигались – глупо открываться. Да и убивать зазря жаль. А ведь ещё на огонёк может серый заглянуть и хорошо если один.
В общем, вопросов лавина, поэтому прежде чем что-то делать, нужно внимательно присмотреться. Изучить обычаи и всё такое. Жалко, что желудок этого понимать никак не хочет. Как говаривал дед: пузо добра не помнит.
Ещё тревожит одна вещь. Снежник говорил – горы большие, издалека видно. Только вот, пока что, ничего не видно. Нужно было уточнить длину пути до гор. На высокое дерево уже влезали – не помогло. Лесочки, прогалины, холмы – всё. Больших возвышенностей никаких нет.
Вечереет тут постепенно. Горизонт красиво окрашивается красным. Сумерки держаться довольно долго. Можно не торопясь выбрать место для ночлега. В горах если вовремя не подсуетился – будешь искать в потёмках или скорее всего ляжешь спать там где стоишь.
Наткнулись на поросший высокими колючими кустами холм.
– Давай обойдём, амадзин. Неохота по этим зарослям лезть.
– Давай лучше тут заночуем. Раз нам неохота и другие не полезут.
Кожа у меня на штанах и куртке крепкая, но даже если её иголки прокалывают – под кожей все равно пластины мирфила. Иду спокойно по сторонам глазею. Ухмыляюсь когда Волан ойкает от очередной впившейся в икры колючки.
Добрались наверх. Никакой полянки на вершине холма природа, понятное дело, нам не приготовила. Придётся вырубать. Я наполовину вынул меч из ножен, да так и застыл. Волан мгновенно перетёк в боевую стойку, притаился согнувшись – готов к любой неожиданности. Не зря мы столько тренировались.
– Отбой дворф. – Прошептал я не отрываясь от вида впереди.
Громадная яма начиналась у самого склона холма. Даже не яма – кратер. Правильной круглой формы. Дно кратера ровное и насколько я знаю, такое само собой не случается. Значит его вырыли. Вырыли специально для той пирамиды, что торчит посередине. Огромная такая, острая, трёхгранная пирамида и пусть лопнут мои глаза, но я готов поклясться что она ещё и цельная. По крайней мере отсюда грани смотрятся совершенно гладкими. Вершина пирамиды как раз вровень со стенкой кратера. Потому мы её и не видели издали.
На стороне обращённой к нам, в основании имеется высокий прямоугольный проход. Серый великан в такой не пригибаясь пройдёт. Но самое настораживающее это печать Сталагора во всю грань пирамиды. Стилизованная наковальня и три полоски сверху, символизирующие радугу.
– Так. – Протянул Волан. – А вот это мне не нравится совсем.
– Печать?
– То что огонь разжигать теперь нельзя. Крыс выбрасывать, всё равно протухнут или сырую будешь? – Протянул мне тушку, подумал, протянул вторую. – Можешь и мою тоже.
– Я первый дежурю. – Протянутых крыс принципиально не замечаю.
– Ты прошлый раз первый дежурил.
– Амадзин Тан. – Делаю как можно более серьёзное лицо.
– Ладно, сам съем, даже шкуру снимать не буду, великий. – Картинно кланяется дворф.
Хмыкнули друг другу, выкосили небольшую прогалинку. Перекусили надоевшими грибами.
– А есть ли смысл дежурить? Коготь кроет. – Дворф огляделся. – Трава нигде не примята, кроме склона по которому мы шли. Рядом эта треугольная штука внушающая ужас.
– Согласен.
Уснули вместе. Хотя не люблю я в незнакомых местах спать без стражи – несколько раз просыпался и прислушивался. Ночь прошла тихо. Тут даже вездесущие бесхвостые крысы не бегают. Да и у самого кратера трава жухлая. Если и есть зелень, то редко. Видимо пирамида как и морок тянет жизнь из всего что вокруг. Природа пытается наступать, выбрасывает новые ростки, но те быстро умирают.
Расцвело. При свете дня, все можно разглядеть получше. Хотя, собственно, разглядывать больше нечего. Дно кратера – серая утоптанная земля без признаков растительности. Стены тоже земляные. Может и были раньше чем-то укреплены, но теперь просто рыхлые обрушившееся насыпи. Довольно пологие. Легко можно спуститься и подняться, главное не спешить, а то вызовешь новые оползни.
У пирамиды никакого движения, никаких звуков. Ни дверей, ни охраны. На круто вздымающихся гранях поблёскивают металлическим блеском какие-то вкрапления. Что за камень такой?
Соваться туда при свете дня не рискнули. Присмотримся для начала. Половину дня просидели внимательно наблюдая, вторую половину по очереди дремали. Никакого движения нет. Совершенно мёртвая округа. Может стоило днём сходить раз такая тишь.
Уже в сумерках спустились с холма к краю. Идти по осыпающейся стенке кратера оказывается сложнее чем кажется – ноги норовят съехать. Ещё и земля рыхлая. Замаялись пока спускались. Приходилось пару раз подхватывать друг друга под руки. Зато дно оказалось вполне твёрдым, я бы даже сказал утоптанным.
Сзади пирамиды обнаружился удобный спуск. Нам его с холма видно не было. Жаль, было бы быстрее обойти кратер и спуститься там, чем здесь битый час сунуться. Но в любом случае мы уже внизу. Пока спускались уже и стемнело качественно. Теперь можно не опасаться что заметят. Хотя кому тут замечать? Если и есть какая пакость то скорее всего магического свойства. Мы в таких всё равно не разбираемся и вряд ли заметим.
Ещё раз прислушиваюсь – тихо. Живого тут ничего быть не может, уже давно бы себя выдало, но руку с Когтя не убираю. Гууу! Донеслось от пирамиды, словно кто-то дунул в исполинский рог. Мы присели. Неужели нас заметили, вроде ещё и шага в сторону строения не сделали, а уже переполох.
Те вкрапления в камне, что днём блестели, теперь тускло засветились. Внутри пирамиды раздался грозный рык. Такое я ни с чем не перепутаю – серый великан. Мы притаились, ну не соваться же в тёмный провал прохода когда там серый ревёт.
– Днём нужно было идти. – Прошептал напарник. – Они видать ночью рождаются.
– Вчера всё тихо было, да и если бы они рождались каждую ночь, то и к столице приходили бы каждый день.
– Не факт. – Дворф хотел ещё что-то возразить, но вдруг резко выдохнул. – Слева, верх.
По удобному спуску двигается одинокая фигура. Кто такой в сумерках не понять, но роста вполне обычного. Идёт не таясь, как к себе домой. Снежники так не ходят. Коренастый, широкий в плечах, волосы длинные, короткий меч на поясе. Больше по силуэту ничего не понять.
Преспокойно подходит к тёмному провалу. Шарит рукой где-то сбоку – в пирамиде появляется тусклое освещение. Незнакомец уверенно входит внутрь.
Ну что же, пойдём следом, заходить не будем, но из-за угла посмотрим. Только шаг сделали, по дорожке в кратер начали спускаться ещё гости. Фигур пять, шесть, ого, восемь.
– Кто предложил вчера ночью спать? – Возмущенно зашептал Волан. – Глянь тут в темноте гулянья какие, а мы дрыхли.
– Наглая харя предложила, но звук рога мы бы с тобой всё равно не проспали.
– Ждём развязку?
– Ждём.
Группа быстро и тихо подобралась к проходу. Двое встали по бокам. Шестеро слаженно устремились внутрь. Послышались вскрики, зазвенели клинки, наконец всё утонуло в рёве серого великана. Из пирамиды выскочили двое. Ещё один вылетел следом над их головами и рухнул на землю шагах в сорока. Охрана по бокам входа ретиво бросилась за беглецами. Не догонять – убегать вместе с ними. Показался серый и ведь точно: в проходе даже не пригибался. Повертел головой заметил четвёрку бегущих и резко с места прыгнул.