Полуденные врата

Неподалеку я с удивлением заметил отражающийся в лужах слабый свет. Нет сомнения, где-то рядом светились окна, неяркий, красноватый и тусклый свет отражался в вывеске, которая, поскрипывая, болталась туда-сюда, словно труп на виселице.

– Черт побери! – выругался Дейв, когда мы направились туда. – Ну и видок! Хуже автостанции на большой дороге.

– Да ещё в праздничные дни! Ты прав. Впрочем, может быть, мы здесь что-нибудь узнаем.

– Не уверен, – пробормотал Дейв. – Меня от этого места оторопь берет.

Открыв дверь в заведение, я готов был согласиться с Дейвом. Пахло дешевым табаком и пригоревшим жиром, но потом стали долетать и другие ароматы – пахло застоявшимся спиртным, блевотиной, немытыми телами и чем-то ещё похуже. Так что табачному дыму следовало только радоваться. Внутри помещение было тесное и темное, в нем горело несколько ламп с воткнутыми в них дымящими свечами, низкий почерневший потолок впитывал летящую от свечей копоть. За столами, сутулясь, сидели мужчины. Темнокожие и белые, но больше ни о ком из них я ничего не мог сказать, кроме того, что глаза у всех блеснули, когда они повернулись и посмотрели на нас. Разговор притих, слышался только тихий ропот. Здоровенный толстобрюхий детина в рваной рубахе и шароварах, подпоясанный черным поясом, медленно поднялся из-за ближайшего стола и смерил нас взглядом.

– Que quereis? [7] – Испанским он владел не лучше, чем я, и вопрос свой только что не выплюнул нам в лицо.

Собрав силы, чтобы сохранить достоинство и мягкую кротость, я раскинул руки и спросил:

– Perdoneme, senor, queremos descubrir la «Taverna Illyrica», por favor? [8]

Даже в здешней полутьме было видно, как он побледнел.

– No se! [9] – рявкнул он с тем вызывающим видом, какой бывает у человека, сознающего свою слабость.

К моему удивлению, он выставил в нашу сторону два пальца наподобие рогов, что было заклинанием от дурного глаза, и плюнул мне на ботинок. Случись это в другое время, я бы тут же повернулся и ушел, но душа у меня все ещё пела от впечатления, произведенного лесом мачт на фоне заката, и воспоминаний, которые меня одолевали. Я поднял ногу и довольно сильно пнул обидчика, обтерев таким образом башмак о его штанину. Он взвыл, подскочил на месте и схватился за пояс. «Полез за ножом», – догадался я. Собрав в горсть его рубаху, я швырнул парня на стол. И только тогда повернулся к выходу. Дейв за рукав буквально выволок меня на улицу.

– Господи, что на тебя нашло? Скорей убираемся, пока нам не перерезали горло! А то ещё похуже что-нибудь придумают! Да ты что, ошалел?

– Не беги! – скомандовал я. – Ты их только раззадоришь. Держись спокойно!

Глядя в грязное окно напротив, я увидел в нём словно в зеркале, как дверь харчевни распахнулась и в проёме, освещенные красным светом, воздвиглись фигуры – одна, две, три. Но на улицу они не вышли. Я равнодушно оглянулся. Кто-то из них издевательски помахал нам и выкрикнул:

– Buenos noches, senor! Nos respetamos a los bultos! [10]

Дверь захлопнулась.

– По-испански они говорят паршиво! – сказал Дейв; его голос лишь слегка подрагивал. – Хуже меня! Почему они полагают, что мы должны передать привет кому-то? А ведь это слово означает «свертки», «мешки», верно? Так кто же это?

– Ну, эти-то точно не испанцы, но вот с чего они решили, что мы из Испании? – Я оглянулся на вывеску. – «Den Vijnkeller» [11], «Marrowijnse». Похоже на голландский. А, ведь Нидерланды когда-то принадлежали Испании, были одной из её колоний! Может, эти мужланы говорили с нами по-испански, желая оскорбить… A «bultos»… Да, по-моему, это «узлы», «свертки», «кульки». Бог знает, при чем тут это. Может, какое-то ругательство. Ладно, пошли, поищем местечко погостеприимней.

Но пока мы возвращались в сгущающихся сумерках в гавань, в голове у меня что-то насчет этих «кульков» всплывало. Где-то я вроде бы слышал это слово или что-то похожее. От кого? От Джипа? Пожалуй, и произносилось это слово отнюдь не шутливо. Оно обозначало что-то скверное. И в эту секунду я услышал в потемках впереди чье-то хихиканье.

Вполне, казалось бы, человеческое хихиканье, но очень уж пронзительное, похожее на писк. А потом послышались сухой шорох и шуршание, будто кто-то тихо передвигается с места на место, и это уже решительно напоминало насекомых. Дейв тоже услышал эти непонятные звуки.

– Неужели опять проклятые дейкоты?

Его шепот был едва слышен из-за шума прибоя.

– Не думаю, – тихо сказал я. – Но что бы это ни было, оно находится между нами и гаванью. Правда, на темной стороне улицы. Если бы нам удалось проскользнуть мимо, мы бы добежали до машины.

Мы двигались быстро, тихо, бегом пересекли улицу и бросились в тень от стены напротив. Но пока переходили на другую сторону, последний сверкнувший луч света дал нам возможность разглядеть, кто же это хихикает в темноте. Сперва существо показалось человеком – круглая фигура на тонких, очень тонких ножках, в странноватом облачении, скрывающем голову и руки. Но в следующую минуту, когда существо повернулось, пытаясь найти нас, я понял, что ни рук, ни головы у него нет – что это шар, вокруг которого развеваются при движении какие-то веревки. Больше всего непонятная фигура напоминала старинный джутовый мешок. Потом рядом с ней возникло ещё одно такое существо. Я услышал, как Дейв заскрипел от волнения зубами. Но ещё несколько шагов, и мы их минуем.

Леденящее кровь хихиканье раздалось у самого моего уха.

– Беги! – завопил я, но мог и не тратить сил, сберечь дыхание. Дейв уже несся со всех ног, я помчался за ним и тут же услышал за собой чей-то бешеный бег – когда-то прежде я уже слышал нечто подобное. Мы свернули за угол, и я устремился к гавани и к машине. В ту ночь, когда я впервые очутился здесь, кто-то тоже тихо преследовал меня до машины, а потом яростно за мной бросился, но я так и не разглядел тогда, кто это был!

Мы долетели до автомобиля, перемахнули через верх, не заботясь о том, что поцарапаем краску. На какой-то жуткий миг мне показалось, что я не могу найти ключи, но потом рев мотора взорвал тишину. Я повернул руль и помчал машину сквозь узкую арку к пристани.

– Эй! Стой! – заскулил Дейв. – Ты что, опять туда?

При повороте правые колеса чуть не соскользнули с бревен, но каким-то чудом удержались; машина едва не перевернулась. Я включил дальний свет, и лучи фар зашарили по пристани. Она была пуста. Мрачно улыбнувшись, я набрал скорость, и мы покатили по набережной.

– Не думаю, что они рискнут броситься на машину! – улыбнулся я, но когда мы проезжали улицу, где они скрывались, они, тесня друг друга, устремились за нами.

Кошмарные существа – бесформенные, закутанные в какие-то завязанные веревкой саваны и подталкиваемые бешеной энергией. Они прыгали и скакали вокруг машины, наталкивались на нее, и тогда раздавались глухие удары, и машина мчалась вперед, отчаянно виляя. Один из них вспрыгнул было на узкую подножку, отчего автомобиль чуть не перевернулся и не полетел вниз к причалу, но Дейв привстал и с такой силой лягнул эту нечисть, что она кубарем покатилась под ноги к своим собратьям. Видя их так близко, мы смогли разглядеть, что внутри этих мешков что-то крутится, бьется, клубится, словно вот-вот вырвется наружу из ветхих тряпок. Что это было – головы или конечности, – трудно сказать, и оттого казалось ещё более зловещим. Загадочные создания выплескивались изо всех улиц и бились о машину, как мошки о фонарь, из-за них мне не удавалось прибавить скорость. Лобовое стекло сотрясалось, я ненароком высадил его и как раз в этот момент увидел ступени, ведущие куда-то наверх. Я вывернул руль, машина рванулась, и мерзкие уроды разлетелись во все стороны. Одно мгновение переднее колесо крутилось в пустоте, но в следующую секунду мы уже мчались, сотрясаясь, по узкой улочке.

– Стив! Дальше она ещё уже! – Окрик Дейва, в котором слышалась нарастающая истерика, отражал и мои собственные страхи. Если нам придется остановиться, если мерзкие твари набросятся на нас – вдруг эти проклятые мешки взорвутся? Вдруг мы увидим то, что в них скрыто? И вообще, что будет тогда?

Дейв завопил и показал в сторону. Слева приближалась ещё одна улица, и в её глубине расплавленным золотом мерцало какое-то пятно. Я снова вывернул руль, колеса взвизгнули на булыжниках – и, как назло, в этот самый момент на нас обрушилась целая стая этой нечисти. Крыло смялось, машина закачалась, вздернула нос, с треском осела на подвеске, но снова набрала скорость. Я вглядывался вперед через обломки ветрового стекла. Виляя по узкой улице, машина вдавила одну из мерзких тварей в стену, и через зеркало заднего вида я успел разглядеть, что веревки лопнули, мешок разорвался и его содержимое вывалилось наружу. К счастью, меня как раз в этот миг дернул за плечо Дейв, и я так и не увидел, что это было.

– Смотри! – кричал Дейв. – Смотри! Что это? Красные деревянные двери, белые стены, яркая вывеска и приветливо светящиеся окна…

– Неужели не ясно? – завопил я, несправедливо возмутившись тем, что Дейв не понял с первого взгляда, что это.

На противоположной стороне дороги возвышалась «Иллирийская таверна». Моля Бога, чтобы на улице никто больше не объявился, я пустил машину вперед, с жутким скрежетом колес описал дугу и затормозил у самого крыльца. Не успел я дернуть за ручку, как тяжелая дверь с треском открылась. В проёме, придерживая полы красной накидки, стояла девушка, известная мне под именем Катика. В руке она держала тяжелый корабельный фонарь, и, когда мы замешкались на ступенях, она подняла его над головой, что-то громко крикнула и с шумом отодвинула штормовую заслонку.

Яркий свет фонаря упал на неё сверху. Может, свет и не был таким уж ярким – не вспышка магния, не ацетиленовый факел, – но все рядом с ним сразу стало казаться сумрачным. В свете фонаря глаза Катики блестели, а на губах играла странная усмешка.

– Осторожно, Катика! – крикнул я, но восклицание мое замерло на губах. Она знала, что за нами гонятся, она все поняла. Её взор был прикован к противоположной стороне улицы, где сгрудились отвратительные твари; они не двигались с места.

В луче резкого света Катика спустилась на одну ступеньку ниже, фонарь бросал на её лицо безжалостные тени, превращая его в бледную неподвижную маску. Создания на другой стороне улицы, казалось, сбиваются в кучу.

Катика спустилась ещё на одну ступеньку. Накидка развевалась и пылала, будто сотканная из пламени, и мерзкие уроды разразились громким устрашающим хихиканьем.

Ещё шаг. Серые глаза Катики вдруг вспыхнули, сделались зелеными и хищными, точно глаза лисы, жесткие складки вокруг рта углубились, обнажились зубы, а изо рта вырвалось рычание.

Когда она спустилась ещё на одну ступеньку, раздался истерический пронзительный визг и топот улепетывающих ног.

Катика остановилась и, криво улыбаясь, огляделась. Она стояла, не дойдя одной ступеньки до земли, а загадочные существа скрылись.

Привычным движением она потушила фонарь. Мы посмотрели друг на друга.

– Добрый вечер, Стефан! – тихо выговорила она. – Рада, что ты опять к нам заглянул. Выглядишь хорошо, но чуть-чуть постарел.

– Я же давно у вас не был, Катика. Очень давно.

Она легко улыбнулась и пожала плечами.

– Да? Но тебе это не повредило.

Шаль съехала у неё с плеч. Я думал, что глаза у Дейва вот-вот выскочат из орбит. Её красная безрукавка, зашнурованная крест-накрест, и голубая юбка в сборку были чересчур цветастыми, а ложбинка груди слишком откровенной. Когда мы встретились в первый раз, я принял её за проститутку, обслуживающую таверну. Я не так уж ошибся, но Катика играла много ролей, и все они были непростые.

– Хорошо, пожалуй, что ты приехал сейчас, не стал откладывать. Эти buttos — гнусные гадины. С чего это они за тобой гнались?

– Не знаю. – Я с беспокойством посмотрел на нее. До сих пор я никогда не видел её такой грозной. – Я даже не знаю, кто они такие. Но они не первые, кто нас преследует.

Она саркастически изогнула бровь.

– Тогда тем паче входи скорей, а то ещё новые объявятся. А со своим другом ты не хочешь меня познакомить?

По целому ряду причин меня беспокоило, как пройдёт знакомство Дейва с Катикой. Однако при встрече с ней от его обычно безудержной готовности сыпать малопристойными намеками, казалось, и следа не осталось, чего я не ожидал.

Он обменялся с Катикой рукопожатием и улыбнулся, но при этом был необычно сдержан, только прищурил оценивающе всегда широко раскрытые веселые глаза. Пока Катика вела нас к двери, я мог заметить в них тревогу и глубокое недоверие. Словно в глубокий колодец, вглядывался он в теплый, благоухающий специями зал таверны, однако покорно последовал за нами в кабинку возле очага. Едва мы опустились на скамью с подушками, как к нам прямо влетел сам хозяин – Мирко. Пожимая нам руки громадными лапищами, он выражал свои восторги при виде меня так, будто приветствовал давно потерянного сына. Когда он выкатился прочь, отдавая громкие распоряжения, как накормить и напоить дорогих гостей, я почувствовал, что пережитые ужасы начинают меня отпускать. Дейв сидел, разглядывая соседние кабинки, но хоть народу в этот вечер в таверне было много, увидеть, кто там сидит, ему явно не удавалось. Такое было на руку посетителям, а Мирко старался им угодить. Под потолком, словно занавеси, клубились тени, хотя не видно было, что их отбрасывает, тени поглощали теплый золотистый свет керосиновых ламп и казались мягким, обволакивающим бархатом. Ничего зловещего в них не таилось, не то что в холодном мраке улиц. Откинувшись на спинку скамьи, я с удовольствием оглядывал старинный зал, закопченные балки потолка, окорока, колбасы, оплетенные соломой бутыли на столах, охапки специй и сушеных морских диковин.

– Ты и впрямь чувствуешь себя здесь как дома, – тихо сказал Дейв.

– Уж такое это место, – отозвался я. – Такие люди. Они и для тебя в лепешку разобьются, стоит только о чем-нибудь попросить… Что с тобой? Тебе здесь не нравится? И Катика не нравится?

Он поскреб ногтем древнюю столешницу, на которой не раз валялись брошенные в спешке мечи и пистоли, мешки золотых монет и всевозможные банкноты. Она была закапана вином, лившимся через край стаканов, когда их радостно сдвигали, желая успехов, или когда вино в гневе выплескивали на стол.

– Это место, и эта Катика – она явно для тебя что-то значит… Господи, Стив, неужели ты не видишь в ней ничего такого?

–  Какого?

Дейв смущенно заморгал.

– Ну потустороннего… – Но договорить он не успел: появилась Катика с подносом, на котором высились двухлитровая бутылка пива и маленькая фляжка наливки «туйка», более известной мне как «сливовица». Всё это она поставила между нами.

– Уф! Ну, пейте! Пейте и рассказывайте, что вас привело сюда и с чего на вас накинулись эти сатанинские отродья?

– Сатанинские? Что же это за гады? И откуда они здесь взялись?

– А ты что, никогда про них не слыхал? Они из-за океана, эти bultos. Разрывают могилы в горах, где живут кондоры. Их даже тамошние короли-жрецы боялись, считали их душами незахороненных мертвецов. Может, так оно и есть.

Мне вспомнились завернутые в свивальники мумии в могилах инков, и я содрогнулся.

– Они что, из Южной Америки? – прохрипел Дейв и поставил на стол своё пиво. – Что им надо здесь?

Катика серьезно посмотрела на него.

– А что всегда надо злым силам? Какой-то жадный негодяй напустил их сюда, чтобы они всех стращали для его выгоды. Очень они похожи на дупий, что водятся на Карибах, – о них тебе Стив может рассказать. Правда, те куда страшнее.

– Не вспоминай! – сказал я, чувствуя, как у меня зашевелились волосы на затылке. – Не здесь и не сейчас! Я думал, у вас тут следят, чтобы ничего подобного не было.

Она кивнула, криво усмехнувшись.

– Того, кто наслал сюда этих тварей, уже прихлопнули. И тварей в большинстве тоже повывели, но часть из них, как крысы, уцелела и до сих пор бесчинствует под малыми причалами. Только редко они выходят такими стаями, редко так нагличают, разве что их какая-то другая сила подзуживает? От них уберечься нетрудно. Я вот, например, даже сидя здесь, почуяла, что они разбушевались, и вышла вам навстречу. Мирко всем дал знать, что мешочники опять зашевелились, так что объявят на них охоту и живо повылавливают.

– Мешочник? Черт побери! Теперь я вспомнил: Джип стращал меня ими. Только он не объяснил, какие они, – видно, не хотел чересчур запугивать. Да и я тогда ещё был совсем новичок во всех ваших делах.

Украдкой я покосился на Дейва – тот запивал пивом вторую или третью порцию сливовицы.

– Слушай, Катика! Будь другом, мне надо встретиться с Джипом или с Молл. Мне они позарез нужны!

Катика покачала головой.

– Разве этих бродяг отыщешь? На одном месте им не сидится. Сейчас их тут нет, и в обозримом будущем они вряд ли появятся.

Сердце у меня упало. Если Катика говорит – «в обозримом будущем», она употребляет это выражение буквально. Значит, они могут не объявиться здесь ещё бог знает сколько времени.

Катика улыбнулась, прислонилась ко мне и ласково потрепала меня по ноге.

– Да не расстраивайся так, Стефан! Я распоряжусь, чтобы их искали. Конечно, это займет время. Но я всегда здесь, Стив. И я всегда тебе друг.

Она озабоченно взглянула на меня своими широко раскрытыми глазами. Её рука на моей ноге лежала легко и неподвижно – что-то обещая, но не возбуждая. А что если она сама – это загадочное создание – может мне помочь? Во всяком случае, дать совет или свести с кем-нибудь? Я посмотрел на Дейва, но у того мысли были уже, видимо, далеко отсюда. Шок и сливовица сделали свое дело – он потягивал пиво, глядя в пустоту, не обращая внимания ни на нас, ни на что другое.

– Понимаешь, – начал я, – дело вот в чем…

И я рассказал ей все, ничего не пропуская, кроме эпизода с Рангдой. У Катики, конечно, не было оснований ревновать, но мне показалось, что разумнее о Рангде не упоминать. И то, когда я рассказал, что спастись мне помогла какая-то девушка, в Катикиных глазах вспыхнула ехидная насмешка. Но она серьезно дослушала меня до конца, рассмеявшись, только когда я рассказывал про телеграмму, – наши современные средства связи всегда её почему-то смешили.

– Ну и что такое странное тебе пришло в голову?

Я нерешительно грыз ноготь.

– Да, странное… Понимаешь… Может, я просто сбрендил, но… раз перед нами какая-то необъяснимая преграда, то, может быть, повторяю – может быть… мы сумеем как-то её обойти? Раз преграда необычная, попробуем и мы преодолеть её необычным путем.

Катика кивнула, насторожившись, словно лисица.

– Ага! Через…

– Да, через Спираль! Отправим наш груз к востоку от заката. Выйдем за рамки обычного времени. Конечно, это трудно, наверное даже опасно, но вдруг нам именно так удастся доставить шлюзовые механизмы и компьютерное оборудование куда надо!

Я ещё не закончил, а Катика уже вытащила колоду карт, которые, видно, всегда носила при себе. На ощупь карты были такие же теплые и шелковистые, как её кожа. Она начала раскладывать их на столе. Три карты, которые я перевернул первыми, по-видимому, неприятно поразили её. Три картинки разных мастей, не было только пик. Катика снова перетасовала колоду и протянула мне. Я снял, как она велела, раз, другой и вздрогнул, когда Катика вдруг прижала карты к моим губам. Карты слегка попахивали ею. Я никогда не спрашивал Катику, откуда она родом, но догадывался, что оттуда, где моются редко, а мыло – роскошь. Когда-то я ухитрился всучить ей среди других подарков кусок дорогого туалетного мыла. Она приняла его благосклонно, но я подозреваю, что это сокровище ещё и сейчас собирает пыль в её спальне, в мансарде, ибо такой драгоценностью грешно пользоваться.

Теперь карты должен был раскладывать я – опять по три, и Катика снова нахмурилась, увидев короля треф и бубновую даму. Когда на стол легла вторая, я и сам на неё уставился, мне показалось, что лица на картинках вдруг изменились, словно по ним пробежала дрожь, они ожили, и взгляд их стал осмысленным. И взгляд этот мне не понравился. Казалось, их нарисованные глаза обвиняют, обличают. Они смотрели непримиримо, враждебно, неумолимо. Я вздрогнул, и, будто почуяв мое присутствие, эти глаза грозно уставились на меня.

Катика шлепнула по картам рукой.

– Попробуем ещё раз, – тихо сказала она.

Я снова стал сдавать карты, и первая же опять оказалась картинкой – валетом пик. Внутри у меня все похолодело. Когда-то я уже вытаскивал из Катикиной колоды валета – валета бубен – и увидел в нем страшного противника, с которым мне потом довелось столкнуться, что чуть не привело меня к гибели. Впрочем, этот валет был самым обычным веселым карточным валетом. Впрочем, обычным ли? Почему-то при взгляде на него приходила на память приоткрытая дверь или чуть отодвинутая занавеска, из-за которой виднеется чья-то нога; что-то в этом валете было затаенное, лукаво-зловещее. Так бывает с комнатой, под полом которой спрятан труп; пока вы этого не знаете – комната как комната, а когда узнаете про мертвеца, она сразу меняется, хотя ни одна пылинка не сдвинулась с места. Так было и с этой картой, но Катика наконец присоединила её к остальным и убрала колоду.

– Нет, Стефан, ты не рехнулся, – тихо проговорила она. – В этом твоём деле против тебя объединились могучие силы. Это верно.

Я со вздохом откинулся на спинку скамьи.

– Так я и знал! Но кто? Конкуренты? Правительства других стран?

Она удивленно склонила голову набок.

– Нет, не они, Стефан. Я не могу поручиться, но, по-моему, тут что-то другое. Это не твои земные враги, с ними ты давно повстречался бы, ведь ты же сам мастер задавать загадки и хитрить.

– Но тогда кто? Где? Откуда?

Её ответ встревожил меня ещё больше. Подняв глаза к теням на потолке, она медленно описала рукой в воздухе круги – один над нами, другой вокруг нас. Дейв, будто его толкнули, очнулся, тихо выругался и сел прямо. Я его понял. Казалось, этим жестом Катика вызвала к жизни целый невидимый мир и он надвигается на нас.

– Точно я сказать не могу, – начала Катика, – но сердце мне кое-что подсказывает. Может, против тебя ополчилось множество сил, а может – кто-то один. Но я чую, что твои враги там – за чертой, они прячутся в тени. Словом, эту стену, которую тебе надо пробивать, воздвигла Спираль.

– О господи!

Я откинулся на спинку скамьи, чувствуя, как тени обволакивают меня, но на этот раз не нашёл в них ничего умиротворяющего. Теперь я признался себе, что все время боялся чего-то подобного, но отгонял страхи, уговаривая себя, что это вздор. Ну какое дело силам, обитающим где-то за пределами пространства и времени, до моих ничтожных обыденных задач? Ни хорошего, ни плохого они желать мне не могут. А вот, оказывается, могут. Я схватил Катику за руку.

– И кто же это? Или что? И ответь, бога ради, зачем им мешать мне?

– Этого мне знать не дано. Одно скажу – чем дальше к востоку, тем сопротивление тебе сильнее; только мне туда взглядом никак не проникнуть. Не знаю, что или кто это. Может, и больше, чем кто-то один. Ты же вытягивал сразу по три картинки.

– Значит, надо тебя так понимать, – я щелкнул пальцами, – потому мне и удалось наладить пересылку грузов только до Бангкока, но не дальше? Потому что на Западе они мне препятствовать не могли?

– Может, и так, – кивнула Катика. – Только помни, Стефан, – они на многое способны.

Тут принесли еду. Дружелюбная жабья физиономия Мирко расплылась в улыбке над огромным, уставленным мисками подносом. Дейв слегка ожил, когда запах принесённого защекотал ему ноздри, и начал наваливать себе на тарелку рис и всяческие морепродукты.

– Стив, а ты разве ничего не хочешь? – опомнился он, набив себе рот. – Фантастически вкусно!

– Нет, Дейв, – мягко ответил я, видя, чем он наполнил свою тарелку. Сам я взял себе маленькую шпажку с husarjenspijtz [12] и огненное от перца овощное рагу. – Ешь, ешь!

Дейв не раз издевался надо мной за то, что я не ем устриц, так пусть теперь полакомится морскими огурцами. Почему-то у меня не хватило духу предостеречь его.

Во всяком случае, мне было о чём поразмыслить после того, как пожар, вспыхнувший у меня в желудке от первой же порции наперчённых овощей, немного затих.

– Выходит, – горько заметил я Катике, – зря я надумал прибегнуть к здешним силам, чтобы переправить свой груз. Здесь меня тоже ждет провал.

– Ты так думаешь? – подняла она брови.

– Ну а как же? Если все беды идут от Спирали, переправлять с её помощью контейнер – это значит соваться врагу прямо в пасть. Иначе говоря, до встречи с тобой мне казалось, что моя идея прямо блеск! Но можно ведь придумать и что-нибудь другое. Например, мы можем за свой счет зафрахтовать обычное торговое судно и отправить контейнер на Бали. Это, конечно, будет накладно, просто разорительно, но можно воспользоваться перевозчиком из какой-нибудь страны третьего мира, их правительство придёт в восторг. Можно даже отправлять груз частями на самолетах, хотя это обойдется ещё дороже.