И. В. Емельянов Экономическая теория кооперации. Экономическая структура кооперативных организаций

(а) благотворительные учреждения, которые особенно важны, когда никакие другие коррективы не могут быть использованы;

(б) копартнершип (участие рабочих в капитале и прибылях предприятия), которое не претендует на замещение системы заработной платы, а лишь служит стимулом для более трудолюбивых рабочих;

(в) профсоюзы, которые, однако, могут оказаться опасными, если станут стремиться к монополии на труд, и если они не смогут прекратить применение насилия в своей практике;

(г) так называемые организации (социального) «обеспечения» – весьма многочисленные в Италии, такие как общества взаимопомощи, пенсионные ассоциации и т. д.; и

(д) кооперативы, представляющие собой «наиболее сложный и высший уровень корректирующих мер»[39].

Далее он указывает на отличия кооперации от других «коррективов»: (а) эгоистические мотивы лежат в основе кооперативной работы, тогда как благотворительность основана на альтруистических принципах; (б) кооперативы организуются рабочими группами без непосредственного участия капиталистов, что необходимо при образовании копартнершипа; (в) кооперативы отличаются от профсоюзов, будучи в основном мирными организациями, использующими свой капитал исключительно в производственных целях; (г) все организации, занимающиеся (социальным) «обеспечением», заинтересованы прежде всего в сбережениях, в то время как кооперативы определенно занимаются производством новых товаров.

Согласно Валенти, отождествление кооперативных ассоциаций с социалистическими организациями и, в частности, со схемами Роберта Оуэна и других социал-реформаторов начала XIX века обусловлено либо недоразумением, либо невежеством, поскольку, хотя все социалистические схемы несовместимы со свободным индивидуалистическим обществом, кооперация является лишь дополнительным институтом в таком обществе и основывается на допущении экономического индивидуализма[40]. Далее Валенти иллюстрирует свою схему подробным обзором многих существующих кооперативных форм[41] и в заключение этого обзора дает следующее определение кооперативной ассоциации: «Кооперативная ассоциация – это экономический институт, который в рамках существующей системы свободной конкуренции стремится исправить полностью или частично естественные недостатки распределения богатства[42]. Функционируя как корректирующие факторы несовершенства распределения, кооперативы, – говорит далее Валенти, – организуют «коллективные предприятия» как оружие против «обычных предприятий, индивидуальных или коллективных, основанных на спекуляции…»[43]. Этот довольно последовательный теоретический план профессора Валенти привел его к некоторым неожиданным выводам, за которые он, однако, взял на себя полную ответственность. Исходя из своей основной позиции, что кооперация является «корректирующим фактором для исправления недостатков существующей системы распределения богатства», он признает кооперативный характер только тех ассоциаций, которые в своей реальной деятельности конкурируют с «капиталистическими» или «спекулятивными» предприятиями. Согласно Валенти, потребительские магазины – это кооперативы, поскольку они корректируют экономические преимущества ритейлеров и оптовиков, маркетинговые ассоциации – кооперативы, являясь организациями, противоборствующими на рынке с другими «капиталистическими» предприятиями; закупочные ассоциации раскрывают свою кооперативную природу, противостоя частным дельцам на современном рынке, и т. д. Но он решительно отказался признать кооперативный характер таких организаций, как кооперативные общества по страхованию в области животноводства, ассоциации по тестированию молочного КРС и некоторые другие подобные кооперативные организации, по той единственной причине, что в их соответствующих сферах деятельности не действуют «капиталистические» или «спекулятивные» предприятия и, следовательно, там нет конфликта интересов. По выражению самого Валенти, «там отсутствует антитеза, определяющая кооперативную функцию»[44]. Таким образом, методически последовательная теоретическая схема Валенти вязнет в вызывающих недоумение выводах: в большинстве направлений своей экономической деятельности кооперативные организации фактически не конкурируют с «капиталистическими» предприятиями. Помимо упомянутых ассоциаций по страхованию скота и контролю за КРС, нет ни малейших признаков «капиталистической» конкурентной борьбы со стороны кооперативных кредитных организаций, к примеру, с коммерческими банками. Возникают кредитные кооперативы среди крестьянства, и они составляют примерно две трети всех существующих кооперативных ассоциаций, скорее всего потому, что современный механизм кредитования не приспособлен для работы среди таких мелких и особых клиентов, какими являются крестьяне, и фактически коммерческие банки среди них не работают. Достаточно будет привести пример Британской Индии с ее более чем 100 000 сельских кооперативных кредитных организаций. Кроме того, гигантские кооперативные союзы молочников в Западной Сибири, Новой Зеландии и Австралии возникли без малейшей конкуренции со стороны «капиталистических» предприятий. То же самое относится и к Калифорнийской кооперативной бирже плодоводов на всех этапах ее впечатляющего роста. Кооперативные организации, которые растут и действуют без какой-либо «антитезы, которая определяет, – по словам Валенти, – кооперативную функцию», на самом деле представляют собой подавляющее большинство существующих кооперативов, и только небольшая их часть может быть безоговорочно квалифицирована как кооперативные организации в его определении. Таким образом, это снижает рабочую ценность его теории.

Теоретическое изложение кооперативной проблемы другим итальянским экономистом, Мариано Мариани[45], была незаслуженно проигнорирована даже в Италии, когда его книга была опубликована, а позже полностью забыта. Между тем, его работа в некоторых отношениях занимает уникальное положение в литературе о кооперации, потому что (а) содержит всеобъемлющую теоретическую интерпретацию и (б) представляет проблему в ее экономическом аспекте со всеми социологическими оттенками при их отчетливом разделении. В основе теоретической схемы этого последователя Панталеони и двух его непосредственных предшественников, Дж. Валенти и Уго Раббено[46], лежат гедонистические постулаты. М. Мариани считает, что экономическое поведение кооператоров продиктовано соображениями незамедлительной экономической выгоды от участия в кооперативных ассоциациях в сравнении с экономическими жертвами, которые приносят их члены. Тот факт, что общие потребности удовлетворяются в кооперативах общими средствами, не опровергает индивидуалистического характера кооперативного движения[47]. Согласно Мариани, опыт показывает, что организации без непосредственных ощутимых экономических выгод могут быть организованы только на основе ограничений. Между тем, все кооперативные ассоциации возникают и нормально развиваются без какого-либо внешнего диктата или приказов. Секрет их существования и жизненной силы заключается в свободной индивидуальной воле их членов. На их решения влияют прямые экономические выгоды, ожидаемые от организации.

По мнению Мариани[48], следует различать две группы экономических формаций: (а) производственные (продуктивные) или предпринимательские, основанные на производстве экономических товаров для получения прибыли, и (б) «только распределительные», заинтересованные лишь в увеличении своей доли в распределении национального дохода. Кооперативы, профессиональные ассоциации и профессиональные союзы, картели и синдикаты относятся ко второй группе. Маркетинговые (рыночные) ассоциации, по-видимому, являются промежуточным звеном, связывающим «распределительные» экономические формации с предпринимательскими или «производственными» организациями. По мнению Мариани, кооперативы, являющиеся «распределительными» экономическими органами, работают, в основном, в сфере обмена и представляют организации либо покупателей, стремящихся снизить цены на товары, которые они покупают, либо продавцов, стремящихся повысить цены на товары и услуги, которые они отчуждают на рынок. «Кооперация (сотрудничество), – подчеркивает Мариани, – это не что иное, как особый способ покупки и продажи»[49].

Вот общее определение кооператива, сформулированное Мариани в заключении его трактата:

«Кооперативная ассоциация – это добровольное объединение (ассоциация) покупателей или продавцов труда и других товаров в целях улучшения цен для покупателей и продавцов, и для достижения этой цели путем организации собственного предприятия, соответственно, для покупки или продажи»[50].

В главе V своей книги Мариани обсуждает изменения, которые кооперация привносит в общую экономическую систему существующего общества. Его выводы можно свести к следующему: силы экономической дифференциации присущи существующей экономической системе. Эта дифференциация является «функциональной» внутри отдельных предприятий, а между ними – «промышленной» или «профессиональной». Дифференциация отделяет потребителей от производителей и приводит к автономии различных экономических функций. Задача кооперативного движения, говорит М. Мариани, заключается в том, чтобы разными способами и в различной степени противодействовать крайностям экономической дифференциации. Например, члены кооперативных кредитных организаций концентрируют функции организаторов и постоянных заемщиков (patrons of credit); в сбытовых ассоциациях функции производства иногда сливаются с функциями производителей сырья и посредников; потребительские кооперативы, обладающие потенциальными возможностями полностью восстановить производство для потребления, по крайней мере, в некоторых сферах деятельности, могут привести к самым радикальным изменениям такого рода.

Кооперация, считает Мариани, также способна в определенной степени смягчать и сокращать социальные конфликты, возникающие в результате экономической дифференциации. Экономисты, отмечает Мариани, обычно подчеркивают преимущества экономической дифференциации и недооценивают ее недостатки. Между тем каждый акт обмена в некотором смысле является конфликтом двух эгоизмов; все социальные конфликты между капиталом и трудом являются ничем иным, как борьбой между покупателями и продавцами трудовых услуг. Свободная конкуренция может в некоторой степени ограничить эти недостатки экономической дифференциации, но не может устранить их. Правовой контроль также беспомощен. Социализм, предположительно, должен устранить их, однако, за слишком высокую цену: он привносит всемогущую бюрократию и, наряду с социальными конфликтами, устраняет все признаки индивидуальной инициативы и свободы[51].

Вероятно, наиболее важной частью теоретического изложения кооперативной проблемы, предложенного Мариани, является его акцент на кооперативной организации как организации покупателей или продавцов; никто другой не сказал это с такой ясностью.

Изящная теоретическая интерпретация проблемы кооперации в явном несоответствии с обычным подходом была недавно предложена немецким экономистом Хансом Фуксом[52]. Его теория охватывает только и исключительно так называемые производственные кооперативные ассоциации. Понятие «производственная ассоциация» чрезвычайно расплывчато и неопределенно, когда используется в общем смысле: по словам д-ра Фукса, под понятием «производственная ассоциация» обычно имеют в виду, по крайней мере, три совершенно разных типа организаций, а именно:

(а) организацию рабочих, производящих товары для рынка на собственном предприятии;

(б) организацию независимых ремесленников, созданную в целях производства или технологической доработки изделий, изготовленных в их индивидуальных мастерских, и, наконец,

(в) создание потребительских кооперативных ассоциаций для производства соответствующим образом оговоренных товаров, которые должны продаваться только их членам.

Поскольку последняя из названных организаций не является самостоятельным экономическим образованием, а является филиалом кооперативной организации потребителей, то только первая и вторая группы могут быть обозначены как представляющие тип так называемой «производственной ассоциации». Кооперативные организации работников сельского хозяйства также могут быть включены в этот тип, при условии, что они представляют форму «Siedlungsgenossenschaft» Оппенгеймера. Таким образом, сужая концепцию производственной кооперативной ассоциации до понятия организаций рабочих и ремесленников, существующих с единственной целью приобретения посредством производства материальных товаров, Фукс не исключает полностью из своей концепции ни технических, ни социологических оттенков, а затем дает следующее определение производственной ассоциации:

«Производственная ассоциация – это «приобретающее» предприятие, принадлежащее любому ограниченному числу рабочих или ремесленников, в котором заняты все владельцы и только владельцы (партнеры)»[53].

В основе общепризнанной идеологии, отмечает д-р Фукс, лежат два постоянно повторяющихся предположения:

(а) освобождение труда от ига капитала через производственные ассоциации и

(б) гарантированное сохранение работниками «всего продукта их труда» после устранения в производственных ассоциациях капиталистического предпринимателя.

Таким образом, предполагается, что производственная ассоциация представляет собой промышленную форму наступающей экономической эры; это – «предвидение будущего». Более того, следует сказать, что производственные ассоциации всегда играли исключительную роль в толкованиях кооперации и жалкую роль в реальной жизни. Девяносто лет экспериментаторства и тысячи опытов в различных странах доказали, вне всяких сомнений, что производственные кооперативные ассоциации обречены, рано или поздно, на вымирание. Те немногие из них, которые выживают, настолько радикально меняют свой экономический характер, что в новом образовании невозможно обнаружить никаких признаков кооперативной ассоциации. Д-р Фукс говорит[54], что «закон трансформации» производственных кооперативов, сформулированный Ф. Оппенгеймером, совершенно оправдан историей производственных ассоциаций, и этот закон гласит: «производственная ассоциация исключительно редко доживает до поры цветения, а если и дотягивает до этого возраста, то перестает быть производственной ассоциацией».

Соответственно, производственным ассоциациям уготована такая печальная судьба в силу того, что им не хватает трех составляющих, а именно:

(а) недостаток капитала;

(б) отсутствие успешного маркетинга; и

(в) отсутствие дисциплины.

Поэтому в целях экономического анализа производственную ассоциацию, по мнению Фукса, можно рассматривать только в состоянии зарождения.

Д-р Фукс заявляет далее, что кооперативные ассоциации потребителей по своей природе бесприбыльны, в то время как производственные ассоциации, будучи «приобретающими предприятиями» (Erwerbsunternehmungen), как и другие предприятия, работают на прибыль. Наиболее существенная экономическая особенность производственной кооперативной ассоциации заключается в том, что все ее владельцы работают в ней, а все ее наемные работники являются ее владельцами. Если некоторые члены (владельцы) ассоциации фактически не работают и остаются только акционерами, или если, с другой стороны, не все лица, работающие в ассоциации, являются ее постоянными членами (владельцами), а некоторые из них являются только наемными работниками, то, по мнению д-ра Фукса, нет никакой реальной разницы между подобной ассоциацией и обычной акционерной компанией. Производственные кооперативные ассоциации, как и любое другое предприятие при определенных условиях, располагают точным оптимальным объемом занятости и, следовательно, при всей очевидности, не могут основываться на принципе неограниченного членства и поэтому, в силу необходимости, существуют как кооператив с закрытым членством.

Таким образом, результаты тонкого теоретического анализа производственных ассоциаций, сделанного д-ром Фуксом, диаметрально противоположны и совершенно несовместимы с двумя до сих пор неоспоримыми и общепризнанными «аксиомами» кооперативной доктрины: (1) принципом устранения прибыли как неотъемлемой характеристики кооперативов и (2) принципом неограниченного членства в кооперативных ассоциациях. На фоне многочисленных противоречий и несоответствий в существующих трактовках кооперативной проблемы выводы д-ра Фукса, хотя и остаются весьма важными, также выглядят чрезвычайно запутанными. Кроме того, анализ д-ра Фукса касается только «производственных» ассоциаций и поэтому не может быть полезен для ориентации в кооперативной проблеме в целом.

Этот обзор теоретических анализов кооперативной проблемы был бы неполным, если из него исключить некоторые интересные и весьма глубокие наблюдения, сделанные проф. Робертом Лифманом об экономической природе кооперативов. Этот передовой исследователь экономических форм рассматривает проблему кооперации в ее структурном аспекте. Его «строго экономическое» определение кооперативной организации звучит следующим образом[55]:

«Кооперативы – это хозяйства (Wirtschaften), которые стремятся через совместное коммерческое предприятие расширить или завершить приобретающую или потребительскую деятельность своих членов».

Является ли кооператив особой формой коллективного предпринимательства или какой-либо другой экономической формой, вопрос целесообразности, отмечает профессор Лифман, но в интересах лучшего экономического понимания он рекомендует рассматривать его как особую форму, которая «существенно отличается от предприятия». Однако он не говорит, какова экономическая природа кооператива, если в интересах целесообразности он рассматривается как «форма, существенно отличающаяся от предприятия». Далее Лифман делает следующий вывод:

«В интересах лучшего понимания кооперативов важно констатировать, что они принадлежат к другой сфере, нежели формы, основанные на индивидуалистических мотивах получения прибыли. Поэтому мы не должны рассматривать их как некий вид коллективного предприятия, и в основном их рассмотрение не является частью главы об экономических формах»[56].

Как указывает Лифман, для кооператива характерно то, что все его члены принадлежат к определенной экономической группе, и по отношению к экономическим целям ассоциации они все находятся в одинаковом положении, следовательно, существует определенная экономическая однородность членства в кооперативах. И, наконец, поскольку кооператив по своей природе способствует развитию или выполнению хозяйственной деятельности своих членов, все члены кооперативных ассоциаций обязательно участвуют в экономической деятельности ассоциаций.

Критерии истинных кооперативов

Этот обзор толкований кооперативной проблемы, каким бы беглым он ни был в силу необходимости, тем не менее завершен в том смысле, что он охватывает все существенные тенденции и разновидности, встречающиеся в литературе о кооперации.

Поскольку каждый интерпретатор кооперации пытался суммировать свои выводы в краткой окончательной формуле своей концепции кооперативного объединения, лучший способ завершить это исследование – изложить обзор определений, предлагаемых представителями всех трех подходов к проблеме: (а) социально-реформистского – проф. Шарль Жид[57], Герман Шульце-Делич[58], д-р Генрих Кауфманн[59], проф. Франц Штаудингер[60], проф. А. Анцыферов[61], д-р Эдвард Якоб[62], д-р Х. Мюллер[63] и проф. Чарльз Райл Фэй[64]; (б) описательного – проф. Дж. Д. Блэк[65], Р. Элсворт, д-р Чарльз Холман, д-р Дж. Миллер и Р. Патти[66], проф. Х. Клайд Филли[67], д-р Дж. Г. Пауэлл[68], проф. Вернер Зомбарт[69], проф. Л. Косса[70] и проф. А. Месседалья[71] и (в) теоретического – д-р Ханс Фукс[72], проф. Р. Лифман[73], проф. М. Туган-Барановский[74], проф. Дж. Валенти[75] и М. Мариани[76].

Каждое определение содержит некие основные характеристики, признаки или принципы истинной кооперативной организации: 46 таких основных признаков кооперативных ассоциаций упоминаются в 23 определениях, предложенных авторами, упомянутыми выше. Большинство признаков указано лишь одним или двумя авторами, и лишь немногие из них выделены более чем пятью интерпретаторами каждый, как это показано далее в таблице.

Этот перечень основных характеристик кооперативных организаций требует некоторых пояснений:

(а) перечень экономических основ кооперативных образований является лишь кратким изложением основных черт, отмеченных вышеупомянутыми авторами в их определениях истинных кооперативных организаций. Такие характеристики суммированы здесь в общих чертах с единственной целью – проиллюстрировать крайний разброс мнений среди исследователей кооперации относительно экономического характера кооперативных организаций;

(б) в функциях, указанных в этом перечне, таится много противоречий. По крайней мере, 17 функций оспариваются другими рекомендованными «основными признаками» и «принципами», включенными в список, и весьма важно, что среди оспариваемых «тестов» присутствуют в качестве основного принципа кооперации и т. п. некоторые широко признанные «аксиомы» кооперации, такие как (1) «устранение прибыли», (2) «равное голосование», (3) «равенство» как основной принцип кооперации и т. д.;

(в) по большей части «основы» представляют собой частичные обобщения из опыта определенных групп кооперативных организаций, поэтому они не охватывают проблему кооперации в целом. Таким образом, «тесты», предложенные американскими экономистами, касаются в первую очередь маркетинговых ассоциаций; упомянутые французские и английские толкователи вдохновлены опытом, связанным с потребительскими магазинами, в то время как русские, немецкие и швейцарские исследователи, чьи имена также указаны, выводили свои «принципы» из организации и работы кооперативных кредитных и закупочных ассоциаций, преобладающих в своих странах. Отсюда почти неизбежная односторонность и неполнота концепции кооперативной ассоциации, которая приводится в обсуждаемых определениях; в большинстве случаев такая неполнота обусловлена не столько предвзятостью, сколько отсутствием фактических знаний и недостаточно широким полем наблюдения;

(г) хотя термин «кооперация» используется в определениях без какого-либо ограниченного значения и несмотря на широкое разнообразие точек зрения, под которыми рассматривается концепция, все исследуемые определения не охватывают вторичные образования (союзы, федерации), а трактуются так, чтобы характеризовать только первичные или элементарные кооперативные организации, а не их «союзы» и «федерации»;

(д) в существующей литературе о кооперации и, в частности в трактатах, упомянутых в данном обзоре, нельзя найти бесспорного и общепризнанного базисного теоретического критерия для ориентации среди «неотъемлемых черт» (основ) кооперации. Поэтому невозможно найти выход из накопившихся противоречий. Во всех предложенных «тестах» нет руководящей идеи о том, как судить, что правильно, а что неправильно;

(е) учитывая такое разнообразие точек отсчета у толкователей термина «кооперация» и частичный характер их обобщений и путаницу в аспектах, приводимых в их комментариях о кооперации, следует заранее ожидать широкого расхождения и разброса в определении «основ» кооперации. Фактический разброс, однако, превосходит все допустимые ожидания: каждый из 29 «тестов» из 46, представленных в данном перечне, предложен на обсуждение только одним автором и не упомянут никаким другим экспертом. Из 8 характерных черт, рекомендованных двумя авторами, 3 «теста» противоречат некоторым другим «основным элементам». Только 4 признака указаны в трех определениях, однако 2 из них оспариваются другими «тестами», а от остальных двух (взаимопомощь и формирование слабыми) мало помощи в том, чтобы объяснить проблему. Единственный «тест», приемлемый для 5 авторов (неограниченное членство), противоречит правилу ограниченного членства, поддерживаемому другими экспертами, и практике некоторых кооперативов. Из двух «тестов», выделенных 6 авторами, один (добровольность) обладает незначительной объясняющей значимостью, а другой (союз физических лиц) представляет собой вводящую в заблуждение и, следовательно, неудачную замену концепции предприятия[77].

По мнению 10 авторов из 23, включенных в этот обзор, существует только одна описательная характеристика, общая для всех кооперативных ассоциаций. Если идентификация двух других формул (союз физических лиц, социальное единство) с этим «тестом» допустима, то 15 экспертов из 23 предполагают, что кооперативная организация является предприятием. Как будет показано во второй части настоящего исследования, именно в этом предположении исследователи кооперативной проблемы фатально ошибаются.