Сказ про Семёна-простака и Берендеева кулака

Глава 1

ВВЕДЕНИЕ: Тайна Белого озера.

Итак, мои золотые... Все, кто попадал в сибирские города из уст стариков могли слышать легенды о русалках из Лукоморья, о леших, да водяных разных. Вот и я тоже слышала один сказ про то, как в моём родном городе Томске в каждое полнолуние на камне рядышком с Белым озером видят некоторые запоздалые прохожие, прекрасную деву, горько плачущую над своей судьбой печальной. Но стоит кому-либо приблизиться к ней или задать вопрос, как та превращается в страшное чудище и скрывается от глаз людей на дне озера. Много смельчаков пыталось её изловить, да не все домой живыми возвратились. Говорят, что их к себе хозяйка озера забрала. Поэтому советские власти, чтобы уберечь граждан решили всю воду из озера откачать, дно забетонировать, а всю нечесть изловить. Только сказывают очевидцы, что никого в озере не нашли. Русалка эта, как сквозь землю провалилась. Но всё равно, время от времени появляется она на камне, да мстит своим обидчикам.

Редкие смельчики решаются ходить по берегу озера, особенно при полной луне и как только солнышко уплывает за горизонт, то любой путник старается обойти это странное место окольными путями. Ведь считается увидеть русалку не к добру, а к худу.

Но мало кто знает, что всего лишь каких-то несколько сотен лет назад здесь всё было по другому.

Поэтому я и хочу начать свой рассказ по порядку, с самого начала.

Итак, мои хорошие. Город Томск возник на берегу небольшой речки Томи в далёком 1604 году, когда сотни казаков отправились строить новую крепость среди вековой тайги. И среди приезжего разного люда стала передаваться красивая легенда о чудесном озере, которое могло исцелить своими водами от ран и болезней любого страждущего. Плохо лишь было одно, что не каждый мог воспользоваться целительными водами этого чудного места. А всё из-за того, что нечесть и близко не подпускала к нему поломников. И стоило как кому-то заслушаться дивного пения русалки, как вмиг он мог очутиться на дне озёрном. Но были всё же удальцы, кто мог добыть всё же водицу заветную в кувшине, а то и целую дубовую бочку ею наполнить, да на рынке продать или даже обменять её на любую вещь, нужную в хозяйстве. Поэтому вскоре несмотря на все опасности, многочисленные паломники всё же стали тайком пробираться через глухую тайгу, не боясь нарваться на медведя или другого дикого зверя лишь только для того, чтобы испить, набрать, а то и даже окунуться в его святые воды. Кто-то, чтоб деньжат заработать, а кто-то и для того, чтобы раны или хворь излечить.

Жаль, но не всех желающих могло допустить к себе это священное озеро, и многие из этих смельчаков не вернулись назад, сгинув в трясине сибирских болот, или же заблудившись в вековой тайге.

Как-то раз, прослышал один из приезжих купцов о чудесной воде Белого озера и решил во что бы не стало найти это озеро, и набрать себе этой живой воды, чтобы самому немного помолодеть, а его единственному сыну исцелится, ведь он был давно не молод, а его единственный сын-наследник болел каким-то недугом. Сколько его по лекарям, да ведунам не возили, никто не мог понять, что с малым. Почему он ходить не мог, а лишь сидеть на полатях, да пузыри пускать.

Раз сказано, то и сделано. Поэтому, как только случилась оказия, они с мальцом, прихватив телего дубовые, поехали неспешно к озеру, взяв с собой на всякий случай опытного проводника, чтобы мог и от злых людей защитить, и от нечисти болотной освободить.

Долго ли, коротко ли, сколько времени прошло никто и не считал, как они ушли, да вскоре купец один вернулся ни жив, ни мёртв. Был весь седой от страха и так напуган, что и слова вразумительного не мог людям сказать, а только твердил про какую-то прекрасную деву, у которой вместо ног был рыбий хвост.

Вот так он твердил день и ночь, про то, что эта русалка сына его к себе взяла, а он сам чудом увернулся и прочь убежал, а проводник и вовсе сгинул куда-то, как только они бочки водой наполнили, а лошади с телегой в тайгу ускакали.

Как безумный купец несколько дней пил по-чёрному, да умолял людей, пришедших в трактир, послушать его байки про озёрную нечисть, помощи в поисках своего сына потерянного сыскать Но смельчаков идти туда особо не было. Да и знамо дело, ведь наступала ведьминская пора перед самим праздником Купалы, да и лезть в озеро это время было очень опасно. Никому не хотелось свою душу напрасно нечисти дарить.

Вскоре допился бедолага, что его и самого чуть паралич не разбил. Повезло хоть, что онемение вскоре прошло и он Богу душу не отдал, А может даже нечисти какой. Но видно не время ему было к проотцам отправляться, поэтому, как только купчишка в себя пришёл, то решил он награду смельчаку объявить, да посулить ещё большую сумму деньгами, а впридачу к деньгам и подчерицу свою глупую в жёны сосватать, но только тому, кто сыщет, а ещё и вернёт ему сына родного и наследника.

Но только скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Так как время ведьмовское наступило... И было оно не простое, смутное. Когда целую неделю перед Иван Купалой вся нечисть и беснуется. И чем ближе праздник, тем страшнее в лес ходить даже по грибы и ягоды. Говорят, что кикиморы с лешим в это время какое-то особое зелье варят, чтобы молодость свою продлить, а для этого заморочки на людей напускают, да хватают к себе в полон любого, чтобы силу и молодость себе его молодецкую забрать. Поэтому все местные без особой нужды за околицу и не шастают. А то гляди, ненароком и и заблудишься в трёх соснах, или проклятье какое себе нечаянно на голову призовёшь. Поэтому пока время Мары не прошло, но смельчаков не особо много было на денежки дормовые. Хотя всё ж таки собрались возле трактира некоторые смельчаки, те, кто уж совсем без царя в голове был, чтобы собравшись всем скопом, вместе идти к заветному озеру. Ведь с хорошей ватагой и не так вроде бы и страшно было. Быстро они сговорились и порешили, что нужно им всё же выдвинуться в самый длинный день на поиски. Сказано, сделано. За пару дней собрались, а после в церкви отстояв службу, благословясь, получив одобрение владыки, упрасили его отпустить с ними для благого дела и местного попа из прихода за пожертвование на новый колокол. После чего, немешкая отправились к чортову озеру.

А так как путь их был дальний, то и пришли они в нужное место уже почти затемно. Разбили лагерь и решили в кустах схорониться до утра, чтобы сначала отдохнуть, а уж по утру вместе с попом невод в озеро забросить, да и искать сынка купеческого.

С устатку задремали они быстро, словно кто сморил их своими чарами неизведанными. Да и сон из был крепок у озера заветного. Но вскоре всё же проснулись они разом среди ночи от пения дивного, и всполохов каких-то странных на берегу.

Выглянули они из кустов, смотрят, а над озером белым бело, да густой туман стеной стоит и светится, серебряным светом переливается, а из воды девы выходят. Их красивые волосы украшены изумрудами да жемчугами, словно короны царские. А сами девушки к луне свои руки белые тянут, да поют о чём-то своём грустном.

Засмотрелись мужики на дев прекрасных. Сидят в кустах, да пузыри как дети пускают. Ну, а поп молитвы читает, а сам Илью водного поминает. Вдруг видит он, что в сторонке, дитя малое на камушке сидит, да на русалок смотрит, любуется. И решил, что это тот самый купеческий сынок и есть. Подкрался он к нему, да и в мешок засунул. Мешок за спину закинул и побежал в город знакомой дорожкой с этого гиблого места.

Бежит он, да всё оглядывается, ждёт, когда казаки к нему присоединятся. Да и сам малец кричит у него в котомке за спиной, извивается - верещит, только бежать бедолаге мешает. А тут на беду все русалки заслышав горький плач мальца так страшно закричали, да так громко, что у мужиков, что на берегу с неводом замешкались, враз из ушей кровь полилась, отчего те и попали замертво прямо на месте.

Смотрит поп на это чародейство неведомое, глаза трёт, да всё крестится, святые молитвы приговаривает, да причитает: «Чур меня.Чур».Понял поп, что подельники его скорее всего мертвы и уже к нему не присоединятся, то ещё шибче побежал по приметной тропке назад, в сторону города. Перед самым постом казачьем, остановился батюшка передохнуть, да глянуть что с малышом похищенным происходит, ведь малыш уже и не трепыхался совсем. Развязал он кошёлку свою и вынул его из мешка, а когда увидел, то чуть сознанье бедный не лишился, потому что вместо дитяти малого, лежал в его мешке сом пучеглазый, да всё рот только разевал, да глаза закатывал, а усы его длиннющие соплями всё загваздали. Сколько времени прошло, не считал никто, так как кое-как бедняга в себя пришёл. Поседел аж весь со страху, не поймёт, что ворожба такая, и как этот мальчонка в сома превратился. Пришёл он к купцу, да всё сказки рассказывает про дитятко малое, что в рыбу на его глазах превратилось.

Понял купец, что божьим словом, да удалью молодецкой с колдовским озером простому человеку не справиться и объявил, что награду удвоит, коли найдётся тот смельчак, кто всё же его задание исполнит, да сына из беды вызволит.

Тут и прослышал про награду наш Семён, когда на ярмарку пришёл, чтобы новый хомут для своей лошади справить. Что обо всём забыл, да назад домой поскакал. А жил на самом краю города, в песчанной слободке, которую и прозвали в простонародье "Песками" со своей матушкой вдовицей. Прямо рядом с крутым оврагом, что кривой косой сразу в Томь уходила, у самого поля, поросшего осокой, да одолень-травою.

Каждую весну выходила река из берегов своих и с шумом взбиралась она по косе вверх, билась об овраг прибрежный, словно птица дикая, готовая всё снести на своём пути, но только корни одолень-травы возвращали её в русло, то они и усмиряли задиристый речной наров. Поэтому в летнюю пору была она словно девица красная: ласковая и покладистая.

То-то приволье было парням искупаться в прохладной водице или словить в мутных водах щуку крупную и налима жирного, да посоревноваться, кто дальше против течения проплыть сможет, тому и почёт был.

И хоть сам Семён рос без отцовского пригляда, но нрава был доброго и покладистого. Все в округе относились к нему по-доброму, хоть и денег больших не имел, зато лицом был писан и голосом не обижен. А что, отца у него не было, так у многих такая беда была в то время. Много солдаток в Песках жило, у кого мужик погиб, как и у Семёна тятька, защищая крепостные стены от кочевников, а у кого и в тайге медведь заломал. или другой лютый зверь из тайги сибирской.

Сам-то Семён своего отца толком и не помнил совсем, так как мал ещё был, но уважал его и за храбрость, и за трудолюбие, ведь со слов матери характером он был весь в отца. Кстати, ещё в наследство батя оставил им с матушкой небольшой родительский домик на краю города. И хоть изба у них была кривобокой и никудышной, и торчала над обрывом, словно чирьяк на ровном месте, но был этот дом тёплый и просторный. А ещё у них был небольшой свой двор с сарайкой, где они держали старую кабылку с жеребёнком, да гуся с утёнком, а ещё котяру, что приблудой возле их дома ошивался.

Но главное, что на берегу у них под боком была своя лодочка долблёнка со снастьями. Так что, когда была минутка свободная, Семён садился в лодочку и рыбалил, пока матушка его домой не начинала зазывать.

Ещё мальцом, он как мог сызмальства помогал матери, чтобы та с котомкой не ходила по людям за милостыней, да не побиралась. За любую работу он принимался, о чём бы его не просили его в округе, будь-то то мать, или соседка - солдатка. И на все просьбы всегда отвечал: "Да, запросто!"

Видимо поэтому и звали его Семён Простак, на все руки мостак, ведь всё в его руках спорилось, да ладилось. Правда хоть и был парень трудолюбивый и башковитый, но денег у него сроду не водилось и дело было вовсе не в дырявых карманах или в дырявой башке, а просто как только у него и появлялся какой-то алтын, так тут же он нёс его матушке, чтобы та тратила его на нужды.

А так хоть и говорят, что бедность не порок, когда денег нет впрок, но деньги всегда в хозяйстве могли пригодится. А тут он ещё и задумал жениться к осени, чтобы всё как у людей было, а какая женитьба без денег? Может потому-то он и на большие деньги позарился, что купец сулил. Но не от жадности позарился, а просто зарок себе дал, что дескать, я не я буду, коль мальца для купца не добуду и на девке богатой не женюсь. Хоть и была у него на примете одна красотка, девка соседская Яринка, которая давно по нему сохнет. Да и она ему тоже по нраву. А что? Шустрая, в её руках любое дело спориться, да и на лицо красавица писанная, и с приданным хорошим, да только кто такую за него, голь перекатную отдаст такую девку ?

Вообще-то хоть и Семён был хлопчик хоть куда, да только в их доме кроме мышей в клетях ничего толком и не водилось. Хоть и девки многие на него заглядывались, а почему и нет. Ведь он был плечистый, высокий, косая сажень в плечах, да и умён не по годам, хоть и скромен. В свои восемнадцать лет он ещё ни с одной девкой не целовался, да не миловался. Хоть и не прочь был на круге в хороводе плясать, да коленцы выделывать. А что, кровь кипит, и своё просит, так не велика беда, сходит с соседскими парнями на кулацкий бой, так враз вся охотка отпадает на месяцы. А там и посевная, сенокос, уборочная...

Вообщем, скучать некогда.

Правда последнее время по ночам его размышления стали мучать. если б были деньги, то он непрменно всё же на Яринке женился. Да и та видно тоже не прочь под венец пойти. Да и дразнит его она его почём зря, да песнями девичьими завлекает.

Как выйдет вечером с подругами на улицу, да как затянет своим звонким голоском про любовь, так у Семёна скулы сразу пунцовым румянцем заливаются, прямо словно девка красная, а дружки лишь над ним шутки шутят, что пора девку сватать.

А что, он не против. Была б его воля, то с радостью сватов к Яринке отправил, да только отец её староста местный, и терпеть неможет голь перекатную... Он, вишь ли, для дочки своей ненаглядной жениха ищет, но только с капиталлом.

Семён понимал его, ведь и ему уж больно хотелось с матушкой Пелагеей в богатых хоромах жить, да до конца века не в поле горбатится на чужих людей, а самому сладко есть, да в потолок поплёвывать.

Так что: сказано-сделано, срядился он с купчишкой и стал в путь дорогу собираться. А что... Отец его был казак славный и помер на службе государевой, значит и он казак. А плавать он сызмальства умел, под водой дольше всех соседских мальцов мог находиться. Посему не теряя времени зря, он тотчас пошёл к матушке за благословением.

Вернувшись домой, Семён рассказал старушке об обещенной награде купца и о том, что хочет рискнуть и спасти наследника купеческого из беды, а тот ему за это большую награду посулил, что на эти деньги можно не только корову купить, но и женится.

Как услышала Пелагея слова сына, так сердце её и затрепетало в груди, словно птица в клетке. Вроде бы ей и радостно, что сын женится надумал, но как нарочно в голову лезли разные плохие мысли, а вдруг какая беда с её сыном случится, как ей тогда бедной одной на свете жить, ведь самые первые деньки от Греной недели были, нечесть в это время самую силу имела, да свадьбы играла ... Не ровен час, попадёт единственный кормилец в их сети, то сгинет навечно.

Тут ей её муж покойный вспомнился. Как их местной церкви родители венчали. Так им тоже казалось, что всё у них сложится, и детишки будут, и достаток, да только не долго счастье это длилось, пошёл он как-то рыбалить на своей плоскодонке, так заместо рыбы ему русалка попалась. Еле спасся от неё, а потом на них беды посыпались. Сначала родители померли, а потом и мужа беда скосила, водянка с ним приключилась. Раздулся он словно шар, да помер. А она одна с мальчонкой на руках осталась, сама его на ноги ставила, да в люди выводила. А вот неймётся ему, решил на Ульке запалошной женится, а она ему другу невесту приглядела, но сынок сынок сказал, как отрезал, что дескать сам он вырос уже, и поэтому хочет женится по любви, как она с тятенькой поженилась. Так что, мать Пелагея перечить не стала, а выслушав планы сынка единственного, опору на старости лет, решила в сердечные дела сына нос не совать и не перечить.

Но поплакав для успокоения, всё же попросила его лишь об одном, чтобы тот выполнил её материнский указ. А так как Семён всегда слушал матушкины советы, то и в этот раз перечить ей не стал. Тогда старая попричитав, быстро успокоилась и пошла в горницу, чтобы достать из сундука кушак красный, заговорённый, что она на рождение сыночку готовила, да в люльке, когда тот малой ещё был, да пеленала от всех бед. Тем более, что сильный заговор на том кушаке был, а ещё в него были вплетены волосы его деда с прадедом, и бабки с пробабкой, а в рунах специальных волшебных, оберег от ста бед заключён, чтоб защитой служить и от колдовства разного, да от смерти защитить.

Перекрестила мать кушак заветный и отдала его своему сыну единственному с наказом материнским, чтобы тот, перед тем как в озеро надумает лезть, привязал бы этот кушак за ствол самого крепкого высокого дерева, которое возле берега будет расти, а другой конец его, чтобы в воду опустил, да слова молитвы заветные сказал и тогда этот кушак ему верой правдой будет служить и из любой беды поможет выбраться живым да невредимым.

Поблагодарил сын матушку, взял кушак заветный, да подпоясался им. Потом напоследок мать ему зеркальце дала заветное, серебряное. Ей когда-то, по её просьбе местный кузнец выковал. Не раз оно показывало ей, что близкие отходя в мир иной, дарили ей своё последние дыхание, поэтому силой оно обладало немеренной, а ещё помогало разграничить этот мир с потусторонним и увидеть проход между мирами. Поэтому и наказала ему матушка это зеркальце в озеро опустить на утренней заре, чтобы последний лик луны и первый луч солнца в него попеременки попали, да помогли ему открыть заветную дорожку в подводный мир заколдованного озера.

Поблагодарил Сеня матушку, сел на коня, да к Белому озеру поскакал. Долго ли коротко, но к утренней зарнице он как раз и управился. После чего, как только он прибыл на место, то сделал всё как матушка ему велела. Сначала коня стреножил, а потом и кушак размотал, да к берёзке привязал, что возле самого озера росла. Опосля отыскав несколько сушениц подлиннее, он зачистил их от листочков и перекрестившись на дорожку, обхватил одну из найденных тростинок покрепче губами, несколько глубоко раз через неё вздохнул и выдохнул, проверяя проходимост и приучая грудь к дыханию. Убедившись, что тростинка ему подходит, он, набрав воздуха, осторожно начал погружаться в воду, отыскивая самую глубокую часть озера. Поначалу идти ему было трудно, ведь нужно было следить, чтобы тростинка всегда была прямо над водой. Но вскоре он освоился и когда муть озёрная осела, а вода успокоилась, Семён осторожно опустил материнское серебрянное зеркальце заветное на дно, как учила его матушка, и стал дожидаться заветного времени, чтобы в него уходящее солнышко могло попасть вместе с луной.

А тут на его удачу, глядь и в правду, вода в озере как будто бы волшебной стала и почти рядом с ним, образовалась тропинка, как будто бы вся из мрамора белого выложенная. Недолго думая, поблагодарил добрый молодец утреннюю зорьку за помощь и не раздумывая пошёл дальше в глубину озёрную по тропинке заветной. Долго ли он так шёл, нам неведомо. Вода была прохладной. Вокруг него плавали разные рыбы диковенные, которые он и в помине в Томи не видывал. Опасаясь русалок и водяных, он шёл по одну осторожно, стараясь не мутить воду и не привлекать к себе внимание подводных обитателей. Но тут, как специально, слышит он как кто-то плачет, да так жалобно, что прямо сердце его заныло, заболело от этих звуков жалостливых. Не смог наш добрый молодец остаться в стороне от звуков этих жалостливых и ускорившись пошёл на звуки, ведь плакали совсем рядом. А тут остановился молодец и видит, что на самой глубине озёрной, дворец стоит диковинный, а звуки эти странные, именно оттуда доносятся. Не раздумывая, вошёл он внутрь дворца диковенного и замер от удивленья. Перед ним на троне золочёном дева прекрасная сидела. Её прекрасное бледное лицо было печально, а из васильковых глаз вместо слёз по щеках к ногам скатывались белоснежные жемчужины. Уже их набралось столько, что не один десток бус смастерить можно было.

Подошёл к девице Семён, не смея глаз отвести от такой красоты девичий, да тихо спросил:

– Не серчай девица красная, что тревожу тебя. Но случайно услышал я твой плач красавица, да не мог мимо пройти. Дозволь поинтересоваться, могу ли я тебе чем-то помочь?

– Кто ты таков? Чей будешь? И как сюда попал?

От её голоса сердце Семёна сладко защемило и в тот же миг забыл он свою любовь первую Яринку красавицу. И не мудрено, судя по короне из жемчужин и каменьев драгоценных девица эта была не простая, а сама озёрная царевна. И залюбовался он красавицей водной, да и не мудрено, ведь глаза у неё были такие огромные и синие, что ярче неба чистого и васельков синих полевых, а её губы алели словно маки цветущие в поле весной.

Не растерялся он и быстро взяв себя в руки, поклонился красавице в пояс, и произнёс, краснения:

– Прости меня прекрасная девица, что без спроса к тебе явился, только по нужде я посмел покой твой нарушить. Позволь мне представиться. Люди меня кличут Семёном - добрым молодцом, а матушка Сенькой зовёт. Ты уж не серчай на меня, коли покой твой растревожил. Не со зла я. А по просьбе отца бедного, купца залётного, что в этом озере недавно сына своего единоутробного потерял. Может ты слыхала об этом и помочь чем сможешь безутешному отцу? А он отблагодарит тебя от всего сердца и деньгами, и каменьями драгоценными.

Молчит девица красная и на распросы Семёна отвечать не хочет, но всё лишь хмуриться, да слёзы льёт. Тогда он снова поклонился девице в пояс и робея спросил у красавицы:

– Прости меня озёрная принцесса, если покой твой нарушил. Но дозволь всё же узнать у тебя, кто ты, девица красная, да почему тут сидишь и плачешь так горько и одна одинёшенька среди рыб озёрных? – с тревогой восхищённо переспросил он её. – Кто ты такой? Почему без приглашенья в мой дворец пришёл, да воду в моём озере мутишь? – сердито вдруг спросила хозяйка дворца у нежданного гостя. – Как смеешь ты ко мне во дворец являться без приглашения, да допросы мне устраивать! Или хочешь, чтобы я тебя в карася пучеглазова превратила или жабу борадавочницу, на потеху всем?

Испугался Семён, что царевна не шутит и может на него свои чары колдовские наложить и с поклоном произнёс: – Прости меня красавица, что покой твой нарушил, да только хочу я мальца одного отцу вернуть. Уж больно старый убивается по нему, совсем разум потерял, говорит, что похители его у него, когда они в по воду ходили. Только не изволь гневаться, а скажи уж, как мне всё ж сынишку купеческого отыскать?

Тут всё же сменила девица-красавица свой гнев на милость, да молвила ему в ответ: – А я та, кто является дочерью Берендея, царя и зовут меня Русалия. Ну уж, коли мы с тобой познакомились, то скажу тебе, что сегодня у меня день рожденье и батюшка мой хочет выдать меня замуж за Черногора мерзкого.

– Вот беда так беда, коль жених не мил тогда. Уж неужто и царевен замуж насильно выдают?

– Да. Видно мне не повезло...

– Мне очень жаль. Скажи, а я могу тебе чем-то помочь?

– Скажи добрый молодец, а что тебе про нас известно, раз ты не боясь пожаловал ко мне во дворец?

– Да мало, что у нас в народе говорят про озеро это, и про царя Берендея. У нас ведь свой царь есть, ему мы служим верой-правдой. А про вас только гусельники сказы сказывают, да деток малых пугают сызмальства. Только зачем мне пересказывать разные пустые пересуды людей. Ведь грех говорить и судить о том, что сам никогда не видел, да в руках не держал. – Слукавил добрый молодец, чтобы не обидеть дочь царскую.

А сам всё смотрит Семён на прекрасную царевну, и чувствует, что влюбился он в неё с первого взгляда, да сразу до без памятства, а в груди его сердце как колокол церковный стучать стало, замирая от счастья. Понял он, что не сможет теперь и дня прожить без этой девицы красавицы, словно приворожила она его чарами колдовскими. И тогда, сам того не ведая, сознался девице, что влюбился в неё с первого взгляда и готов её на всё ради неё, но только он слово дал, что сначала из плена купеческого сынка должен вызволить.

Не стала больше сердиться на него Русалия и произнесла:

– Ты его уже не спасёшь. Нет твоего сынка купеческого в моём озере. Его на днях мой батюшка сразу же, как увидел, обернул в русала, да на обучение к водяному отдал. Так, что ничем ему ты уже не поможешь. Но если ты меня спасёшь, да из озера этого к себе увезёшь, то ни нужды, ни болезней век знать не будешь…