Босиком по облакам

Ацтекский заговор

Ехать в неведомый Сосновск Юля решила одна – зачем везти с собой ребенка неведомо куда, чтобы разобраться с наследством своей тетушки, с которой она и знакома-то никогда не была. До недавнего времени ей казалось, что после смерти мамы тайна ее семьи так и останется неразгаданной. Но вот ведь как все обернулось. Неведомая соседка вдруг призывно помахала рукой из прошлого, приглашая разобрать архивы и документы, напрямую связанные с историей семьи Соболевских, с которыми мамочка потеряла связь еще до ее рождения. Фантастика!

Это письмо пришло как нельзя кстати – Юле в последнее время собственная жизнь стала казаться невероятно скучной, тоскливой и до тошноты рутинной. Каждый день одно и то же: дом – работа – дом. Даже дружный педагогический коллектив, нечастые, но очень веселые полулегальные вечеринки в самом уединенном и закрытом кабинете химии с неизменной матовой колбой в центре учительского стола, не спасали от одиночества. Редкие встречи с подругами, поездки два раза в год за границу или в турпоездки по России, походы на выставки, которые становились все реже и реже.

И полный штиль на личном фронте. Просто полнейший… Юле очень хотелось влюбиться или хотя бы увлечься кем-нибудь, но с кандидатами как-то не везло. Поэтому чудная женщина по фамилии Величкина, сама того не ведая, прервала ее серые хмурые будни своим нежданным письмом, за которым, Юля была просто уверена, последует что-то невероятно интересное, просто захватывающее. С каждым днем в ожидании отъезда Юля придумывала новые версии истории семьи Соболевских. Как получилось, что мама за все время слова не проронила про свою старшую сестру? Юля даже не догадывалась о ее существовании. Значит, тайна все-таки была. И осталось совсем немного времени до того момента, когда Юля наконец-то узнает ее.

Митя сразу же категорически высказался против поездки в Сосновск вместе с Ксюшей:

– Юлия Сергеевна, окстись, куда ты собираешься везти моего ребенка? До твоего Сосновска даже прямого транспорта нет. Ехать надо не пойми как – на Саратов через Пензу. Уж как-нибудь одна разберись там со своим гинекологическим древом, а дочку оставишь со мной и Тамарочкой. Она – прелесть. Тебе понравится, вот увидишь.

– Древо, Митя, это у тебя, а у меня дерево. Причем генеалогическое.

– Ох, простите, госпожа лингвист. За древо спасибо, конечно, но Ксюшу с тобой не пущу. Мы лучше все вместе на недельку в Турцию смотаемся. Ксюшка ведь там еще ни разу не была?

– Не была. Только сначала меня со своей новой подругой Тамарой познакомь.

– С удовольствием! Давно пора… Да, кстати, а чего тянуть-то? Приезжай с Ксюшей в выходные. Посидим, поболтаем. Томочке тут партнеры из Армении коньячок привезли – коллекционный, пятнадцатилетней выдержки, волшебный напиток. Попробуешь, Юлечка, вкус хорошей жизни.

– Да, Митенька, ты действительно мой лучший друг. Такой заботливый, даже коллекционного коньяка не жалко.

– Не заводись, пожалуйста, знаешь ведь, мне для тебя ничего не жалко.

– Договорились, в субботу заедем. Должна же я знать, на кого дочь оставляю.

С годами знакомство с подругами Мити стала чем-то вроде ритуала. Четыре года семейной жизни, несмотря на горький привкус расставания, не сделали из них врагов. Несмотря на свою излишнюю влюбчивость, Митя был неплохим отцом. Дочку и бывшую жену считал самыми близкими людьми – родители его тоже давно уже умерли, родных братьев и сестер у него не было, а двоюродные жили в далекой Сибири, да и виделся он с ними только в детстве. Если очередная пассия оставалась в его жизни на несколько месяцев, Митя старался познакомить ее с дочкой и с Юлей. Приезжать к бывшему мужу на очередные смотрины Юле приходилось уже не в первый раз. Но, если честно, ни одна из его избранниц ей не нравилась. Да и задерживаться в его жизни надолго они не собирались, хотя Митя упорно не признавал этого факта. Ему нравились зрелые, состоявшиеся женщины, и он каждый раз думал, что вот эта женщина – навсегда.

В отличие от большинства мужчин, Митя с годами хуже не становился. Напротив, с возрастом он приобрел невероятный мужской шарм – легкая седина, появившаяся очень рано, его совсем не портила, скорее, украшала. Он не курил, занимался спортом (регулярно посещал фитнес-клуб), почти не пил – алкоголь предпочитал только самый лучший и в хорошей компании. К своим 37 годам из голубоглазого, высокого, симпатичного парня Митя превратился в импозантного молодого мужчину с хорошей фигурой, отличными манерами и шикарным гардеробом. Серьезным бизнес-леди он очень нравился, однако с любой из них отношения были приятными, но непродолжительными. Бизнес – это серьезно. Поиграв в красивую любовь с голубоглазым красавцем месяц-другой, его «мамочки» возвращались к старому, проверенному годами партнеру – своему налаженному бизнесу, оставив на счету у Мити некую сумму денег, а в своей памяти приятные воспоминания. Может быть, с новоявленной Томочкой ему наконец-то повезет. Юля искренне этого хотела: если она несчастна в личной жизни, то пусть хотя бы бывшему мужу повезет. Должен же у Ксюши хоть кто-то из родителей быть счастливым.

В субботу Юля не поленилась, встала пораньше, поставила тесто для своего фирменного пирога с мясом, открыла гардероб и стала примерять наряды. Перед новой «папиной девушкой», как называет их Ксюшка, хотелось не ударить в грязь лицом. Выбрала Юля свой выходной жемчужно-серый брючный костюм, который Митя привез ей на Новый год из Парижа. Надевала она его всего дважды и оба раза имела невероятный успех – коллеги охали от восторга, так и норовили потрогать ткань, настолько приятной та была на ощупь.

К тому же ей захотелось удивить Томочку своим пирогом – это беспроигрышный вариант. Сегодня принято пироги и торты делать на заказ, у самых модных кондитеров, или заказывать в дорогих ресторанах, а Юля делает свой пирог по рецепту учительницы начальной школы Марии Игнатьевны. Простой, но действенный – тесто получается пышное, сдобное, главное, сливочного масла не жалеть для теста, а для начинки – отборной говядины.

Ксюша с Тамарой уже встречалась, поэтому, заметив старания матери принарядиться как следует, только хмыкнула. Сама же она предпочла свои любимые джинсы и обычную футболку.

– Ма, зря ты нарядилась, как на новогодний корпоратив, – придирчиво оглядев мать с головы до ног, заметила Ксюша, – Тамара такая простая, к тому же мы приглашены всего лишь к папе в гости, а не в ресторан. Мне кажется, этот наряд будет не совсем уместен.

– Ты думаешь? Но я уже настроилась на то, чтобы выглядеть как можно лучше. Мне хочется понравиться этой Тамаре.

– Это я ей должна понравиться. Меня же с ней оставляют, а не тебя. Так что, мамулик, будь спок – я не подведу.

Ой, ну какие умные дети пошли. Все-то они знают. Юля спорить не стала, но костюм не поменяла. По дороге они купили для Тамары потрясающий букет пионов – огромных, лохматых и таких благоухающих, что от их аромата у Юли слегка закружилась голова. Против таких знаков внимания никакая Томочка не устоит.

В полдень они уже стояли у двери Митиной квартиры. Юлю, конечно, удивило приглашение на такое раннее время, но что поделать – у богатых свои причуды. Сказано – приезжайте пораньше, приехали пораньше. Дверь открыл Митя, а за его спиной с удивлением заметила неприметную особу в джинсах и простенькой рубашке. Невысокая, коренастая молодая женщина, в отличие от всех предыдущих спутниц бывшего мужа, не броская. Она скромно выглядывала из-за его широкого плеча, но при этом держалась уверенно, по-хозяйски. По давней студенческой привычке Юля каждому новому человеку находила свое определение. При виде Тамары ей сразу пришло на ум: «ладно скроен, крепко сшит», только в женском варианте.

Митя чмокнул бывшую жену, приобнял Ксюшу и, забрав пирог из рук Юли, представил дам друг другу:

– Тома, эта Юля – моя бывшая супруга, а в настоящее время практически единственная родственница, короче, близкий и дорогой мне человек. Юля – а это Тамара, моя девушка, как говорит наша с тобой дочь. Знакомьтесь, девочки, а я на кухню – хозяйничать. Ксюша, за мной, мой верный Санчо Панса.

Юля протянула букет Тамаре, не зная, что и сказать. Умеет все-таки Митя ускользать в самое неподходящее время. Тамара от пионов пришла в полный восторг:

– Отличный букет. Спасибо, пионы мои любимые цветы. В детстве у меня в саду были заросли пионов… Всех возможных сортов.

Тамара уткнулась лицом в лохматые ароматные шапки цветов, на мгновение зажмурив глаза, а потом отправилась на поиски подходящей вазы. Юля, воспользовавшись паузой, прошла на террасу – свое самое любимое место в Митиной квартире, откуда открывался восхитительный вид на старинные дома Петроградской стороны. Терраса была оборудована всем необходимым для того, чтобы любоваться закатами, восходами и звездным небом, в зависимости от времени суток и года. Митя поставил здесь столик, уютные кресла и даже небольшой диванчик. Погода была восхитительная, легкий ветерок обдувал Юлю со всех сторон, как будто она стояла на палубе круизного лайнера. Присев в кресло, она подумала, что Тамара, на которую ей так хотелось произвести впечатление, оказалась совсем не такой, какой она ее себе представляла. Обычная, не разодетая как на подиум, совсем без косметики. Не красавица, но с умными, все подмечающими карими глазами. Приятная, на редкость приятная женщина.

Тамара незаметно подошла к Юле, поставила на столик бутылку коньяка, блюдце с тонкими ломтиками лимона и пару бокалов.

– Давайте, Юля, продегустируем этот коньяк. Я, правда, армянского языка не знаю, и названия его никак не запомню, но уверяю вас, напиток весьма достойный. Не возражаете?

– Нет, с удовольствием попробую. Митя его так расхваливал.

Тамара щедро налила в бокалы коньяка – и не менее щедро отхлебнула. Юля решила не отставать…

Ксюша, задернув портьеру, из-за которой тщательно следила за тем, что происходит на лоджии, сказала отцу:

– Ну, все, дело пошло.

Митя облегченно выдохнул. Они с дочкой давно уже планировали эту встречу: от ее результата зависела судьба их совместной поездки. И вовсе не в Турцию, а в места совсем небезопасные – в Перу. Туда, где находится самое загадочное место на земле – вершина Мачу-Пикчу. О том, что дочка с отцом задумали это путешествие, сидящие на террасе женщины, разумеется, не догадывались. Согласно коварному замыслу заговорщиков, Юля и Тамара должны были отведать божественного армянского напитка, поближе познакомиться, подружиться и с легким сердцем согласиться на поездку. Поэтому Митя так упорно намекал Тамаре, которая к спиртному была равнодушна, угостить Юлю коньяком, а потом тянул время, не подавая дамам закуски, чтобы они побыстрее захмелели.

Ксюша в это время обдумывала, как бы поудачнее ввернуть в разговор самый главный аргумент – эта поездка ей необходима, чтобы собрать материал для реферата «Влияние ацтеков на развитие западной цивилизации». Эту тему она выбрала не случайно, а по совету приятельницы, утверждавшей, что он поможет при поступлении на факультет географии в Санкт-Петербургский государственный университет. Правда, до поступления было еще три года, но будущему географу следует начинать путешествовать как можно раньше. И не в какую-то туристическую Турцию, а в Перу, Новую Зеландию или уж на худой конец в Исландию.

Когда Митя пришел за дамами, чтобы пригласить их к столу, увиденным он остался доволен – Юля смеялась от души над шутками Томочки, которые та еще и сопровождала уморительными жестами. Переглянувшись с дочкой, он кивнул головой, что означало – теперь в ход можно было запускать тяжелую артиллерию в виде доводов про ацтекское влияние… Но Тамара и Юля так увлеклись беседой, что попытка Ксюши поговорить про ацтеков оказалась безрезультатной. Митя смотрел на бывшую жену с большим удивлением – впервые ей так понравилась его избранница. Весь вечер молодые женщины были увлечены разговорами друг с другом, а отец и дочь – обсуждением предстоящей поездки.

…Воскресное утро началось у Юли около двух часов дня. Учуяв запах свежесваренного кофе и ароматной выпечки, Юля открыла глаза. Перед ней на столике стояла любимая чашка с дымящимся кофе и тарелка свеженьких круассанов. А рядом на стуле сидела дочка с абсолютно ангельским личиком. У Юли все сжалось внутри – это неспроста. Сейчас дочка выдаст что-нибудь этаконькое…

– Мамулик, доброе утро! Мы с папой уже заказали билеты на следующий вторник. Представляешь, там сейчас не сезон, поэтому оказались свободные места в самой крутой гостинице. Мы их тут же забронировали.

– Доченька, как это не сезон? В середине июня в Турции не сезон?

– В какой Турции! Мам, ты что – мы летим в Перу.

Юля подпрыгнула на кровати. Вот что означало ангельское личико доченьки… Ну, Ксюшка, берегись. Последующий допрос с пристрастием, а в этом классный руководитель 9 «Б» была очень сильна, привел к неутешительным выводам: теплый прием, оказанный Митей, был лишь частью коварного замысла по устранению материнской бдительности. Да что там материнской – как Тамара смогла вписаться в эту историю? Эта крутая бизнесвумен (от которой Юля после вчерашнего знакомства пришла в полный восторг), раскусывающая акул бизнеса на раз-два, тоже попалась на детские уловки доченьки и ее не менее ребячливого папеньки. Да уж…

Знакомство с Томочкой, а точнее с Тамарой Геннадьевной Грибаевой, прошло замечательно. Мало того, что она оказалась полной противоположностью всех предыдущих подруг бывшего мужа – перекроенных в швейцарских клиниках стареющих дам с алчным блеском в глазах, в костюмах от Prada и с бриллиантами на всех пальцах. Она оказалась на редкость обаятельной особой, невероятной умницей и, к тому же, одногодкой Юли. А вот интеллект, по шкале оценок госпожи Нечаевой, ценился выше всего. Тамара как-то вскользь рассказывала о себе, все больше расспрашивала Юлю о том, что же она планирует делать в Сосновске. Удивительное дело: выяснилось, что Тамара в детстве неоднократно бывала с отцом в этом «маленьком и очень милом городке», и даже знает там некоторых людей.

Как получилось, что Юля дала согласие на поездку дочки в Перу, она, как ни старалась, так и не вспомнила. Видимо, это произошло в тот самый момент, когда мозг, одурманенный армянским коньяком, дал сбой и утратил такую опцию, как бдительность. Ей очень захотелось позвонить Тамаре, чтобы узнать, как она могла согласиться на поездку в Перу, но не хотела навязываться. Несмотря на замкнутость Тамары, Юля успела узнать, что она является президентом крупного строительного холдинга в Петербурге, акционером известной нефтяной компании. Но, услышав похвалы Мити, Тамара сразу перевела разговор на другую тему. Набиваться сильным мира сего в друзья Юля не стала бы ни за что на свете. Воспитание не позволяло.

В это время Тамара, сидя на той же уютной террасе, раздумывала – позвонить Юле или нет? Когда благоверный поставил ее перед фактом: она едет вместе с ним и Ксюшей в Перу, это, конечно, ее удивило. Но если посмотреть с другой стороны – почему бы не отправиться туда, да еще и в такой приятной кампании? Тем более что там она еще ни разу не была. Однако Тамара тут же поинтересовалась, не будет ли Юля против поездки? Но, услышав в ответ: «Да она будет только рада! Ведь ребенок планирует написать реферат по следам нашей поездки!», успокоилась. Раз Юля согласна, слетаю ненадолго. Сперва она было собралась позвонить ей, чтобы обсудить предстоящее путешествие, но не решилась, опасаясь выглядеть навязчивой.

Знала бы она, к каким последствиям приведет ее нерешительность!

Крутой парень Тамара

Десять лет назад Тамара стала круглой сиротой – родители погибли в автокатастрофе вместе с ее младшим братом. Тамара в это время заканчивала обучение в Англии, но узнав о случившемся, немедленно прилетела домой, не дождавшись торжественного облачения в мантию и профессорскую шапочку. Ее отец Геннадий Грибаев был крупным сибирским предпринимателем, но о том, какими активами он владел, Тамара имела смутное представление. Сразу после окончания школы она уехала учиться в Москву, потом в Англию, а домой приезжала только на каникулы. Училась она много и с большой охотой, в ущерб личной жизни. Да и какая личная жизнь с такой внешностью. Тамара не питала иллюзий относительно того, что видела в зеркале: невысокая с короткой шей и широкими плечами. Да и лицом не вышла – небольшие карие глаза, нос крупный, лоб высокий. Полная копия своего отца…

Ну хоть бы что-то ей досталось от мамочки-красавицы. Так ведь нет – ни голубых в пол-лица глаз, ни длинных ног, ни золотистых пышных волос. Зато все в один голос твердили – раз в отца уродилась, знать, счастливой будет. Да и сам отец любил приговаривать, когда брал Тамару с собой на охоту и видел, как ловко она управляется с ружьем:

– Крутым парнем растешь, дочка, – с винторезом лихо управляешься. С такой помощницей, как ты, и умирать не страшно. Будет на кого дело мое оставить.

Отец словно предчувствовал свой ранний уход. Он научил Тамару метко стрелять из пистолета; хотя она терпеть не могла оружие – ни пистолеты, ни винтовки, но, чтобы не разочаровывать отца, быстро научилась обращаться с ним. Она вообще всему обучилась очень быстро. И уж если бралась за какое-нибудь дело, всегда доводила до конца. Как правило – до победного.

Если счастьем можно назвать то, что весь отцовский бизнес она унаследовала единолично, то да, конечно, уродилась счастливой. Но то, чего ей стоило удержать все это, когда кто только не пытался вырвать отцовское наследство из ее худеньких рук, к счастью никакого отношения не имело. Давить и угрожать «генкиной зубрилке» стали сразу же, как только Тамара Грибаева ступила на сибирскую землю с трапа самолета, перенесшего ее с берегов Туманного Альбиона в заснеженный Новосибирск. Вот тут-то умение ловко держать винтовку в руках, а нервы в крепкой узде ей и пригодилось.

Прилетела она на похороны всей своей семьи – матери, отца и малолетнего брата, чуть живая от слез и пережитого горя. Шла к зданию аэропорта, как на Голгофу, уже зная наверняка, что катастрофа была не случайной, что отец пытался спасти семью, хотел вывезти жену и сына в безопасное место, но, видимо, не учел, что в его самом ближайшем окружении найдется сволочь, способная заминировать машину. Перед самым вылетом из Хитроу ей позвонил бухгалтер одной из фирм Геннадия Грибаева (как только узнал телефон?) и рассказал об этом. Также он предупредил, что наследницу ждет не самый теплый прием. Прислал эсэмэску с номером своего телефона, просил связаться с ним сразу, как только она прилетит в Новосибирск. Голос ей показался смутно знакомым.

Тамара так и сделала. Вместо «здравствуйте» звонивший продиктовал ей адрес, по которому она должна была немедленно приехать, не садясь ни в одну из машин встречающих ее людей. Тамара каким-то звериным чутьем почувствовала, что только этому человеку и можно верить. В аэропорту Толмачево она первым дело прошла в женский туалет, где обменяла у молоденькой девушки свою стильную парку с меховой подкладкой на дешевую турецкую куртку с капюшоном и незаметно, в толпе, просочилась к выходу. Действуя в лучших традициях любимых детективных сериалов, Тамара взяла такси, но по указанному адресу поехала не сразу. Остановившись у строительного магазина, она на всякий случай купила самые острые ножницы, которые помещались в карман куртки, и только потом назвала таксисту адрес, указанный в эсэмэске…

К счастью, ножницы не понадобились – бухгалтера дядю Леню Казьмина она узнала сразу. Вспомнила, как девчонкой приезжала к нему вместе с отцом в заброшенную, на пять дворов, глухую деревню Кутихино. Там они прожили три или четыре дня. Тамара по утрам ходила с женой бухгалтера тетей Катей доить корову, ей это занятие безумно понравилось. Тамара помнила, что совсем не боялась, что большая рыжая корова Зорька ударит ее копытом или хвостом, как ее пугала тетя Катя. Детей у Казьминых не было, жили они вдвоем в городе, но при первой возможности уезжали в Кутихино, где держали разную живность. Соседка – шустрая, суетливая бабуля – приглядывала за скотиной в их отсутствие. Наверное, корова скучала по хозяйке, поэтому была совсем не агрессивной, а, напротив, очень дружелюбной. Приговаривая что-то ласковое, поглаживая корову за ухом, Тамара терла щеткой блестящие мягкие бока Зорьки, чувствовуя, что корове это нравится. Много лет спустя в Англии, лежа на узкой кровати студенческого кампуса, она не раз с большой теплотой вспоминала эту поездку и скучала по ним всем.

Дядя Леня, бывший афганец, отслуживший в «войсках дяди Васи», крупный, простоватый мужик с огромными руками, ездил с отцом на рыбалку на старой, потрепанной моторке. Они уезжали рано утром, когда Тамара еще спала, а возвращались, когда уже темнело, с большой корзиной, наполненной блестящими рыбинами, некоторые из которых еще подрагивали и били хвостом. Рыба выглядела не совсем обычно, называлась мудрено – хариус – и была невероятно вкусной.

Отец говорил про дядю Леню: «Выглядит Ленчик простофилей, но мозги у него работают, будь здоров, да и кулаки что надо». Потом, правда, о нем стал забывать, перестал ездить с ним на рыбалку. Гену Грибаева окружили совсем другие люди, которые учились вести бизнес в лучших учебных заведениях Европы, знали несколько языков, изображали преданность отцу до гроба, а как только его прижали конкуренты, сразу же переметнулись в другой лагерь. А вот дядя Леня, хоть и был европейскими хлыщами отодвинут на самые задворки грибаевской империи, остался ему верным до конца. Потому и помог Тамаре. Да что там помог – практически спас от жадных до чужих денег бандитских лап.

Как только Тамара приехала из аэропорта с трясущимися от страха губами, но с острыми ножницами в кармане и металлическим блеском в глазах, совершенно таким же, какой был у Гены Грибаева в минуты сильного волнения, Леонид Сергеевич Казьмин приставил к ней в качестве охраны двух проверенных парней, когда-то служивших в ВДВ. На похоронах отца, матери и брата он не отходил от нее ни на шаг, готовый в случае чего прикрыть собой. Дядя Леня был уверен, что Тамару, единственную наследницу отцовского бизнеса, сразу же попытаются ликвидировать. Но закрывать собой девчонку не потребовалось. Тома здесь, на похоронах, всем продемонстрировала твердый грибаевский характер – не проронила ни слезинки, даже когда вынесли маленький гроб ее десятилетнего братишки. Стояла, как каменное изваяние, прожигая отцовским взглядом каждого подошедшего к ней выразить соболезнования – пусть недруги видят, что она не размазня какая-нибудь и за смерть семьи отомстит каждому, кто к этому причастен. Не получат изверги, лишившие жизни ее родных, ничего из желанного грибаевского наследства!

Даже у самого Леонида Сергеевича ком к горлу подошел при виде детского гроба, а Тома только сжала губы в тонкую полоску так, что на ее широких монгольских скулах выступили желваки. Не зря Гена Грибаев любил говорить в теплой компании после третьей рюмки, что в его жилах течет кровь самого Чингисхана. Судя по всему, Тамаре Грибаевой достались от великого воина стойкость и мужество.

Каждого, кто подходил к ней, Тамара встречала таким взглядом, что мужики холодели – им казалось, что на них смотрит сам Гена. После похорон дядя Леня ее крепко зауважал. Он-то поначалу думал, что девчонку надо поддержать, помочь ей отбиться от стервятников, падких до грибаевских миллионов. Но сейчас увидел ее другими глазами – смелая, решительная, всем своих видом показавшая отцовым недругам, что она не просто «генкина зубрилка», а дочь, достойная своего отца. Понял, скорее, почувствовал – она такой же крепкий орешек, каким был Гена Грибаев. Только тот в последнее время слишком размяк, положившись на свое лощеное окружение, утратил бдительность. А Тома – та потверже, поумнее и сообразительнее оказалась. Одни ножницы в кармане чего стоят…

На следующий день после похорон она, в сопровождении тех же десантников, появилась в офисе и устроила там нешуточный переполох. Немедленно затребовала всю документацию, главного бухгалтера до поздней ночи продержала в кабинете, закидывая вопросами. Не на все из них он смог ответить, за что и был немедленно уволен. Дядя Леня глазом моргнуть не успел, как на стол будущей владелицы холдинга легли еще десятка два заявлений на увольнение. По собственному желанию, а если придерживаться точности, по желанию новой владелицы. Написали их те, кому дядя Леня советовал не доверять. Что им говорила Тамара за закрытой дверью, он так и не узнал. Ни один не решился озвучить истинную причину увольнения, все ссылались на семейные обстоятельства… Как ни странно, покушений на молодую хозяйку, которых Леонид Казьмин опасался больше всего, никто так и не предпринял. Были звонки с угрозами, разбитые стекла автомашины, даже камни с записками, влетевшие в окна ее дома, но это так, семечки. На серьезный передел никто так и не решился.