Необыкновенные приключения Арбузика и Бебешки

– Немедленно приставить к отсеку двух часовых! Установить круглосуточное дежурство! Ракетоплан следует беречь как зеницу ока!

Пантелеймон ушел.

– Все ясно, – сказал Бебешка.– Враг пробрался на борт корабля, и поддерживает постоянную радиосвязь со своим центром!

– Кого ты подозреваешь?…

РЫЖИЙ КОК

Эпельсинов быстро завладел всеобщим доверием. Он постоянно шутил, не скупился на добрые советы. Каждый считал неудобным обидеть его, и потому Эпельсинов добился, что его поместили в отдельную каюту.

Как-то Арбузик присел возле раскрытых окон камбуза – корабельной кухни. Эпельсинов готовил обед, ему помогали поваренок Витька Ушастик и два дежурных матроса. Стучали ножи, пахло борщом и кашей. Эпельсинов громко говорил:

– Все вы самые настоящие салаги! Вы думаете, что горячее желание способно заменить умение? Как бы не так! За месяц освоить профессию моряка – ха-ха-ха! Я не уверен даже, знают ли ваши капитаны, куда мы плывем!…

Арбузик не шевелился. Ему было стыдно, что он невольно подслушивал чужой разговор. Но ведь он отвечал за корабль и его команду, так что мнение людей было ему не безразлично.

– Мы плывем в бывшую страну зеленохвостых, – сказал один из матросов.

– Известно ли вашим капитанам, где эта страна? Извините, я сильно сомневаюсь, – засмеялся Эпельсинов.– Я всех вас люблю и ничего от вас не скрываю. Признаюсь вам, я очень любопытный человек. Таким уж сотворила меня природа. Однажды я зашел в штурманскую рубку, надеясь перекинуться словом со своими друзьями, – и что же? Я увидел карту, на которой курс корабля был проложен до выхода в океан. А дальше? Куда мы поплывем дальше? Я спрашивал многих – все пожимают плечами…

Арбузик рассказал об услышанном Бебешке.

– По-моему, рыжий кок ищет недовольных среди команды и хочет узнать больше того, что ему положено, – заключил Арбузик.– Не лежит у Меня душа к этому человеку!

– И мне он кажется подозрительным, – согласился Бебешка.

После обеда, когда Эпельсинов, любивший поспать, заперся в своей каюте, Арбузик позвал Витьку Ушастика.

– Ушастик, с тобой можно говорить об очень серьезных вещах?

– Думаю, можно.

– Почему Эпельсинов именно тебя выбрал поваренком?

– Потому что считает меня самым глупым самым несерьезным. Конечно, он этого не говорит. Он даже расхваливает меня: хочет, чтобы я забыл о том, как я у него „стригся“… Вообще, я думаю, никакой он не повар. И днем, когда он закрывается в своей каюте, он не спит, а изучает поваренную книгу.

– А не занимается ли он чем-либо еще?

– Не знаю. Но могу узнать, если надо. Эпельсинов нисколько не боится меня. Я запросто захожу к нему в каюту, чтобы покормить кота Кузю. Эпельсинов привязался к Кузе, но кот не терпит Эпельсинова и каждый раз сбегает от него.

– Вот что, Ушастик, – сказал Арбузик.– Ты должен узнать, что у парикмахера в чемоданах. Это очень-очень важно. Но сделать это нужно так, чтобы ничего не заподозрила ни одна живая душа…

ЭПЕЛЬСИНОВ ХОЧЕТ ПОВИДАТЬСЯ С ДЕДУШКОЙ

Вечером в каюту, где жили Арбузик, Бебешка и еще несколько ребят, пришел Эпельсинов.

– Капитан, – обратился он к Арбузику, – завтра мы минуем последний речной порт перед выходом в открытое море. Задержимся ли мы в этом порту?

– Вряд ли, – сказал Арбузик, – у нас достаточные запасы пресной воды, продовольствия и горючего. Так что без особых причин задерживаться мы не станем.

– Жаль, – Эпельсинов шумно вздохнул, – очень жаль! Как раз в этом порту живет мой троюродный дедушка, которого я люблю и уважаю. Мне надо бы повидаться с ним хотя бы на часок. Он тяжело болен, едва ли не при смерти. Я-то ведь и на ваш корабль сначала попросился затем, чтобы добраться до дедушки!

– Ну, если такое дело, – сказал Арбузик, – пожалуй, мы сделаем остановку. Никогда нельзя нарушать добрый обычай! А навестить человека, который в беде, – этого требует наш обычай!

Эпельсинов поблагодарил Арбузика и вышел. Через минуту в каюту заглянул Ушастик.

– Ты просил чаю? – спросил он Арбузика. Это был условный пароль.

– Да, принеси, пожалуйста, чайник в штурманскую рубку. Мы сейчас придем туда с Бебешкой.

Едва Арбузик и Бебешка вошли в рубку, Ушастик зашептал:

– Над нами нависла страшная беда! Пока Эпельсинов разговаривал с вами, я заглянул к нему в каюту и открыл его чемоданы. Вы мне не поверите, но один чемодан начинен взрывчаткой! Под замком этого чемодана – часовой механизм!

– Не может быть, – воскликнул Арбузик. Он побледнел, и голос его от волнения задрожал.– Ты мог ошибиться!

– Я не ошибся, я не мог ошибиться! Точно такой же чемодан мы с Бомбоко нашли в подвале дворца короля Дуляриса! Если бы он не забыл в панике завести часовой механизм, погибло бы много наших ребят!

– Ты сказал, Ушастик, что открыл оба чемодана. Что же было во втором чемодане? – спросил Бебешка.

– Там, кажется, портативная радиостанция!

– Спасибо тебе, Ушастик, за ценнейшие сведения. А теперь иди и делай свое дело, как будто ничего не произошло. И приглядывай за своим „коком“!

Ушастик ушел.

– Нужно немедленно изобличить негодяя! – стукнув кулаком, предложил Арбузик.

– А много ли мы выиграем? – помолчав, спросил Бебешка.– Надо подумать, как нам использовать Эпельсинова. Ведь он, безусловно, связан с Фабрео и другими нашими врагами… Давай не торопясь прикинем, что и как. А остановку в порту используем для нужного дела.

– Хорошо обдумывать положение, когда ты в безопасности! – проворчал Арбузик.– А если с минуты на минуту можешь взлететь на воздух, ничего не идет на ум!

ВЗРЫВ

Утром показался большой иностранный город. Он тянулся по обе стороны устья реки, – вдали уже синел океан.

„Освободитель“ медленно подошел к причалу.

Из каюты вышел улыбающийся Эпельсинов. В руке он держал чемодан.

– Друзья, – обратился он к столпившимся на палубе ребятам, – разрешите передать от такой замечательной команды такого замечательного корабля физкульт-привет моему дедушке! Ваш привет плюс мои подарки очень обрадуют милого дедушку!

И послав всем воздушный поцелуй, Эпельсинов сошел с корабля на берег.

Арбузик и Бебешка, ничем не выдавая себя, махнули ему вслед рукой. Затем возвратились на капитанский мостик, где их дожидался уже Витька Ушастик.

– Забывчивый человек, – сказал Бебешка.– Забыл чемодан с динамитом. Вот было бы хорошо догнать его и отдать чемодан!

– Что ты, – засмеялся Ушастик, – он бросится прочь от своего чемодана как от чумы! Часы-то ведь уже тикают!

– Сколько людей он хладнокровно обрек на смерть, – сказал Арбузик.– Не понимаю, как мы могли терпеть такого негодяя?… Сколько минут в нашем распоряжении?

– Восемь, – сказал Витька.– Эпельсинов попросил меня не открывать каюты. „Не открывай каюты и не убирай мусора – это плохая примета!“ – предупредил он.

– На коварство мы ответим смелостью и находчивостью, – сказал Арбузик и скомандовал: – Отдать концы!

Стуча двигателями, „Освободитель“ отвалил от причала.

На берегу, смешавшись с толпой, ожидал Эпельсинов. Он то и дело взглядывал на часы: до взрыва оставалось совсем немного, преступнику не терпелось самому убедиться в гибели корабля и экипажа, чтобы сообщить об этом тем, кому он служил.

Между тем „Освободитель“ отошел от берега и остановился. С борта спустили шлюпку. Вслед за тем в шлюпку с чемоданом-бомбой незаметно спустился Ушастик. Потом поднялся быстро на палубу, оттолкнув шлюпку от корабля.

Раздался оглушительный взрыв. Но он, понятное дело, не причинил кораблю никакого вреда. Воздушной волной выбило только стекла в каюте, где жил Эпельсинов.

Корабль развернулся и вновь подошел к причалу. Как и предполагал Бебешка, тут уже нервно топтался рыжий кок.

– Эй, что случилось? – закричал он, размахивая руками.– Что там взорвалось?

– То, что взрывается, – ответил Бебешка.– Витька Ушастик чуть было не погубил корабль. Когда вы сошли на берег, он вспомнил, что в вашей каюте остался кот Кузя. Ушастик открыл каюту и обнаружил, что вы забыли чемодан. Мы спустили на воду шлюпку, перенесли туда чемодан, но пока Ушастик дожидался гребцов, шлюпка, видимо, наскочила на мину.

– Да-да, за границей это часто бывает, – печально покачал головой Эпельсинов.– Как жаль, как жаль, что пропал мой чемодан!… Но я рад, что вам повезло и не пострадал корабль. Поздравляю, капитан!… Впрочем, глупого Ушастика, который без спроса входит в чужие каюты, нужно хорошенько наказать!

– Мы непременно накажем Ушастика, кок, а вы не теряйте времени, спешите к своему дедушке, ведь он тяжело болен! – сказал Бебешка.

– Ах, да, я так расстроился, что совсем забыл о дедушке. Бедный дедушка!

Раздосадованный Эпельсинов ушел. Несомненно, чтобы где-либо в укромном месте сообщить по рации, что диверсия сорвалась.

А ребята в это время подняли на палубу, а потом перетащили на причал оранжевый ракетоплан.

Не теряя времени, Арбузик сел за руль и включил двигатели.

Толпа зевак с удивлением наблюдала, как с крохотной площадки стартовал в небо необыкновенный летательный аппарат…

СОМНЕНИЯ

Когда ракетоплан исчез в облаках, кто-то из ребят спросил:

– Куда полетел Арбузик?

Все уставились на Бебешку, ожидая ответа.

Нет, Бебешка не боялся сказать ребятам правду, что они, капитаны, не знают, куда плыть. Но пока это было преждевременным. Все шло по намеченному плану, и огорчать ребят не стоило: они старались изо всех сил и работали, как бывалые матросы.

– Арбузик выполняет ответственное задание. Вот пока все, что могу сообщить.

Ребята больше на расспрашивали Бебешку, тем более что Мухоморчик вдруг выразил желание поплавать. Его спустили в воду, он замахал руками по теории, освоенной с помощью гипнотизера, но, конечно, тотчас же пошел ко дну. Бедного теоретика под общий смех вытащили наверх, а затем стали учить плавать практически…

К вечеру на корабль возвратился рыжий кок со своим чемоданом.

– Местное радио сообщило, что с вашего корабля взлетел ракетоплан! Что тут случилось, друзья? Стоит мне отлучиться, у вас что-нибудь да происходит!

Эпельсинов засмеялся, но глаза его оставались настороженными и злыми.

– Расскажите-ка нам, кок, лучше о том, как встретил вас троюродный дедушка? – попросил Бебешка.

– Отлично встретил! Мы поговорили о том, о сем! Отлично поговорили!… Так что здесь случилось?

– Кое-что потребовалось уточнить Арбузику, – сказал Бебешка.

– Что именно?

– Об этом мы скоро узнаем… А в порту корабль задержится еще пару дней. Можете погостить у своего дедушки!

– Нет-нет, мы уже распрощались, – быстро сказал Эпельсинов.– К тому же у дедушки чертовски тесная квартира, так что даже и отдохнуть негде. Не говоря о том, что старик питается одними сушками: у него в доме, знаете, нет ничего, кроме сушек. А мне это не подходит, – рыжий кок погладил себя по животу.– Я как-то привык к флотским борщам и кашам!

Бебешке хотелось немедля разоблачить и прогнать прочь негодяя. Он понимал, что врагу не место на корабле. Рано или поздно враг вновь попытается уничтожить корабль и его команду. Но Бебешка понимал и то, что задерживать Эпельсинова пока преждевременно…

В ИНОСТРАННОМ ПОРТУ

Прошло два дня. Арбузик не возвращался. Бебешка не находил себе места. Время тянулось томительно долго. Чтобы отвлечься от тяжелых предчувствий, Бебешка вызвал к себе Эпельсинова.

– Все говорят, что вы знаете несколько иностранных языков. Мне нужно выбраться в город. Я очень прошу, чтобы вы сопровождали меня.

Эпельсинов смешался, он не ожидал такого оборота.

– Капитан, я уже давно не пользуюсь ни белибердянским, ни абракадабрским! Слухи обо мне несколько преувеличены!…

Но Бебешка все же вытащил Эпельсинова в город.

Они прошли по узеньким портовым улочкам и остановились у киоска, где продавались разные напитки. Было жарко, и Бебешке захотелось пить.

– Спросите, есть ли у них вода? Эпельсинов почесал в затылке и, ничуть не смущаясь, обратился к продавцу:

– Водйси продасйси?

Продавец пожал плечами.

– Этот по-белибердянски не понимает, – сказал Эпельсинов.

Бебешка про себя усмехнулся. Ему захотелось проучить наглого лжеца.

У цветочного лотка он сказал Эпельсинову:

– Спросите у них цветы.

– Цветандо продавандо? – важно спросил Эпельсинов.– Сколькандо платиндо? Продавец пожал плечами.

– И этот не понимает ни бельмеса, – Эпельсинов сердито развел руками.– Но зачем нам цветы, капитан?

– Мы навестим сейчас вашего троюродного дедушку.

– И вовсе нет никакой необходимости! – забеспокоился Эпельсинов.– К тому же мой дедушка… Э-э… умер… Да, умер, бедняга. Умер в тот день, когда я приходил к нему.

– Но вы же говорили, что отлично провели с ним время!

– Разве? – поднял рыжие брови Эпельсинов.– Да, конечно, мы отлично провели время. Сыграли в шахматы, выпили по чашечке кофе. А потом он… умер. Взял и умер. Я даже принимал участие в похоронах, поэтому так долго задержался. У них тут, в этой паршивой стране, где не понимают хорошего абракадабрского произношения, все чертовски дорого и сложно. Мы стояли на кладбище в очереди, прежде чем получили приличную могилу!

Бебешка протянул продавцу монету и взял букет цветов.

– Тогда мы возложим цветы на могилу вашего дедушки!

Делать нечего, негодяй повел Бебешку на кладбище и там долго блуждал, отыскивая свежую могилу. Наконец нашел у самого забора.

– Вот здесь, – ткнул Эпельсинов пальцем.– Я постою немного и горько поплачу, а ты, капитан, пожалуйста, не обращай на меня внимания!

Бебешка положил цветы и отошел в сторону, а гнусный притворщик принялся громко всхлипывать и рыдать.

Откуда ни возьмись появились люди с палками. Они окружили Эпельсинова, о чем-то возбужденно переговариваясь, а потом накинулись на него и принялись колотить палками. Вырвавшись, Эпельсинов дал такого стрекача, что Бебешка не успел даже окликнуть его.

– Что случилось? – спросил Бебешка людей с палками.

– Видите ли, уважаемый, здесь вчера похоронили злого разбойника! Тот, кто плачет у этой могилы, такой же разбойник!

– Пожалуй, так оно и есть, – согласился Бебешка. Он прекрасно понял этих людей и без переводчика, потому что повсюду на земле честные люди говорят по сути на одном языке – на языке правды.

ОПРАВДАННЫЙ РИСК

Бебешка не спал ночь напролет. Со времени отлета Арбузика прошло три дня. Ждать его более не имело смысла: видимо, случилась беда.

Следовало поскорее связаться по радио с дядей Ваней, спросить об Арбузике, но, увы, оказалось, что радиостанция кем-то испорчена.

– Кто, кто решился на такую подлость? – повторял Саня Картошкин, заикаясь от обиды и гнева.– Без связи мы пропали!…

– Вот что, – строго сказал ему Бебешка, – жалобами и возмущением беды не поправишь! Никому ничего не говори и постарайся поскорее исправить радиостанцию!…

Наедине Бебешка глубоко задумался. Да, он сейчас, немедленно, соберет команду корабля и скажет, что Арбузик, вероятно, попал в беду и что он, Бебешка, не знает нужной дороги и предлагает возвратиться домой…

Прошел час и другой, а Бебешка все медлил. „Проклятые враги, – шептал он, – вы думаете, что победили? Как бы не так, мы и теперь не поддадимся!…“

Послышались шаги. В рубку просунулся всклокоченный чуб Картошкина, потом его очки, а потом и он сам.

– Бебешка, – сказал он, – принимать передачи я кое-как могу, но передатчик безнадежно испорчен, его не восстановить. Что делать?

Неожиданно Бебешку осенила превосходная мысль. Он не знает, куда плыть, но Эпельсинов, который, конечно, поддерживает постоянную радиосвязь с Фабрео или Болдуином, без труда найдет дорогу. И поскольку враги хотят погубить корабль, они постараются заманить „Освободитель“ именно туда, где они свили свое разбойничье гнездо. Это гнездо не должно быть далеко от бывшей страны Дуляриса, потому что враги, вне всякого сомнения, не оставили надежды вернуться в эту страну и вновь захватить власть. Вероятно, и Чих попал к ним в лапы, а может, уже и Арбузик.

„Главное, добраться поближе к острову, а там посмотрим, кто кого, – с надеждою заключил Бебешка.– Риск немалый, но ведь это и единственный выход!“

– Друг мой Санечка, – сказал Бебешка ожидавшему ответа радисту, – ты спрашиваешь: что делать? Приложи все свое старание, чтобы все-таки починить рацию, но если это невозможно, следи, чтобы не уничтожили приемник!…

На рассвете Бебешка вызвал к себе Эпельсинова.

– Как вам известно, обязанности штурмана исполнял на корабле Арбузик. Арбузик не вернулся, и я поручаю вам вести корабль. Вы когда-то говорили, что хорошо ориентируетесь по звездам.

Лицо Эпельсинова исказила злорадная усмешка. Он, конечно, тотчас принял предложение, которое полностью вверяло судьбу корабля в его руки.

– Так и быть, – сказал Эпельсинов, – с твоей помощью, капитан, может, мне и удастся привести корабль к нужной цели!

– Что ж, занимайте место у руля, мы отплываем. Вашим помощником будет Мухоморчик!

Едва ушел Эпельсинов, Бебешка позвал Мухоморчика и Витьку Ушастика. Сообщив им по секрету о своем решении, он добавил:

– Если мы не сумеем держать Эпельсинова под постоянным наблюдением, корабль либо налетит на скалы, либо на нем случится пожар или взрыв!

– Вряд ли негодяй решится подвергнуть себя опасности, – сказал Мухоморчик.– Но ты прав, капитан: только постоянно наблюдая за Эпельсиновым, мы определим момент, когда нам будет угрожать погибель…

ШИФР РАЗГАДАН

Возле Эпельсинова у штурвала неотлучно дежурил Мухоморчик. Но Эпельсинова это не заботило. Он нагло делал свое черное дело и нисколько не сомневался в успехе.

Каждую ночь он связывался по рации с теми, кому служил, и они, вероятно, подсказывали ему, куда направлять корабль. Во всяком случае он не просил уточнить курс корабля, с тех пор как Бебешка сказал ему, едва „Освободитель“ вышел в открытое море: „Держите строго на юго-запад!“

Бебешка сказал это наобум, зная, что Эпельсинов все равно поведет корабль в том направлении, которое ему нужно.

Шифровки, отправляемые и получаемые Эпельсиновым, старательный Картошкин записывал и передавал Бебешке. Но Бебешка не мог разгадать хитрого шифра, пока на глаза ему не стало попадаться в длинной цепочке цифр устойчивое сочетание -20.60.20.60.24.100.10. Ясно, что это было основное слово всех сообщений.

А не мог ли негодяй сообщать врагам о действиях Бебешки, капитана „Освободителя“? Сочетание цифр будто бы подтверждало это: повторявшаяся первая и третья цифра 20 могла означать букву „б“, повторявшаяся вторая и четвертая 60 – соответственно „еж Тогда последняя цифра 10 должна была означать „а“. Но если „а“ обозначалось как 10, а „б“ как 20, тогда „в“ должно было обозначаться цифрою 30, „г“ – 40 и так далее.

Десятая буква алфавита „к“ („ё“ и „и“, вероятно, выпадали из счета), чтобы отличаться от первой – „а“, – вполне могла получить дополнительный ноль – 100… Тогда, следуя логике, двадцатая буква – „ф“ – должна была обозначаться цифрой 200. Все остальные буквы обозначались двузначными цифрами по порядку, то есть „л“ – 11, „м“ – 12…

Ура, шифр был разгадан. Но требовались терпение и сноровка, чтобы прочитывать радиограммы, хотя радист переводил точки и тире в цифры.

Враги не болтали лишнего. Они постоянно уточняли курс корабля, потом потребовали сообщить численность экипажа и имеющееся на корабле оружие.

На этот вопрос Эпельсинов ответил: „Пушка среднего калибра – одна. Предположительно два охотничьих ружья“.

Бебешка печально улыбнулся: на корабле не было ни одного ружья. Что же касается пушки, то снарядами ей служили… старые ботинки. Шутка, а не пушка…

Впрочем, артиллеристы не разглашали своего секрета, и это в дальнейшем сослужило экипажу корабля добрую службу…

ШТОРМ

Ребята почти безупречно владели парусами. Как обезьяны, они быстро взбирались по вантам на мачты и при любой погоде ставили или убирали паруса.

Корабль шел ходко, и Бебешка, прикинув пройденное расстояние, определил, что до бывшей страны Дуляриса остается не больше двух-трех дней пути.

Итак, нужно было быть особенно внимательным, особенно осторожным.

И тут совсем некстати поднялся шторм. Сначала подул сильный ветер, потом разгулялись огромные, как горы, волны. Любая волна, обрушившись на корабль, без сомнения, поломала и потопила бы его. Но корабль легко вскакивал с волны на волну – до тех пор, пока они были пологими. Когда же волны разрослись и вспучились, опасность гибели корабля возросла во много раз.

Одни в безбрежном океане – это было страшно. Но ребята не думали о коварстве стихии.

Как бывалые моряки, они не поддавались страху и на совесть делали свое дело.

На обеих мачтах были „взяты рифы“, то есть уменьшена площадь парусов. Сам Бебешка крутил штурвал, стараясь держать корабль так, чтобы волна не перевернула его, ударив о борт.

Проходил час за часом, а ветер не ослабевал, и грохот волн, и вой ураганного ветра слились в оглушительную канонаду. Когда над разбушевавшимся океаном опустилась ночь, положение стало совсем плачевным. Почти треть экипажа испытывала от беспрерывной качки приступ морской болезни.

В непроглядной темноте казалось, что погибели уже не избежать.

Чтобы ребят не сдуло или не смыло за борт, Бебешка приказал всем, кто работал на палубе, привязаться веревками к мачте. Приказ был отдан вовремя: только веревка спасла вахтенного, сброшенного волной в море. С большим трудом мальчика подняли на палубу – лицо рассечено, рука поломана, он нахлебался соленой воды и едва дышал. Его отнесли в лазарет, где уже было много больных. Возле них хлопотали бесстрашная Наташа и веселая Лялька Дудкина. Они подбадривали ребят, хотя сами еле держались на ногах.

Хуже всех выглядел Эпельсинов. Бебешка не предполагал, что шпион так перетрусит. Эпельсинов решил, что настал конец света. Он отвратительно ругался, проклиная себя за то, что согласился плыть на корабле.

Каждый раз, когда корабль поднимался на волну и вслед за тем стремительно падал вниз и вся обшивка корабля трещала, готовая развалиться на части, Эпельсинов блеял от страха, как коза.

– За-за-за-чем я связался с молокососами! – причитал он.– О, я несчастный! За-за-за-чем я дал впутать себя в эту историю! Все, все теперь по-по-по-гибло!…

Мощной волной смыло обе спасательные шлюпки и снесло штурманскую рубку. Только по счастливой случайности Мухоморчик избежал гибели.

Вскоре тяжелая волна проломила палубу – в трюм хлынула вода.

– К помпе! – скомандовал Бебешка.

Все поняли, что наступила роковая минута.

Несколько ребят принялись в темноте откачивать воду. Отяжелевшее судно уже не могло легко подниматься на волну, и вот-вот должно было стать добычей ураганного ветра и гигантских волн.

Положение спас Пантелеймон. Включив электрический фонарь, он достал припасенные дядей Ваней доски и кое-как забил образовавшийся пролом, а сверху закрыл его куском брезента.

Команда совершенно выбилась из сил, и даже Бебешка с тоской подумал, что не может больше управлять кораблем. „Не сдаваться, не сдаваться! – подбадривал он себя.– Самый большой позор – если смерть приходит к человеку, которому уже все безразлично!“

Нужно было поскорее облегчить корабль. „Мачту, срубить мачту!“ – догадался Бебешка. Он знал, что так поступали в крайних случаях капитаны и некоторые при этом спасали корабль. Рискуя упасть за борт, Бебешка добрался до фок-мачты – передней мачты корабля – и позвал ребят на помощь. К нему подбежал Пантелеймон.

– Тащи топор, будем рубить мачту!

– Топором не выйдет, капитан!

– Топор!

Было очень трудно обрубить ванты – канаты, которые удерживают мачту. Но Бебешке это удалось, хотя его несколько раз накрывало волной.

За мачту взялся Пантелеймон. Но при ужасной качке срубить ее было явно не под силу.

Вдруг Пантелеймон бросился прочь и скрылся в трюме. „Куда же он? – разозлился Бебешка.– Неужели и Пантелеймон испугался?“ Но Пантелеймон вскоре возвратился, неся бензопилу.

„Молодец! Как же я забыл о том, что у нас есть бензопила? Арбузик не хотел ее брать, но дядя Ваня настоял…“

Взревел мотор. Стоя на коленях, Пантелеймон принялся пилить мачту. Пила дошла едва до середины, когда мачта треснула, сломанная ветром, и свалилась в воду…

Шторм ослабел лишь к утру.

ЭКЗАМЕН ВЫДЕРЖАЛИ

Шторм был суровым экзаменом, но экипаж „Освободителя“ выдержал его с честью. И хотя не у всех хватало сил, все держались молодцами.

За дни плавания ребята привыкли к своему кораблю. Корабль стал для них частицей родины. Они знали, что делают справедливое и нужное дело, и потому не струсили, даже когда были на волосок от гибели.

Едва прекратилась буря, экипаж принялся поправлять такелаж и ремонтировать палубные надстройки.