Баньши Ветра
- -
- 100%
- +
– Эй, стой! Давай спарринг, а? Ты же ходила на самооборону, – предложил юноша. – Я уже отдохнул, – соврал он.
Баньши не выказала особого желания, но и не отказалась.
– Раз уж мы оба тут, – прибег к последнему аргументу Оз.
Баньши кивнула. Атакующий адепт возликовал в мыслях. Хоть о полукровке и ходили жуткие слухи вблизи она выглядела самой обычной девчонкой, а после того как стала скрывать уши за повязкой, так и вовсе не внушала особого страха.
* * *
Фиама насторожено относилась к людям, но предложение Оза ей пришлось по душе. Потренироваться в самообороне летом, а не на занятиях, без жалоб Шина и его вечных «слабовато» – прекрасная мысль. Дочь ашуры устала сидеть в комнате и библиотеки. Погода стояла дивная и хотелось больше времени проводить на улице, выпустить пар, отчаяние, гнев и тоску. Спарринг – то что нужно!
Оз был сильным противником, сперва он поддавался полукровке, но приучив её не бояться атаковать самой, перестал. Он показал несколько приёмов, которые Фиама пропустила, когда лечилась после роковой ночи. Дочь ашуры изображала примерную ученицу и быстро схватывала новое. Оз рассказал, что в своей команде он атакующий класс, а также о том, что физическая сила влияет на магическую.
– Попробуй-ка выстоять под шквалами, попробуй с силой отправить в полёт волшебную стрелу и разные энергетические заряды, – всплеснул руками Оз. – Дело даже не в запасе магической энергии, а в усталости – нужно оставаться напряжённым, сконцентрированным, и постоянно колдовать и поддерживать колдовство. Это тебе не носки вязать.
Фиама знала, что он прав, в книгах тоже писали о связи и Шин не раз говорил, что выносливость главное в профессии мага.
После отъезда Вареи у Фиамы появилось долгожданное свободное время, часть его она без угрызений совести тратила на спарринги и редкие беседы с Озом.
Парень не поддавался, и полукровка часто ему проигрывала, но вскоре научилась использовать скорость и хитрость против адепта. Фиама старалась уйти противнику за спину и сбить с ног подножкой. Несколько раз ей удавалось, но Оз был не глуп и раскусил её. Пришлось изобретать новые уловки.
Оз рассказал о задании, которого дожидался в Академии. Фиама узнала, что после второго курса адептам, всей команде из четырёх человек, Декан давал поручение. Очередной способ проверки юных магов на выживание в реальных условиях, с применением всех, полученных знаний. Команда спускалась с парящих островов и оставалась сама по себе. Все возникающие проблемы адепты решали своими умом так, как умели. Летние задания – тренировка командной работы и каждого мага в отдельности. Оз с нетерпением ждал первого задания для своей команды. Он не знал, что обычно поручали адептам и признался, что и Гил ничего не рассказывал.
Фиама хотела уточнить по поводу Гила, но промолчала. Ещё не то подумает, знаю я этих ребят. К тому же он невзначай кому ляпнет и ко мне опять придёт та девица. Вот уж не надо.
Дочь ашуры замечталась о своём будущем задании после окончания второго курса. Она сможет спуститься с парящих островов, побродить по земле, будучи адептов, в форме мага. Всё это даст возможность осознать себя, как мага и понять ради чего все мучения, а затем вернувшись, вновь уйти с головой в теорию и практику. Это ли не истинный побудитель к дальнейшему обучению. Но мечты быстро разбились. Она же одна. У Фиамы нет команды. Как она исполнит поручение в одиночку? Осознав свою несостоятельность, полукровка с ужасом представляла своё первое задание.
Нужно стать сильнее! Умнее. Я должна быть одна за всех членов команды. Сложно да, но у меня ещё второй курс впереди. Нужно добить эту чёртову волшебную стрелу, это единственное известное мне атакующее заклинание. Если на меня внизу нападут, чем мне отбиваться? Надо, Фиаманари. Отдых нам только снится.
Через некоторое время Оз пропал. Фиама больше не видела его в столовой. Скорее всего, он дождался от Декана задания для своей команды. Полукровка по этому поводу не расстраивалась, друзьями они всё равно не стали; но и время, проведённое с адептом, не считала потраченным впустую. Фиама многому научилась в борьбе с противником, превосходящим по силе, а также узнала, что изучал Оз на втором курсе. Выбор книг в библиотеке сузился, отныне дочь ашуры точно знала, что ей необходимо изучить.
Оставшиеся несколько недель летних каникул Фиама провела в библиотеке за книгами и тренировками заклинаний. Волшебную стрелу приходилось изучать в гостиной и стрелять по летучим мышам, чтобы никто не увидел полукровку, нарушающую правила. Ни одна мышь не пострадала, потому что заклинание не улучшилось ни на йоту. Прозрачная змейка рассыпалась снопом искр, не долетая до цели. Никакие дидактические пособия не могли объяснить причину убогой магии, что несмотря на все усилия срывалась с пальцев Фиамы. Оставалось только пытать снова и снова.
Летом Фиама нашла время починить износившуюся форму. Длинные треугольные края футболки так изодрались, что пришлось их отрезать, как и подол юбки. Дочь ашуры боялась, что за это её накажут, но ходить в дранье не хотелось. Более или менее приличные кусочки подола, полукровка пустила на заплатки протёртых бридж. Выглядела её форма нелепо и убого. Оставалась одна надежда, что Фиаме выдадут новый комплект вначале второго курса.
* * *
– Есть результаты? – Натана распирало от любопытства, он не мог распыляться на пространственные темы, тем более, что всё лето был занят работой. Юному Поднебесному Правителю Советники надули в уши белиберды, и Декан был вынужден готовить массу бестолковых отчётов. Чем занимался его сын? После покушения на Аарона Сиэль должен был успокаивать мальчика и войти к тому в доверие, или хотя бы рассказать на словах, какой неоценимый вклад в развитие Аэфиса приносил его отец.
Абсолютно бестолковый отпрыск! Надо было обзавестись несколькими детьми, хоть один бы оправдал ожидания.
– Да, – сообщила Ингела, глаза её горели. Натан любил в этой женщине её потрясающий ум и увлечённость делом, а также её знания в алхимии. Он знал, что они пригодятся. Ингела не зря провела детство в Земи и обучилась многому, особенно опытам с кровью. Именно эти таланты привлекали Натана, он знал, что рано или поздно использует их в своих целях. – Её кровь восхитительна, магия очень сильна. К тому же пробудившийся дар эмпатии.
– Отлично, – с удовольствием растянул архимаг. Неужели я дождался. Её кровь идеально подойдёт для наших с Николисом опытов. И главное никто не заметит пропажи, а даже если заметят, это всего лишь полукровка. – Было бы чудесно поэкспериментировать с этой дивной кровушкой, – промурлыкал Натан. Ингела развернулась и взглянула на архимага, на лице её отразилась тревога.
– Это опасно, наставник, – заявила маг. – Нельзя забывать, что девчонка наполовину ашура, а они потомки демонов. Мы не можем дать гарантий, как проявит себя эта часть её крови.
– Ингела, моя дорогая Ингела, – ласково заговорил Декан, приближаясь. – Чем интересней кровь донора, тем сильнее получится химера.
– Опыты метаморфоз дали отрицательные результаты, – покачала головой Сцы. – Её кровь не пригодна для создания химер.
Ох уж эта мне больная нравственность. Какого чёрта, девка просто полукровка. Лучше использовать её, чем кого-то из нормальных магов Воздуха. На лице Натана отразилось разочарование в маге. Ингела заметила и взяла архимага за руку.
– Натан, мы не можем, – фамильярно промолвила маг. – Это слишком опасно.
– Конечно, – наклонил голову Декан. – Ты абсолютно права.
Ингела улыбнулась, а архимаг покинул её комнату.
Идиотка! Конечно это опасно. Именно потому что это опасно, я и решил использовать ушастую дрянь. Если опасна она, насколько же опасной будет химера из её крови. Нужен только повод. Думал Декан по пути в свой кабинет. Он найдёт повод и найдёт способ. Ингела трусила, но он, Декан Академии магии Воздуха, не боялся экспериментов!
Второй год
Фиама не видела Куратора с начала лета. Неужели он, как и Варея, решил сбежать в Башни и больше не появляться в Академии? Дочь ашуры смирилась бы с его отсутствием, но без мага ей не выдавали новые комплекты формы.
Прочитав намедни сказики о призраках и полтергейстах, Фиама решила использовать свою репутацию Баньши и придать достоверности некоторым легендам о себе. Целую неделю дочь ашуры преследовала заведующего хозяйственной службой, она ходила за ним везде, где только могла, подкарауливала утром, не сводила глаз во время обеда и ужина. Стоило мужчине зайти за угол и слегка отвлечься, Фиама издавала приглушённый пугающий вой, а при любом удобном случае ловила его взгляд и смотрела не моргая.
Пугаясь воя и стонов, отвлекаясь на приставучую полукровку, заведующий стал невнимательным, ронял предметы, вздрагивал, срывался, норовил спрятаться, давился едой и даже спотыкался. Он не мог нажаловаться на Баньши, так как адептам разрешено ходить и тратить своё время, как им заблагорассудиться.
Видя, что заведующий не желал сдаваться, Фиама пошла на крайние меры, она выяснила, где он спал и пару ночей выла у него под дверью, скреблась и молила дать ей форму. После нескольких бессонных ночей мужчина сдался. Дрожащими руками он протянул полукровке комплект формы, а затем брызнул ей в лицо водой.
Фиама скорчилась, вода попала в глаз, адепт поняла, что её изгоняли заговорённой жидкостью, и притворилась, что та подействовала. Схватив форму, дочь ашуры зашипела и убежала. В своей комнате полукровка осмотрела вещи – заведующий сподобился на один комплект, снова большого размера, но зато с бриджами, а не с юбкой. Ко всему прочему на комплекте лежали серебристые нити, чтобы вышивать узоры на лентах. Фиама обрадовалась и принялась ушивать форму, чтобы та не сваливалась с неё во время ходьбы. За прошедший год вынужденная частенько штопать свои вещи, дочь ашуры навострилась, её стежки стали аккуратными и красивыми. Фиама продолжала надеяться, что, хотя бы в следующем году, ей выдадут два комплекта формы.
Подготовившись к возвращению адептов с летних каникул, дочь ашуры смастерила себе несколько запоров по образцу первого, переданного Гилом. Два полукровка использовала сразу, а ещё пару припрятала на будущее. Когда адепты вернулись, ничего не произошло, чему подивилась Фиама. Её словно оставили наконец в покое. Неужели за лето переосмыслили своё отношение к полукровке или обленились?
Всё внимание сокурсников, адептов старшего курса и поступивших в этом году первогодок, которых быстро ввели в курс дел и записали в свиту сына Декана, было приковано к Сиэлю. Юноша рассказывал о Башнях и своём знакомстве с юным Поднебесным Правителем. Сына Декана распирало от гордости, но он со своим самым скромным лицом всегда ждал, когда другие адепты его упросят поведать о летних приключениях.
Фиаме тоже стало любопытно, ей хотелось послушать ребят, но их реакция на полукровку не оставляла шансов.
– А вы знали, Аарон всего на три года меня младше, – рассказывал Сиэль. – Венец Времён избрал его до того, как пробудился дар.
– И вы с ним вместе изучали магию? – спросил Маркус, глаза его горели фанатичным превозношением друга.
– Сказать по правде, – Сиэль слегка понизил тон, – Советники были очень заняты, и они попросили меня обучать Аарона. Я же сын Декана Академии магии Воздуха. – Юноша замолчал, милое его лицо застыло каменной маской. – Вы чувствуете? – спросил он.
– Повеяло душком, – поддержал светловолосый парень из второй команды.
– Дешёвым отребьем и мусором, – брезгливо заявила Селена.
Фиама покосилась на ребят, не понимая о чём они. Она ничего не чуяла. Неужели от Сиэля воняло? Может у него изо рта?
– Чего уши греешь? – бросил ей Маркус и сделал жест, сметающий крошки со стола в её сторону.
До полукровки дошло, что речь о ней. Она потупилась и пошла прочь.
– Маркус, – недовольно произнесла Селена. – Что это было?
– Знание разных языков открывает двери торговле. Это был язык черни, – ухмыльнулся блондин.
Нет, сокурсники Фиама никогда не изменятся. Больше Сиэль и Селена не пытались подружиться с полукровкой, теперь её игнорировали, а когда дочь ашуры вызывали с ответом к доске, адепты всячески изображали безразличие, перебивали её вопросами и не давали отвечать. Наставники вмешались крайне редко, обычно перехватывая инициативу, рассказывая материал, а Фиаму обвиняя в неподготовленности и наказывая огромными дополнительными заданиями. Когда дочь ашуры проходила мимо адептов, или задерживалась рядом с ними, те махали рукой, зажимали носы и кривили лица.
Фиама всё это видела. Сперва она переживала, что от неё действительно пахло, но вскоре поняла, что это новая форма унижения. К сожалению, она действовала. Немного поверив в себя летом, отдохнув и восстановив моральные силы, дочь ашуры вновь почувствовала себя никчёмной, слабой, беззащитной и убогой. Она – никто в обществе людей. Мусор под ногами авторитетов, таких как сын Декана – Сиэль.
Дочь ашуры не отличалась проворством и боялась навязывать другим своё общество, а потому не успела познакомиться с первокурсниками. Джадан, Маркус и двое ребят из команды Азлира поведали новеньким о гостье мира Духов – Баньши, что училась с ними в Академии, и пересказали местные легенды, каждую неделю добавляя новую, подливая масло в огонь.
Фиама не знала, сколько адептов взяли, она видела новые лица в столовой – кажется их было семеро: шесть ребят и на счёт одного длинноволосого она сомневалась – но не придала им значения. Дочь ашуры вновь старалась абстрагироваться от людей и с тоской вспоминала летние дни, когда вокруг царило запустение.
Незадолго до начала третьего семестра Фиама погрузилась в чтение. Она хотела изучить как можно больше книг и как следует подготовиться к обучению хотя бы по теоретическим предметам. На глаза ей пару раз попадались бледнокожие люди в синих мантиях с золотой лентой через плечо. Они держались обособленно. Дочь ашуры заметила их единственный раз, ровным строем идущими к дальнему стадиону, а также замечала в столовой.
Погружённая в личные проблемы, Фиама не замечала ажиотажа, творившегося в Академии. Всё прошло мимо неё. Спустя неделю синие мантии пропали, а Академию стали наполнять привычные фиолетовые.
Дочь ашуры старалась не унывать. Несмотря на обращение сокурсников, она старалась думать об обучении, к которому за лето успела подготовиться. Фиама порадовалась, что успела несколько раз потренироваться с Озом. Отринув невзгоды, полукровка смотрела в будущее с надеждой.
По словам Оза, на втором курсе начиналось изучение нескольких интересных заклинаний: разрушающий жест, энергетический шар, видение, а также долгожданная практика призыва ветра; а во втором семестре тренировки по заряду молнии. Чтобы подготовить адептов к магии энергии, им начали читать теоретический курс изучения природы молнии. Фиама с нетерпением ждала боевые заклинания, она всей душой надеялась, что подружится с ними лучше, чем с волшебной стрелой.
Как атакующего адепта в команде, Оза интересовали боевые заклинания, потому он напрочь забыл рассказать полукровке о нескольких вспомогательных, направленных на себя и окружающих. Изучая их, Фиама столкнулась с рядом неприятностей: на себя навести магию дочери ашуры давалось без труда, но усилить способности других она не могла, как ни старалась. Преподаватели недовольно качали головами. Перо ястреба обязывало полукровку изучать все направления магия углублённо, а потому Фиаму оценивали со всей строгостью.
Дочь ашуры не знала, в чём была её ошибка. Все жесты, фразы и даже мысли полукровка применяла, как должно, но магия отказывалась подчиняться. Заклинание загоралось над Фиамой и только.
Оставаться бодрой не получалось. Уверенность в своих силах покидала полукровку. Другие адепты либо вовсе не могли зачаровать вспомогательное заклинание, либо без труда накладывали чары на себя и команду. Особенно хорошо получалось у темноволосого парня из команды Азлира, но и Селена не отставала. Глядя на них, Фиама опускала руки. Хуже всего, что именно эти двое подначивали полукровку и обижали в прошлом году, а теперь дочь ашуры завидовала им и проклинала их. Где справедливость? Почему Ветер наделил даром таких скверных людей? Неужели Фиама неправильно думала о стихии? Что если Ветер на самом деле злобный и ему в радость приходить на зов самовлюблённых людей. Тогда что здесь делала Фиама? Зачем она здесь? Она не могла поверить, что Ветер плохой. Оставалось последнее объяснение – в дочери Шанны слабая искорка дара, которой хватало на изучение всего пары заклинаний.
Мысли эти никак не шли у Фиамы из головы. Она стала оправдываться тем, что не создана для поддержки, зато с боевой магией справится легко. Однако надежды её не оправдывались. По боевой магии продолжался курс подготовительной теории, а усложнённая версия волшебной стрелы заклинание «энергетический шар» Фиаме не давалось. Ещё больше нагнетали преподаватели. По их словам, волшебная стрела и энергетический шар основа всех боевых заклинаний. Если не выходят они, значит не выйдут и другие.
Отчаявшаяся полукровка искала ответы в библиотеке. Эстариол лишь пожимал плечами, предполагая, что у ашур иная магия, а полукровка Фиама первая в стенах Академии. Теория не объясняли причин фиаско. Задавая вопросы Ветру, дочь ашуры слышала в ответ лишь шелест и свист.
Больше всего злили и приводили в отчаяние полукровку успехи Сиэля. Сын Декана любое заклинание выполнял идеально, он повторял жесты за преподавателями и показывал превосходный результат. Фиама ненавидела его и мерзким образом в мыслях придиралась к каждой мелочи: напряжённое запястье, отставленный палец, оборванный взмах, резкий поворот. Дочь ашуры могла бы назвать сотню причин, почему у сына Декана не должна зачаровываться магия, но она воплощалась. Тогда Фиама принялась скрупулёзно следить за наставником и заметила те же самые огрехи, за которые не прощал Анджи.
Решив, что совсем зачерствела в теории, полукровка попыталась копировать жесты наставника и Сиэля. Она обрывала взмахи, отставляла пальцы, совершала резкие повороты и добилась того, что не смогла зачаровать магию вовсе. Не воплотилась даже тоненькая пунктирная волшебная стрела, Фиама не смогла навести ускорение на себя, не говоря о других. План провалился, а дочь ашуры совершенно запуталась.
По-видимому, Эстариол был прав, магия полукровки иная, и Фиаме придётся самой изобретать способы её воплощения.
Дочь ашуры пробовала разные методы, но заклинания не желали получаться и наводиться на кого бы то ни было кроме неё. Энергетический шар, как и волшебная стрела оставляли желать лучшего, оставаясь призраками истинной силы, действующими на духовном уровне, как говорили злые языки. Только даже на духовном уровне они не действовали, Фиамы была уверена в этом.
Радовали дочь ашуры заклинания следопытов, единственные которые воплощались без труда, такие как новое заклинание улучшающее взгляд «видение». Оно давало обзор с определённой взглядом точки. Заклинание рисовало перед внутренним взором отдельный участок местности. Работало оно просто, но затрагивало пространственное мышление, с которым у большинства адептов не заладилось.
Следопыты Сиэль и Азлир быстро разобрались что к чему и на втором занятии зачаровывали видение. Фиама не отставала. Она понимала заклинание по-своему, но результат получала тот, что необходим. Дочь ашуры выбирала в небе точку и цокала языком, как бы фиксируя её, после чего закрывала глаза и перед внутренним взором получала идеально точную картинку вида сверху на землю из точки, которую выбрала. Заклинание позволяло в точности до мельчайшего камня представить ландшафт, а также подсчитать численность объектов или оценить ситуацию со стороны.
Как и небесный взор видение безумно понравилось Фиаме, и она зачаровывала его по делу и без, развлекаясь и одновременно тренируясь.
Успехи дочь ашуры показывала и с письменными теоретическими предметами, когда не нужно устно отвечать материал. Фиама навострилась чертить ровные круги и линии, прочитала множество книг о животных, растениях и их свойствах, могла с лёгкостью отличить сирин от алконоста и гамаюна. Дочь ашуры опережала теоретическую программу, начитавшись в библиотеке книг вперёд и разобравшись в материале самостоятельно.
Фиама старалась не разочаровать тренера Шина на самообороне. Несмотря на то, что обучалась приёмам ближнего боя с бывшими второкурсниками, дочь ашуры вновь проходя программу старалась лучше прежнего. Шин радовался и хвалил энтузиазм полукровки. Поскольку на своём курсе Фиама была девятой, партнёра для спарринга ей не оставалось. Когда тренер предложил ей устраивать показательные бои с ним, дочь ашуры застыла. Она, возможно, согласилась бы, но огромная фигура преподавателя, нависшая над ней с неожиданным предложением, напугала полукровку настолько, что там потеряла дар речи и молча вылупила глаза.
Тогда Шин схитрил и поставил двух девушек на курсе в пару, а сам занялся сыном Себата. Джадан не расстроился и давал тренеру достойный отпор. Фиама подумала, что адепт тоже занимался самообороной, но не знала с кем и когда. Джадан знал все приёмы и иной раз спарринг с тренером длился целое занятие.
Против Фиамы у Селены не было шанса. Любую атаку девушки, дочь ашуры одним лёгким жестом оборачивала против неё же, а сама наблюдала за борьбой Джадана и Шина и запоминала новые уловки. Селена жаловалась тренеру, но тот не желал ничего слушать. Он постоянно поминал Мидори и грозил адепту кулаком.
– Если и ты начнёшь ломать себе руки и ноги, я поднимусь в крыло лекарей и избавлю тебя от мучений, – орал Шин. – Навсегда!
Селена такого отношения к своей персоне не ожидала, и скрепя зубами тренировалась. Как-то раз Фиама заметила девушку на стадионе в выходной день, с ней занимался Джадан и учил приёмам. Парень поддавался и был мягок. Так он её ничему не научит. Нужно быть твёрже. Хотя, мне так даже лучше. Предупреждён, значит вооружён, рассудила дочь ашуры и не сдерживалась в спаррингах.
– Ты почему прогуливаешь? – раздался громоподобный голос наставника Шина, когда Фиама покидала столовую. Дочь ашуры съёжилась и затравлено взглянула на тренера. – Неделя прошла, а тебя не разу на занятии не было.
– Я? М-меня? – опешила Фиама, не понимая, как так вышло, ведь она бежала на самооборону быстрее всех.
– Я-то на свои занятия хожу. Так, чтобы с завтрашнего дня была как штык, а то на самообороне поставлю против тебя Джада или сам встану. Поняла? – выпалил Шин, уперев руки в бока.
– Где? Я же хочу на самооборону, – пропищала напуганная полукровка.
– Как где? С третьим курсом, как весной, – сообщил тренер. – И чтобы без прогулов!
Фиама открыла рот от изумления и выдохнула «да». Она думала уговор Шина с Куратором распространялся только на прошлый год. Слова наставника доходили до полукровки. Она может заниматься с третьим курсом! Фиама подпрыгнула от радости и поспешила к себе. Самооборона с третьим курсом!
Поскольку у адептов продолжалось изучение индивидуальной способности, а Варея оставила полукровку, у Фиамы вновь освободился час между занятиями, который она тратила за книгами и заданиями. Благодаря свободному часу дочь ашуры успевала готовить ответы и с радостью после самообороны продолжала заниматься с третьим курсом.
Оза с ребятами не оказалось, третий курс поредел. На занятие явились четверо ребят, с которыми Фиама не ладила. Заметив её, адепты принялись перешёптываться с негодующими лицами, а затем, договорившись о чём-то, криво заулыбались, глядя на полукровку. Фиама знала, что это не к добру. Улыбки людей не предвещали ничего хорошего.
Третий курс повторял приёмы самообороны и учился владеть оружием. Тренер открывал комнату с богатым арсеналом: длинные шесты, копья, разнообразные короткие и длинные двуручные и одноручные мечи, луки, арбалеты, метательные кунаи, звёзды, сюрикены, ножи и иглы, короткие кортики и длинные тесаки, вычурные заострённые на краях веера, нунчаки и трезубцы. Шин брал несколько предметов, бросал адептам и показывал, как с этим управляться. Иногда ему на помощь приходила молодая женщина с короткими кудрявыми волосами, подвязанными лентой. Она специализировалась на стрельбе, метании, а также показывала приёмы с кнутом.
Увидев полукровку-второкурсницу в зале, помощница кипела негодованием. Всякий раз она хотела поддеть дочь ашуры и продемонстрировать всем её неготовность обучаться владению оружием, но вскоре пыл её поутих. Она видела, что Шин не жалел Фиаму, но и не третировал, и стала относиться к полукровке спокойно. Хотя лицо её иной раз выдавало нетерпение и недовольство.
Третьекурсников отношение Шина к Баньши не переубедило, они ненавидели дочь ашуры, и особенно злились, когда у второкурсницы получались приёмы лучше, чем у них. Ребята, с позволения тренера вооружившись, норовили подойти к полукровке и задеть её. Метая звёздочки и иглы, адепты нарочно изображали промахи и бросали оружие в дочь ашуры. После занятий Фиама приходила в комнату и находила новые дырки на форме и порезы на руках и ногах. Она не жаловалась Шину, боялась, что он наорёт на неё, как на Селену. Фиама бралась за нитки и зашивала дырки. Новый комплект формы к концу семестра пришёл в негодность.