Ловушка для каравана
- -
- 100%
- +
– Давай, попробую твою картошку, – присев на каменную плиту у огневой позиции АГС-17, ответил командир роты.
– Птенчик! – крикнул сержант готовившему обед молодому бойцу. – Неси картошку!
Через несколько минут осторожно, чтобы не споткнуться о камни, рядовой Птенцов, которому бойцы сразу дали прозвище «Птенчик», принёс на старенькой, видавшей виды сковородке аппетитную, поджаренную, с румяной корочкой картошку и тушёнку.
– Вот, пожалуйста, возьмите ложку, – протянув ротному ложку, сказал сержант Филимонов.
Взяв ложку, командир роты с удовольствием отведал картошки, которая казалась каким-то родным блюдом, хотя даже по вкусу отличалась от той, которая росла на Родине.
– А что, обязанности повара у тебя тоже молодой солдат исполняет? Смотрите, будьте внимательны к нему, он тоже должен отдыхать в свободное время.
– Всё нормально, товарищ старший лейтенант. Приучаем его к боевым условиям. Рядовой Птенцов станет хорошим бойцом. От физических нагрузок и экстремальных условий по-настоящему крепчают, да и характер закаляется.
– Это верно, но смотрите, не обижайте его, товарищ сержант. Иначе семь шкур с тебя сдеру! – строго ответил командир роты, поднимаясь с каменной плиты. Окликнув Мошкина, который доедал свою порцию картошки, старший лейтенант Годына, обращаясь к старшему выносному посту, отметил:
– Спасибо за такой приятный сюрприз. Как будто дома побывал!
Пожав Филимонову и молодому бойцу руки, он вместе с Мошкином вернулся на командный пункт роты.
Жара постепенно спадала, но было ещё очень душно. Время приближалось к семнадцати часам. Безгодков вместе с миномётчиком рубили дрова. Несмотря на то, что тутовник вдоль и поперёк был прошит из ПКТ[7]и по нему проехали неоднократно гусеницами танка, рубить было очень нелегко. В это время из-за поворота на трассе появилась накрытая брезентом грузовая машина со старшим прапорщиком Сорокапудом, а за ней – БМП-2.
– Ура! Приехали! – прямо под ухом Юры Безгодкова крикнул Митёк.
Вздрогнув от неожиданности и чуть не уронив топор, Рыжий стал отчитывать солдата:
– Ты, блин, что? С ума сошёл?! Я и так дважды контуженный. Ты так меня на дембель инвалидом отправишь! – проорал он, пылая гневом, но, бросив взгляд на выходящего из машины старшину, расплылся в улыбке и тихо воскликнул:
– О! А вот и Бобик наш приехал!
За спиной у старшего прапорщика Сорокапуда бойцы придумали ему прозвище. Когда старшина возмущался и ворчал, шевеля своими усами, то чем-то, по мнению солдат, смахивал на пёсика, что стало предметом беззлобных шуток с их стороны (все к нему относились с уважением и называли его настоящим мужиком).
Старший прапорщик Сорокапуд, выйдя из машины, потянулся, разминая затёкшие ноги. Его лицо и пышные усы были покрыты мелкой пеленой серой пыли, но глаза ярко блестели. Вскинув широко плечи, старшина вытер скомканным платком лицо и усы, окинул всех быстрым, пронизывающим взглядом, а затем бодрым голосом поприветствовал:
– Здорово, орлы! Вижу, смеётесь, значит, настроение хорошее!
Он направился к ним уверенным, твердым шагом, на ходу размахивая руками и бойко отдавая указания:
– А ну-ка, быстро разгружать! Даю двадцать минут времени!
Вернувшись к машине, он с сержантом Нигаметьяновым запрыгнул в кузов и стал передвигать мешки с коробками, разъясняя сержанту, куда и кому предназначен груз.
– А письма, журналы, газеты привезли, товарищ старший прапорщик? – пробормотал Митёк, ожидая из дома письма от матери и сестрёнки.
– Письма и свежая пресса лежат в кабине. Возьмёте у водителя, – ответил старшина и, спрыгнув с машины, отправился докладывать командиру роты, который уже был на подходе к ним.
Машину разгрузили быстро. Годына и Сорокапуд наблюдали, с каким удовольствием работали солдаты, как лихо, с шутками-прибаутками командовал разгрузкой сержант Безгодков.
– Молодец Рыжий, хоть и любит подшучивать надо мной иногда, но парень замечательный! – улыбаясь, сказал старшина.
– Это точно, Алексей Иванович, – добавил Годына.
Он снова бросил взгляд на трассу, которая уже замерла. Затем стал расспрашивать старшину:
– Какие новости в полку? Удалось ли посетить госпиталь и узнать о самочувствии сержанта Киева?
Старшина подробно рассказал о поездке, о посещении раненого, который всем передавал привет и пожелания вернуться домой живыми и здоровыми.
– А вот начальник штаба полка майор Крамаренко, – доложил старшина, – передал, что скоро сам будет в Суруби и посетит наши посты.
– Спасибо. Я всё понял, Алексей Иванович! Давайте поезжайте к себе на пост, а то скоро начнёт темнеть. Хоть и рядом, но будьте внимательны и осторожны. Когда вернётесь, доложите по радиостанции! – дал наставление старшине командир роты.
– Есть! – ответил старший прапорщик и направился к своей машине.
После отъезда старшины роты старший лейтенант Годына ещё раз отдал распоряжение Безгодкову о подготовке боевых машин к выезду на проверку постов роты, а сам отправился проинструктировать личный состав, заступающий в ночь в боевое охранение.
Солнце уже садилось в пожаре пурпурного пламени. Его яркие краски стали затухать, и весь горизонт над горами осветился ровным серо-розовым сиянием. Когда и это сияние померкло, в долине и у подножий скал расстилалась сизоватая мгла. Стало темно. Наконец за хребтами гор, на востоке, стал разрастаться тёмно-зелёный свет луны, которая вскоре всплыла между скал.
Глава десятая
Проверяя посты роты
Подготовка к выезду. Принимая доклады с мест дислокации постов роты. Выезд. В районе кишлака Гагамунда. Замечания по внешнему виду. Умная собака. Контраст между двумя молодыми солдатами. На посту у лейтенанта Бейшибаева. Доклад о ночной вылазке духов в районе поста. Душевный разговор.
Утром следующего дня, как только первые солнечные лучи проникли в помещение, старший лейтенант Годына был уже на ногах. Его бойцы заранее позавтракали и стояли в полном боевом снаряжении. Приняв доклады сержантов Филимонова и Нигаматьянова, командир роты уточнил у принимавшего по радиостанции донесения с других постов сержанта Безгодкова:
– Рыжий, как там, все доложили? Всё нормально?
– Так точно! Без происшествий, за исключением, товарищ старший лейтенант, поста лейтенанта Бейшибаева. Там перед рассветом обнаружили группу духов, пытавшихся выйти к дороге. Накрыли её огнём из выносного поста. Командир взвода Вам доложит подробно. Он сейчас на связи.
Взяв телефонную трубку, командир роты выслушал лейтенанта Безшибаева и ответил ему:
– Хорошо, я скоро буду у Вас. Приеду на пост – разберёмся!
Несколько секунд помедлив, о чём-то сосредоточенно думая, командир роты искоса взглянул на своего порученца и передал обратно телефонную трубку:
– А сейчас свяжи меня с командиром батальона майором Гузачёвым.
Доложив командиру батальона о состоянии дел в роте за прошедшую ночь, в том числе о группе душманов, планировавших, по всей видимости, с утра устроить засаду на трассе, старший лейтенант Годына, оставив старшим сержанта Нигаматьянова, выехал на проверку постов. На одну из боевых машин загрузили продукты и письма с газетами для бойцов. Как только боевые машины выехали на трассу, перед глазами открылась живописная долина. Солнце понемногу поднималось, озаряя окрестные холмы и скалы. Чувствовалось, что день будет жарким.
По дороге навстречу неслись различные транспортные средства. В основном преобладали праворульные японские машины. Пикапы «Тойота», перегруженные барахлом и людьми, были ярко раскрашены разными цветами и украшены восточным орнаментом «бурбухайки». Взгляд командира роты скользнул по остовам обгоревших автомобилей и перевёрнутому бронетранспортёру с разорванным от фугаса днищем, которые лежали на обочине. Рядом видны были тусклые стреляные гильзы и кристаллики мелко битого стекла, въевшегося в асфальт.
– А ведь кто-то здесь погиб, приняв свой последний бой, уйдя навсегда в вечность… – подумал старший лейтенант, его сердце защемило от боли. Он всё это испытал на себе и был рад, что за последний месяц на этом, ранее проклятом месте, благодаря чётко налаженной службе, не было нападений душманов на колонны машин и бронетехники.
Вот и показался пост роты. Он располагался в полуразрушенной постройке напротив большого заброшенного кишлака Гага-мунда, который находился за рекой на склоне горы.
На вершине самой большой, прилегающей к посту горной высоты находился выносной пост, откуда был прекрасный вид на долину и реку Кабул. Великолепно просматривалась караванная тропа. Сам горный кишлак с домами, разбросанными по склонам, в бинокль был виден практически весь. Отчётливо выделялась полуразрушенная мечеть с двумя минаретами. Однако часть кишлака, расположенная у входа в ущелье, не просматривалась. Этим и пользовались небольшие душманские группы и отряды. Туда периодически проходили и боевые караваны мятежников.
Жители оставили этот когда-то густонаселённый кишлак ещё во второй половине семидесятых годов, до Апрельской революции. Тогда, после свержения короля, при президенте Дауде, волна междоусобной резни уже охватила Афганистан.
Между командным пунктом роты, где был главный пост, и третьим постом как раз и проходила основная караванная тропа из Пакистана в Центральный район Афганистана. Здесь в течение прошедших лет душманы часто устраивали засады со стороны кишлака, поэтому вдоль трассы зловеще чернели остовы сгоревших автомобилей и бронетехники. В последнее время, благодаря бдительности и укреплению выносного поста, нападения на колонны были практически прекращены. Однако прекратить прохождение под покровом ночи душманских караванов с оружием не удавалось.
Вскоре боевые машины пехоты с командиром роты, совершив небольшой марш, подъехали к полуразрушенной постройке у дороги и повернули к ней. Старшего лейтенанта Годыну встретил сержант, заместитель командира взвода:
– А где лейтенант Забелин? – спросил ротный.
– На выносном посту, будет часа через полтора, – ответил сержант.
– Давай тогда показывай расположение. Это что там столпились все у кухни? Завтрак вроде бы уже закончился. И почему такой внешний вид? – окинув взглядом место приёма пищи, где с голыми торсами, но с оружием столпились бойцы, уже строго спросил командир роты.
– Жарко ведь, товарищ старший лейтенант, – развязно ответил сержант. – Они ведь с оружием и всегда готовы к бою. А сейчас порядок наводят.
– Одеться всем по форме! – приказал ротный. – Нечего всем в одном месте быть и в таком виде. Мы здесь не в игрушки играем, товарищ сержант!
Сержант пытался ещё что-то возразить, но командир роты не дал ему слова и продолжил:
– А если обстрел будет? Почему в капонирах боевой техники никого не вижу? Сержант молча отдал честь и побежал отдавать указания бойцам. Через несколько минут все уже были одеты по форме и на своих местах.
Командир роты, осмотрев боевые позиции, направился вместе с сержантом Безгодковым и заместителем командира взвода осмотреть остальную территорию. Вдруг из-за старой афганской постройки, оборудованной под спальное помещение для бойцов, навстречу им выскочила собака. Пёс отряхнулся от пыли, гавкнул и завилял хвостом. Затем, продолжая вилять хвостом, остановился в трёх метрах от них, сел на задние лапы и, не сводя глаз с командира роты, опять гавкнул.
– Что это значит? – спросил у сержанта старший лейтенант Годына. – Откуда собака?
– От проезжающей колонны отстала, товарищ старший лейтенант! Сейчас он помогает нам службу нести, – ответил сержант.
– Вы что не кормите его? Вот, есть просит, тявкает, – улыбаясь, сказал Годына.
– Это он Вас так приветствует, увидел, что командир роты приехал, – тоже улыбаясь, сказал шутя, рядом стоящий сержант Без-годков.
Его поддержал заместитель командира взвода:
– Так точно! Собака чувствует старшего начальника.
– Ну, раз так, то передайте лейтенанту Забелину, товарищ сержант, пусть ставит пса на довольствие и отправляет на выносной пост. Там бойцам будет веселее, – ответил, засмеявшись, командир роты.
Осмотрев спальное помещение, старший лейтенант Годына в сопровождении своего нештатного порученца с заместителем командира взвода направился к капонирам, где стоял танк и две боевые машины пехоты. Внезапно появившийся боец, увидев идущих, не обращая внимания на камни, перешёл на строевой шаг, словно находился на плацу. Приложив руку к панаме, солдат торжественно отдал честь. Командир роты остановился, тоже приложив руку к головному убору, посмотрел на него и отдал команду:
– Ко мне, товарищ солдат!
Худощавый, подтянутый мальчишка из весеннего пополнения стоял перед командиром роты навытяжку и смотрел прямо в глаза своему старшему командиру с готовностью выполнить любое его указание. Его лицо, усыпанное веснушками, выглядело по-детски.
Старший лейтенант, глядя на солдата, с доброй улыбкой на лице произнёс:
– Ну и молодец! Ты откуда такой? С луны что ли свалился?
– Никак нет! Не с луны, товарищ старший лейтенант! Я родом из Воронежа, а здесь недавно, из учебки, – отчеканил боец.
Тут уже и заместитель командира взвода, и сержант Безгодков, и командир роты рассмеялись.
– Вот и поднял ты мне настроение! – сказал командир роты. – Как он службу несёт, товарищ сержант?
– Старается! Без замечаний. За внешним видом следит, – ответил заместитель командира взвода.
– Вижу и объявляю благодарность!
– Служу Советскому Союзу! – бодро ответил солдат.
– Ну вот, видишь, товарищ сержант, с кого надо брать пример! Смотрите не испортите его здесь, на посту. И сами не будьте расхлябанными. Разгильдяйство наших солдат – это подарок врагу, а вот крепкая дисциплина, жёсткий порядок – залог успеха не только в бою, но и в любой обстановке.
Подойдя к капонирам, командир роты увидел ещё одного бойца из весеннего пополнения. Тот полудремал, сидя с автоматом на бруствере из камней.
– Не спи боец, а то духи тебя тёпленького тут захватят! – громко произнёс командир роты.
Тот с растерянным видом вскочил по стойке смирно. Новая панама ещё не успела выгореть на солнце, пряжка ремня сбилась набок, куртка и брюки были грязные, в мазутных пятнах.
Командир вонзил в него свой напряжённый взгляд.
– Ну и вид у тебя, боец!
Солдат, понурив голову и не смея поднять глаз, молчал.
– Что скажешь?
– Я исправлюсь, а форму постираю, товарищ старший лейтенант! – виновато моргая глазами, оправдывался солдат.
– Товарищ сержант! – обратился командир роты к заместителю командира взвода. – Чтобы сегодня он привёл себя в надлежащий вид! Если необходимо, то старшина подберёт под него подменное обмундирование. В следующий раз проверю!
Сделав небольшую паузу, командир пронзительным взглядом посмотрел на сержанта и с негодованием произнёс:
– Вот видишь, сержант, какой контраст между тем и этим солдатом!
Отдав ещё раз распоряжение по наведению порядка, старший лейтенант Годына не стал дожидаться старшего поста лейтенанта Забелина, а, оставив продукты и прессу, выехал на следующий пост.
Перед глазами расстилалась долина, перехваченная цепью холмов, небольших гор. Вскоре дорога опять пошла на сужение, появились высокие скалистые горы, а справа – бурлящая река. При подъёме вверх скорость уже была небольшая, трасса резко ухудшилась.
Около полудня прибыли на следующий пост. У поста командира роты ожидал командир взвода лейтенант Талайбек Бейшебаев.
Поприветствовав старшего лейтенанта Годыну, он пригласил пройти в беседку, где находился небольшой стол со скамейками. Командир роты вместе с лейтенантом Бейшебаевым присели за столик. Солнечные лучи проникали везде, даже под тент и маскировочную сеть. Отразившись от небольшого зеркальца, стоящего на столе, солнечный зайчик резко ударил в лицо командиру роты. Поморщившись, старший лейтенант Годына повернулся к взводному:
– Доложите, что у вас произошло сегодня ночью?
Развернув карту, лейтенант Бейшебаев подробно доложил, что на рассвете силами выносного поста была предотвращена попытка группы душманов выйти к трассе Кабул – Джелалабад с целью организации террористических засадных действий.
– Представьте подробный рапорт и укажите отличившихся, – поставил задачу взводному старший лейтенант Годына. – А сейчас давайте посмотрим быт бойцов, как здесь организовано питание. Потом пройдём на выносной пост.
Время приближалось к обеду. У пункта питания слышались голоса солдат и позвякивание котелков. В воздухе распространился запах горохового концентрата. Подойдя к кухне, командир роты спросил солдата-узбека, исполняющего обязанности повара:
– Чем кормите сегодня?
– Перловой кашей с тушёнкой и гороховым супом, – ответил повар.
– Ну и как, все довольны? – последовал вопрос командира роты.
– Никак нет, товарищ старший лейтенант! У меня самого, как только думаю об этом «райском» супе, сразу в животе бурчит, да ещё вот эта красная рыба надоела.
– А каша как? – переспросил ротный.
– Кашу едят нормально, только вот я не могу понять, почему больше всего дают перловую и пшённую крупу? – ответил повар, и, немного замявшись, вполголоса проговорил:
– Пшёнка, перловка, потом опять пшёнка. Я вот думаю, узбек – птичка что ли?
– Ты что, Нурсултан, позволяешь себе перед командиром роты! – окрикнул его лейтенант Бейшебаев. – Черпаком орудуешь ловко, а вот голова у тебя, – он постучал себя указательным пальцем по лбу, – как следует не варит!
– Да ладно, пусть выскажется, вот и настроение всем поднял, – рассмеялся командир роты.
– А вы как считаете? – спросил старший лейтенант Годына у сидящих за столом солдат, которые за обе щёки уплетали перловую кашу.
– Когда намаешься, устанешь, жрать охота, то всё идёт, – ответил боец с орлиным носом. – Только вот горох и эта красная рыба в консервах надоели.
– Правильно, – опять произнёс повар Нурсултан, – гороховый концентрат надоел всем. С кашей ещё ладно. Если её хорошо приготовить, то вкусная получается.
– А вот у Коляна нашего, товарищ старший лейтенант, – показал на своего товарища высокий коренастый солдат, – недавно вообще конфуз случился. Наелся горохового супа да ещё рыбных консервов, так пришлось менять его, когда ушёл в боевое охранение.
Стоящие рядом бойцы, посмотрев на своего сослуживца, прыснули от смеха.
– Ладно, успокойтесь, выслушав солдат, сказал командир роты. На этот раз старшина из полка привёз кое-что получше вашей пшёнки с перловкой.
– А мука есть? – спросил Нурсултан.
– Мешок муки вам привезли, – ответил ротный.
– Ура! Теперь лепёшек напечём! – воскликнул повар.
– Ну вот, сейчас, думаю, будете довольны… – дружелюбно произнес командир роты, затем повернулся лицом к взводному.
– Товарищ лейтенант! Дайте команду выгружать продукты и заберите письма, газеты и журналы, – отдал распоряжение командиру взвода старший лейтенант Годына, после чего вместе с заместителем командира взвода сержантом Ибрагимовым отправился осмотреть боевые позиции и место отдыха личного состава. Осмотром он остался доволен:
– Потрудились вы здесь хорошо. Молодцы!
– Это да, – с гордостью ответил сержант Ибрагимов и, стоя в шаге от ротного, непроизвольно вытянулся в струнку.
– Бросьте тянуться, товарищ сержант! Вы не на строевой подготовке… Но не расслабляйтесь, а то возомните о себе лишнее… – ответил строгим тоном командир роты, глядя на сержанта.
Возвращаясь обратно к столику под маскировочной сетью и тентом, прошли недалеко от оборудованного в небольшой лощине туалета и места, куда выбрасывали остатки пищи. Оттуда доносились неприятные запахи. Командир роты окинул взглядом подошедшего взводного, его заместителя и негромко, но резко спросил:
– У вас хлорки нет? Или запахи эти не раздражают?
– Командир взвода недобрым взглядом посмотрел на сержанта. Сержант Ибрагимов, чувствуя вину, что вовремя не выполнил распоряжение взводного, втянул голову в плечи и скороговоркой произнёс:
– Да мы привычны к любым запахам ещё с учебки, товарищ старший лейтенант. Там, в казарме, после перловой каши с рыбой и горохового супа воспринималось всё более душевно, а здесь, на чистом воздухе, до нас только отголоски шальные ветром доносит.
– Вот и делайте вовремя всё, чтобы «отголоски», как ты сказал, «шальные», не долетали, – сдерживая смех, проговорил командир роты, затем, взглянув на лейтенанта Бейшебаева, сказал:
– Вы занимайтесь своим делом и подготовьте мне продукты, письма с сопровождающими на выносной пост. Через десять минут готовность к выходу, а я пока побеседую тут с твоим заместителем.
После ухода Бейшебаева Годына вместе Ибрагимовым направились к беседке.
– Принесите воды и попрохладней, товарищ сержант, – попросил ротный, присаживаясь снова за стол.
Сержант метнулся к небольшому родничку и вернулся с кружкой воды.
– А где вы раздобыли этот большой тент? – отхлебнув из кружки воды и рассматривая беседку, спросил старший лейтенант Годына.
– Да это от наших предшественников осталось, а они с какой-то подорванной бурбухайки[8]сняли.
– Повезло, – кивнул ротный и снова отхлебнул холодной родниковой воды.
– Как бойцы, как коллектив? Молодых, с весеннего призыва не вижу. Их у вас на посту должно быть двое.
– Они на выносном посту, товарищ старший лейтенант!
– Как это на выносном? С первого дня как вы сюда стали?
– Так точно! Я предложил их туда направить, чтобы…
– Чтобы к небесам поближе быть? – прервал сержанта командир роты.
– Никак нет, чтобы службу лучше поняли.
– Учить их надо, боевой подготовкой заниматься в свободное время, а там какая подготовка? Там, на вершине, боевое дежурство! У вас тут самый высокий выносной пост! Надо заменить их! Вот подбери отсюда тех, кто уже год-полтора отслужил! Лично тебе приказываю. Взводному сам передашь мой приказ, а я проверю. Я планирую провести личную тренировку с ними на командном пункте роты. Понял?
– Так точно, товарищ старший лейтенант! Ваше распоряжение будет выполнено! – пролепетал сержант.
Глава одиннадцатая
Рядом с облаками
Тяжёлый путь на самый высокий выносной пост. С высоты птичьего полёта. Боевые позиции под облаками. Арга над пропастью. Осмотр местности в направлении ночной вылазки душманов. Встреча друзей. Неожиданный сюрприз.
В воздухе стояла невыносимая духота. Палящие солнечные лучи плавили воздух, превращали камни в настоящую жаровню, на которой можно было испечь яичницу. Чтобы отвлечься от жары, Годына встал и, не дожидаясь, пока появится лейтенант, направился навстречу. Лейтенант Бейшебаев отдавал распоряжения подчинённым, поторапливая их.
– Всё готово, товарищ лейтенант? – уточнил Годына.
– Через несколько минут загрузят вещмешки, термосы с водой, и я Вас проведу на самую вершину к выносному посту, – ответил лейтенант Бейшебаев.
– Отлично! – сказал ротный, а затем, подойдя к лейтенанту, строго предупредил:
– Молодых солдат вернуть с выносного поста вниз! Лично будете заниматься их подготовкой и адаптацией. И смотрите за дисциплиной, я вижу, что, несмотря на внешний порядок, у Вас тут разгильдяйством попахивает, что чревато серьёзными последствиями в этой обстановке. Расхолаживаться нельзя. Обстановка боевая и серьёзная. Оставайтесь здесь. Со мной на выносной пост пойдет Ваш заместитель, сержант Ибрагимов.
– Есть! Понял! Киргиз там часто бывает и каждый камень на подъёме знает, – ответил взводный, назвав своего заместителя по прозвищу, которое закрепилось за ним.
Солдаты и заместитель взвода, идущие на выносной пост, загрузились по полной: термоса с водой, продукты питания, боеприпасы. Поднимались долго, около часа. Первым медленно шёл сержант Ибрагимов с тремя солдатами, которые несли в руках термосы с водой и вещевые мешки за спиной. За ними следовали старший лейтенант Годына, а замыкающим – его неразлучный порученец Безгодков.
Тропинка, поднимаясь вверх, огибала беспорядочное нагромождение камней, осложнявших путь. По мере продвижения вверх идти становилось все труднее. Поднимались по козьим и овечьим тропам. Впереди показались высокие заросли камышей, через которые они должны были пройти. Сквозь них пробираться было неприятно и неудобно. Солдаты цеплялись вещмешками и автоматами за разросшиеся поросли камыша, шуршали, стучали ботинками по камням. Периодически оглядываясь назад, заместитель командира взвода сержант Ибрагимов ворчал:
– Не шумите, тихо ступайте, смотрите под ноги!
В камышах чувствовалась влага от бурлящих притоков реки Кабул, делающих склоны гор пологими. Дальше пришлось подниматься по склону горы. Дорога казалась бесконечной. Наконец послышался окрик: