Среди тысячи слов

– Красиво, – пробормотала я.

– Да? – Энджи вытянула шею и глянула на дорогу поверх приборной панели, пока мы ждали, когда переключится один-единственный светофор. – Да, наверное, так и есть. Ты хорошо изучила Хармони? Знаю, он похоронен под снегом, но у нас тут есть кое-что крутое, чем можно выделиться.

– Например?

– К северу от нас классный лабиринт из живой изгороди.

– Лабиринт из живой изгороди?

– Он невысокий и не такой сложный, чтобы там заблудился турист, но в центре есть маленькая уютная хижина с мельницей. Просто как декорация.

«Или романтичное место», – внезапно возникла мысль в моей голове.

– К западу от города действительно классное кладбище времен Гражданской войны. И у нас есть амфитеатр под открытым небом, где проводятся городские праздники и фестивали. Если тебе нужны магазины одежды или фаст-фуд, Брэкстон в десяти минутах на север. Если тебе нужен настоящий город, Инди в двадцати минутах за Брэкстоном.

Она подъехала к обочине рядом со зданием, на котором значилось «Скуп».

– Типичное место для тусовок старшей школы в стиле Джона Хьюза[14], – сказала Энджи, выключив двигатель. – Но берегись: там бургеры, картошка фри и мороженое. Если ты девчонка, питающаяся салатами и ростками. Я нет, если ты этого еще не поняла, – она хлопнула по округлым бедрам, засмеявшись.

Я зашла за ней в ресторан. Он был переполнен, судя по всему, учениками Джорджа Мэйсона и семьями с маленькими детьми.

– Ах да, вижу, клики заняли обычные места, – подбородком Энджи указала на группки, собравшиеся вокруг столов или рассевшиеся на диванах.

– Вот мое племя, – заметила Энджи. – Надеюсь, ты не против, что я их пригласила.

– Нет, все нормально, – сказала я, пытаясь вспомнить имена людей, которых Энджи представила мне за обедом сегодня днем. Ее парень Нэш Аргавал, милый парень индийского происхождения. Кэролайн Уэст, маленькая брюнетка. И Джоселин Джеймс, высокая блондинка, капитан баскетбольной команды.

– Если бы нас классифицировали, как в «Дрянных девчонках»[15], мы бы были Величайшими Людьми, которых ты когда-либо встречала, – сказала Энджи. – Это странные разные научные гики и люди неопределенных взглядов. – Она наклонилась ко мне, когда мы приблизились к столику: – На бумаге мы все гетеросексуалы, но Кэролайн однажды поступила согласно бессмертным словам мисс Перри.

Я уже решила, что команда Энджи попадает под классификацию «легко полюбить». Милые с большой буквы М. Тот тип людей, с которыми легко сблизиться. Те, которым можно рассказать определенные уродливые секреты, и они не заклеймят тебя подстилкой и не станут спрашивать, какого черта ты вообще послала фотку топлес парню старше тебя. Или зачем ты пустила того же парня в свою спальню. Они будут даже в ужасе от того, что ты не помнишь, как вообще впустила его.

– Привет всем, помните Уиллоу? – спросила Энджи, присаживаясь на диван рядом с Нэшем. Кэролайн подвинулась поближе к Джоселин, чтобы освободить мне место. – Я объявляю ее нашей до того, как ее захватят чирлидеры. – Она неуверенно посмотрела на меня. – Только если ты не хочешь быть чирлидером?

Она кивнула на стол, где группка красивых девушек с длинными волосами и сверкающими от блеска губами разговаривали друг с другом, склонившись над телефонами. За следующим столом сидели парни в спортивных куртках. Их взгляд был приклеен к игре, идущей по телевизору в углу.

– Нет, я не чирлидер, – ответила я.

«Больше нет».

В моей старой жизни я не только была чирлидером, но и сопредседателем Комитета выпускного класса, классным казначеем и членом команды по дебатам. Вихрь занятий, которые теперь казались поблекшими воспоминаниями, принадлежащими кому-то другому.

– Ничего страшного, если да, – сказала Энджи. – Наши куклы не такие пластиковые.

– Все довольно милые, – заметила Джоселин, помахав девушке на другом конце ресторана. – Когда растешь с одними и теми же людьми с детского садика, сложновато вести себя стервозно.

Нэш улыбнулся мне.

– Если тебе известно, что королева бала выпускников ела мел, то у нее практически нет рычагов давления.

– И все равно они могут постараться украсть тебя у нас, – сказала Энджи. – Ты такая блестящая и новая.

– Украсть меня откуда? – спросила я.

Энджи обменялась взглядом с Нэшем.

– Возможно, у меня были скрытые мотивы созвать нашу банду. Мотивы, не имеющие ничего общего с греческой трагедией.

– Она хочет, чтобы ты помогала с ежегодным альбомом, – сказал Нэш и дернулся, когда Энджи пихнула его локтем в бок.

– Ты не дал мне возможности прорекламировать эту должность, – заметила она.

– Пьеса начинается в сорок пять минут, – сказал Нэш. – У нас нет столько времени.

Энджи закатила глаза и порылась в сумке.

– Отлично, – она достала ежегодный альбом прошлого года и передала через стол. – Как мы уже раньше обсудили, заявки в колледж теперь на первом месте и тебе нужны внеклассные занятия, так?

Я кивнула, открывая блестящий альбом с фотографиями.

– Мой папа так приказал, так и будет.

– Итак? – Энджи хлопнула в ладоши. – Перефразирую «Клуб „Завтрак“», разве мы не особенные в этом смысле?

– Возможно, – ответила я, пролистывая странички.

Мне совершенно не была интересна перспектива стать помощником составителя ежегодного альбома. Или опять же чирлидером. Или подчиняться отцовским правилам. Я посмотрела на лица на фотографиях – ученики смеются, работают над проектами, поют в шоу талантов и выигрывают ленты на выставках научных ярмарок. Вся книга посвящена нормальным детям, занимающимся нормальными вещами. Я знала, что многим из них – возможно, большему числу, чем я догадывалась – приходилась справляться с каким-то своим дерьмом, но, казалось, у них намного лучше получалось оставлять все это позади.

Я совсем не двигалась вперед.

Официантка приняла наш заказ, я снова стала листать ежегодный альбом, остальные беседовали. Я открыла страницу общественной деятельности Хармони. Там была фотография Айзека Пирса на сцене. Застывшего на драматичном черно-белом снимке. Я наклонилась поближе.

– О, мисс Холлоуэй, – заметила Энджи. – Вы особенно любопытны в случае мистера Пирса, не так ли?

Я проигнорировала ее и просмотрела фотографии Айзека с подписями под каждой: «Ангелы в Америке», «Утраченное дитя»[16], «Все мои сыновья»[17].

– Он занимается этим уже давно? – спросила я.

– С начальной школы, – ответила Энджи.

– О, понятно, – сказал Нэш, закатив глаза. – Сегодня не вечер наслаждения искусством, а инициация нового члена фан-клуба Айзека Пирса, – он посмотрел на Энджи. – Надеюсь, ты сказала новенькой, что она напрасно надеется.

– Я ни на что не надеюсь, – ответила я, а мое сердце сжалось от боли. Мысль о том, чтобы снова оказаться с парнем, была отталкивающей. Чтобы стоять близко к нему. Находиться в тесной машине на свидании. Целоваться. Касаться друг друга. Чувствовать, как его тело прижимается ко мне, и не знать его намерений. Или его силы.

Я с хлопком закрыла ежегодный альбом, одновременно прогоняя образ Айзека из мыслей, которые могут привести к панической атаке десятого уровня.

– На него приятно смотреть, – сказала Джоселин, – но серийный соблазнитель учениц колледжа даже не взглянет на нас, детишек.

– Детишек? – спросила я. – Он же нашего возраста.

Они все покачали головами.

– Нет?

– Нет. Его мама умерла, когда ему было восемь, – сказала Энджи. – Он перестал говорить месяцев на шесть или типа того, и ему пришлось оставаться на второй год.

Я нахмурилась.

– Он перестал говорить на целых полгода?

Энджи кивнула.

– Может, и дольше. Он был с нами в третьем классе начальной школы. Прежде чем его забрали. Было странно видеть маленького мальчика… лет восьми? Не произносящего ни слова. – Она покачала головой. – Бедняга.

Мой разум нарисовал образ маленького светловолосого мальчика с дымчатыми зелеными глазами, из которого трагедия выбила слова.

– Почему он снова заговорил?

– Мисс Грант, учитель четвертого класса, ставила маленький спектакль и убедила его участвовать. – Энджи подняла руки. – Все остальное – история.

Я медленно кивнула. Она дала ему чужие слова.

– Но он потерял год школы, – сказал Нэш.

Кэролайн кивнула.

– Ему восемнадцать. Нет, подождите… – она посчитала на пальцах. – Ему, скорее всего, уже девятнадцать, правильно?

– Это, должно быть, сложно, – сказала я.

Джоселин пожала плечами и опустила картошку фри в кетчуп.

– Это принесло результат. Его игра сделает его знаменитым.

– Кстати, об этом, – сказал Нэш, глядя на часы. – Нам стоит собираться. Эдип сам себе глаза не выколет.

Энджи хлопнула его по руке.

– Эй? А предупреждать о спойлерах?

– Я знаю эту историю, – сказала я и, не удержавшись, улыбнулась. У меня не получалось не любить Энджи, которая взяла меня под руку, пока мы шли по улице. Сначала я вздрогнула. Я не была фанатом прикосновений, но Энджи казалась теплой по сравнению с моим льдом, и я позволила ей это сделать. Наше дыхание облачком струилось по мерцающим зимним улицам.

– Так есть мысли по поводу моего предложения? – спросила она. – Для ежегодного альбома наступает горячая пора, и мне бы действительно не помешала помощь.

– Не знаю, – ответила я. – Не думаю, что это мое.

Она надула губки.

– Уверена? Потому что…

– Да, уверена, – ответила я твердым голосом. Я заставила его снова стать мягче. – Мы переехали всего девять дней назад. Я все еще привыкаю.

– О боже, конечно, – ответила Энджи, широко улыбаясь. – Я ужасно навязчивая.

– Да неужели? – пробормотал Нэш себе по нос.

Энджи скорчила рожицу, глядя на него поверх плеча, и повернулась обратно ко мне.

– Занимайся своим делом, Холлоуэй, – сказала она. – Чем бы оно ни было. Но моя дверь всегда открыта. Всегда.

– Спасибо.

От слов Энджи мне стало теплее, и было тепло всю оставшуюся часть прогулки до Общественного театра Хармони.

Занимайся своим делом, чем бы оно ни было.

Примечания