Нервные клетки с запасом

– Парня твоего! Кстати, у тебя телефон звонил несколько раз. Извини, я не приучена по чужим вещам лазить. Думала, твой парнишка на пороге появится – скажу ему, чтобы посмотрел, кто там тебя добивается, объяснил ситуацию…

Я, уже не слушая, тут же потянулась к своему рюкзаку и лихорадочно принялась искать мобильный телефон. Если звонили несколько раз – наверняка мама. Небось, места себе уже не находит, строит сотни предположений, одно страшнее другого, почему не беру трубку.

Но первым в ладонь ткнулся честно выпрошенный дракоша. Чтобы не мешал, выложила его на одеяло, продолжая поиски.

– О, хорошенький такой! А хвостик где? – тут же отреагировала соседка. – Можно вылепить из пластилина или полимерной глины и аккуратненько подклеить, я смотрела видео на Ютубе…

А вот и телефон! Нескольких быстрых нажатий на кнопку блокировки экрана оказалось достаточно, чтобы понять – заряда в нем не осталось. Черт!

– Что, не включается? Позвони с моего, если надо. Сейчас, где-то тут лежал… Куда ж он делся? Помню, у меня тоже была ситуация, когда телефон разрядился, а я посреди поля одна. Представляешь?

Было видно, что она, в принципе, не прочь поболтать, но ее прервал появившийся на пороге Николай Васильевич.

Быстрый осмотр, несколько стандартных вопросов о самочувствии, и только после этого мне сообщили, как же я, собственно, сюда попала. И снова ничего нового не узнала. Припадок, Скорая, реанимация, палата… Ожидаемо. А сейчас начнутся все те же осточертевшие уговоры на химию.

– А где Пашка? – опомнилась, бесцеремонно перебив врача.

Тот неодобрительно покачал головой, окинув меня осуждающим взглядом поверх очков, но тянуть с ответом не стал.

– Молодой человек пошел оплачивать квитанцию. Не беспокойтесь, судя по всему, пока с вами не поговорит – не уйдет.

Черт! Спустить все на тормозах точно не получится – наверняка Пашка уже в курсе всего. Зная его, точно не уйдет, пока не вытрясет из меня подробности моего состояния и не выскажет все, что думает о моем решении скрывать до последнего…

На душе стало совсем мерзко. Видеть сочувствие и боль бессилия в глазах близких – то, чего я боялась намного больше смерти.

– Угу… Я здесь как обычно, до утра – и могу идти? – уточнила на всякий случай, прикидывая, что буду врать родителям, почему не приду сегодня ночевать.

– Я уже говорил это и в прошлый раз – вам следует находиться под наблюдением врачей, а ваш отказ от лечения… – завелся Николай Васильевич, и вновь последовала лекция о химиотерапии. – Вот посмотрите на Антонину Львовну! Она борется за жизнь и побеждает, а вы сдаетесь!

Женщина деловито поправила косынку на голове и подмигнула мне из-за спины врача.

– Я не сдаюсь, просто не хочу терять драгоценные минуты зря. Вы же сами знаете, на моей стадии выживаемость после химии всего два процента – я обратилась слишком поздно. Извините, я не настолько верю в успех данного мероприятия, предпочитаю получать от жизни все, что она еще в состоянии мне дать, – парировала, слабо усмехнувшись.

Сожаления от принятого решения я не испытывала. И Николай Васильевич это понимал. Да и убеждал, скорее, по привычке.

Вскоре ко мне пустили Пашку. Непривычно серьезного, с залегшими тенями под глазами, без намека на улыбку и с отчаянным страхом во взгляде.

– Как ты? – прошелестел он безэмоциональным голосом.

Непривычно было видеть его таким… и страшно.

Антонина Львовна как раз отправилась с медсестрой на какие-то процедуры, и мы с другом остались в палате одни. Я неловко завозилась на своем месте, не зная, как теперь с ним говорить. Судорожно вздохнув, решила делать вид, что ничего не произошло, вести себя как обычно. В конце концов, это же мой Пашка, друг с самых пеленок, в ком горит такой же огонь сумасшедшинки. Кто меня поймет, если не он?

– Да нормуль, завтра уже до обеда выпишусь. Сколько ты там за меня заплатил, корешок квитанции остался? Завтра подойдем к банкомату, я сниму с карточки, сразу тебе отдам… Кстати, помнишь, ты говорил о своих знакомых стритрейсерах? А они не могли бы взять нас с собой? Визг шин, запах бензина, скорость, заставляющая сердце бешено колотиться в груди… – начала с воодушевлением, уверенная, что Пашка, как и раньше, подхватит, но в этот раз все пошло совсем не по плану.

– Серьезно? Стритрейсеры? – повторил он совсем тихо, тоном, от которого пробежали неприятные мурашки по коже.

– Ну да… Не хочешь? Можем и на байдарках, как ты хотел… – пробормотала немного нервно, еще надеясь, что все может быть как раньше.

– Твою мать, Арина! У тебя рак, а я узнаю только сейчас! Парашюты, байдарки, джампинг, гонки на мотоциклах и квадроциклах, прочая экстремальная хрень – я, как дурак, радовался, что трусиха Арька вдруг так изменилась, откинула страх и получает удовольствие от жизни… А ты просто прощаешься с ней, готовясь к смерти! – заорал Пашка, заставив меня испуганно сжаться на своей койке.

– Паш, все не так… – начала робко, сглотнув тугой ком в горле, но парня уже понесло.

– А как?! Как?! Ты планомерно отказываешься от лечения, принимая лишь обезболивающие! Ты уже смирилась и приняла все как есть! Как ты могла скрывать это от меня?! Ладно от меня, но от своих родителей? Ты думала вообще сообщать нам? Или мы бы узнали обо всем постфактум, на твоих похоронах?! – продолжал разоряться он, бурно жестикулируя.

Я молча глотала слезы и даже не пыталась перебить его, вздрагивая после отдельных фраз, больно бьющих по обнаженным нервам. Понимала, что в чем-то он прав, но именно поэтому и не хотела обрекать их тоже на это томительное жуткое ожидание неизбежного. На шум прибежала медсестра.

– Молодой человек, это больница, а не ночной клуб, где можно так орать. Пожалуйста, покиньте палату, – скомандовала она строго, уперев руки в бока.

Пашка бросил на нее озлобленный взгляд, собираясь ответить что-то резкое, но вдруг словно обмяк, бессильно махнув рукой.

– Да, простите, сейчас я уйду… – пробормотал он.

Медсестра смерила его неодобрительным взглядом, но, видимо, что-то уловила в его глазах и, украдкой вздохнув, смягчилась:

– У вас пять минут, – и вышла.

– Паш… Я не могла по-другому, пойми… Я не хочу доживать оставшееся мне время, натыкаясь везде на сочувственные взгляды, которые заочно меня уже похоронили, – я все еще надеялась на понимание с его стороны.

– Арь… Это очень жестоко с твоей стороны, – добавил Пашка тихо, и меня аж передернуло от бездны боли, прозвучавшей в его голосе.

– Давай обсудим все завтра, когда выйду отсюда, ладно? И ты бы не мог позвонить моим родителям, соврать им что-нибудь? А то у меня телефон разряжен. Скажи, что мы на вылазку отправились или еще куда…

– Я уже позвонил твоим родителям, они скоро приедут, – обронил он, глядя куда угодно, но только не на меня.

– Как позвонил? Зачем?! Да как ты мог?! – вскричала я, подскочив на своем месте, отчего игла выскользнула из вены, а дракончик скатился с одеяла и с громким стуком упал на кафельный пол.

– Да! Я мог! Они заслуживают знать, что происходит с их дочерью! – вновь заорал Пашка, прямо встретив мой взгляд.

– Молодой человек! – раздалось требовательное восклицание из коридора, и на пороге вновь возникла медсестра.

– Уходи, – я первая отвела взгляд, не выдержав давления.

– Арина…

– Паш, просто уйди, хорошо? Завтра поговорим, – добавила тихо, крепко зажмурившись, как в детстве, когда верила, что если я не вижу монстров, то и они не видят меня…

Жаль, что с проблемами так не работает. Глубоко вздохнув, откинулась на подушку, бездумно уставившись в потолок. Все нормально. Я справлюсь.

– Девушка, да что ж вы так! Что за детский сад, зачем дергаться, знаете же, что капельница стоит! – возмутилась медсестра, ловко вернув иглу на место. – Это ваша фигурка? Симпатичный какой, только крыло отвалилось. Держите.

Мне ткнули в свободную руку моего дракошу и отбитый кончик крыла. Я несколько мгновений недоверчиво рассматривала его, отмечая, насколько печально и потерянно он теперь выглядит. А ведь жил себе спокойно, стоял в залитом солнцем кабинете, слушал различные разговоры, нежился в потоках воздуха от кондиционера, пока не появилась я. Итог – отломанный хвост, отбитое крыло… По щекам заструились слезы.

– Ну что ж вы так убиваетесь? Дорогая, наверное, да? Да не переживайте, я клей принесу, аккуратно приклею это крыло обратно, никто и не заметит. Ой, здесь и хвоста нет… Может, закатился куда. Но даже если нет – из полимерной глины можно сделать такой же, вообще разницы не будет видно! – захлопотала медсестра, аккуратно высвободив дракошку из моих пальцев, и поставила его на прикроватную тумбочку. – Было бы из-за чего плакать…

Но последнюю фразу она добавила уже не так уверенно. Видимо, и сама понимала, что плачу я отнюдь не из-за разбитой фигурки. В конце концов, что такое расколотый камень на фоне сердец моих родных и близких, которые сегодня разобьются, как только узнают всю правду?

Глава 4

Она появилась в палате совершенно бесшумно. Не было ни ярких вспышек света, ни клубов дыма, ни даже самой завалящейся искры. Просто рядом с моей кроватью вдруг возникла очень красивая женщина с длинными темными локонами до самой талии, одетая в длинное вечернее платье, что смотрелось здесь совсем неуместно, и брезгливо скривилась, оглядывая окружающую обстановку. Ну да, я сама не в восторге, потому и хотела свинтить отсюда побыстрее.

На всякий случай покосилась на плотно прикрытую дверь, которую только что точно никто не открывал, затем на Антонину Львовну, деловито очищавшую очередной апельсин и не обращавшую на незнакомку никакого внимания. Угу. Ясно-понятно, здравствуй, мой первый зрительный глюк.

Внимательно осмотрев ее и признав для первой галлюцинации еще очень даже ничего, откинулась на подушки и принялась созерцать потолок. Трещины, змеившиеся на нем и складывавшиеся в причудливые узоры, меня интересовали намного больше.

– Что за убожество? – выдал мой персональный глюк ангельски прекрасным голосом.

Мда, чего еще ожидать? Даже галлюцинации у меня противные и невоспитанные. Но я стоически проигнорировала эту диверсию – еще не хватало, чтобы Николай Васильевич узнал об ухудшении моего состояния и напел родителям. Мама и так постарела за вчерашний вечер лет на десять, как только узнала о моем страшном диагнозе. Незачем расстраивать ее еще больше.

– Аришка, если меня будет искать медсестра, скажи, что я в соседней палате, ага? – попросила Антонина Львовна, отложив в сторону недочищенный апельсин.

Небрежно обтерла руки о бумажную салфетку, поднялась с кровати и, поправив свою косынку, покинула палату. Проводив ее взглядом, я прикрыла глаза. Хорошая она вообще женщина, жизнерадостная такая. Кажется, химия ей действительно помогла… Надеюсь, у нее все будет хорошо.

– У меня к тебе предложение, – заявила вдруг моя галлюцинация.

Интересно, это вообще нормально? А, к черту все, я читала, что глюки в любом случае недолговечны, особенно, если не обращать на них внимания.

Сладко зевнув, повернулась к гостье спиной и попыталась уснуть, старательно не вслушиваясь в ее трындеж.

– Ты издеваешься?! – от ее громкого возмущенного голоса я аж вздрогнула.

– Можно потише? Ты скоро исчезнешь, а я тут спать пытаюсь, – проворчала, все же обернувшись к ней.

Полюбовавшись изумлением, ярко проступившем на ее прекрасном лице, не удержалась от короткого смешка, от чего незнакомка тут же разозлилась.

– Да я, знаешь, что с тобой сделаю, смертная?! – прошипела она, в то время, как вокруг нее заклубился темно-фиолетовый дым с пробегавшими по нему разрядами молнии.

Ну наконец-то, хоть какие-то спецэффекты! А то уже почти разочаровалась в своей галлюцинации.

– Знаю, не дашь мне поспать, я это уже поняла, – протянула тоскливо, невольно еще раз зевнув.

Незнакомка озадаченно притихла. Я снова закрыла глаза, надеясь уснуть. Но спустя минуту моя кровать чуть прогнулась от того, что на нее кто-то сел. Во меня плющит, а! Интересно, это моя опухоль дает такой эффект, или обезболивающие не зря относят к разряду наркотических веществ?

– Мы не с того начали. Давай так: я выполняю твое сокровенное желание, а ты помогаешь мне в одном дельце, – глюк мне попался упорный.

– Излечишь, что ли? – хмыкнула я, лениво приоткрыв один глаз.

– В мои планы это не входит, – заявила она категорично, намотав шелковистый локон на палец.

– Ну и топай тогда, – философски пожав плечами, я вновь попыталась уснуть.

– Но я могу сделать так, что твои родные, близкие, все, кто когда-либо тебя знал, просто забудут о твоем существовании, будто тебя и не было никогда… – добавила она искушающим тоном.

– Странные у тебя представления о сокровенных желаниях, – я и тут не смогла промолчать.

– Ты умираешь, – выдала она почти торжествующе.

Не поняла, я уже и собственным глюкам успела надоесть?

– Спасибо, я в курсе.

– Возможно, счет идет уже на часы.

– В службе поддержки работать не пробовала? Здорово получается внушать веру в светлое будущее! Уверена, немного практики – и у тебя все получится.

– Совсем скоро твое тело будет лежать в земле, и его станут жрать черви… – продолжила она нагнетать с вдохновенным видом.

Я всегда была малость неадекватной в глазах окружающих, чего удивляться, что и глюки у меня совсем отбитые?

– Ты из ритуальной службы, что ли? Сейчас предложишь гроб из сверхпрочного материала, чтобы черви не пробились?

Меня одарили взглядом, обещавшим устроить встречу с теми червями быстрее, чем я думала. Но я в ответ лишь ослепительно улыбнулась.

Женщина тяжело вздохнула и заговорила уже нормально, без пафоса и брезгливости в голосе.

– Короче, сама суть. В одном подконтрольном мне мире власть сосредоточена в руках темного мага, настоящего тирана. Ему для ритуала нужна добровольная жертва, и он ее уже выбрал. Ты внешне очень похожа на эту девушку. Взойди на алтарь вместо нее, а я сделаю так, что здесь тебя все забудут, – сообщила она таким тоном, будто предложила сбегать в магазин за хлебом.

– И с какого вдруг перепуга я должна умирать раньше срока? Захочу – сама сведу счеты с жизнью. Неа, твое предложение ну вот совсем не вдохновляет, – ответила дрогнувшим голосом.

Разговор с галлюцинацией принимал совсем уж странный поворот. И что самое паскудное, глубоко в душе вдруг шевельнулась надежда. Знаю же, что это все не на самом деле, а вот же ж…

– Ты? Покончишь с собой? Себе хоть не ври. Как бы плохо все ни было – ты никогда этого не сделаешь. Будешь медленно угасать, испытывая кошмарные боли, твоя память будет тебя подводить, подсовывая события, которых не было, и стирая то, что было важно. А твои близкие будут страдать вместе с тобой от осознания, что ничем не могут помочь… Я же предлагаю для тебя идеальный выход, – она чарующе улыбнулась, обнажив ровные белые зубы с едва заметно выступающими клыками.

Глюк-вампир? Обалдеть! Хотя нет, клыки не очень тонкие, такими удобнее рвать мясо, а не прокусывать кожу, дабы испить кровушки… Боги, о чем я думаю?

Все страньше и страньше… Интересно, а незабвенная Алиса, прыгнувшая в нору за кроликом, тоже чем-то болела или просто находилась под психотропными препаратами? По крайней мере, я могу понять, почему она это сделала – бывают моменты, когда мир собственных фантазий предпочтительнее реальности.

– Тебе бы кредиты людям в банке втюхивать или финансовые пирамиды возглавлять… Ладно, убедила. Надеюсь, издеваться надо мной во время ритуала никто не будет? Что конкретно нужно? – проворчала я.

– Я открою портал, ты попадешь в зал для ритуала. Тебе помогут облачиться в подходящее случаю одеяние и сопроводят к алтарю. Твоя задача пройти к нему самостоятельно несколько шагов и лечь на камень. Один быстрый удар острого кинжала в грудь – и для тебя все закончится, – усмехнулась она.

– Угу… И откуда мне знать, что ты не врешь и мои родные действительно меня забудут?

– Могу принести клятву.

– Будто бы это улучшит ситуацию – пообещать можно что угодно.

– Магические клятвы не нарушаются!

– Ну раз магические… – протянула глубокомысленно, вспомнив, что это лишь моя галлюцинация и на самом деле я сейчас просто лежу в палате одна и разговариваю сама с собой. Ну или мне все это снится… Ладно, пусть уж будет магическая клятва.

– Фиг с тобой, приноси свою клятву. И давай еще пару слов о твоем Темном Властелине и алтаре…

Глава 5

Лежать в остывающей воде – удовольствие ниже среднего, и различные гели из баночек, что я напустила сюда щедрой рукой, ситуацию не спасали. Более того, от их резких запахов головная боль усилилась, что не прибавило хорошего настроения. Оно и вовсе устремилось далеко вниз, как только я осознала, что полотенце в ванной не предусмотрено. Да ешки-матрешки, что за день-то такой?!

С сомнением покосилась на платье, унылой бледно-сиреневой кучкой лежавшее на полу. Учитывая прозрачную газовую ткань, из которой оно состояло, за исключением более-менее плотного клочка на груди, практичнее было бы вытираться моими кружевными труселями – единственное, что перенесла из своего мира. А то пытались они вручить мне панталоны, а я вообще без понятия, что и как там крепится…

Но проблема отсутствия полотенца с каждой секундой становилась все весомее. Сквозняки у них гоняли нехилые такие, я продрогла почти сразу.

А, к черту все! Кое-как натянув свое родное бельишко, выскочила из ванной и в два счета пересекла комнату, проклиная каменные полы. Отбивая зубами чечетку, нырнула с головой под толстое пуховое одеяло на кровать. Покопошившись там немного, притихла, наконец-то пригревшись.

А теперь можно и подумать – куда я, мать его так, попала и что мне теперь делать? Вариантов несколько, на самом деле. Первый: мои галлюцинации достигли нового уровня, и я сейчас просто лежу в палате, радостно пуская слюни, и брежу. Вариант так себе, но есть надежда, что меня скоро попустит. Второй: я уже умерла. Допустим, жизнь после смерти таки есть, и… И сюда никак не вписывается та брюнетистая тетка, предложившая сделку. Отсюда выплывает третий вариант: это не глюки, мне на самом деле предложили идеальный выход из ситуации, но тот придурок властелиний мне все запорол!

Или нет? Все же в портал я вошла? Вошла. Облачилась в предложенное одеяние? Облачилась. Кстати, надо бы забрать его из ванной, просушить, что ли, другой-то одежки нет. Что там дальше по списку? В зал вошла, на алтарь легла… С моей стороны сделка выполнена! Так даже лучше, в общем-то, последние деньки проведу в новом интересном месте, позаглядываю под балахоны местных, хапну экстрима…

– Забыла еще один пункт – кинжал не проткнул твою грудь, – вклинился в мои рассуждения смутно знакомый голос.

– Но он им в меня потыкал, так что почти проткнул! – огрызнулась прежде, чем осознала, что в комнате больше не одна.

Спешно выпуталась из-под одеяла. Сдув мешавшую прядь волос, уставилась на все ту же брюнетку, вальяжно рассевшуюся в кресле в углу спальни.

– Привет, – кивнула ей на всякий случай.

– И тебе не хворать, – насмешливо отозвалась она, закинув ногу на ногу.

– Что там по сделке? Все удачно, меня уже забыли? Ты клялась! – заявила, обвиняюще нацелив на нее указательный палец.

Для этого даже высунула полностью руку из-под одеяла, о чем пожалела – они тут явно экономят на отоплении! Кожа на руке тут же покрылась мурашками от холода. Ладно, пару секунд подержала, и хватит, думаю, моя собеседница суть уловила. И я поспешила закутаться обратно в одеяло по подбородок.

– А что по сделке? Ты не выполнила свою часть, – девушка лениво пожала плечами, демонстративно заинтересовавшись своими ноготками.

– Что значит «не выполнила»?! – от возмущения я едва не свалилась с кровати. – Я сюда притопала, на алтарь забралась, бубнеж их послушала! Что у этого полудурка темного семь пятниц на неделе и вообще нет настроения для жертвоприношения – не мои проблемы! Требую справедливости! Выполняй свою часть сделки!

– Не ори, не то сейчас весь замок сбежится, – поморщилась незнакомка. – Да, неудобно как-то получилось, я была уверена, что он доведет ритуал до конца. Но да ладно, просто внесем небольшие изменения. Он должен тебя убить, своими руками. У тебя здорово получается, на самом деле, чуть увеличь ты напор сегодня – и Аркенус бы таки потащил тебя обратно к алтарю, так что продолжай в том же духе.

– Что продолжать? Прыгать ему на шею с воплями: «Кешенька, миленький, отнеси меня к алтарю и укокошь по-быстрому?», – я скептически приподняла бровь.

– Можно и так. В общем-то, на данном этапе алтарь уже не обязателен, да и орудие убийства может быть каким угодно. Неизменный лишь исполнитель и результат. Как только выполнишь свою часть сделки – я выполню свою. Учти, умрешь по естественным причинам, или прикончит кто-то другой – я свою часть сделки выполнять не стану. На данный момент в твоем мире только тело, без сознания. Сколько будешь тянуть – столько твои близкие будут горевать рядом с твоей больничной койкой.

– А если умру здесь…

– Если от рук Аркенуса – все забудут о тебе, не останется ни единого горького воспоминания, связанного с тобой. Если нет – просто там внезапно остановится твое сердце, – отчеканила она.

– Угу… И что будет с телом, если меня забудут? Просто в один прекрасный день врачи безумно обрадуются, обнаружив неопознанный труп на больничной койке? – не смогла не поинтересоваться, живо представив эту картину. – И что, если меня там отключат от аппарата жизнеобеспечения, я здесь умру?

– Нет. Там не совсем твое тело, скорее, качественная иллюзия. Выполнишь свою часть сделки – я ее просто развею, стирая память всем, кто тебя знал.

– А она не развеется раньше времени? А что насчет продуктов жизнедеятельности, твоя иллюзия… – заинтересовалась я, подавшись вперед от любопытства.

– Хватит вопросов! Тебя не это должно волновать. Дверь я открыла, спальня Аркенуса этажом ниже, в левом крыле. Можешь действовать прямо сейчас, – отрезала она недовольно, и я поняла, что она сейчас исчезнет.

– Постой-постой! Можно одну просьбу? – воскликнула поспешно, вскочив с кровати.

Но, не рассчитав силы, дернулась излишне резко, запуталась в одеяле и с громкой руганью свалилась на пол, больно ударившись локтем.

– Мда… Что за просьба?

– Просуши, пожалуйста, мое платье, а то я на него водичкой наляпала, пока купалась. Оно там на полу. Тебе же магией не сложно, правда? – и я заискивающе улыбнулась, не спеша подниматься с пола.

Выражение лица девушки многого стоило, но спустя секунду на кровати материализовалось мое платье. Абсолютно сухое и даже выглаженное.

– Вау! Удобно-то как! А можно еще одну просьбу?

В ответ же раздался лишь приглушенный стон…

Глава 6

Темные пустынные коридоры, похожие как две капли воды, сменялись один другим. Нигде ничего не скрипнет, не стукнет, выдавая присутствие живого человека. Лишь легкий сквозняк блуждал по ним, создавая причудливые звуки, похожие на завывания. Но вот в одном из них прибавилось что-то еще.

– Шкр… Шкр… Шлеп! Шкр…

И вместе с тем приглушенное бормотание на одной ноте, вперемешку со всхлипами.

Два парня в балахонах, дежурившие возле одной из дверей, с подозрением уставились на поворот, из-за которого доносились эти странные звуки.

– Иди проверь, – пихнул один другого локтем.

– Сам иди. А я тут постою, на страже, – огрызнулся тот, с опаской косясь на темный коридор. Звуки слышались все ближе.

– Да на какой страже? Здесь и охранять нечего – просто вход в храм, у которого мы должны торчать всю ночь в качестве наказания. На этом этаже никто никогда не ходит даже… Нам и оружие не выдали, в конце концов.

– Шкр… Шкр… – раздалось совсем близко.

– А вдруг нежить пробралась в замок? Или гуль неупокоенный вырвался? – голос парня ощутимо дрожал.

– Скажешь тоже, тут такая мощная защита везде стоит после последнего покушения, и муха не проскочит. Небось, кто из прислуги поссорился с полюбовником, вот и спустилась вниз погоревать, – авторитетно заявил второй, но если присмотреться, можно было заметить, что его руки слегка подрагивали.

– Вот и посмотри, раз такой умный!

– Вот и посмотрю, кто тут бродит!

Глубоко вздохнув и несколько раз сжав и разжав кулаки, видимо, для большей смелости, парень поправил капюшон своей ритуальной хламиды и смело шагнул вперед, в темноту, мысленно проклиная магов, не пожелавших расставить магические огоньки на всех этажах. Экономия средств, чтоб ее!

Но в следующий миг все его мысли вымело из головы волной ужаса, когда из темноты на него с утробным воем сигануло что-то белое, в развевающихся тряпках, с выставленными вперед когтистыми лапами и вцепилось ледяными скрюченными пальцами в ткань его хламиды. От неожиданного резкого толчка парень не удержался на ногах и с тихим обреченным вскриком повалился на пол, придавленный сверху тушкой этого кошмарного создания.