Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира

Эта книга рассказывает о временах, когда еще довольно обширные регионы оставались белыми пятнами на карте. Задолго до изобретения интернета и мобильных телефонов герои книги дерзали и свершали, будучи отрезанными от мира на недели, а то и месяцы.

Все описанные здесь люди очень непростые. Кто-то из них был принципиален, непоколебим и упорен, а кто-то – коварен и труслив. Одни были гениальны, другие безрассудны. Однако большинство любило читать. Отправляясь на самые высокие горы планеты, где каждый лишний грамм мог повлиять на исход восхождения, альпинисты брали с собой зачитанные экземпляры «Грозового перевала» Эмилии Бронте, «Гордости и предубеждения» Джейн Остин, антологию поэзии… В шестистах метрах ниже вершины Эвереста британский альпинист Эрик Шиптон, скорчившись в маленькой палатке, при мерцающем свете свечи пытался читать роман Тортона Уайлдера «Мост короля Людовика Святого», в котором ставится вопрос о смысле жизни.

Многие уверены, что альпинисты в целом ненормальны. О некоторых восходителях можно сказать, что отчасти это правда.

Как-то темным дождливым вечером в поисках материалов для книги я бродил по задворкам городка Дарджилинг в бывшем королевстве Сикким в Гималаях на северо-востоке Индии, пытаясь найти дом легендарного шерпы по имени Анг Церинг, который участвовал в альпинистских экспедициях 1930-х. Сам шерпа уже умер, но я знал, что его дочери должны хранить альпинистское снаряжение и другие вещи, и считал, что такие артефакты помогут рассказать о забытых восходителях и исследователях, которые много лет назад пытались подняться на высочайшие горы Земли.

Наконец мы с гидом нашли дом – низенькую постройку с бледно-аквамариновыми стенами, красными водостоками и белыми рамами окон. Обе дочери, одетые в длинные, похожие на пальто кофты и узорчатые платья до пола, оказались женщинами в возрасте. Они несколько нервничали, не понимая, что нужно непрошенным гостям, но все же пригласили нас войти. Однако едва разговор зашел об их отце, глаза женщин засияли. Внезапно словно из ниоткуда появились чашки с чаем, а из старого деревянного сундука – старые фотографии, медали и пожелтевшие от времени газетные вырезки. Сидя в уютной гостиной, я на несколько коротких потрясающих часов перенесся в совершенно другую эпоху – во время, когда вершины гор вызывали благоговение и трепет, а мир был удивителен и непознаваем. Надеюсь, вы ощутите нечто подобное, читая эту книгу.

Пролог

Последнее место на земле

В мрачные 1930-е, когда в государственных канцеляриях и министерствах обороны стран Центральной Европы и Дальнего Востока зарождались планы новой войны, а диктаторы водили пальцами по географическим картам, началась гонка, не похожая ни на какую другую. У нее не имелось ни единой точки старта, ни финишной черты, ни судей, ни писаных правил. В ретроспективе в гонке участвовали мужчины и женщины из десяти стран, она попала на первые полосы мировых газет и унесла десятки жизней. Примечательно, что ее целью оказались места, где еще не ступала нога человека.

По правде говоря, таких районов оставалось не так уж много. Ведь мир уже был чересчур мал и тесен. Люди побывали на Северном и Южном полюсах. Исследователи и ученые, вооруженные кольтами и хинином и одетые в габардин от фирмы Abercrombie & Fitch, достигли высочайшей точки Новой Гвинеи, открыли затерянный город в Перу и с удивлением исследовали Долину десяти тысяч дымов на Аляске. Несколько французов на автомобилях Citroen проехали более трех тысяч километров по Сахаре, а шестнадцатилетний юноша из Нью-Мексико, приняв огромную стаю летучих мышей за смерч, открыл одну из самых красивых пещерных систем – Карлсбадские пещеры.

Даже будущий президент США Тедди Рузвельт в 1913–1914 годах проплыл на каноэ сотни километров по кишащей пираньями Реке сомнения до ее впадения в Амазонку. А в один прекрасный июньский день 1928 года канзасская девушка-сорвиголова на самолете Fokker Trimotor прибыла из Ньюфаундленда в Уэльс, став первой представительницей прекрасного пола, пересекшей Атлантику на аэроплане. Когда же Амелия Эрхарт вернулась домой, в США, ее встречали парадом, бегущей строкой на Бродвее и пригласили посетить Белый дом.

Самые отдаленные острова в бескрайнем Тихом океане уже услышали скрежет киля лодки о прибрежную гальку. Казалось, не осталось на земле мест, недоступных человеку. И все же они были…

Каракорум и Гималаи, протянувшиеся на тысячи километров от Гиндукуша в Афганистане до Бирмы, – самые высокие и мощные горы на планете. Вершины четырнадцати высочайших пиков вздымаются более чем на восемь километров, и на них еще никогда не поднимались альпинисты. Самым известным восьмитысячником, конечно, был Эверест, но и более низкие горы, такие как К2, Аннапурна и Канченджанга, не менее величественны и грозны. Высота одной из высочайших стен на планете – Южной стены Нанга-Парбат в Кашмире – более четырех с половиной километров. Восьмитысячники вдвое выше Альп или Скалистых гор, это настоящие географические монстры, они настолько огромны, что создают собственную погоду.

Столь обширным и непроходимым оказался этот регион, что он изменил ход человеческой истории, не пустив индуизм в Китай, Чингисхана – в Индию и повернув сказочный Шелковый путь на север. Так китайские шелка и пряности попали в Древнюю Грецию, а римские монеты и выносливых русских лошадей доставляли ко двору ханьских императоров. Несмотря на многолетние исследования, начиная со странствий китайских паломников в V веке и заканчивая Великим тригонометрическим исследованием XIX века, Гималаи неохотно выдавали свои секреты. К началу двадцатого столетия большую часть этих горных систем так и не смогли нанести целиком на карту, и ни одна из высочайших вершин не была покорена. Попытки подняться на Эверест, Канченджангу, К2 и Нанга-Парбат в первые тридцать лет XX века закончились неудачей. Крыша мира осталась нетронутой.

Однако к 1930-м более-менее сложилось представление, какие вызовы ставят перед исследователями гималайские горы. Новое поколение альпинистов с новым снаряжением, новыми техниками лазания и новыми идеями посчитало, что вершины высочайших пиков – в пределах досягаемости. Осталось выяснить, действительно ли это так.

Многие участники этих событий не очень известны. Некоторые из них слыли неудачниками и чудаками: не создали семью, не получили настоящей работы, не трудились на благо общества. Одни провели юность, слоняясь по Альпам с бутербродами и путеводителями в рюкзаках, карабкаясь по скалам в шортах и ботинках, и стали духовными предтечами современных отморозков-скалолазов, не мыслящих жизни без веревки. Другие работали и получали стабильный доход, но, несмотря на карьеру, считали альпинизм важной частью своей жизни. В общем, среди них были и сумасбродные мечтатели, и реалисты, люди с высшим образованием и почти неграмотные, пацифисты и ветераны боевых действий… Профессии и стиль жизни самые разные – от врача до пчеловода, от ковбоя из Вайоминга до нью-йоркского плейбоя.

По нынешним меркам, снаряжение, которым пользовались эти люди, чудовищно примитивное. Сегодня у восходителей на Эверест есть лавинные датчики, самые современные кислородные системы, прочнейшие ледорубы, экспедиции получают спутниковые прогнозы погоды в режиме реального времени. Альпинисты идут наверх в тысячедолларовых утепленных ботинках с силиконовыми подошвами и влагоотводящей верхней частью, а спят в пуховых спальных мешках на пенополиуретановых ковриках. И хотя смерть по-прежнему поджидает любого на вершинах Гималаев – достаточно вспомнить очереди на Эвересте, альпинисты XXI века следят за частотой пульса посредством Apple Watch, поддерживают баланс организма энергетическими батончиками и изотониками, а после успешного восхождения загружают в соцсети видео, снятые на камеры GoPro.

У участников Великой гонки не имелось ничего подобного. Они одевались в шерстяные свитера и хлопковые куртки, поднимались на восемь километров в небо в кожаных ботинках, подбитых гвоздями, при помощи больших ледорубов с деревянными рукоятками и тащили с собой мотки тяжелой манильской веревки. Эти люди спали в брезентовых палатках, едва защищавших от холода, и готовили еду на плохо разжигающихся керосиновых горелках. Они пили бренди, курили сигареты и с трудом засыпали на несколько часов, чтобы в рассветных сумерках обнаружить, что за ночь поверх спальника намело с полметра снега. Карты были неверны, а порою их совсем не имелось, не существовало даже фотографий гор, и эти первопроходцы не имели ни малейшего представления о том, что их ждет.

Только гибель, пожалуй, была гарантирована.

Это горы-убийцы.

Мощнейшие лавины, ледовые обвалы и камнепады угрожают восходителю почти постоянно. Наверху дуют смертоносные ветры, а температура в считаные минуты может опуститься до опасных для жизни значений.

И в 1930-е годы никто еще не понимал в полной мере, что как только альпинист достигает определенной высоты, его организм начинает разрушаться. На Крыше мира смерть всегда рядом.

Сегодня это по-прежнему актуально. Ведь несмотря на прогресс в технологиях за последние три четверти века, гибель альпинистов на высочайших горах далеко не редкость. По некоторым оценкам, погибает каждый четвертый человек, пытающийся взойти на К2. На Аннапурне это соотношение один к трем, а в верхней части Эвереста тела альпинистов и вовсе служат маркерами на маршруте к вершине.

Появились и новые опасности, особенно в Пакистане. Ночью 23 июня 2013 года шестнадцать вооруженных исламистов напали на базовый лагерь Нанга-Парбат. Восходителей сначала связали, а потом застрелили. Всего погибли 11 человек – граждане Словакии, Литвы, Украины, Китая, США, Непала и Пакистана. Расправившись с беспомощными людьми, убийцы спокойно позавтракали.

В ретроспективе альпинисты 1930-х в Гималаях – все равно что Давид перед Голиафом. Но эти забытые восходители не просто раздвинули границы человеческих возможностей. Своими триумфами и неудачами они будоражили воображение миллионов.

Великая гималайская гонка – история о мечтателях и мечтах, упорном труде и целеустремленности, а также о том, что никогда не надо сдаваться. Эти альпинисты буквально пробивались к звездам благодаря мужеству, упорству, опыту и решимости и не пасовали, казалось бы, перед непреодолимыми препятствиями. В эпоху разобщенности и пессимизма они показывали пример командной работы, возвышенных целей и нелегких решений. Но также это истории о добре и зле, о предательстве и героизме, о мире, меняющемся у их ног в преддверии самой разрушительной войны в истории человечества.

Это книга о горах и о людях, осмелившихся на них подняться.

Эта история началась в Лондоне одним поздним весенним утром.

Четверть часа опасного и утомительного спуска в кошках, и я оказался у подножия склона и без особого труда нашел свой рюкзак. Еще через десять минут добрел до лагеря. Я залез в палатку, не снимая кошки, плотно застегнул вход и растянулся на покрытом изморозью полу, слишком уставший, чтобы даже просто сидеть. Впервые стало понятно, насколько сильно я опустошен – вымотался, как никогда ранее. Но я был в безопасности. Энди был в безопасности. Остальные скоро спустятся. Черт возьми, мы сделали это! Мы взошли на Эверест! Возникли кое-какие сложности, но в итоге все закончилось хорошо.

Пройдет много времени, прежде чем я узнаю, что на самом деле все было далеко не так хорошо: девятнадцать мужчин и женщин застряли на горе из-за шторма и оказались вынуждены отчаянно бороться за свою жизнь.

Ледорубы и смокинги

Дождь заливал Лондон уже целую неделю. Он смывал копоть с окон здания Парламента и портил обувь людей, спешащих на работу по мокрым тротуарам. На Оксфорд-стрит медленно двигались двухэтажные автобусы – словно гигантские механические жуки, постоянно шевеля усами-стеклоочистителями, а смотрителям зоопарка приходилось оставлять включенными лампы в почти опустевших вольерах. Даже карманники на Пикадилли исчезли, переместившись в более перспективные для «работы» места в закрытых помещениях. Но наконец утром в понедельник, 25 мая 1931 года, выглянуло солнце. Мостовая высохла, в домах отворились окна, лучи заиграли золотом на окнах Шепчущей галереи собора Святого Павла. За ночь, несмотря на выхлопные газы и прочие не очень приятные запахи второго по величине мегаполиса мира, воздух вдруг стал другим. Казалось, что лето в этом году все-таки придет в Лондон.

Одна из статей, опубликованных в Times в то утро, не сразу бросалась в глаза, потому что являлась подверсткой – так редакторы газет называют короткие материалы, попавшие в печать в основном потому, что они идеально вписываются в пустое пространство, оставшееся после размещения наиболее важных статей. В этом случае речь шла о материале на девятой полосе из трех абзацев, озаглавленном «Канченджанга».

В статье сообщалось, что группа из девяти немецких и австрийских альпинистов отправилась из Мюнхена в Индию в надежде впервые в истории подняться на вершину третьей по высоте горы на Земле. «Новизна этого предприятия, – говорилось в статье без подписи, – заключается в том, что попытка восхождения на Канченджангу будет предпринята в августе-сентябре, то есть во время муссона». Также отмечалось, что «новости с описанием установки высотных лагерей, создания ледяных пещер на склоне горы и рассказ о штурме вершины будут публиковаться в Times».

Разумеется, статья осталась почти незамеченной. Большинство других британских газет проигнорировали эту новость, как и ведущие «Би-би-си». У читателей Times, которые пробежали статью за тостом и чашкой чая на кухне или стоя в толпе в вагоне метро по пути на работу, новость не вызвала никакого ажиотажа. И даже те, кто знал хоть что-то об альпинизме, отреагировали на этот недатированный и неподписанный материал разве что удивленным хмыканьем.

На то были веские причины. На протяжении почти века англичане доминировали в альпинизме. Несмотря на то, что на самую высокую точку Англии – холм в Озерном крае под названием Скофелл-Пайк высотой 978 метров можно подняться и вернуться вниз за полдня, английские альпинисты считались лучшими в мире. В течение всего одного десятилетия в 1850–1860-х на тридцать шесть грозных гор в Альпах были совершены успешные первые восхождения, и лишь на пять из них поднялись не британцы. Именно англичанин, а не швейцарец, немец или итальянец, первым стал на вершине Маттерхорна. И хотя представители других стран пытались не отставать, никто не мог даже сравниться с британским рекордом.

Но этим дело не ограничивалось. Британские альпинисты первыми стали использовать ледорубы. Именно лондонский канатчик создал первую в мире альпинистскую веревку, и именно британцы сконструировали первые экспедиционные палатки. В эпоху, когда большинство жителей Земли либо жили вдали от гор, либо избегали их, мужчин из Оксфорда и Кембриджа, одетых в твид и с рюкзаками, в которых лежали продукты и чай из известного лондонского магазина Fortnum & Mason, можно было регулярно встретить карабкающимися по какому-нибудь хребту в глуши в нескольких километрах от ближайшей деревни. Вопрос, могут ли бешеные псы и англичане держаться подальше от полуденного солнца, остается спорным, но англичане совершенно точно просто не могли оставаться в стороне от гор[1].

Духовная родина альпинистской деятельности находилась не в Альпах, не в Озерном краю и не на вершине Бен-Невис или горы Сноудон. Она располагалась в доме XVIII века постройки по Сэвил-Роу на восточной окраине престижного лондонского района Мейфэр. Альпийский клуб, занимавший второй и третий этажи дома № 23, – не просто старейшее альпинистское сообщество. Это еще и одна из самых элитарных организаций Великобритании. Клуб отличало не только то, что его члены являлись представителями высшего сословия со множеством почетных званий. В Лондоне было предостаточно клубов, которые могли похвастаться столь же эксклюзивным составом.

Члены Альпийского клуба восходили по головокружительным гранитным стенам над Шамони, противостояли бандитам и пронизывающим ветрам на Кавказе, собрав волю в кулак, поднимались на вершины безымянных гор в Андах, несмотря на нехватку продуктов и угрозу обморожения. Принять новичка в Альпийский клуб могли только его члены, и, хотя избранные счастливчики и смельчаки со стороны с радостью приветствовались на ужинах и других клубных мероприятиях, полноценное членство купить было невозможно – его можно было только заслужить, пройдя по сложнейшим маршрутам в самых опасных местах на земле.

И еще кое-что связывало несколько сотен членов клуба. Отношение к жизни. Оно выходило за рамки привычного существования – банковского счета, статусной супруги и послушных детей, а также виски и сигар в дорогих лондонских заведениях по вечерам. Одни представители клуба являлись безнадежными романтиками и вдохновлялись мистическим романтизмом с его ликованием природы и индивида, читая Байрона и Шелли, восхвалявших счастье и полноту жизни вдали от толпы. Другие черпали вдохновение в уже ушедших и новых национальных героях, в шекспировском Генрихе V, идущем «еще раз напролом», в лорде Нельсоне, переломившем ход битвы при Трафальгаре, или в Джордже Гордоне, герое Хартума, невозмутимо противостоящем острым как бритва кривым саблям 50 тысяч защитников Государства дервишей. Многие члены Альпийского клуба считали, что в горах как нигде все возможности человека – физические, умственные, духовные – доходят до предела.

Но все они так или иначе верили, что жить нужно полной жизнью. А для британских альпинистов, путешествующих по всему миру, это означало испытать себя на самых страшных вершинах планеты – не важно, будь то во славу монарха и страны или просто ради себя. И как только восходитель оказывался способен преодолеть парализующий страх, не дававший двигаться по ледяному гребню в сотнях метров над тем, что легко могло стать могилой, или выживал в снежной буре на высоте более четырех километров, он менялся навсегда. А когда годы брали свое и с лазаньем приходилось завязывать, альпинисты вспоминали свои свершения с другими «соплеменниками» на ужинах и за бокалом-другим Пуйи-Фюиссе на ежегодных собраниях Альпийского клуба.

По крайней мере, так делали те, кто вернулся с гор.

Альпинизм смертельно опасен, и это не просто красивая фраза. После первого успешного восхождения на Маттерхорн трое британских альпинистов и один французский гид погибли, сорвавшись на спуске. В последующие десятилетия много других восходителей нашли свою смерть в горах.

Генри Фокс – звезда Альпийского клуба – пропал без вести на Кавказе, а Альберт Фредерик Маммери, возможно, величайший британский альпинист своего времени, погиб под лавиной в 1895 году при попытке первого в истории восхождения на восьмитысячник.

Хамфри Джонс и Мюриэль Эдвардс погибли в свой медовый месяц, когда их проводник сорвался, восходя на небольшую вершину недалеко от Монблана, и увлек молодоженов с собой в пропасть. 8 июня 1924 года Джордж Мэллори и Сэнди Ирвин отправились на штурм вершины Эвереста, и больше их никто не видел.

Последний инцидент имел большой резонанс.

Мэллори не только слыл одним из наиболее известных членов Альпийского клуба, но и сам по себе являлся яркой личностью: был обаятелен, весел и красив, имел много поклонниц. Он работал преподавателем в Кембридже и участвовал в собраниях «Блумсберийского кружка», состоявшего из известных писателей и художников, которые эпатировали викторианское общество. Но истинным призванием Мэллори был альпинизм. Он играл ведущую роль в трех первых экспедициях на высочайшую вершину мира. Именно Мэллори дал знаменитый ответ на вопрос, почему люди стремятся взойти на Эверест, – «потому что он существует». Этот бесстрашный представитель высшего сословия считался идеалом британского альпиниста.