Из Бобруйска в Сомали
- -
- 100%
- +
Про мой флот никто ничего не знал, зато появилась возможность прогуляться по улице. Такая удача выпала тем, кого назначили ответственными за обеспечение обеда. Я вызвался сам, поскольку без дела сидеть совсем не умею, а тут какой-то новый опыт. Нам нужно было взять армейские термосы и отправиться в соседнюю часть за едой, потому как своей кухни в нашем призывном пункте не было. Старшими с нами отправили троих лейтенантов. Вышли, построились. Разобрались по двое. Идём, а вокруг всё другое. Город другой. Воздух другой. Небо другое. «Как так?» – подумал я. И понял. Это я теперь другой. Сейчас по городу шёл совсем не тот человек, который прибыл сегодня утром в призывной пункт. Шёл не один или, как обычно, со своими друзьями раздолбайской походкой, а в строю и с совершенно незнакомыми людьми, да ещё и с армейскими термосами за плечами. Это был человек в новой, ещё пахнущей сырым складом форме. В новой форме себя самого. Потому и вокруг всё было непривычным. Те, кто служил, знают, что такое военная форма. Надеваешь её и чувствуешь себя совсем иначе. Если кто-то не в курсе, то чисто для эксперимента можно надеть на себя деловой костюм. Сразу уловите отчётливые перемены в сознании, которые, конечно, никоим образом не сравнятся с ощущениями от формы военной. Особенно если это не просто примерка, а всё по-взрослому, по-настоящему – надел и пошёл исполнять долг.
Мы добрались до части. Набрали в термосы гречневую кашу, суп, чай. Как опытный турист, я подставил свой термос под кашу. Термосы были старые, крышки у них прилегали не плотно, и потому можно было наплескать себе за шиворот часть содержимого. А кашу не прольёшь, хоть по горам бегай. Пока шли обратно, то, чего я опасался, как раз и случилось с одним из бойцов, который нёс суп. Хорошо, суп был не сильно горячий, но приятного всё равно мало. Только получил форму со склада, и уже нужно стирать.
В тот день был ещё один медосмотр. Нас отправили в большую комнату, где по периметру стояли столы с сидящими за ними врачами. Призывники в трусах и тапочках по очереди подходили к первому столу, говорили: «Жалоб нет» – и шли к следующему столу сказать то же самое. В этой толпе я заметил одного совсем молодого парня.
Мы-то там, конечно, все не старики были, но этот явно только школу окончил. Опять же, тех, кто только что окончили школу, было много, но это был самый шустрый. Как я уже говорил, форма одежды была «трусы-тапочки», но в нужный момент у этого парня из-под мышки появлялся телефон, в котором он кому-то писал, или быстро отвечал на звонок. А потом так же ловко прятал его у себя под мышкой. Всё это происходило так быстро, что было похоже на фокус. Кроме меня, этого не видел никто. После осмотра я подошёл к нему:
– Ловко ты это с телефоном.
– С каким? – прикинулся тапком пацан.
– Который ты прятал в подмышке.
– Сильно заметно было? – расстроился он.
– Вроде, кроме меня, никто не видел. Но ты поосторожнее. Запрещено же.
– Я думал, что никто не видит. А, в принципе, пофиг. Что они сделают? Мы ещё присягу не приняли.
– Ну да, не приняли. Накосячишь – будешь её принимать в хреновой части. Тебя когда отправляют?
– Не знаю. Пока ничего не понятно. А тебя?
– Должны были сегодня, но, видимо, уже не сегодня.
– А, ну, значит, вместе и отправят.
– Да, наверно. Как зовут?
– Рома.
– Андрей. Тут это, есть возможность на улицу выйти.
– В смысле? Нас же уже, считай, закрыли.
– Три раза в день здесь ходят в другую часть за едой, так как своей столовой нет. Надо вписаться в ответственных за доставку, и в одно и то же время будешь идти по городу. Раз ты на связи, то можешь позвонить друзьям. Если захотят с тобой встретиться, то есть такой вариант.
– Круто! Спасибо!
– Я в следующий раз обязательно пойду.
– Тогда и я тоже.
Днём мы, как и планировали, пошли за едой в соседнюю часть.
День был солнечный. С нами отправились всё те же лейтенанты, однако, увидев на выходе кого-то из наших с Ромой подруг, они напряглись. «Ну пришли подруги повидаться, ну да, вместе сходим за едой. Что вам жалко, что ли? Надо вот пальцы позагибать? Не увидимся же год, а то и больше. Как можно этого не понять?» – думали мы. Подруги-то с нами так и прогулялись, а вот лейтенанты вели себя несколько неадекватно. Видно было, что молодые ещё. Хотели понтануться перед девчонками, показать свою власть, в попытках нас застроить. Одному из них прям так и хотелось дать в морду, потому как больше всех возмущался и настраивал своих сослуживцев против нас. Мы конфликтовать не стали. Ещё вся служба впереди.
После обеда я снова пошёл выяснять, что с моей отправкой. После хождения по кабинетам стало понятно, что за мной никто не приедет, несмотря на устные и письменные договоренности с Тихоокеанским флотом. Удалось выяснить, что только через два дня планируется отправка на Балтийский флот и, скорее всего, меня отправят туда. Мне было важно попасть именно на корабль, поэтому я доставал вопросами всех, кого мог. Мне объяснили, что за отправку на корабль здесь не отвечают. Если повезёт на дальнейших этапах отбора, то попаду, а нет – так нет.
Конечно, я был немного расстроен и выбит из колеи. Всё шло по плану, но, к сожалению, не по моему. Однако жизнь продолжалась, и надо было чем-то себя занимать. Взял вещмешок и решил его подписать. Помню, с таким вещмешком в юности ходил в походы и регулярно ездил на велосипедах с отцом на огород. Отец-то мне и поведал, зачем в этом вещмешке кожаная рамка с прозрачной защитной плёнкой. Чтобы его можно было подписать. Указать содержимое, номер либо фамилию бойца, отвечавшего за него. Упаковавшись как следует, оставив в мешке всё своё имущество, я вырвал из блокнота небольшой лист бумаги. Написал на нём свою фамилию, вложил в тот самый карман и поставил в ряд с другими такими же мешками, только без опознавательных знаков. Посмотрел и остался доволен результатом.
Тем, кого не забрали в этот день, выделили койки и тумбочки для ночлега. Было полно свободного времени, и я пошёл разведывать обстановку. У меня был с собой зефир из дома, осталось раздобыть чай. Зашёл в столовую, встретил там дежурного и спросил, нет ли чая. Оказалось, что есть, но только для тех, кому не лень проявить настойчивость. Разговорились, я предложил к чаю зефир. Он отказался, объяснив это тем, что через пару месяцев будет уже дома и давно скучает по нормальной домашней еде, а не по баланде, что тут дают, и всякой сладкой ерунде. Мимо проходил один из лейтенантов, с которыми мы ходили за обедом. Увидев меня, он удивился:
– Ни фига себе, ты уже тут чай пьёшь!
– Ну да.
– Быстро освоился.
– Стараюсь.
Закончив с чаем, пошёл спать. Весь этот странный нервный день сильно утомил меня, я быстро уснул в незнакомом месте. Проснувшись, с удивлением ощутил привычность происходящего: всё, я здесь, это моя новая реальность.
День службы прошёл. Впереди ещё один точно такой же. Приходили новые призывники, им так же выдавали одежду, вещмешки и прочее. Кого-то куда-то отправляли, а нас, прибывших вчера, ещё нет. И вот очередной группе скомандовали: «С вещами на выход!» Парни похватали мешки и двинули в сторону выхода. Смотрю, что-то знакомое мелькнуло в проходе. То, что отличалось от всего вокруг одинакового. Мой вещмешок! Какой-то парень взял его по ошибке, просто из кучи одинаковых. Я метнулся на выход, останавливаю его:
– Это мой мешок!
– Да с хера ли?
– Бирку видишь? Это моя фамилия.
– А где тогда мой?
– Понятия не имею. Иди ищи.
Не знаю, нашёл он его или нет. Вряд ли. Интересно, сколько ещё таких историй случалось? Ладно мешки, детей иногда в роддомах путают. Но в мешке были все мои документы, по которым я должен был попасть на Тихий океан, а ещё был блокнот с адресами и переписанными номерами из телефона на случай, если телефон отожмут. Вот это была бы потеря. Отправят фиг знает куда, и никому не сообщишь, потому как телефонов наизусть я не помнил, как не помню и сейчас. Отцовское пояснение о том, зачем этот кармашек с плёнкой, в итоге помогло сохранить самое ценное.
Наблюдавший за этой ситуацией Рома молча встал и пошёл подписывать свой мешок.
После обеда объявили время отдыха. Я немного офигел. Что это такое – время для отдыха? Тихий час? Как в детском саду? Спать мне, конечно же, не хотелось. Пытаясь занять себя, нашёл книжную полку, но на ней было всего две книги. Первая была каким-то детективом, а вторая про ангелов. Я, как человек верующий, заинтересовался второй. Название точно не вспомню, но было что-то вроде «Небесные заступники воинства». Начал читать. Увлёкся. В книге говорилось о том, что у каждого из нас есть как минимум четыре заступника-архангела: справа нас защищает Михаил, слева Гавриил, впереди Рафаил и позади Уриил. Для каждого воина важно знать, что он не один, что есть кто-то, кто подставит плечо. Мне это было важно. Я в принципе и так знал, что все мы под одним небом ходим и что за нами приглядывают сверху, но, чтобы вот так с четырёх сторон была защита, узнал впервые. Признаться, меня это несколько потрясло. Также было сказано, какой архангел за что ответственный:
· Архистратиг Михаил – первый и самый главный заступник христианина от извечного зла. К нему прибегают в тех случаях, когда опасаются нападения вечного врага, а также перед отправлением в путешествие, в болезнях и в иных житейских трудностях.
· К архангелу Гавриилу обращаются в тех случаях, когда нужно принять какое-либо сложное решение или наставить на истинный путь «споткнувшегося» человека.
· Рафаилу молятся те, кто ждёт исцеления от хворей, кто отправляется в далёкое путешествие, кто столкнулся с какой-нибудь сложной проблемой.
· К Уриилу обращаются с молитвами об «озарении», просвещении умов тех, кто ещё не уверовал, о наставлении на праведный путь тех, кто сбился с него. Помогает он также и тем, кто учится и постигает науки.
Прочитав это, я почувствовал присутствие архангелов рядом. Обратился к каждому отдельно и ко всем вместе за помощью в своей службе. План мой по отправке на Тихий океан рушился, поэтому надеяться больше мне было не на кого, кроме как на высшие силы.
Стрижка
Дело было к отбою. Было понятно, что завтра нашу группу должны куда-то отправить. Куда – пока неизвестно. Но вспоминая слова военкома, что обязательно отправят на флот, было как-то немного спокойнее. Флот и флот – какая теперь разница.
У меня на тот момент была короткая, но всё же гражданская стрижка. И кто-то из старших, с кем я успел за эти два дня подружиться, сказал:
– Слушай, а давай-ка я тебя подстригу. Приедешь в часть, будешь уже готов, и тебя там сразу нормально примут.
– А это так важно?
– Ну конечно. Если ты лысый, то уже на один повод меньше, чтобы до тебя доебаться.
– Да? Ну тогда, конечно, давай!
Впервые за всю свою жизнь я подстригся налысо.
Я смотрел на себя в зеркало, с удивлением узнавая и одновременно не узнавая человека в отражении. Нового меня делали не какие-то наращивания и приобретения – нет. Нового меня делали вычитания: вот я лишился дома, потом одежды, теперь – волос. Постепенно от меня отнималось всё наживное, оставался только я сам. Было непривычно, но что-то в этом было. Мне нравилось. Глядя на меня, и Рома подсуетился, обратившись к старослужащему, который только что меня подстриг:
– Слушай, а меня можешь подстричь?
– Вообще-то, не планировал.
– Ну что ты, зря машинку, что ли, доставал?
– Нет, не зря. Вот, бойца подстриг.
– Ну подстриги, пожалуйста, и меня. Я всё уберу и подмету тут.
– Ну ладно. Садись.
Потом был отбой, и совсем не спалось, потому как следующий день был полной неизвестностью. Я лежал в темноте, а в голове крутились всевозможные варианты развития событий. Но что я тогда мог знать, что мог прогнозировать? Ничего. Скорее бы завтра, пусть всё начнёт происходить само, как оно будет.
Глава 4. «ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ»
День второй
Проснулся за полчаса до подъёма. Не терпелось скорее свалить из этого распределителя и приступить к настоящей службе или просто иметь хоть какую-то определённость.
После завтрака сказали быть готовым к отправке. Я уже два дня как был готов. Заодно выяснил, во сколько за нами приедет автобус. Отправка намечалась на обеденное время, поэтому нам выдали сухпайки. Есть совсем не хотелось, хотелось движухи. Я позвонил своим друзьям и сказал: «Если хотите проводить, то в 12:00 подходите к воротам». Когда мы вышли к автобусу, на улице меня ждали Богдан, Аркаха, Ярик, Лёха, Женя, Вика. Было очень радостно видеть такую большую группу поддержки. Радостно и в то же время немного печально, поскольку все они останутся здесь, а я отправлюсь в неизвестность. Печально не за себя, а за них. Как они будут тут без меня? Тяжело было прощаться, ведь с каждым нужно было проститься лично и за короткое время. Парни вели себя мужественно. Аркаха и Богдан, как истинные философы, давали мудрые советы и наставления. Девчонки в слезах. И не было ничего ужаснее в этот момент, как их успокаивать. Ярик был занят своим любимым делом – фиксировал реальность на фотоснимках, за что теперь, спустя годы, я ему очень благодарен!
Удивил Лёха. Я уже стоял перед входом в автобус под взором мрачного майора, как вдруг Лёха протягивает мне руку для рукопожатия и говорит:
– Держи, доберёшься – отзвонись Кришне.
В его ладони, а теперь уже в моей, оказался маленький свёрток. Мы оба расплылись в улыбке, как Чеширские Коты. «Отзвониться Кришне» означало покурить. Спрятав свёрток поглубже в карман, я залез в автобус и продолжил разговор, стоя в дверях до самого отправления. Безмерно был рад и благодарен, что пришли проводить. Но долгие прощания – лишние слёзы.
Поехали!
Нас везли, и никто не знал куда. Весь город с нами прощался. Хотелось забрать его целиком с собой. Я всверливался взглядом в каждый угол дома, в каждую крышу, в каждую водосточную трубу. Среди труб попадались и те, которые я сам когда-то монтировал, вися на верёвках, бурясь перфоратором, а затем вбивая тяжёлым молотком кронштейны в стены. У меня тут была целая жизнь! Насыщенная, интересная, увлекательная. А что теперь?
«Делай, что должно, – и будь что будет!»
Через четыре часа нас привезли в войсковую часть в г.Пушкин. Неужели вот тут мы и будем служить? А как же море? А корабли? Мысли о том, что всего этого я не увижу, не давали мне покоя. Но сразу выяснилось, что здесь мы только переночуем, а утром нас отправят куда-то дальше. Всех разместили в одной казарме и закрепили за нами старших из числа служивших в этой части солдат. Старшие с грозным выражением лица настоятельно попросили оставить после себя такой же порядок, как и был до нас. Сразу было видно, что мы им не нравимся. Их можно было понять. Мы приехали, за полдня всё засрали, а им потом убирай.
Дело было к вечеру. Нас вывели на прогулку. Я разыскал Рому и сказал ему, что у меня с собой есть то, что везти дальше никак нельзя (подарок от Лёхи). Роман чуть не подпрыгнул от удивления и радости.
– Круто! Когда? Где?
– Не торопись. Для начала нужна сигарета. Свои я все отдал.
– Так вон стоят курят. Я сейчас!
Вернувшись через минуту, он передал сигарету мне.
– Держи. Когда замутим?
– Я приготовлю, а там посмотрим. Завтра будем искать момент. Сегодня нас уже на улицу не выведут.
– Хорошо. Держи в курсе.
– Ага.
После отбоя я пошёл в туалет. Достал свёрток, в котором оказались приятно пахнущие сушёные зелёные листья. Забил их в ту самую сигарету трясущимися от страха быть замеченным руками. Аж вспотел. Но не заметили. Спрятав сигарету в корешок от записной книжки и уложив её в нагрудный карман, я вышел. В коридоре меня уже ждали двое старших. «Ну всё, попался, Серёжа» (строчка из песни группы «Ленинград» – прим. авт.,) – подумал я.
– Э, слышь, ты чё там так долго?
– Да живот разболелся.
– Спать иди. Пасти вас тут никакой радости нет.
– Иду, иду.
– Чтобы больше тебя здесь не наблюдали.
На ходу переводя дух, пришёл на своё место. Проходя мимо койки Романа, кивнул, мол, всё нормально. Лёг спать.
Рано утром нас погрузили в несколько автобусов и привезли на аэродром. На взлётке стоял военный борт Ил-67. Вот это был сюрприз! Мы не ожидали, что куда-то ещё и полетим, оттого все приятно переволновались. На обычных-то самолётах не каждый летал, а на военном – тем более! Нас было больше сотни таких счастливчиков. Когда самолёт был готов к погрузке, кто-то из офицеров громко скомандовал:
– Перекур! Через пять минут всем быть на борту!
Ну что ж, мы теперь люди военные, поэтому всё по команде. Перекур – так перекур. Отошли с Ромой со всеми, кто желал перекурить. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, решили курить в общей толпе. Я достал из нагрудного кармана свою заначку и попросил у стоящего рядом парня прикурить. Запах, который невозможно было ни с чем перепутать, сразу развернул в мою сторону около десятка голодных глаз. Сделав затяжку на четверть сигареты, я отдал её Роме. Рома едва успел сделать затяжку до половины, как владельцы тех самых глаз ринулись к нам! Мы понимали, что спокойно докурить нам никто не даст, и отдали оставшуюся половину, пока эту сигарету не вырвали прямо с руками. Как же нас тогда вштырило! Не столько от курева, сколько от дерзости самого поступка и окружающей обстановки. А потом, также по команде, мы ржали и бежали на борт самолёта.
Взлётное поле, позеленевшие вдали деревья, мы – зелёные во всех смыслах – хохочем и, подхватывая друг друга, бежим к огромному серому самолёту, который сейчас подхватит нас, уже взлетевших, подхватит и понесёт ещё выше.
Все расселись по обоим бортам и пристегнули ремни. Самолёт выглядел очень старым, и было непонятно, взлетит ли. Ждём. Каким-то чудом пилоты смогли поднять его в воздух.
Как только оторвались от земли, все замолчали. Заткнулись даже самые шумные. До всех вдруг дошло, что эта грохочущая, трясущаяся махина летит вместе с нами. Всё, что мы ожидали в будущем, отменилось, теперь важно было только приземление. Мы ловили взгляды друг друга и понимали, что нас накрыло одной той же волной: мы не волновались, мы охуевали от серьёзности происходящего. Это было первым звонком ответственности за принятое решение. Мы все как-то резко повзрослели на этом борту, понимаете? Как минимум в нас всех запустился механизм, отвечающий за новый этап взросления.
Летели недолго, часа полтора. Приземлились в Калининграде. Ни разу не бывал в этих краях. Выйдя из самолёта, сразу почуял иной воздух: на выдохе облегчения вдохнул воздух новой жизни, он пах морем. Оно было близко, и это отменяло переполнившую меня тревогу.
Глава 5. КАЛИНИНГРАД
Нас погрузили в автобусы и отвезли в воинскую часть, откуда в дальнейшем мы должны будем отправиться к месту несения службы. Именно здесь определялась судьба каждого: будет это море или суша. Всех прибывших собрали в клубе, где сначала томили долгим ожиданием, а после провели повторный тест на профпсихотбор с кучей скучных вопросов, от которых хотелось только спать:
1. Одиннадцатый месяц года – это:
1. Октябрь.
2. Май.
3. Ноябрь.
4. Февраль.
2. «Суровый» является противоположным по значению слову:
1. Резкий.
2. Строгий.
3. Мягкий.
4. Неподатливый.
3. Какое из приведённых ниже слов отлично от других:
1. Определённый.
2. Сомнительный.
3. Уверенный.
4. Доверие.
5. Верный.
4. Ответьте «да» или «нет».
· Сокращение «н. э.» означает: «нашей эры» (новой эры)?
5. Какое из следующих слов отлично от других:
1. Петь.
2. Звонить.
3. Болтать.
4. Слушать.
5. Говорить.
Вопросы усыпляли, но уснуть не давало чувство голода. Примерно за час разобрались с этим тестированием. Ещё через полчаса прибыл какой-то замполит, провёл беседу и раздал нам сим-карты. Отлично, связь есть, это успокаивает. У каждого на карте уже было сто рублей, чтобы позвонить или отправить СМС.
Потом все пошли оформлять документы. Каждого из нас сфотографировали, заполнили какие-то бланки, сложили в личные папочки – завели на каждого своего рода дело. Вот по этим делам и документам отбирали бойцов в свои части «покупатели»: приезжает откуда-то офицер или кадровик и говорит: «Так, мол, и так, нужны такие-то специалисты или совсем не специалисты». Ему дают эти документы, и он отбирает тех, которые его устраивают, а потом вызывает по одному для беседы. Звучит просто, а на деле лютая суматоха. Гоняют то туда, то сюда. Все бегают и орут. Надо быть начеку и не прощёлкать, когда назовут твою фамилию. Дошло дело и до меня.
Я зашёл в кабинет: восемь столов, за каждым сидел такой «покупатель». Меня пригласили к одному из них. Беседу со мной вела женщина. Как я понял, это был мой единственный шанс как-то повлиять на весь ход событий. Я подумал, что женщины более чутко относятся к мужским мечтам, стремлениям и амбициям. Как же я ошибался… Мне пришлось рассказать ей всю свою историю: что я после университета, что хочу на действующий корабль, что связывался с Тихоокеанским флотом и имею оттуда рекомендательные письма и прочее. Она смотрела сквозь меня пустым и отрешённым взглядом. Выслушав, кивнула и написала в своём журнале напротив моей фамилии – «СТРЕЛОК».
Что ещё, блядь, за СТРЕЛОК? Я вышел из кабинета в полном недоумении и как будто пытался разгадать смысл этого слова. Какой стрелок? Куда стрелять? В кого стрелять? Через некоторое время я увидел Романа, который, как оказалось, тоже общался именно с этой загадочной женщиной.
– Что у тебя?
– Стрелок.
– И у меня стрелок, но что это – никак не понять. Одно радует – похоже, в одной части служить будем. Хоть бы корабль.
– О нет, я не сильно на корабле хочу служить.
– Да ты чё! Корабль – самая тема.
– Да мне, в принципе, похрен, куда нас вообще пошлют. Лишь бы поскорее это произошло и дали поесть. С утра голодом морят.
В этот момент объявили долгожданный обед. Те, с кем уже пообщались «покупатели», могли спуститься во двор к полевой кухне. В воздухе стоял приятный запах гречки с тушёнкой и чёрного хлеба. Нас построили в колонну по трое по направлению к раздаче. Одна неувязка – мисок и ложек было на одну группу в тридцать человек. Первой группе повезло больше: они разобрали миски и пошли получать еду. Все остальные стояли и ждали, пока они поедят, вымоют свою посуду здесь же, на улице, из шланга и передадут её следующим уставшим от ожидания новобранцам. В этом-то строю мы с Романом и увидели у одного парня хороший мобильный телефон с цветным экраном. Точнее, Ромка увидел и кивнул мне:
– Вот на хрена этому болвану с собой такая труба?
– Ну да, парень какой-то не сильно крепкий, скорее всего, ему придётся с ней расстаться, как только доедет до своей части. А тебе-то что? Это его дело.
– Да трубу жалко. Надо у него её выменять.
– На что ты собрался её менять?
– Попробую на свою с доплатой.
– Ну, твоя ему точно не нужна, а денег ни у тебя, ни у меня нет, да и ценности в них сейчас ноль.
– Погоди, у тебя ведь тоже с собой труба?
– Да, примерно такая же, как у тебя.
– Давай я ему предложу две наших трубки в обмен на его.
– Нормально ты придумал. Уже и меня в эту схему вписал.
– Да не гони. Труба-то хорошая. С неё в Интернет хоть выходить можно. У нас-то с тобой совсем простые. Но их две. Если согласится, то у него в два раза вырастают шансы остаться на связи, а мы с тобой будем по очереди пользоваться.
– Я не против, главное, чтобы она у него рабочая была. А то мы променяем два хоть и простых, но рабочих аппарата, на один убитый.
– Давай я с ним поговорю и всё проверю?
– Давай.
Пока наскоро ели, Рома перетёр с этим парнем, и после обеда мы отошли втроём в сторону. Парень этот действительно переживал, что трубу у него могут отжать. Наше предложение ему вроде нравилось, но он не решался, поскольку сделка выглядела мутной. Мы решили объяснить ему, что на самом деле сделка кристально прозрачна и чиста:
– Ну вот смотри, какие шансы у тебя сохранить твой телефон до конца службы?
– Да я ХЗ. Отожмут, скорее всего, сразу же.
– Ну так вот мы тебе и предлагаем такой вариант, что ты в любом случае будешь со связью. С двумя телефонами твои шансы удваиваются. Понимаешь?
– Да, я всё понимаю.
– Ну так соглашайся. Возьми да прямо сейчас проверь наши две трубы. Отправь СМС, позвони на них.
– Ладно, давайте. Две трубы – это действительно лучше, чем одна.
Всё проверили и пожали друг другу руки. Телефон был наш. Все оказались в выигрыше.