Падая, словно звёзды

Глава 2

ВЕСЬ ДОМ – вся Южная Калифорния – перестают дышать. Меня нечасто ослепляет блеск шоу-бизнеса, но оба этих парня – настоящие профессионалы. Больше нет ни Хавьера, ни Закари. Только Хьюго и Бойд. У меня возникает острое желание позвонить в девять один один и спасти профессора от безумца, в которого превратился Закари. Он кружит вокруг кресла с Хавьером, как акула на смертоносной охоте, его карие глаза черны и пусты, в них нет ничего, кроме голода. Он вот-вот сожрет его. Я читала сценарий, но все же понятия не имею, что должно произойти.

– Чего т-ты хочешь? – молящим голосом спрашивает Хьюго. Он боится отвести взгляд от Бойда, как и все мы.

– Чего я хочу? – небрежно протягивает Бойд, и у меня волосы на затылке встают дыбом. Он волочит свой резиновый ломик по деревянному полу. После дальнейшей звукообработки появится скрежет настоящего металлического лома по деревянным доскам. Но, настоящий или нет, он пугает до чертиков.

Бойд склоняется над Хьюго, опираясь ладонями на подлокотники и заставляя его вжаться в спинку кресла.

– Чего я хочу… – Напряжение в голосе растет, дыхание напоминает быка, готового к атаке. Вены на шее вздуваются, и лом взмывает в воздух. – ВСЕГО!

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что все закончилось. Восемь дублей, один за другим, с короткими перерывами на подготовку, и на сегодня мы закончили. Я отступаю назад и чуть не наступаю на одно из полозьев, которые защищают ковер от многих миль кабеля.

– Вы не могли бы принести воды, пожалуйста?

Первый ассистент подзывает меня к себе. Я уже достала две бутылки из стоявшего возле меня в гостиной холодильника и спешу к Хавьеру, который сидит в кресле и, как обычно, прекрасно выглядит даже с учетом того, что Бойд только что типа избил его до полусмерти. (Кровавые сцены будут завтра). Он склоняется над сидящим перед ним на полу Закари и кладет ладонь ему на плечо.

Закари качает головой:

– Нет, у меня не получилось. Пока не то. Не то, черт побери.

– Не то? – Хавьер с шумом выдыхает и берет одну из бутылок, которую я молча ему протягиваю. – Ты что, издеваешься надо мной? Этот последний дубль… Зак, у тебя получилось.

Я по-прежнему протягиваю Заку воду, но он проводит ладонями по волосам.

– Скажи ему, Сэм, – говорит Хавьер подошедшему режиссеру. – Скажи ему, что все отлично.

Я чувствую себя лишней, поэтому ставлю бутылку на пол рядом с Закари и растворяюсь на заднем плане. На протяжении шести недель съемок я наблюдала, как между Сэмом Дженкинсом и Закари Батлером формируется тесный союз режиссера и актера. Сэм знает, чего хочет от Закари, и не собирается вставать у него на пути. Думаю, Закари ждет крышесносный успех после этой сцены, но, если он говорит, что надо переснять, сцену переснимут.

Не то чтобы я сильно в этом разбиралась. Я всего лишь скромный ассистент. Как реквизит – тихая и неподвижная, пока меня не позовут.

– Роуэн!

Как сейчас.

В коридоре с суровым выражением лица стоит второй ассистент режиссера Тед Гриммс. Он жестом подзывает меня к себе.

Дерьмо. Не нужно было так сильно приближаться к главным актерам.

Я спешу к Теду, рядом с которым сейчас другие два ассистента продюсера. Они съеживаются, как парочка школьников, которых вот-вот отправят в кабинет директора.

– Внезапно выясняется, что никто не знает, где аккумуляторы для генератора, – сетует Тед. – Несмотря на то, что я специально озвучивал…

– Они у Марка, – говорю я. – Вчера он упомянул, что они могут нам понадобиться.

Тед с облегчением вздыхает.

– Слава богу, хоть кто-то меня слушает. Не могла бы ты разыскать Марка и принести их?

– Конечно.

Ладно, может, я и всего лишь скромный ассистент, но зато хорошо справляюсь со своей работой. Не то чтобы это очень трудно. Быть внимательной, предугадывать потребности и готовность к сверхурочной работе. Все это очень легко выполнимо, когда у тебя толком нет своей жизни.

Я нахожу Марка, который занят сворачиванием кабеля, на улице. Беру у него аккумуляторы и приношу Теду. Он молча их забирает, поглощенный разговором с главным механиком, но благодарно кивает мне.

В гостиной Сэм и Закари все еще разговаривают. Бутылка с водой по-прежнему стоит на полу. Не очень-то хорош тот ассистент, который оставляет на съемочной площадке посторонние вещи. Несчастной бутылке с водой, конечно, далеко до печально известного стаканчика из «Старбакса» в серии «Игры престолов» в 2019 году, но я горжусь своей работой. При мне этого бы никогда не случилось, и сейчас я не позволю подобному произойти.

Я подхожу ближе, выжидая удобный момент, чтобы взять бутылку, но натыкаюсь взглядом на Закари. Меня против воли к нему тянет, что странно, поскольку он не в моем вкусе. Да и, будь иначе, можно подумать, такая суперзвезда, как он, когда-нибудь посмотрит в мою сторону. Он бог кино, а я простая смертная, и мы никогда не встретимся.

Но Закари напоминает мне Джоша. Они совершенно не похожи. У Зака густые темные волосы, в то время как Джош был блондином. В Заке больше шести футов крепких мышц, в то время как Джош был высоким и худым, как жердь…

Потому что Джош так и не смог вырасти. Ему не позволили…

Я обрываю эту мысль. Оба парня – хорошие люди, в этом их сходство. Я не знакома с Закари, но, наблюдая за его работой, вижу, как он всем улыбается, когда не погружается в съемочный процесс. Он болтает с командой и слушает с неподдельным интересом. Он искренний и добрый и… нет, спасибо.

У меня был шанс встречаться с хорошим парнем, но я его упустила.

– Мне не хочется откладывать съемки, но и заканчивать ночью тоже не хочу, – говорит Зак Сэму. – Пока не выходит.

Режиссер хмурится.

– Ну, как скажешь. Я доволен тем, что у нас получилось, но, если тебе нужна еще одна попытка, можем повторить.

Конечно, они могут. В их картине участвует сам Закари Батлер, что гарантирует популярность у зрителей. Они могут переснять весь сериал хоть на свинском латинском, и он все равно станет хитом.

Но боже, они собираются снова снимать эту отвратительную сцену? Я не могу себе этого представить. Судя по тому, как Закари дает волю чувствам… Должно быть, ему есть откуда их черпать. Грудь наливается тяжестью. И завистью. Как будто мне тоже хочется избавиться от всего того дерьма, которое я ношу в себе.

Черт возьми, нет.

Внутри меня черная бездна. Дыра в самом сердце. Ни за что на свете не рискну туда заглянуть. Я с ума сойду.

Сэм в последний раз хлопает Закари по плечу и кричит:

– Ладно, народ, готовьтесь! Мы начинаем заново!

Команда приступает к работе.

Я спешу забрать бутылку с водой. Закари прислоняется бедром к дивану, рассеянно уставившись в пол, брови нахмурены, уголки рта опущены. Надо отдать ему должное, парень до смешного хорош собой. Даже в образе паршивца Бойда Шелтона, с дурацкой стрижкой, в брюках цвета хаки и темно-бордовом свитере, от него исходит врожденное очарование – можно ли называть парня очаровательным? Оно окружает его подобно ауре. Или это харизма? В общем, то самое, что делает его непревзойденной кинозвездой. От него невозможно оторвать глаз.

Собственно, как и мне сейчас, в этой гостиной.

Я в последний раз предлагаю попить.

– Прежде чем начнем заново?

Закари отрывается от своих мыслей.

– Прости?

– Важно следить за водным балансом.

– Ох, точно. Спасибо. – Он выдавливает из себя улыбку и забирает бутылку. – Роуэн, верно?

– Да… – Я хмурюсь. – Откуда ты знаешь?

– Думается, я обязан знать своих коллег.

Коллег? Я ищу в его лице и голосе признаки того, что он надо мной издевается. Во мне всегда был высокий уровень сарказма. Но парень кажется искренним.

– Коллег, – повторяю я. – Так вот мы кто?

– Ага. – Он протягивает мне руку. – Зак Батлер.

Я усмехаюсь.

– Да что вы говорите.

Он смеется.

– То и говорю.

Добрые карие глаза, цвета медной и зеленой кристальной крошки, смотрят в мои, и я вкладываю свою ладонь в его.

– Приятно познакомиться, Роуэн.

У него крепкая хватка. От сжатия сильной теплой ладони я совершенно теряюсь, потому что сразу представляю, как падаю и именно эти руки меня подхватывают.

Я быстро отстраняюсь. Разговаривать со звездами запрещено, а Закари Батлер – Звезда с большой буквы. Но мне знаком этот затравленный взгляд. Я вижу его в зеркале каждый чертов день своей жизни.

– Как это мы раньше не встречались? – интересуется он.

– До прошлой недели я работала во втором отделении. – И, прежде чем успеваю остановиться, добавляю: – Ты сегодня сыграл очень убедительно.

– Да, но что-то не так, – возражает Закари. – Мои собственные чувства и чувства Бойда так сильно перемешались, что я начинаю терять нить происходящего на съемках. Мне нужно что-то придумать, как-то вовлечь Хавьера в происходящее, чтобы не я один сходил с ума, как маньяк. – Он печально улыбается. – Все будут думать, что я зазвездился.

Закари слишком аутентичен для этого; за последние пять лет я повидала немало примадонн на различных съемочных площадках.

Он качает головой:

– Эй, извини. Не стоит грузить тебя своими проблемами.

Я почти его не слышу; мой взгляд прикован к вешалке для одежды в углу кабинета.

– А как насчет?.. – Я спохватываюсь и качаю головой. – Не бери в голову. Это не мое дело.

– Нет, скажи, – настаивает Зак. – Если у тебя есть идея, то я послушаю. Я в растерянности.

– Почти во всех сценах на Хьюго один и тот же шарф, – начинаю я. – Это его фишка. Личная вещь.

Разговоры о костюмах, даже просто о дурацком шарфе, вызывают у меня тошноту, но Зак кивает.

– Верно, – соглашается он. – Прежде чем Бойд усаживает Хьюго в кресло, профессор снимает пальто и шарф.

– Так почему бы не лишить его возможности раздеться? – говорю я. – Весь смысл сцены в том, что Хьюго понимает, что Бойд сделал что-то очень плохое с его семьей и он вот-вот умрет, верно? Все кончено. Что, если показать зрителям и Хьюго, что трансформация достигла своего ужасного апогея? Для этого Бойд отбирает часть одежды Хьюго и… я не знаю, что-то с ней делает. Ничего банального и предсказуемого, скорее как фирменный прием Зака Батлера.

На секунду мне кажется, что я перегибаю палку или он решит, что я над ним смеюсь. Меня наверняка уволят, но Зак кивает, его глаза полны мыслей.

– Промежуточное звено между Хьюго и Бойдом. – Он поворачивается ко мне, и его уставшие глаза загораются. – Спасибо, Роуэн. Думаю, ты только что спасла мою задницу. Я поговорю об этом с Хавьером и…

– Не за что, – отвечаю я и отступаю назад, смешиваясь с декорациями.

Закари совещается с Сэмом и Хавьером. В какой-то момент мне кажется, что он ищет меня. Я прячусь за камерами и мониторами, через которые могу наблюдать за Заком, оставаясь для него невидимой. Все мужчины кивают, выглядя взволнованными. Из-за моей идеи придется переснять вход, но, думаю, все согласны, что оно того стоит, поскольку, когда Хавьер занимает свое место в кресле, на нем надет шарф.

Площадка затихает. Первый ассистент все проверяет, а затем Сэм командует начинать съемку.

Сердце бешено колотится в груди, я наблюдаю и жду, что же Зак собирается делать. Сцена развивается как обычно, с нарастающим напряжением, пока Зак не произносит финальную фразу «ВСЕ».

Тут все должно было закончиться, но вместо этого Закари в образе Бойда вскидывает голову, изучая свою жертву. Хавьеру в образе Хьюго дается время осознать происходящее: этот сумасшедший, скорее всего, убил его жену и детей. Он начинает плакать.

Бойд медленно, дюйм за дюймом, снимает шарф с шеи Хьюго.

– Не будь таким, – произносит он, импровизируя, и промокает слезы Хьюго. Ласково. С пугающей заботой. – Все почти закончилось.

В глазах Хьюго вспыхивает надежда. Может быть, он ошибся. Может быть, есть шанс. Но Бойд продолжает тянуть шарф и медленно наматывает его себе на шею. Перевоплощение. Символическое становление.

– Еще немного, – тихо говорит Бойд и поднимает лом. – Еще немного, и все закончится.

На мгновение в комнате воцаряется тишина, а затем раздаются аплодисменты. Хавьер стряхивает с себя маску боли и заключает Закари в объятия, похлопывая его по спине. К ним присоединяется Сэм Дженкинс. Вся команда расплывается в улыбках. Я позволяю себе уединиться, пока застаревшая знакомая боль не лишила меня всякого удовольствия, которое я могла бы получить. Та, которая напоминает, что я могла бы делать нечто большее, чем просто подавать батарейки и бутылки с водой.

«Это была другая жизнь», – напоминаю я себе.

Я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на том, что меня ждет. Моя настоящая жизнь, такая, какая она есть. Остальная съемочная группа вернется в город, где им снимают номера в отеле, но у меня другие планы. На выходе меня останавливает другой ассистент.

– Привет, Роуэн, хочешь, я тебя подвезу? – Широкая улыбка Джонатана излучает явную надежду. Но он слишком мил, следовательно, не в моем вкусе.

– Черт, прости, – говорю я. – Забыла расписаться, что ухожу.

– Мы можем подождать.

– Нет, не стоит. Все в порядке.

Я не жду ответа, а возвращаюсь в дом и слоняюсь по фойе, делая вид, что увлеченно копаюсь в телефоне. Мне пришло новое сообщение из приложения для знакомств.

Клэй Дэвис. Второй раунд?

Я закатываю глаза. И тебе привет, Клэй.

Роуэн. Не сегодня.

Ответ приходит быстро:

Клэй Дэвис. Когда?

Мой палец порхает по экрану:

Роуэн. Отчаяние не привлекает.

Клэй Дэвис. Ничего не могу с собой поделать. Я скучаю. И возбужден. ХАХ!

– Как романтично, – бормочу я и печатаю ответ.

Роуэн. Не сегодня. Занята. Дам тебе знать.

Я убираю телефон и оглядываю гостиную. Закари Батлер по-прежнему разговаривает с Сэмом и Хавьером. При виде меня его лицо озаряется, и он поднимает руку, подзывая меня подойти. Боль возвращается с удвоенной силой, на этот раз подкрадываясь к самому сердцу.

Я делаю вид, что не замечаю его, и проскальзываю к задней части дома, и далее к воротам на той стороне участка. В контракте указано, что эта территория закрыта для актеров и съемочной группы, но в первый день съемок я заметила на воротах приоткрытый замок. Я выскальзываю наружу и тихо закрываю за собой ворота. Тропинка совсем темная – дом такой большой, что у него есть свой собственный лес, – но я знаю дорогу.

Это рискованно. Если кто-то заметит, моя репутация надежного помощника полетит коту под хвост и меня могут уволить. Я иду по усеянной листьями каменной тропинке и анализирую свои чувства. Не все ли мне равно? Ну, не совсем. Я должна пользоваться любой возможностью отдохнуть.

«Еще немного», – сказал Бойд Хьюго. Счастливчик.

Для меня впереди еще очень даже много. Бесконечно много. Эта агония не закончится, пока я не испущу свой последний вздох через… сколько? Сорок? Пятьдесят лет? Боже, помоги мне. Прошло десять лет, и каждый год мне кажется целой жизнью. Но мне недостает храбрости, чтобы совершить что-нибудь необдуманное или окончательное. Наверное, потому, что я знаю: Джошу бы это не понравилось. Он бы очень разозлился на меня, где бы он ни был. Он, наверное, уже сердится из-за того, что я не добиваюсь в этой жизни ничего стоящего. Просто выжидаю не пойми чего.

Ой, плевать. Это он меня бросил.

Я добираюсь до своего маленького убежища. В темноте вырисовывается гостевой домик, но в качестве своего гнездышка я выбрала притулившуюся сбоку гидромассажную ванну. Кто-то – вероятно, тот же чувак, который оставил замок открытым, – забыл отключить джакузи от электричества. Я нажимаю на кнопку, чтобы включить горячую воду, затем вытаскиваю из кустов припрятанную сумку и переодеваюсь в купальник. Черные узкие джинсы и футболка сменяются черным бикини.

Территорию по периметру освещает приглушенный свет фонарей, ровно настолько, чтобы можно было что-то разглядеть. Я беру книгу, наполняю бокал из полупустой бутылки каберне, оставшейся со вчерашнего вечера, и опускаюсь в воду.

Тепло и пузырьки успокаивают боль. Вино позволит мне немного отвлечься от реальности, а книга перенесет совсем в другое место. Глупо находиться здесь, когда я с таким же успехом могу принять ванну в отеле. Но сейчас я только и делаю, что рискую потерять работу и связываюсь с неудачниками. Играю с огнем, полагаю.

Стоит мне погрузиться в чтение, пока вино согревает желудок, как раздается шорох листьев под чьими-то шагами. Я вздыхаю. Веселье кончилось. Очень жаль, ведь мне здесь было хорошо.

Но вместо охранника, который пришел, чтобы выставить меня вон, в луче серебристого лунного света появляется Закари Батлер. Тусклые лампы отбрасывают на него янтарный свет. И прожектор, и подсветка сцены одновременно.

Звезда явилась зрителям.

Глава 3

НЕ ЗНАЮ, чего ожидал, когда отважился забраться в самые дальние уголки поместья, но уж точно не увидеть Роуэн, расслабленно нежащуюся в горячем джакузи. В одной руке у нее книга, в другой – бокал красного вина. Она вскидывает голову и устремляет на меня взгляд голубых глаз. Бесстрашная. Она не удивлена моим появлением, но и не в восторге от него.

– Ты следил за мной.

– Я видел, как ты направилась сюда после съемок и… Ну да. Хотел поблагодарить за…

– Не за что, – резко обрывает она и откладывает книгу. – Я понимаю. Меня не должно здесь быть. Производственная ответственность и все такое.

– Эй, не беспокойся. Я не собираюсь никому рассказывать. – Я киваю на ее сумку, вино и книгу. – Часто сюда приходишь?

Она одаривает меня многозначительной полуулыбкой.

– Это хорошее место, чтобы расслабиться после того, как перед глазами вечер за вечером разыгрывается эмоциональная бойня.

– Вот за это я и хотел тебя поблагодарить…

– Я ничего не сделала, – твердым голосом возражает она. – Я сказала «шарф». Остальное ты сделал сам.

Я собираюсь возразить, но отвлекаюсь на сияние ее кожи в подсветке джакузи. Из-под прямой челки за мной наблюдают проницательные и ясные голубые глаза. Не говоря уже о том, что на ней крошечное бикини и маленькую грудь прикрывают лишь треугольники черной ткани.

А я стою полностью одетый.

– Верно. Ладно.

Я оглядываюсь. Мне нужно уйти, но я не хочу этого делать. Для города, переполненного людьми, которые в основном говорят мне то, что я хочу услышать, Роуэн смелая. Она не станет терпеть всякую чушь. Мне нравится. Мне это нужно.

Она прищуривается.

– Почему ты так странно себя ведешь?

– Разве? – Я усмехаюсь и провожу рукой по волосам. – Ну, думаю, по нескольким причинам.

– Например?

– Соблюдение субординации? Компрометирующая ситуация?

– Ох, я поняла. – Она делает глоток вина. – Ты боишься, что я сочиню историю о том, как ты с помощью своей звездной силы заманил меня сюда и воспользовался. – Она склоняет голову набок. – Ты такой?

– В смысле?

– Собираешься мною воспользоваться?

– Черт возьми, нет.

Роуэн пожимает плечами:

– Тогда тебе не о чем беспокоиться. Даже если у тебя были гнусные намерения, я не заинтересована в том, чтобы разрушить твою карьеру.

Я хмурюсь.

– Если кто-то преследует гнусные намерения, тебе стоит разрушить его карьеру.

– Попахивает кучей бумажной работы. – Не дождавшись моей улыбки, она вздыхает. – Слушай, мне просто не хочется терять работу. Если придется отказаться от джакузи, чтобы меня не уволили, так тому и быть.

– В этом нет необходимости, – возражаю я. – Передо мной тоже не стоит цель испортить твою карьеру. Потому оставлю тебя в покое.

Я уже собираюсь уходить, когла она произносит:

– Или…

Я оборачиваюсь.

– Или?

Роуэн поджимает губы.

– Ничего.

Я одариваю ее своей фирменной, как мне сказали, голливудской улыбкой.

– Договаривай.

– Эмоциональную бойню даже наблюдать достаточно тяжело, – неохотно произносит Роуэн, как будто борется сама с собой. – А когда погружаешься в нее с головой, наверняка ужасно устаешь.

– Не буду с этим спорить. – На телефон в заднем кармане брюк приходит сообщение. Даже без звука я как будто наяву громко и отчетливо слышу визг Евы.

Ева. Неужели мы больше никогда не будем разговаривать??? После всего, через что мы прошли? Таков твой план????

– К слову, об усталости. – Я выключаю звук на телефоне и засовываю его обратно в карман. – Моя бывшая.

– М-м.

– Ева.

Роуэн кивает.

– Я знаю.

– Надо полагать, – соглашаюсь я. – Большинство людей читают таблоиды или всякую чушь в интернете, но я предпочитаю вести себя так, будто они не в курсе.

– В смысле?

– В смысле, я не начинаю разговор с фразы типа «Уверен, вы все обо мне прочитали, но…».

– Понимаю, – произносит Роуэн. – Что это за разговор, если приходится еще до его начала вести себя как собственный адвокат.

– Вот именно, – говорю я. – Да, спасибо.

– Тебе повезло. – Роуэн сухо улыбается. – Я не читаю таблоиды. Как и социальные сети, если честно.

Я прислоняюсь к бортику джакузи.

– Такое не каждый день услышишь. Особенно в нашем бизнесе. Или в этом городе.

Она пожимает плечами:

– Люди всякое болтают. Конечно, я кое-что слышала, но тебе не нужно ничего объяснять. Эта горячая ванна – зона, свободная от всякой ерунды.

Я смеюсь, потому что у меня такое чувство, что в самой Роуэн нет никакой ерунды. Даже просто находясь рядом с ней, я уже меньше нервничаю.

– Рад это слышать, – говорю я.

– Ага, хорошо, залезай уже.

Я усмехаюсь.

– Весьма деликатное приглашение. Уверена?

– Не жди, действуй.

– Ну ладно… Если ты правда не возражаешь.

Я раздеваюсь до темно-синих боксеров и забираюсь в воду. Джакузи большая, между мной и Роуэн не меньше четырех футов, но все равно возникает ощущение, что я вторгаюсь в ее личное пространство. И, несмотря на ее обещание ничего не выдумывать, доверять ей причин нет. Последние несколько лет, проведенных с Евой, научили меня жить в состоянии повышенной готовности.

Я ополаскиваю лицо водой и тру ладонью уставшие глаза.

– Прости. Мне следовало оставить тебя в покое.

Роуэн морщит лоб.

– Чертов Бэтмен. Ты только что сюда пришел. Думаю, тебе это нужно больше, чем мне.

Она сокращает между нами расстояние и протягивает мне бокал с вином. Заметив мою нерешительность, она поднимает голову.

– Тебе нужно, чтобы я подписала соглашение о неразглашении? Я не устрою сцен, и ты не прикажешь меня уволить. Так?

Я невесело усмехаюсь и беру вино.

– Спасибо. – Первый глоток приятно оседает в желудке и ослабляет напряжение. – Должен отметить, что, когда женщина рассказывает историю про какого-нибудь мудака из нашего бизнеса, мой первый порыв – поверить ей.

Роуэн приподнимает бровь.

– Мой герой.

Я начинаю хохотать. Не помню, когда в последний раз такое случалось.

– Я просто хотел сказать, что моя осторожность с тобой вызвана верой в любовь женщин выдумывать истории. Это скорее из-за…

Евы. Она высосала из меня все доверие, досуха.

– Личных причин, – заминаюсь я. – У нас с Евой сложные отношения уже… ну, какое-то время. – Я делаю еще глоток и возвращаю бокал. – Типа, когда пытаюсь сблизиться, то вторгаюсь в ее личное пространство, а когда отступаю, то превращаюсь в мудака, который недостаточно ее любит.