Аспирантура для попаданки. Замужество не предлагать!

Глава 1

Леденящие душу вопли и завывания, доносившиеся из-за закрытой двери, заставляли мысленно возносить молитвы всем известным богам. Волнение, зародившееся глубоко в душе, с каждым мигом все крепло, перерастая в страх, от которого мутило и стучало в висках. Дорого бы я заплатила за то, чтобы никогда не подходить и близко к этой хлипкой деревянной перегородке, отделявшей меня от моего самого страшного кошмара.

Звук шагов скрадывал ковер, затертый сотнями ног, проходившими по нему каждый день. Каждый мой шаг был короче предыдущего, но все так же неуклонно приближал к неизбежному. Взгляд сам собой блуждал по сторонам, в надежде, что увижу что-то, что даст мне отсрочку. Но тщетно.

Какие-то картины, выцветшие от времени гобелены, проржавевший доспех в нише… Сейчас бы не отказалась от стойки с оружием. Хотя бы дубинку какую, на худой конец…

На всякий случай, принялась перебирать в памяти все известные мне подходящие случаю заклинания, с тоской понимая, что среди них катастрофически мало боевых.

Всегда мечтала попасть в мир, где существует магия, но кто же знал, что мое желание исполнится вот так?! Заберите меня, кто-нибудь, отсюда, я еще так молода и не готова умирать…

Судорожно вздохнула и сама вздрогнула: так громко прозвучало это в пустынном коридоре. С трудом подавила в себе позорное желание сбежать. Немного успокаивало, что по ту сторону двери буду не одна. Уверенный в себе красавчик Саймон, преисполненный чувства собственного достоинства, вошел туда буквально несколько минут назад. Вот уж на кого смотришь и сразу понимаешь: перед тобой аристократ, боевой маг, верный соратник, который прикроет спину в бою. Возможно, он именно сейчас взял ситуацию в свои руки, и когда я войду, мне останется просто…

Додумать свою мысль не успела, как за дверью что-то полыхнуло, повалил густой белый дым, то, что скрывалось за дверью, радостно взревело, а в следующий миг в коридор выскочил бледный перепуганный Саймон в подранном и местами подпаленном пиджаке. Длинная царапина на скуле и всколоченные дымящиеся волосы довершали картину.

– Ну его к демонам, я сваливаю! – выдохнул он, привалившись к двери.

– Саймон? – жалобно выдавила я дрогнувшим голосом, не веря своим ушам. – Ты ведь пошутил так, да? Все под контролем?

Мужчина перевел на меня полубезумный взгляд, от которого стало не по себе. А в следующий миг вдруг оказался возле меня, приобнял со спины и потащил к той самой злосчастной двери, несмотря на мое слабое сопротивление.

– Сандра… Эм… Знаешь, это ведь уникальная возможность попытать свои силы. Такой юной и талантливой магичке, как ты – просто раз плюнуть! Давай, твой шанс показать, чего стоишь! Я в тебя верю! – принялся он меня уговаривать, продолжая толкать в спину, пока до двери не осталось пары сантиметров.

– Я не справлюсь… – пробормотала, холодея от ужаса и осознания правдивости сделанного заявления. – Они меня просто сожрут и не подавятся…

– Главное, не смотри им в глаза и не дай почувствовать свой страх, – шепнул Саймон не очень уверенно и, распахнув магическим пассом дверь, втолкнул меня внутрь. – Вперед!

Я тут же бросилась обратно, принявшись судорожно дергать ручку и стучать ладонью по грубой деревянной поверхности. Весь налет влюблённости, которую начинала было испытывать к этому лощеному хлыщу, тут же испарился.

– Гад, выпусти меня сейчас же, – прошипела, с опаской подметив, что белый дым, все еще клубившийся в помещении, уже почти полностью рассеялся и меня вот-вот заметят.

– Прости, Сандра, но тут уж каждый за себя! Через час тебя заберут. Держись, я верю в тебя, – скороговоркой пробормотала эта скотина и, так понимаю, ушла, бросив меня на растерзание.

Вопли и визги, тем временем, стихли, сменившись озадаченной и напряженной тишиной. Я всем естеством чувствовала направленные на меня заинтересованные алчные взгляды. На миг крепко зажмурилась, но тут же выпрямилась и молниеносно развернулась. Как бы там ни было, опасность лучше встречать лицом к лицу.

Божечки, сколько ж их здесь! Не меньше тридцати, точно. Один на один с каждым я бы еще справилась, но так…

Меня начала колотить крупная дрожь, подозреваю, во взгляде отразилась паника. И все же я нашла в себе силы слабо улыбнуться. Нельзя показывать страх, нельзя показывать страх… А ужас можно?

Осторожно, стараясь не поворачиваться к ним спиной, прошла в середину помещения, так, чтобы видеть сразу всех и ни один не подкрался незаметно…

Гул, похожий на тихое ворчание, возникший, как только меня заметили, с каждым мигом усиливался, вводя меня в полуобморочное состояние, но, к счастью, они все еще бездействовали, не торопясь растерзать неосторожно попавшую к ним непутевую магичку.

Медлить больше нельзя. Соберись, Сашка, сейчас или никогда!

– Здравствуйте, дети! Я ваша новая учительница. Добро пожаловать в нашу Академию Магии и Ведовства, на факультет для одаренных детей, закончивших магические школы досрочно, – все же выдавила я.

И лишь ослепительно улыбнулась, когда в паре сантиметров от моего уха пролетела шаровая молния размером с футбольный мяч и пробила огромную дыру в доске, надеясь, что никто из юных гад… кхм… гениев не заметит мой внезапно начавшийся нервный тик…

А секрет моей невозмутимости – ступор на фоне полнейшего охреневания и мысленного прощания с жизнью. Ступор – то, о чем следует навсегда забыть, если уж жизнь над тобой поиздевалась, и ты оказалась заперта в тесном помещении с тридцатью жутко одаренными неконтролируемыми магами, а в тебя несется уже огненный шар такого же размера…

Глава 2

Я никогда не мечтала работать в школе. Да и вообще никак не видела в своей жизни работу с детьми. Ну где я – и где дети? Что я им могла рассказать, объяснить? А если оно не поймет? Или, того хуже, начнет кукситься, капризничать? И таких тридцать штук! А у меня еще сорок пять минут до звонка! Нет уж, не на ту напали!

Поэтому, выслушав наставления мамы и бабушки, всю жизнь проработавших в колледже и школе и мечтавших, что я пойду по их стопам, категорически отказалась поступать в педагогический и пошла на… кхм… эколога. Я вообще на программиста хотела, но засмотрелась на парня с внешностью Аполлона и машинально сунулась не в тот кабинет. Кто бы мог подумать, что на эти две специальности с какого-то вдруг перепугу сдавать одни и те же предметы. Вот и я охренела. Потом. Когда поступила и увидела куда… С другой стороны, а что мне уже терять?

Правда, выжить студентке в чужом городе на одну стипендию нереально, пришлось подрабатывать. Вначале это были контрольные для сокурсников, позже курсовые, еще какое-то время погодя я студентам из нашего потока подробно объясняла, как делать эти курсовые и что конкретно от нас пытался сегодня на лекции добиться преподаватель…

И все же с педагогикой я себя по-прежнему никак не связывала. Даже близко. Ну вот не мое это, ну ни разу!

И, возвращаясь поздно вечером после занятия со второклассницей, которую в течение часа учила читать после вдохновляющего наставления ее матери: «Маша может вдруг начать плакать… Это нормально. Если будет при этом пытаться убежать на балкон через окно – зовите меня», все пыталась понять, как же до этого докатилась.

Сначала это был восьмиклассник, у которого проблемы с химией, брат моего одногруппника. Почему бы не помочь по дружбе? Потом одноклассник этого пацана. Ну тема та же, несложно же? Следом соседка с дочерью пятиклассницей, которая не понимала дроби… А после дробей мне уже как-то вообще все равно было, чему учить и кого. И все же один на один, пусть оно и может половину занятия лежать на полу, уткнувшись лицом в пушистый ковер, изображая трупик, определенно проще, чем в школе. Вот уверена!

Нет, ну серьезно, где и что я сделала не так в своей жизни? У меня защита диплома уже через три месяца, а я тут по слякоти под моросящим мерзким то ли дождем, то ли мокрым снегом топала в общагу на самой окраине города, прикидывая, могли ли у меня после сегодняшнего занятия появиться седые волоски.

Еще и в горле мерзко скреблась когтями подкрадывавшаяся простуда, а в носу, впрочем, как и в сапогах, противно хлюпало. Еще и есть хотелось до ужаса, а в животе булькало лишь пол-литра выпитого за день кофе… О булочке, захомяченной втихаря на первой паре под унылый бубнеж препода по химической экологии, остались лишь воспоминания. Как и от пары конфеток, сунутых предыдущим учеником…

Да все, к черту, никаких больше занятий с малолетними вредителями! Никаких нервов и здоровья с ними не хватит! Защищу диплом, пойду в аспирантуру, заделаюсь себе экологом, и будет мне счастье…

Проехавшая мимо машина, истошно прогудев клаксоном, щедро окатила меня из лужи, превратив пальто бежевого цвета в унылое нечто. Вырвавшаяся из моих уст фраза, знаменовавшая все, что я думала по этому поводу и уж точно не приличествовавшая учительнице, потонула в гудке уже другой машины, добавившей брызг на и так испорченную вещь.

Зарычав от бессилия, порывистым жестом обтерла щеку от грязных потеков, попавших и на лицо, и шагнула максимально дальше в сторону, совсем прижимаясь к обочине… Где тут же умудрилась поскользнуться на скользкой мокрой поверхности этой богами проклятой улицы и, разумеется, позорно шлепнуться на задницу, чудом не уронив сумку в лужу.

– Вселенная, да ты издеваешься?! – воскликнула я от переизбытка эмоций.

Вщух! Би-бип! Вот и все, что ответила Вселенная, в виде третьего, мать его так, автомобиля, окатившего меня из очередной лужи и, разумеется, ехидно просигналившего. Поиграть бы с ним в игру «догони меня кирпич»… Но нельзя быть такой кровожадной. Особенно, если все равно запулить вслед нечем, кроме промокшего сапога.

Горестно вздохнув и не рискнув больше взывать к не очень тепло настроенной ко мне сегодня Вселенной, максимально прижалась к обочине, где размякшую вязкую землю все еще местами окружали островки снега, напоминавшие мокрую вату. А тут ситуация обстояла еще хуже! К вечеру температура упала до минуса, и обочины уже прихватывало тонкой корочкой льда, из-за чего стало совсем уж скользко.

Ну ничего, еще метров десять, и я смогу свернуть к пешеходному мосту над давно уже высохшей речушкой. А за ним и до автобусной остановки рукой подать…

С этой мыслью я посмотрела на свои чавкающие от влаги сапоги и серо-бурое пальто. Обреченно шмыгнула носом, в довершение еще и чихнув. Угу. Ждут меня в автобусе. Прям все водители устроят гладиаторские бои за честь пустить меня в пахнущий бензином салон дребезжащего раритета, который почему-то гордо называют «общественный транспорт». Впрочем, какое общество, такой и транспорт… Апчхи!

Нет, определенно, репетиторство – это не мое! Вот курсовые буду делать, сидя в теплой комнате с чашкой горячего чая, дипломные работы, еще какую-то муть электронную… Но дома! На хрен!

С такими ободряющими мыслями я ступила на жутковатого вида старый металлический мост с шаткими перилами, что гулко отражал мои шаги и, кажется, слегка даже содрогался подо мной. Так, Сашка, меньше жрать надо было, хватит с тебя и булочки – вон, даже мост возмущается… Да чтоб тебя!

Выругавшись сквозь зубы, потерла ушибленную коленку, вновь оказавшись на земле. Ну-у, делаю успехи – все не на задницу шлепнулась. Правда, теперь джинсы тоже промокли. Как же задолбала уже эта погода, этот мост, эти сапоги… Эта Вселенная, в конце концов! Не, серьезно, там кто-то наверху делает ставки, что ли, сколько раз я за сегодня упаду, поскользнувшись? Фигушки!

Независимо фыркнув, на каждом шагу поскальзываясь и балансируя, добралась до перил. Не ахти какая опора, конечно, наваливаться на них все же нежелательно, но сохранять равновесие худо-бедно помогали. Еще раз звонко чихнув и шмыгнув носом, осторожно двинулась вперед, уже предвкушая, как доберусь сегодня до дома и откажусь от всех учеников.

В первую очередь, от Маши! Во вторую… Хм… От Стаса? Вредина, конечно, но у него конец четверти скоро, подтянуть бы с ним еще геометрию не мешало, жалко же… Вот от Пашки я точно… блин, не откажусь. Только цену повысила на занятия, да и не напряжный он, в основном. А вот Света… Уже третий год у меня. Хм… Лену, что ли, отправить восвояси? Вот точно, доучим с ней тему, поднатаскаю ее к поступлению на химфак, и летом… Нет, тоже как-то не то.

Ладно, начнем с того, что откажусь от Маши! Вот сказку с ней домучаем эту – и точно откажусь. Скорость чтения только еще чуть повысим – зря, что ли, два месяца с ней уже занималась? Так, и к чему я, по итогу, пришла? Нет, от кого-то я точно откажусь! Или, хотя бы, буду проводить занятия по скайпу. Например, начну с… ммм… Блин!

Мои мысли прервал гулкий лай пса. Причем, судя по вибрации, что пошла по мосту от громкости этого лая, немаленького такого пса. Вот только этого мне еще не хватало!

Растерянно замерла, всматриваясь в свете одинокого фонаря в темную фигуру, появившуюся на краю моста, а с ним огромное четвероногое нечто. Господи, вот кто там ещё? Овчарка, алабай, ротвейлер, просто кишкогрыз обыкновенный? Невольно бросила взгляд обратно, но я преодолела ровно половину расстояния, возвращаться назад жалко… А идти вперед страшно. Сомнения развеял добродушный голос владельца собаки.

– Девушка, не беспокойтесь, Харон не кусается!

Кем надо быть, чтобы назвать пса таким именем?! Сразу уж Цербером обозвал бы, чего мелочиться? Или подразумевалось, что на Стиксе нынче поток уже не тот, паром истлел, и Харону приходилось самому отлавливать заблудшие души, вытряхивая их из бренных тел?! Или, скорее, выгрызая?!

– Поэтому так громко лает? Сообщает всем о своей некусачести? – все же выдала я, не двигаясь с места, настороженно всматриваясь в приближающиеся фигуры.

– Да он даже в наморднике, чтобы никого не пугать. Просто общительный очень, это он так радуется, правда, малыш? – ответил незнакомец со смехом.

«Малыш» радостно залаял в ответ. Ну это я так думаю, что радостно, лично мне все еще слышался в его лае подтекст: «Ну иди сюда, иди, мяско на ножках…». Правда, почти сразу же я рассмотрела в неясном свете фонаря блеснувший металлический намордник. Ну ладно, Харон, проходи, и вовсе не боюсь я тебя ни капли, так и знай.

Выдохнув чуть спокойнее, потихонечку пошла дальше вперед, не сводя бдительного взгляда с необычной пары. Под тяжелой поступью Харона мост скрипел и ухал, но пса это не смущало. Натягивая поводок, он настойчиво тянул своего худосочного хозяина вперед. Вскоре я даже сумела рассмотреть лицо этого парня. Вполне себе симпатичное такое, веснушчатое лицо.

– О, неудачный день? – произнес он сочувственно, рассмотрев жалкий вид моей одежды. В подтверждение его слов я звонко чихнула.

– Не представляете, насколько… – проворчала уже спокойнее, когда они со мной практически поравнялись.

Харон, весь испачканный в болоте, радостно вилял хвостом и тянул поводок уже целенаправленно в мою сторону, но его хозяин все же как-то сдерживал его, попеременно поскальзываясь на уже чуть обледеневшей поверхности моста.

– Ну ничего, за темной полосой непременно наступает светл… Стой, Харон!

Но крик парня, все же поскользнувшегося на наледи и упавшего от резкого рывка пса, выдернувшего конец поводка из рук, ни капли не смутил Харона, понесшегося на всех парах ко мне.

– Фу, Харон, фу-у! – только и успела я воскликнуть полуистерично, когда эта образина наскочила на меня, обхватив передними лапами, и принялась… – Фу, уберите своего извращенца!!!

– Харон, назад! Назад, су-у…

Но что хотел крикнуть хозяин этого любвеобильного извращенца, я уже не услышала, пытаясь как-то оттолкнуть его, и, разумеется, поскользнулась от неловкого движения. Мощный толчок пса – и я всем телом навалилась на шаткие перила. Пронзительный скрежет пробрал до самой глубины души, а в следующий миг всякая опора подо мной исчезла, и я полетела вниз под удивленным взглядом Харона.

На моем надгробии напишут: «Она пала жертвой собачьей страсти». Или попросту скажут: ее пес насмерть затр… Додумать мысль не успела, ощутив кошмарную боль от удара, и мое сознание померкло…

Глава 3

Приходила в себя как-то очень уж тяжело. Все кости ломило, словно при гриппе, жутко тошнило, во рту поселился мерзкий привкус, все звуки пробивались словно через плотный слой ваты и воспринимались, скорее, как белый шум. Мысли в голове путались, воспоминания и вовсе казались хаотично перемешанными, отчего всплывало, почему-то, то одно, то другое, то… эээ… и вовсе не мое? Что за?..

С трудом открыв глаза, поморщилась от пронзившей голову боли, даже слезы набежали, не давая толком рассмотреть, где я нахожусь. Слабо застонав, зажмурилась обратно, переживая приступ. Да что ж мне так хреново? Снова поддалась на уговоры Анжелки и отправилась с ней на очередные посиделки, где «все только свои» и «выпьем совсем капелюшечку»?

Тут же вспомнился вчерашний вечер, где Вселенная только и делала, что роняла меня, мочила в лужах и морозила… Ну точно! Заболела. А, и упала, да, как я могла забыть? А потом еще и яд, а то втыкать в грудь фамильный кинжал как-то очень уж кроваво и… Стоп. Что? Какой такой яд?!

Резко открыв глаза и зашипев от боли, попыталась сесть на кровати и осмотреться. Сморгнув выступившие слезы, медленно обозрела окружавшую меня обстановку и, гулко сглотнув, с трудом сдержала рвущееся из груди нецензурное описание сложившейся ситуации.

Я была не в общаге. Однозначно не там. Об этом свидетельствовали и высокая кровать с балдахином, укрытая помпезным, вышитым золотыми нитями покрывалом, и отполированный до блеска паркет, и стены, украшенные вычурной лепниной, и трюмо с несколькими зеркалами, уставленное различным количеством баночек-скляночек, и обитый бархатом пуф у него, и огромный шкаф из красного дерева, занимавший, пожалуй, треть немаленькой комнаты…

Но больше меня интересовало, почему при этом я сама лежала на кровати поверх одеяла в каком-то жутко неудобном парчовом платье с пышными многослойными юбками и в туфлях на невообразимо высокой шпильке!

Тут же пришло воспоминание, как я уговаривала папеньку приобрести мне это пыточное устройство для женских ног в модном бутике, где имелась продукция исключительно дроу… Чего?! Какие, мать их так, дроу, бутики и папеньки?!

Мной начала овладевать паника. Что за бубуйня тут происходит? Где я, что со мной произошло, почему в голове возникают какие-то непонятные воспоминания со мной же, но которые мне не принадлежат?!

Я упала с моста из-за дурацкой собаки! Ударилась головой, поэтому какие-то ранее прочитанные или увиденные где-то образы подсознание переносит на меня же. На самом же деле, хозяин Харона, убедившись, что у меня ничего не сломано, перенес меня к себе домой, где… переодел в дорогое платье и уложил на кровать?!

Крепко зажмурившись, с силой стиснула кулаки, будто бы это могло прояснить ситуацию, и услышала тихий шелест.

Вздрогнув, открыла глаза и медленно раскрыла одну ладонь, растерянно уставившись на зажатую в ней бумажку. Это все напоминало мне сцену из какого-то третьесортного детектива, где героиня приходит в себя в незнакомом месте с частичной амнезией… А если я все помню, ну или почти все, а воспоминаний как-то больше стало? Бывает амнезия наоборот? Ну да неважно. Так вот, я, проблемы с головой, незнакомое место, общее замешательство… и главная улика в руке!

Отогнав дурацкие мысли, как реакцию на стресс, осторожно развернула помятый клочок плотной глянцевой бумаги. И как я не заметила, что сжимаю это в руке? Вон, даже вмятинки небольшие пооставались на коже от острых углов бумажного комка…

И судорожно выдохнула, чувствуя, как зашевелились волоски на теле, а головная боль и вовсе отошла на второй план. Внутри заклубился страх, который с каждым мигом лишь усиливался, перерастая в истошный ужас. Буквы, выведенные моим почерком, разве что чуть аккуратнее, чем обычно, никак не желали складываться в полноценные слова, словно я спешно вспоминала полузабытый, но когда-то очень хорошо знакомый язык.

«И все же последнее слово за мной! Я не выйду замуж за вашего «хорошего мальчика», мое сердце занято! И больше оно не будет биться, я умру ради любви и буду счастлива в посмертии, так и знайте!»

– Во дебилка… – только и смогла выдавить, перечитав сие послание несколько раз. Взгляд сам собой упал на лежавший рядом на кровати какой-то пустой хрустальный флакончик без крышки.

Тут же в голове замелькали воспоминания моей громкой ссоры или, скорее, безобразной истерики с так же пафосно разодетыми мужчиной и женщиной, чем-то неуловимо похожими на меня. Вспомнились обида и гнев, переполнявшие душу, и глухие рыдания, которые не в силах сдержать… Мстительное удовольствие во время написания записки и мерзкий вкус какой-то дряни из флакона… Боль, пронзившая тело, вдруг встрепенувшийся страх…

– Что за бред! – выпалила я, как только калейдоскоп образов остановился.

Ну бред же, что за нахрен?! Я упала с моста, каким-то чудом ничего себе не сломала, хозяин Харона принес меня к себе домой… Ну пусть окажется, что я всего лишь попала в лапы маньяка, а? Вселенная… Нет, Вселенная, молчи, я вообще не к тебе сейчас обращалась!

Глаза защипало от слез. Хотелось забиться куда-то в угол, сжавшись в комочек, и с упоением заняться себяжалением, причитая, что это лишь сон…

Так, Сашка, соберись давай. Маньяк это! Просто шизанутый на всю голову маньяк, который притащил меня в свое логово и переодел. После Маши и Вани, любившего выскакивать и страшно орать из-за угла, когда приходила к нему заниматься, мне ли бояться маньяков? Да я сейчас сама кого хочешь заманьячу!

Тихо шмыгнув носом и утерев тыльной стороной ладони слезы, что все же успели предательски сбежать по щекам, отметила, что насморка, как и простуды, у меня не было абсолютно! Мои ноготки были аккуратно подпилены, а от гель-лака, которым я их покрыла всего три дня назад, не осталось и следа. Робкая мысль, что мой маньяк очень уж специфический и не только переодел меня, но и снял гелевое покрытие с ногтей, развеялась, даже толком не сформировавшись.

Да и в комнате не было и отдаленного запаха псины, свидетельствовавшего о том, что Харон когда-то тут побывал… Харон таки оказался реальным Хароном? Переправил мою душу в царство мертвых? Та высохшая речушка – это Стикс, а это…

Даже не додумав этот бред, неожиданно для себя начала хохотать от абсурдности происходящего. Как-то само собой смех перерос все же в рыдания. В довершение ко всему, желая высморкаться, вместо того чтобы взять ажурный платочек с трюмо, привычно потянулась к нему ментальным щупом, израсходовав самую капельку резерва, и лишь ощутив клочок ткани в руках, осознала, что только что сделала. Громко икнув, замерла, прекратив слезоразлив и уставившись перепуганно на несчастный платочек.

Так что, получается, я правда умерла вчера или даже сегодня? А пришла в себя в теле дурехи, выпившей какую-то дрянь, отчего ее место в теле заняла я?

Вскочив с кровати и едва не навернувшись на дурацких каблуках, бросилась к зеркалу, пытаясь понять, как выгляжу… И удивленно замерла, рассматривая себя же. Ну и какие, на фиг, другие миры, переселение душ и прочая лабуда? Так, маньяк, где ты бродишь? Мне еще курсовую нужно на завтра сделать и отменить занятие с… Эй, а где мой шрам на брови от качели?!

Вселенная, вот за что ты так со мной? Почему я? Почему другой мир? Почему… Вновь накатившую было панику спугнуло какое-то сияние, явно магического происхождения, возникшее прямо в воздухе передо мной. А следом с негромким хлопком рядом на столик упал какой-то свиток. Любопытство было явно сильнее желания ныть, впустую сотрясая воздух.

Осторожно развернув его, едва удержалась, чтобы восторженно не присвистнуть, когда текст начал проявляться прямо под моим взглядом, чуть мерцая золотистыми искорками, словно его кто-то прямо сейчас выводил невидимым пером. Тем удивительнее было понять, что это письмо из какой-то магической академии, где, насколько поняла, я закончила обучение всего неделю назад…

Чего? Я попала в магический мир, как мечтала в детстве, воображая себя как минимум Гермионой, как максимум Гарри Поттером… на худой конец, я была согласна даже на женскую версию Невилла, а тут, оказывается, поздравляем, вы хотели учиться в академии – вы там уже учились.

Почему-то именно это несчастное письмо повлекло за собой следующую цепочку воспоминаний: как моя предшественница (теперь уже могла сказать наверняка) исправно посещала занятия, не испытывая по этому поводу никакого восторга, но училась все же прилежно. Не отличница, но твердая хорошистка – как же, имидж прежде всего! Из этих же смутных образов прошлого заодно извлекла информацию, что баллов девушки за учебу как раз хватало для поступления в аспирантуру, и этот свиток лишь подтверждал это… В которую она идти отказалась, не планируя вообще никогда работать.