Добропорядочный распутник

– Это совсем не то, о чем мы договаривались, – заявил Трент после того, как Генри закончил. – Ты виртуозно плел нам, будто Бедивер не собирается возвращаться домой, захочет продать свою долю, ему вообще еще очень повезет, если он получит хоть что-нибудь после того, как ты вотрешься в доверие к дядюшке.

Собравшиеся одобрительно загудели. Генри едва поборол желание смущенно поежиться. Он заблуждался относительно Эша, и в этом корень всех его неприятностей. Беннингтон готов был держать пари, что Бедивер не вернется домой.

Эллингсон высказал общее мнение:

– Остается единственный выход. Беннингтон должен женить на себе вдовушку Ральстон. Брак предоставит ему контрольную долю в управлении поместьем. На правах законного супруга он получит все ей причитающееся, что даст искомые пятьдесят пять процентов.

Трент одобрительно кивнул:

– Да, девчонка Ральстон нам подходит.

Генри внезапно осознал, куда зашла беседа, и почувствовал, как кровь стынет в жилах. Они фактически приняли решение о женитьбе, его женитьбе, будто это простое и малозначительное дело.

– Всегда остается возможность того, что она мне откажет, – попытался подстраховаться Генри.

За столом раздался дружный взрыв хохота.

– Ты такой красавчик, Беннингтон, как можно тебе отказать? – Сидящий рядом мужчина фамильярно похлопал его по спине, Трент бросил на стол мешочек с золотыми гинеями:

– Купи ей какую-нибудь красивую безделушку, и уже покончим с этим, Беннингтон. Лишь ее согласие отделяет нас от несказанного богатства. Стыдно провалить дело, когда все почти заметано. – Трент оглядел присутствующих. – Встретимся снова через неделю и посмотрим, как продвигаются дела у нашего Ромео.

Генри улыбнулся, кладя в карман мешочек золотых, однако не упустил смысла последнего заявления Трента. Ему дана неделя на то, чтобы заполучить согласие на брак женщины, на которой он бы никогда не женился по собственной воле. Да, после вчерашнего дня его перспективы на будущее стремительно потускнели.

Генри возвращался домой окольной дорогой, чтобы успеть обдумать свои планы. Стоит переодеться, затем направиться с визитом к Дженивре. При мысли о необходимости ухаживать за ней он почувствовал, как во рту стало кисло. Да, Генри поддерживал дружбу с ней во время болезни графа, чтобы порадовать дядю. Старик, похоже, души не чаял в прелестной американке. Однако сам Беннингтон прекрасно осознавал, насколько она откровенна, далека от идеала покорной и послушной жены. Американка никогда бы не позволила полностью распоряжаться своими деньгами, даже если бы им повезло и она в него влюбилась. Ему пришлось бы клянчить у нее каждый шиллинг. Все равно что выпрашивать у отца содержание. «Тем не менее оно того стоит», – напомнил себе Генри. Это немалый куш.

Как он и предполагал, глубокая яма, вырытая четыре года назад в окрестностях Бедивера, показала наличие в земле достаточного количества лигнита, бурого угля, свидетельствовавшего о подземных залежах. Похоже, они обнаружили богатейшее месторождение каменного угля в Одли, части Стаффордшира, известной не только своими знаменитыми садами и хмелем. Возможность приобретения подобного богатства потребовала бы немало усилий и расходов, а люди, с которыми он вошел в соглашение, на них не скупились. Получалось, основные риски и неприятности в их «дружной» компании ложились на него. Трент с товарищами исправно снабжали Генри деньгами, но на этом все и заканчивалось. Именно ему пришлось провести год с больным стариком, да и сейчас не Трент и его головорезы должны жертвовать собой ради ненавистного брака.

Однако следует сосредоточиться на цели. Сегодня он займется ухаживанием и будет помнить, что все это не должно продлиться долго.

Денек выдался просто ужасный, а ведь еще не было и двух часов. Эш запустил растопыренные пальцы в густую шевелюру, не заботясь о том, что взлохмаченные волосы встали дыбом, и откинулся на спинку кожаного кресла. По крайней мере, он оказался наконец в одиночестве в тиши кабинета и смог спокойно подумать. Тем для размышлений более чем достаточно, непонятно, с чего начать.

Он провел утро, внимательно изучая бухгалтерские книги, в которых велись записи доходов и расходов поместья, предполагая, что удастся обнаружить хоть какой-нибудь остаток денежных средств. Стоит ли начинать восстановление поместья с садов, или лучше приступить к ремонту самых сильно запущенных комнат? А может быть, и вовсе не заниматься домом. Не разумнее ли отремонтировать несколько мелких ферм арендаторов, чтобы обеспечить стабильный доход?

Эш опустил голову на руки. Он и понятия не имел, как управлять имением, а спросить было некого, за исключением Генри. Однако скорее ад замерзнет, чем он воспользуется этой возможностью. Эш захлопнул массивный гроссбух в кожаном переплете. Цифры в колонках не сходились, а тут еще и неоплаченные счета. Лошади, проданные прошлой осенью, определенно не могли стоить так дешево. Сумма, обозначенная в приходно-расходной книге, составляла ровно половину реальной стоимости. Отец всегда держал отличных лошадей и знал им цену.

Эш поднял голову. И все-таки утро не прошло совсем впустую. Он сделал то, что должен, относительно счетов, которых накопилось достаточно, написав всем кредиторам, что вскоре долги будут уплачены. Он не представлял еще как, но им об этом знать не следовало.

Он также отправил несколько писем в Лондон. Одним из них было личное письмо ближайшему другу Джейми Бурку с просьбой разузнать все о прошлом Дженивры Ральстон, а также найти тех, кто с ней знаком. Такой капитал не мог остаться без внимания светского общества, невзирая на национальную принадлежность наследницы. Если Эшу придется жениться на американке, надо знать, кто она, не тянется ли за ее именем шлейф давнего скандала. Возможно, ей удалось скрыть некрасивые подробности от его отца. Миссис Ральстон вскоре убедится, что он гораздо более опытен и практичен, чем пожилой граф.

Второе письмо также касалось денег. Эш справлялся относительно возможности займа, какой бы призрачной та ни была. У него не осталось иллюзий. Если он не сможет представить доказательства единоличного права на управление поместьем, ни один банк не выдаст кредит.

«Ну и что с того?» – подначивал дьявол, притаившийся за левым плечом. «Если ты не получил поместье, какое тебе дело до того, что оно разорится и будет продано за долги? Если Бедивер нужен Генри, пусть он и решает, что делать. Если же поместье приглянулось миссис Ральстон, продай ей свою долю и покончи наконец с этим».

«Так будет правильно», – ответил из-за другого плеча ангел.

«Потому что это мой дом», – подумал Эш. Всю жизнь он пытался доказать неправоту отца. Желал убедиться, что покойный граф ошибался и в этом случае. Да, у него были разногласия с отцом, из-за чего Эш покинул родной дом много лет назад. Однако не хотелось думать о том, что отец настолько ненавидел его или не верил в его силы и даже пожелал отобрать Бедивер. Опять-таки отец не мог предположить постигшее Алекса несчастье. Граф вовсе не нуждался в своем втором сыне и не рассматривал его кандидатуру как вероятного владельца фамильного поместья. Ах, если бы удалось поговорить с отцом еще раз, объяснить причины, вызвавшие его уход.

Спрятавшийся за плечом дьявол был недоволен: «Если хочешь спасти Бедивер, прекрати рыться в бухгалтерских книгах, в которых ни черта не смыслишь, займись прекрасной наследницей из Ситон-Холла. Тебе нужны деньги, а у нее их целая куча».

Дженивра Ральстон.

Похоже, мысли рано или поздно возвращались к ее персоне. Она обладала достаточно примечательной внешностью и характером, чтобы заставить мужчину заняться ее тайнами. И не важно, была ли она бесстыдной охотницей за состоянием или женщиной, скрывавшейся от какого-то скандала. И то и другое предвещало неприятности. Вопрос лишь в том, насколько он будет терпим к ним, принимая во внимание ее деньги. А уж неприятностей им не избежать. Подтверждением тому прошлый вечер.

Эш и мечтать не мог, что миссис Ральстон столь страстно ответит на его знаки внимания. Он хотел лишь предупредить, что она играет с мужчиной гораздо опытнее ее в искусстве флирта. Он знал женщин и легко разгадывал их игры, любил женщин, но это вовсе не означало, что доверял им. Изящные леди оказывались столь же жестокими, как и мужчины, когда дело доходило до личных интересов.

Голова просто раскалывалась от боли. А ведь поместье не единственное дело, которое надлежало уладить. Все эти эмоции, которые он не ожидал испытать, ответы, в которых столь отчаянно нуждался. Что же на самом деле произошло в Бедивере в его отсутствие? Что случилось с братом? Следовало бы найти время и навестить Алекса, хотя его и ужасала сама перспектива подобного визита.

Раздумья прервал резкий стук, и в приоткрывшейся двери показалась Мелисанда:

– Вот ты где, Эштон. – Только тетушки звали его так. Далеко от привычного из уст лондонских дам Эша[4]. Прелестницы всех мастей утверждали, будто он способен испепелить дотла одним лишь взглядом зеленых глаз. – Ты закрылся в этой комнатушке уже несколько часов, – неодобрительно закудахтала Мелисанда. – Тебе следует отправиться на прогулку верхом. В это время года невозможно предугадать, когда погода ухудшится, так что надо ловить счастливый момент. – Тетушка уселась в кресло. Оно казалось невероятно большим, создавалось впечатление, будто старая рухлядь проглотила маленькую леди. Преклонный возраст сделал Мелисанду еще более миниатюрной, чем он помнил, хотя и не менее проницательной. Она окинула взглядом гроссбухи. – Пытаешься разобраться со всем этим? В ее вопросе звучала затаенная надежда. Ей так хотелось услышать, что все будет хорошо и он обнаружил тайник с золотыми монетами или ошибку в подсчетах, которая вернет им былое благосостояние. Эш не мог упрекнуть ее в этом. Он и сам, садясь за книги утром, втайне надеялся на чудо, все еще не в силах поверить, будто богатства Бедивера пропали.

Эш ободряюще улыбнулся:

– Чудес в книгах не оказалось. Однако мы создадим собственное чудо, даю слово. – Он обязательно придумает, как сдержать его, несмотря на жалящие уколы невыполненных или недовыполненных обещаний, омрачавших прошлое. Теперь ему есть за что постоять. Только сейчас Эш начал понимать, что не только он в ответе за свои поступки.

– Дженни станет нашим чудом, Эштон, – заметила Мелисанда с откровенной уверенностью, столь далекой от его циничных размышлений на сей счет.

Он не хотел спорить с тетушкой, равно как и знать, что известно его домочадцам о последней воле отца. Высказала ли Мелисанда замечание, исходя из уже почти нескрываемых усилий устроить между ними брачный союз или предполагая, что коммерческие способности Дженни смогут спасти поместье? Эш пожал плечами.

Уклончивого кивка для тетушки оказалось недостаточно. Мелисанда наклонилась ближе к нему и заметила с очевидным нажимом:

– Дженни. Мы все ее любим, и твой отец очень высоко ее ценил. Она – именно та, кого хотим мы. – Он никогда не слышал, чтобы его деликатная тетушка высказывалась столь требовательно. По крайней мере эта вспышка подтверждает ее мотивы. Она со всей определенностью высказывалась за этот брак, не знала о содержании завещания отца, руководствуясь лишь своими мотивами.

– Она может не захотеть меня, – осмелился возразить Эш.

– Захочет. Когда надо, ты можешь быть просто неотразимым, Эштон. – Ему стало стыдно. Тетушка Мелисанда говорила это от всего сердца, помня милого мальчика и симпатичного юношу. Она и понятия не имела, насколько «неотразимым» мужчиной он стал и как научился торговать своим очарованием.

Мелисанда пододвинула к нему через стол сверток в коричневой оберточной бумаге:

– Поскольку ты собирался отправиться на прогулку, я подумала, что ты можешь завезти это в Ситон-Холл. Вот тебе повод для визита и надлежащих извинений.

– Извинений за что, тетушка? – непонимающе протянул Эш.

– За то, что ты сделал с ней прошлым вечером, чем бы то ни было. Дженни слишком хорошо воспитана, чтобы жаловаться, однако она настолько быстро покинула дом, что мы прекрасно поняли, что что-то случилось. Я даже не успела ей это передать. – Мелисанда ободряюще похлопала его по руке. – Искренние извинения смягчат сердце любой женщины, Эштон. Твоему двоюродному дедушке всегда удавалось меня разжалобить. Женщина способна многое простить, если мужчина ее о том попросит.

– А если нет? – поддразнил ее Эш, беря сверток.

Мелисанда подмигнула:

– Тогда мы также можем сделать многое, только вряд ли вам это понравится. – Она поднялась с кресла. – Я скажу конюшему, чтобы подавал тебе лошадь через двадцать минут.

Она вышла, закрыв за собой дверь, Эш невольно улыбнулся. Он оказался бессилен против хитрого плана семидесятитрехлетней тетушки. Такой хрупкой и деликатной.

Двадцать минут спустя Эш седлал Рекса. Сам он ни за что не выбрал бы Ситон-Холл в качестве цели поездки после событий предыдущей ночи. «Однако, – с определенной долей злорадства подумал Эш, – будет даже интересно, как очаровательная миссис Ральстон поведет себя после вчерашней пощечины».

Он ослабил поводья и пустил Рекса в карьер через простиравшиеся перед ним луга. Взяв первое препятствие в виде каменной изгороди, Эш почувствовал, как пьянящий порыв свежего ветра холодит лицо. Перепрыгнув еще через одну загородку, он издал вопль наслаждения. Да уж, в Лондоне нет таких барьеров. Любой способный провести лошадь по широкой дорожке Гайд-парка уже считался наездником, но для того, чтобы скакать через изгороди в чистом поле, требовалось умение подлинного мастера.

Эш выехал на дорогу, ведущую к Ситон-Холлу, и перевел Рекса на шаг. Никто в Лондоне и представить не смог бы Бедивера сельским помещиком. Прошло много времени с тех пор, как он сам думал о себе в данном качестве, тем не менее, как бы Эш ни замалчивал или не замечал правду, от нее невозможно скрыться. Под модными нарядами и утонченными манерами скрывался грубоватый и спокойный стаффордширец. Как и он, Стаффордшир часто потрясал своими противоречиями. Земля графства была переполнена угольными шахтами и крупными предприятиями, однако оставалась уголком буколической сельской природы с полями и пастбищами. И безусловно, знаменитыми садами и парками. К сожалению, за последние годы Бедиверу было нечем похвастаться в этом отношении, а вот Ситон-Холл с лихвой наверстал упущенное прежде первенство. Роли поменялись. Благодаря внимательному глазу и звонкой монете Дженивры Ральстон он превратился в настоящую жемчужину графства, тогда как элегантный прежде Бедивер лежал в руинах.

Эш пришпорил коня, с одобрением подмечая подстриженные газоны старинного парка, клумбы, на которых уже успели проклюнуться первые ростки весенних цветов. Спустя несколько месяцев эти клумбы будут полны живых красок. Некогда Бедивер выглядел так же. Эш почувствовал укол ревности. Как же он хотел, чтобы родное поместье снова стало прежним! Однако все это глупости и напрасные траты, по крайней мере в нынешнем году. Неразумно спустить все деньги на красивые сады, когда надо платить долги и кормить домочадцев. Возможно, потом, если удастся получить заем. Теперь же все упиралось в финансы, даже вероятная женитьба. Обладая только собственными средствами, без значительных капиталовложений, он мог сделать совсем немного. Брак же с миссис Ральстон открывал бесчисленные перспективы – еще одна причина продать себя ради брака, организованного отцом.

Эш вздохнул. Причины для женитьбы действительно весомые. Его же желание свободы, права на выбор, когда дошло до этого дело, показались удивительно жалкими и незначительными по сравнению с преимуществами брака по расчету.

У входа в дом ему сообщили, что миссис Ральстон в дальних садах, и указали на прелестную гостиную в центре дома, где он мог ее дождаться. Если считать эту комнату показателем благосостояния Ситон-Холла, американка управлялась с финансами очень даже неплохо. Кремово-желтая краска на стенах совсем свежая, белая лепнина только что покрашена. Подушки на желто-голубой, обитой блестящим шелком софе заманчиво-мягкие. И в довершение всего у стены стояло фортепьяно.

Эш задумчиво коснулся пальцами клавиш, отмечая полный насыщенный звук. Должно быть, инструмент совсем новый, если на нем струны Бабкока[5]. Любопытство все-таки взяло верх, Эш нежно открыл крышку инструмента и заглянул внутрь. Он почувствовал давнее, столь хорошо знакомое ему волнение. О да, перекрещенные струны проходят через резонансные центры рамы. Бедивер был не в силах устоять, присел на стул и принялся играть. Он чувствовал себя хорошо, свободно. Его некому судить, ему некого впечатлять. Сегодня Эш играл только для себя.