Женщины виноваты!

I

Студенческий вечер факультета романо-германской филологии был в самом разгаре. Здесь был девичий рай: блондинки, брюнетки, шатенки и даже с разноцветными волосами; худенькие и не очень; высокие и совсем маленького роста; у каждой – прическа, макияж, платье, идущее только ей и никому больше. Куда ни кинь взгляд – везде одни красавицы. Но кавалеров в этом Эдеме всегда не хватало, поэтому ребята с других факультетов университета были здесь желанными гостями. Пришедшие сюда в первый раз обычно терялись, не зная на ком остановить свой выбор. Но постепенно они привыкали к блеску, и он уходил на второй план: при более близком знакомстве вольно или невольно учитывались и другие качества. Но вначале был блеск.

Юрию, одному из пришедших на вечер студентов-физиков, здесь все понравилось с первого посещения, и не потому что его сразу пленил полумрак зала, бег зеркальных зайчиков, свет разноцветных прожекторов и обилие красивых, нарядно одетых девушек, а потому что он сразу же влюбился в стройную, среднего роста брюнетку. В первое посещение он увидел ее, когда она стояла с подружками у стены и с показным равнодушием рассматривала проходящих мимо ребят. Томный, немного ленивый взгляд темно-карих глаз, брошенный на него, он заметил и больше забыть не мог. Тогда он не решился подойти к ней: Юрий трудно знакомился с людьми, особенно с красивыми девушками. К тому же, возле девушек постоянно вертелся прыщеватый, долговязый юноша, который, полусогнувшись, что-то рассказывал им, бегая глазами по залу.

И вот он снова здесь и ищет ее. Она с подружками стояла у той же стены, что и в прошлый раз. Пропустив несколько танцев и убедившись в том, что она танцует только с подругами в кругу и что из ребят никто на нее не претендует, он решил действовать. Дождавшись медленного танца, он подошел к группе весело болтавших девушек.

– Разрешите пригласить вас, – негромко сказал он и протянул ей руку.

Хотя голос был тихий и обращен только к ней, его услышала вся группа, и разговор сразу оборвался. Все, кто открыто и смело, а кто незаметно, стали его рассматривать. Юрий всегда стеснялся, когда его оценивали вот так открыто, хотя и знал, что смотрится хорошо: выше среднего роста, неплохо сложен, светлые, слегка вьющиеся волосы, серые глаза. Она тоже осмотрела его своими большими темными глазами, обрамленными черными, длинными и густыми ресницами. Лицо выразило легкое недоумение, темно-розовые губы снисходительно улыбнулись. Оглянувшись на подруг, она вновь повернулась к Юрию уже с тем томно-ленивым выражением, которое не только не портило ее лица, а даже наоборот, делало его более привлекательным. Чуть заметно кивнув головой, она вышла из круга. Он пропустил девушку вперед и пошел следом. Стройность ее фигуры подчеркивал хорошо сшитый темный брючный костюм. «Как она хороша», – подумал Юрий, когда она остановилась и повернулась к нему. Танец был медленный, и можно было танцевать и разговаривать. Они познакомились – ее звали Таней.

– Таня, Татьяна, – повторил он вслед за ней, так как другие слова на ум не приходили.

– Обычно говорят, что имя хорошее или красивое, – подсказала она, глядя поверх его плеча в зал. – Вы не хотите это сказать?

– Да, да. Очень красивое имя, – покраснел Юра и снова замолчал.

– Знакомясь со мной, многие ребята при этом говорят: «Итак, она звалась Татьяной», – продолжала она и стала с наигранным любопытством разглядывать Юрия.

– Это Пушкин сказал, – ничего другого он не мог придумать.

– О, вы даже знаете, кто это сказал? – удивилась Таня.

– Я даже знаю, что он еще сказал: «Ни красотой сестры своей, ни свежестью ее румяной не привлекла б она очей…», – не задумываясь о последствиях, сказал он.

Таня удивленно посмотрела на него, забыв о своем имидже томного безразличия, и от этого она показалась Юрию совсем маленькой и милой девочкой.

– Это вы про меня? – Лицо вновь приняло выражение непроницаемости и отрешенности. – Спасибо за комплимент.

До него дошло, что он сказал глупость, и он снова покраснел – как он ненавидел свою способность краснеть по всякому поводу!

– А вообще… I do not have interest what Pushkin was told about Tatiana. But you are not polite.1 Ох, простите, заучились мы здесь.

Юра не понял, что она сказала. Немного помолчав, он ответил распространенной в их среде шуткой:

– Ничего страшного, даже криволинейный интеграл не может точно детерминировать конформное отображение функции, а метод триангуляции – параллакс звезд.

Выслушав эту тираду, она открыто улыбнулась, сверкнув ослепительно белыми зубами, и сказала:

– Ну вот мы и нашли общий язык.

От этих слов и улыбки неловкость и скованность Юрия сразу пропали, он расслабился и несколько пасделал в более быстром темпе. С лица Тани сошла напускная томность и перед Юрием была красивая девушка с милой улыбкой и блестящими в лучах прожекторов глазами.

Они прекрасно провели вечер, почти не расставаясь, а потом он ее проводил до общежития – она была из другого города.

II

Прошло более полутора лет со дня их знакомства. Сегодня Юра спешил с работы домой: Таня прийти обещала. Он быстро навел порядок в квартире, застелил кровать, помыл скопившуюся за несколько дней посуду, вытер пыль там, где она была видна. Пылесосить он не решился: долго и хлопотно, а времени оставалось мало – успеть бы принять душ и выгладить рубашку. После трагической гибели его родителей в горах, а затем смерти бабушки он, не считая дальних родственников, остался один, и все домашние работы лежали на нем.

Но вот он готов и ждет прихода Тани. Вскоре раздался звонок, и через несколько секунд он уже обнимал Таню в прихожей. Она как всегда была одета нарядно: работа секретарем и переводчицей обязывала. Сегодня на ней был черный с белой отделкой костюм, в котором она выглядела очень эффектно. Проходя в комнату, она говорила что-то нелестное о своем начальнике, о бессовестных поставщиках, о том, что это все ей порядком надоело, – обычные слова женщины после работы. Отправив ее мыться, Юрий накрыл стол на кухне.

Таня вышла из ванной в тонком халате.

– Ты при параде, а мне не хочется надевать эти надоевшие до чертиков костюмы. Можно, я останусь в халате?

– Конечно, можно. Тебе все можно. Можно даже без халата – это будет прекрасно!

1

– Нет уж, ужинать я буду в халате.

Таня потуже затянула поясок и уселась на свое привычное место на диванчике, поджав под себя ноги.

– Усаживайся поудобнее: сейчас будем пировать, – говорил Юрий, открывая бутылку вина. – Вот, готово. Можно приступать к трапезе. Ты извини, на больший подвиг я не способен. – Он показал рукой на стол с бутербродами и нарезанной колбасой. – Конечно, можно было рискнуть и что-нибудь приготовить, но я не решился.

Они принялись за еду, перебрасываясь редкими фразами.

– Да, Юрочка, хозяйка тебе нужна, а то ты гостей встречаешь колбасой да сыром. И сам язву заработаешь смолоду.

– Я уже сколько прошу тебя: «Будь хозяйкой в этом доме», – но ты не соглашаешься.

Действительно, Юра, влюбленный в Таню с первой встречи, уже не раз официально и не официально делал ей предложение, но она, позволяя ему все – вот и сейчас она остаётся у него на ночь, – замуж за него не торопилась.

«Куда спешить? – говорила она. – Нам с тобой и так хорошо».

– Таня, если не хочешь замуж, то переходи ко мне жить. Ты где-то у черта на куличках снимаешь комнату, а у меня трехкомнатная квартира без хозяйки, – снова уговаривал ее Юра.

Но на этот раз Таня неожиданно согласилась.

– Хорошо, я перееду к тебе, но с женитьбой – повременим. Я не могу понять почему тебе так хочется обзавестись семьей? Жена – это такая обуза, а тебе почему-то не терпится ее заполучить.

– Когда мы поженимся, то я буду точно знать, что ты моя, а так нас может разлучить малейшая ссора. Говорят, что штамп в паспорте ничего не значит. Может, штамп ничего и не значит, но он накладывает какие-то обязательства, и прежде чем разойтись, мы должны будем подумать. А без регистрации думать не надо – встал и ушел, – говорил Юрий уже много раз продуманные им слова.

– Получается, что ты мне не доверяешь. – Лицо Тани приняло обиженное выражение.

– Нет, ты же знаешь, что это не так. Я люблю тебя, а как можно не доверять человеку, которого любишь? Но ты не хочешь выходить за меня. Почему? – Юра подсел к Тане, обнял ее за плечи.

Не меняя позы, она положила голову ему на плечо. Волосы источали чуть сладковатый запах неизвестных ему духов.

– У тебя новые духи, – он зарылся всем лицом в ее волосы и несколько раз глубоко вдохнул дурманящий аромат.

– Это по случаю удачной сделки мне презент поднесли.

– Кто же это такой щедрый? Духи, наверное, дорогие? – спросил Юра, поглаживая и пропуская сквозь пальцы ее волосы.

– Коммерческий директор расщедрился, – с безразличием ответила Таня.

– Ваша фирма, видимо, процветает, – Юрий отстранил голову от ее волос.

– Нет, что ты? Дела идут неважно. Но это, говорят, из-за того, что фирма молодая и мало денег в обороте. Вот наладим связи с заграницей – тогда другое дело. Но мне кажется, что сейчас только жулики быстро богатеют, а мы не такие, – она улыбнулась, выпрямилась и, отстранив Юру, принялась поправлять прическу.

Пока она занималась своими волосами, он любовался движением ее рук, изгибами ее тела под тонкой тканью халата, меняющимся выражением совсем юного лица: оно становилось то серьезным, то недовольным чем-то, то вдруг озарялось мгновенным счастьем и вновь что-то тревожило его. Таня не обращала на Юру никакого внимания: для нее сейчас ничего не существовало – только прическа. Подождав, когда она оформит растрепанные им волосы в кокетливую прическу, он спросил:

– Ты не ответила на мой вопрос: почему ты не хочешь выйти за меня замуж?

– Сложные ты вопросы задаешь, Юрочка, – вздохнула Таня и погладила его по щеке. – Вот ты говоришь, что любишь меня без памяти, что жить без меня не можешь, что все время только и думаешь обо мне, о нашей встрече, а я – мне даже стыдно в этом признаться – часто даже не вспоминаю о тебе. Мне с тобой хорошо, уютно: ты такой ласковый, милый. Я уж не говорю о том, какой ты красавец.

Она, замолчала, грустно глядя на него, взяла eгo большие ладони в свои, прижалась к ним мягкой, теплой щекой.

– Но, Юрочка, я могу жить без тебя, я иногда даже забываю, что мы договорились встретиться, а потом несу всякую чушь в оправдание. Нет, бывает, что мне очень хочется встретиться с тобой, заниматься с тобой любовью, хочется просто вот так посидеть рядышком. Но иногда тебя просто нет. Не знаю почему, но так бывает. Я начинаю себя ругать, корить за это, но угрызений совести я не испытываю. – Она снова вздохнула. – Вот видишь, какая я.

Таня подняла голову, виновато посмотрела на него, отпустила его руки и подошла к окну. Бросила короткий взгляд в каменный колодец двора и обернулась к притихшему Юрию.

– Ты прости меня, Юрочка, за эти откровения. Это когда-то надо было сказать.

Юрий резко встал, подошел к Тане и дрожащими руками сжал ей плечи.

– Но ты же сама сказала, что так бывает только иногда. Не всегда же. Ведь бывает так, что тебе хочется побыть со мной? Нужно только время, и ты полюбишь меня, так как я тебя люблю. И все будет прекрасно. – Серые его глаза подозрительно заблестели и в них стали ярче отражаться огоньки соседних домов. – Я уверен, что ты полюбишь меня. Нужно только время, – повторил он, не отпуская ее.

Она покорно стояла перед ним, глядя ему в глаза.

– Конечно, конечно, – быстро произнесла она. – Поэтому я и согласилась пожить у тебя. Будем больше вместе – процесс пойдет быстрее, – она улыбнулась ему своей обворожительной, завлекающей улыбкой.

Уже потом, лежа в постели, Юрий продолжил тему.

– Мы будем каждый день ложиться спать вместе и вместе просыпаться. Утром выходные дни я буду подавать тебе кофе в постель – тебе же нравится «кофе в постель?» А ты будешь меня кормить завтраком и ужином. Ты что умеешь готовить? Яичницу? О! Это мое любимое блюдо. Я ее могу есть круглые сутки. И ем. – Он счастливо засмеялся, потому что кроме яичницы он действительно себе больше ничего не готовил.

Она лежала с закрытыми глазами, пытаясь представить их совместную жизнь. Конечно, она могла приготовить не только яичницу: живя в чужом городе в общежитии, она научилась стряпать еду из любого «подручного и подножного материала», который девчата могли приобрести на свою скудную стипендию. По ведению хозяйства у нее вопросов не возникало. Ее волновало другое: сможет ли она быть верной женой этому милому, но беззащитному человеку. Ее всегда влекло, в отличие от Юрия, в шумные компании, на вечеринки, которые устраивали ее друзья, знакомые. Ей нравились знаки внимания, которые ей оказывали мужчины; приятно было сознавать, что она молодая, привлекательная и что мужчины бывают от нее без ума, пусть хотя бы на один вечер. Иногда она позволяла уговорить себя провести с кем-нибудь ночь. Но это все было несерьезно. Эти короткие романы она забывала быстро и часто даже вины перед Юрием не чувствовала. Как поведет он себя, когда все это откроется?

А здесь еще на фирме, где она работала, появился новый коммерческий директор Игорь Николаевич: черноволосый, темноглазый, с тонкими чертами лица, с фигурой стайера. Тридцать два года, но уже разведенный – такого от женщин не скроешь. Немного освоившись и оглядевшись, он заметил ее и теперь старался всячески обратить на себя ее внимание. Вот и эти духи подарил – зачем она их приняла? Такой тип мужчин ей не нравился, и его настойчивость смущала и пугала ее. Вот почему сегодня она согласилась жить у Юрия в надежде, что это укрепит их отношения и позволит устоять перед напором энергичного Игоря Николаевича.

– Вечером я буду встречать тебя у «проходной», и мы вместе пойдем или домой, или в кафе, или просто гулять, – Юра продолжал устраивать семейную жизнь. – Тебе не надо будет ездить каждый день в автобусе туда-сюда – через десять минут мы будем дома.

– А ты знаешь, теперь я какой-то маленький кусочек счастья потеряю, – она отогнала беспокойные мысли. – Ты не представляешь, как это распрекрасно, когда зимой намерзнешься, ожидая этот проклятый автобус, а затем войдешь в него, сядешь у окна и целых полчаса смотришь на зимний, продрогший город; в автобусе тепло, уютно, и даже шум пассажиров не мешает тебе блаженствовать и мечтать о теплой ванне, диване, чае. Вот. А теперь этого маленького счастья не будет. – Таня грустно вздохнула и прижалась к Юрию плотнее.

– Нечего, не переживай. Я могу тебе это счастье удвоить, – Юра обнял ее за плечи. – Мы можем после работы каждый день мерзнуть, ожидая это проклятый автобус, потом сядем в него – ты у окна – и поедем туда, а затем обратно.

– О, дорогой, ты настоящий друг! Так мы и будем делать, – она счастливо засмеялась, перевернула его на спину, уселась на него верхом. – Но это потом, а сейчас займемся делом.

– Куда ты спешишь? У нас теперь все ночи впереди, – Юра прижал ее к себе, поцеловал.

– Летом ночи такие короткие.

III

Прошло больше месяца с того дня, как Таня переехала жить к Юрию. Игорь Николаевич, вопреки ожиданию, не очень часто напоминал о себе. Лишь изредка, и чаще всего по работе, он подходил к ее столу, здоровался, говорил дежурные слова, давал ей задание.

Вот и сегодня в начале рабочего дня он подошел к столу Тани и положил кипу разноцветной бумаги.

– Доброе утро, Таня. Ты сегодня прекрасно выглядишь.

– Доброе утро, – она взяла листы, не поднимая на него глаз. – Спасибо, я всегда так выгляжу, – немного пококетничала она.

– Да нет. Сегодня ты какая-то особенная. Ты вечером свободна? – тихо спросил он.

– Нет. У меня теперь все вечера заняты, – она заставила себя посмотреть на него.

Игорь Николаевич, улыбаясь, смотрел на нее черными, пронизывающими глазами. Он улыбался, а глаза нет. «Надо же иметь такие глаза, – подумала она. – Насквозь прокалывают – даже страшно».

– Ясно. Вечером занята, тогда пообедаем вместе, – словно приказал. – А сейчас займись переводом вот этих проспектов, – он кивнул на принесенную стопку бумаги. – Постарайся до конца недели закончить.

Игорь Николаевич повернулся и ушел, а Таня еще долго неподвижно сидела перед сине-красно-зелеными листочками, пытаясь отогнать мысли о нем и перестроиться на работу. Несколько раз она пыталась приступить к переводу, но предстоящий обед и – она это знала точно – разговор не позволяли ей сделать это. Она боялась этого разговора, боялась Игоря Николаевича, но в то же время ей хотелось встретиться с ним.

– Глупости все это, – почти вслух сказала она. – Я себя боюсь, а не его.

Обедали они в небольшом кафе, расположенном недалеко от их офиса. Игорь Николаевич заказал себе полный обед, – хотел сегодня подольше поработать, – она – второе и на десерт мороженое. До десерта говорили о работе, о проблемах и перспективах фирмы. Когда принялись за мороженое, он, положив свою прохладную руку на ее ладонь, сказал:

– Таня, ты мне очень нравишься. Выходи за меня замуж.

Таня не одернула руки, а лишь немного напряглась всем телом. Она ожидала разговора о другом, готовилась к другому предложению, поэтому от неожиданности она некоторое время молчала. Он терпеливо ждал, глядя на нее. Она не умела и не любила быстро принимать решения, а сейчас времени на обдумывание не было.

– Я не могу, Игорь Николаевич, – наконец проговорила она и осторожно высвободила руку из-под его ладони, – у меня есть жених, – она впервые назвала Юрия женихом.

– Я знаю. Мы у кого-то на дне рождения познакомились. – Он ложечкой брал большие куски мороженого, отправлял в рот и, почти не задерживая во рту, проглатывал. – Будем считать, что я не слышал твоего ответа. Я тебя не тороплю. Ты все обдумай и реши, какой муж тебе нужен. Я бы советовал остановить свой выбор на мне.

На его смуглом, гладко выбритом лице была улыбка, но темные, холодные глаза, пристально глядевшие на нее, были серьезными.

«Они, наверное, не могут улыбаться», – подумала Таня.

Он уже съел свое мороженое и молча смотрел на то, как она медленно снимает с поверхности подтаявший слой мороженого и долго держит его во рту. Мороженое было вкусным, и ей хотелось его съесть все, но быстро есть она не хотела – не то наслаждение, – а он неотрывно смотрел на нее. Таня слегка вздохнула и отодвинула от себя креманку.

– Больше не хочу, – сказала она, вытирая салфеткой губы. – Очень сладкое.

Он понял свою оплошность и попытался исправиться.

– Ты доедай, а я пойду куплю сигарет.

Но ритуал наслаждения мороженым уже был испорчен. Она поднялась и пошла в туалет: привести себя в порядок. Встретились они у выхода. По дороге говорили обо всем, но только не о сделанном им предложении. Лишь у самых дверей офиса Игорь Николаевич остановился, взял ее за руку и повторил то, что уже говорил в кафе:

– Не торопись с выбором, все обдумай, загляни в будущее. Я надеюсь на положительный для меня ответ.

Таня на этот раз промолчала.

В этот день работа не ладилась. Все мысли были заняты Игорем Николаевичем и Юрой. Она сравнивала их между собой, думала о каждом в отдельности, снова сравнивала. Единственное, что она точно определила, так это то, что ни Юру, ни Игоря Николаевича она не любит. К милому, ласковому Юрочке она привыкла, и ей хорошо с ним. За прошедшие полтора года она достаточно хорошо его узнала и была уверена в том, что он ее любит, что он без ума от нее.

Игоря Николаевича она почти не знала, но перспективы его роста, его амбиции она видела. Она не привыкла купаться в роскоши, но все же… А что касается его взгляда, то к нему можно привыкнуть.

«Но ведь он даже не сказал, что любит меня. Юра постоянно об этом говорит, а он: «Ты мне нравишься». И все. Я, наверное, не смогу его никогда полюбить. Он какой-то сухой и душой, и телом, и руки у него холодные. Такие люди часто бывают злыми. А Юра такой теплый, славный. Придет время, и я по-настоящему полюблю его, а возможно, я его люблю и сейчас. Только я не понимаю, что такое любовь».

Вот с такими мыслями Таня пыталась переводить проспекты с английского языка на русский. Игорь Николаевич несколько раз проходил мимо, но ни разу не взглянул на нее, ни разу не подошел к ней. Она понимала, что работа есть работа, но было обидно: только что сделал предложение выйти за него замуж и после этого ни разу не взглянул на нее. Она представила Юрия на его месте: несмотря ни на что он подошел бы к ней, положил руки ей на плечи или просто спросил бы о чем-нибудь. Таня вздохнула – Юрий перевешивал. Но она почему-то не была этому рада. Она еще раз вздохнула и решила: «Нет, никаких Игорей – только Юрий, Юрочка. – Подумала немного. – Юрий, Юрочка. Погадать хотя бы на ромашке, чтобы потом себя не корить».

IV

Юрий встретил Таню недалеко от офиса, поцеловал, взял ее под руку и они пошли погулять в парк. Середина сентября – пора бабьего лета. Погода действительно стояла по-летнему теплая, солнечная. Лишь слегка пожелтевшие и покрасневшие на деревьях листья говорили, что настоящее лето ушло, а наступившее бабье лето короткое – две недели, не более. Но об этом никто не думал, и все наслаждались теплыми днями, гуляли в парках и скверах города, выезжали в леса. Листья еще не опадали, лишь клены изредка бросали под ноги прогуливающимся свои тяжелые багрово-желтые листья, которые тут же подбирали посетители парка и составляли яркие букеты. Собрали такой букет и Таня с Юрой. Юра был весел и счастлив, что нельзя было сказать о Тане.

По дороге домой они зашли в магазин купить что-нибудь на ужин

– Юрочка, давай купим шампанского и устроим праздник.

– В честь чего праздник? – поинтересовался он.

– Потом скажу. Пока это секрет. – Таня, насколько смогла, загадочно улыбнулась.

Магазин не лучшее место для объяснений, да и беспокойство не оставляло ее. Обычно, когда человек делает выбор, он успокаивается. Значит, она еще не сделала своего выбора.

– Потом скажу, – повторила она после короткой паузы, – а сейчас давай раскошеливайся на шампанское и конфеты. Парочку апельсинчиков добавь.

Истратив приличную сумму денег на покупки, они наконец добрались до дома. Умывшись и переодевшись, они принялись накрывать «праздничный стол». Вскоре все было готово, они чинно уселись друг против друга, и Юрий открыл шампанское.