Пепел и Солнце

Глава 3

Вода оказывается прохладнее, чем я ожидала, но я все равно захожу глубже, пока она не поднимается мне почти до груди. Рэйс уже давно привык к такой воде и теперь плавает вокруг меня, ныряя и выныривая то с одной, то с другой стороны.

— Даже не думай!

Я замечаю его слишком поздно.

Рэйс зачерпывает ладонями воду и с громким плеском бросает ее прямо мне в лицо.

— Рэйс!

Он хохочет и отплывает подальше, а я вытираю глаза и тут же бросаюсь за ним. Зачерпываю воду обеими руками и отправляю ее в его сторону.

— Аэсоннэ!

— Сам начал!

Он снова смеется, ныряя под воду, а я жду, когда он вынырнет, чтобы обрызгать его еще раз. Рэйс появляется у меня за спиной и толкает плечом, заставляя пошатнуться.

— Ах ты!

Я пытаюсь схватить его, но он уже отплывает, смеясь так громко, что его голос разносится над водой.

Я смеюсь вместе с ним.

Наверное, впервые за долгое время — по-настоящему.

На несколько минут я забываю обо всем. О голоде. О деньгах. О рудниках. О замке, в который мне придется пробраться. О Ксарне и его странной просьбе. Даже о том, что завтра снова придется думать, чем накормить братьев.

Здесь есть только вода, солнце и Рэйс, который никак не может угомониться.

— Все, хватит! — наконец выдыхаю я, отплывая к берегу.

— Я тебя почти победил!

— В своих мечтах.

Я выбираюсь из воды, отжимаю волосы и оглядываюсь на него.

Рэйс остается в воде, недовольно фыркая.

— Я сейчас вернусь.

— Куда ты?

— За одеждой.

Он кивает и снова ныряет, а я поднимаюсь по склону, оставляя его плескаться в воде.

Я даже не успеваю сделать несколько шагов, когда слышу за спиной голос:

— Аэсоннэ?

Я вздрагиваю от голоса Ксарна за спиной и одновременно тянусь к кинжалу.

Рэйс вскрикивает, находясь по пояс в воде, и торопливо показывает мне за спину.

— Лиорел!

Он спешит выбраться из воды, и я убираю руку от рукояти.

Сегодня на мне легкое платье из полупрозрачной ткани, соединенной между собой простыми веревками. Я поправляю его край, пока Рэйс поднимается по склону и подходит ко мне, тяжело дыша после подъема.

— Рэйс, все хорошо. Это… друзья.

Я склоняю голову, бросая быстрый взгляд на Ксарна.

Он с любопытством изучает моего брата, но почему-то старательно избегает смотреть на меня.

— Это же лиорел? — Рэйс кивает в сторону Хакана.

Тот приподнимает бровь.

— Да. Я лиорел. А зовут меня Хакан. — мужчина слабо улыбается и кивает ему.

— Я просто никогда не видел таких.

Рэйс кусает внутреннюю сторону щеки, рассматривая его с нескрываемым любопытством.

Я треплю брата по волосам и широко улыбаюсь.

— У нас есть дела, Аэсоннэ.

Ксарн встречается со мной взглядом, и я киваю.

— Рэйс, возвращайся домой. Покорми Каза и оставайтесь дома. Я вернусь, как только закончу.

Мой младший брат смотрит на меня, поджимая губы. В его взгляде сомнение. Он явно не хочет оставлять меня наедине с Ксарном и Хаканом, но я киваю ему, показывая, что все в порядке.

Рэйс еще несколько секунд стоит на месте, а после, понурив голову, подбирает с земли рубашку и сандалии.

Он уходит в сторону дома, то и дело оглядываясь на меня.

Я смотрю ему вслед, пока он не скрывается за поворотом.

— Ты говорил, что придешь вечером.

— Получилось раньше. Тебе же лучше — будет больше времени на подготовку к твоему делу. Пойдем, поедим и поговорим.

При слове «поедим» мой желудок болезненно сжимается.

Хотя Ксарн купил достаточно еды, а денег, которые он дал мне той ночью, все еще хватало, я продолжала есть экономно. Яблоко можно съесть за один раз. А можно разделить на два.

Поэтому я ела меньше, чем хотела, и все равно оставалась немного голодной.

Ксарн идет впереди, Хакан — сразу за ним, а я плетусь чуть позади, по пути обрывая листья с деревьев и сравнивая их формы.

— Аэсоннэ?

Ксарн останавливается и смотрит на мои руки.

Я тут же выбрасываю листья, чем вызываю его улыбку.

— Да?

— Ты сегодня в хорошем настроении.

Я смущенно улыбаюсь и жду, пока он снова пойдет вперед, прежде чем продолжить путь. Теперь я иду уже спокойнее. Сплетаю пальцы перед собой и прикусываю губу.

Ксарн — единственный человек, кроме Анила, который был ко мне добр. Пусть и со своей выгодой.

— На камне с одной стороны руны. Вот такие, как на этом листе. А с другой он гладкий и выпуклый, как полусфера. Красного цвета. Размером со средний камень — в карман поместится легко.

Ксарн протягивает мне лист с изображением руны, которую я должна запомнить. Я внимательно слежу за каждым изгибом символа, стараясь запечатлеть его в памяти.

— Ну, чего сложного? Красный камень. Обычно камни серые. Это будет легко.

Я усмехаюсь и закидываю в рот еще один орешек.

— Это важный для меня камень. Найди его — и я заплачу. Хорошо заплачу, понимаешь? Но ты должна его достать.

Я киваю.

После этого мне выдают одежду.

Ксарн даже позаботился о том, чтобы купить удобные брюки, обувь, рубашку и накидку. Все темное — чтобы я могла незаметно пробраться в замок под покровом ночи и забрать его камень.

У меня никогда не было одежды удобнее. Она чистая. Новая. Мягкая и приятная к телу. И главное — от нее не пахнет потом и грязью.

Я провожу ладонью по ткани, а после поднимаю взгляд на стену, по которой мне предстоит забраться. Конечно же, сердце у меня не останавливается. И ладони совсем не потеют.

Я нервно оглядываюсь по сторонам, пока Хакан уходит дальше по улице. Отсюда я сама.

Они уйдут, чтобы не привлекать внимания. А если у меня что-то не получится…

Я труп.

А у меня точно не получится.

Я цепляюсь рукой за выступ и подтягиваюсь, нащупывая ногой следующий. Вдыхаю свежий воздух после дневной жары и медленно выдыхаю, стараясь успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце.

И, как оказалось, ползти вверх по стене — не самое сложное.

Самым трудным оказывается окно.

Оно маленькое. Настолько, что я едва в него протискиваюсь. Мне приходится сжаться максимально, проталкивая сначала плечи, а потом и остальное тело.

В этот момент я впервые радуюсь тому, что у меня такая маленькая грудь.

Когда я оказываюсь наполовину внутри, готовлюсь подтянуться на руках, цепляясь за какой-то светильник, чтобы вытянуть ноги и приземлиться на пол.

Он не издает ни звука. Я довольно выдыхаю.

Получилось. Осталось дело за малым.

Я подхожу к первому сундуку и открываю крышку.

А внутри…

Сотни красных камней.

Точно таких, как описывал Ксарн.

Я официально в жопе.

Мне приходится пересматривать каждый камень.

Я проверяю сундук в кромешной тьме, ощупывая один за другим, но ничего похожего не нахожу. Тогда открываю второй.

И вновь застываю.

Еще один сундук, до краев набитый красными камнями.

Ксандр заплатит мне втройне.

Я хватаю первый попавшийся камень и переворачиваю его в руках. Полусфера. Я замираю.

На обратной стороне — руна, та самая, которую Ксандр рисовал мне накануне вечером.

Я едва успеваю осознать, что нашла нужный камень, когда дверь скрипит. Я бросаюсь к сундуку, торопливо закидывая камни обратно. Крышка захлопывается, и я оборачиваюсь.

Слишком поздно.

В комнату ударяет яркий свет от вспыхнувшего светильника. На пороге стоят двое охранников.

Я тянусь к кинжалу в тот же момент, когда один из них достает лук, а второй — меч.

И вот теперь я действительно в жопе.

Я совершаю ошибку, бросая кинжал в лицо мечника. Стрела второго охранника тут же входит мне глубоко в плечо, и я вскрикиваю от боли, едва не выпуская оружие из руки. Приходится перехватить кинжал левой рукой, но мужчина уже бросается на меня и с силой впечататывает в стену. Я изо всех сил выворачиваюсь, игнорируя боль в плече, и всаживаю лезвие ему в шею. Он обмякает, и я едва успеваю выдернуть кинжал, когда в дверях появляется третий охранник.

— Проникновение!

Я разворачиваюсь к нему и бросаю кинжал прямо в плечо. Этого хватает, чтобы мужчина отшатнулся, а я бросаюсь к окну. Мне требуется всего несколько секунд, чтобы собрать оба кинжала и подтянуться на здоровой руке. Пальцы вслепую нащупывают выступ под окном, и я цепляюсь за него, вытаскивая себя наружу.

Боль в плече вспыхивает с новой силой, но я не останавливаюсь. За моей спиной уже слышатся крики и топот приближающихся ног. Мне нужно убраться отсюда, пока они не добрались до окна.

Я слышу приближающийся топот, когда оказываюсь за окном, и через силу переставляю руки по каменным выступам. Плечо саднит, стрела мешает каждому движению, но я не останавливаюсь. Только когда добираюсь до первого уровня крыши, позволяю себе потратить минуту: обломать древко и вытащить стрелу из раны. Я прижимаю к ней лоскут ткани, пытаясь остановить кровь, но она все равно просачивается наружу и стекает по руке вниз.

Сознание начинает плыть, медленно ускользая от меня. Страх липкими лапами цепляется за горло, заставляя спотыкаться и то и дело оглядываться через плечо.

Я не слышу погони.

Но все равно бегу.

Бегу так, будто за мной уже идут по пятам.

Бегу наперегонки со смертью.

— Аэсоннэ?

Ксарн выглядит искренне удивленным, когда я распахиваю окно его комнаты и буквально падаю внутрь. Я хотела подняться по лестнице, но там оказалось несколько охранников. Они бы сразу почувствовали неладное.

— Боги… Сколько же крови.

Ксарн подхватывает меня на руки, легко отрывая от пола, и относит на диван.

— Что произошло?

— Пож… пожалуйста…

Зубы стучат от холода, пробирающего до самых костей. Я смотрю на Ксарна и чувствую, как по телу постепенно разливается тепло. Его глаза вспыхивают серебряным свечением.

Я с облегчением прикрываю веки.

— Камень… в кармане.

У меня не хватает сил даже поднять руку, поэтому я надеюсь, что он сам достанет его и отдаст мне деньги.

— Отдохни. Я не буду лазить по твоим карманам. Это неприлично.

Я бы рассмеялась ему в лицо, если бы у меня были силы.

Но вместо этого лишь закрываю глаза.

Глава 4

Меня будит пряный запах мяса. Я довольно легко поднимаюсь с дивана и оглядываюсь: Хакан сидит напротив в кресле и внимательно смотрит на меня.

— Она проснулась.

Ксарн появляется в дверях и кивает в сторону кухни.

— Пойдем поедим. Потом пойдешь домой, а позже я принесу тебе твою часть.

Я встаю, слегка пошатываясь, и подхожу к столу. Первым делом засовываю руку в карман. Камень на месте.

— Почему ты его не забрал?

Я вытаскиваю находку и протягиваю Ксарну. Он принимает камень, подходит к окну и подставляет его под свет.

— Я же сказал, это неприлично. Ты молодая девушка.

Он несколько секунд рассматривает камень, а потом его губы растягиваются в широкой улыбке.

— Это он. Спасибо.

Я киваю и сажусь на свое место, будто оно всегда было моим.

— Хакан принесет деньги тебе домой, — говорит Ксарн. — Если ты пойдешь отсюда с такой суммой, я буду слишком сильно волноваться.

— Я хочу получить деньги сейчас.

Я смотрю на него, и Ксарн хмурится.

— Ты мне не доверяешь?

Я молчу.

— Я всего лишь хотел как лучше. Ради твоей безопасности. Но, если ты настаиваешь…

Он кивает куда-то в сторону, и я замечаю сундук.

— Сколько?

— Двести тысяч.

Мои глаза распахиваются. Двести тысяч — это билет. Билет отсюда, так далеко, чтобы мои братья больше никогда не голодали и смогли жить счастливо вдали от этой помойки.

Я смотрю на сундук, а потом снова на Ксарна.

— Наверное, будет лучше, если деньги отнесет Хакан.

На его лице появляется улыбка.

— По рукам.

— По рукам.

Я возвращалась домой. Ксандр дал мне немного денег, чтобы я зашла на рынок и купила еды, но я так спешила рассказать братьям обо всем, что почти летела вперед, сокращая путь через площадь. Меня привлек шум, и я подошла ближе, увидев, как стража собирает людей.

— Все, кто имеет принадлежность к Кальдорам, в шеренгу! Снимайте одежду!

Охранники раздевали всех подряд — детей, женщин, мужчин, даже людей знатного происхождения — и проверяли левое плечо. В груди у меня осел мерзкий холод. Они искали рану от стрелы.

После проверки стражник делал неглубокий надрез на руке подозреваемого, а огромная собака принюхивалась к крови.

— Свободен.

Человека с толчком выпихивали обратно в толпу.

Мне нужно предупредить Ксандра. Он должен уйти. Немедленно. Если они решат, что он причастен ко мне или к проникновению в замок, его тоже могут схватить.

— Эй, куколка!

Я не успела выйти с площади. Охранник схватил меня и толкнул обратно.

— Чего бежишь?

Я инстинктивно оттолкнула его обеими руками, и мужчина тут же выхватил меч. Я припала к земле, уходя от удара, но лезвие все равно задело плечо, и я зашипела от боли.

— Оставь ее.

Второй охранник остановил напарника, и я встретилась взглядом с огромным псом. Он опустил голову, принюхался к моей одежде, а после завыл.

У меня внутри все оборвалось.

Он узнал мою кровь.

— Поймать ее!

Я сорвалась с места и рванула в узкие переулки, петляя между домами. Боги, помогите мне. Только не домой. Не к Ксандру. Я не могла привести их к нему. Мне нужно было бежать куда угодно, лишь бы подальше отсюда, но я понятия не имела, куда направляюсь.

— Стой!

Крепкие руки перехватили меня со спины и затянули в какое-то здание. Я тут же начала вырываться и брыкнулась, выставляя ногу назад, целясь в коленную чашечку своего пленителя.

— Аэсоннэ! Стой, прекрати! Это я, Хакан!

Я замираю, и его руки чуть ослабевают, позволяя мне развернуться и посмотреть на мужчину. Мне даже не нужно снимать капюшон, чтобы его узнать.

— Боже, ты меня напугал!

— Ты в полной заднице.

Хакан лишь грустно улыбается и кивает.

Он уводит меня в дом на окраине города и велит ждать. Возвращается примерно через час с другой одеждой, небольшой клейкой повязкой, которой заклеивает рану, чтобы остановить кровь, и едой.

— Мы вернемся за твоими братьями и уйдем через лес.

Я киваю.

Обратно мы идем другим путем — вдоль длинного дома, тянущегося параллельно площади. Я держусь чуть позади Хакана и смотрю на его спину. На нем дорогой плащ с вышитыми узорами, а со стороны мы выглядим совершенно обычно: богатый хозяин и его рабыня.

Я почти успеваю поверить, что все действительно нормально, когда Хакан останавливается.

Я тоже замираю.

Площадь выглядит чуть более многолюдной, чем обычно. Чаще всего здесь висят знакомые лица — люди, с которыми я росла, дети тех, кого знала всю жизнь.

Но сейчас я вижу знакомую синюю рубашку.

Я перестаю дышать.

— Пойдем, — Хакан делает шаг ко мне, но, заметив мое выражение лица, оборачивается и смотрит туда же, куда смотрю я.

Я не могу отвести взгляд.

Синяя рубашка.

Я знаю ее.

Анил.

А рядом с ним — Рэйс.

А чуть дальше — избитый Каз.

Все трое висят на веревках, крепко сжимающих их шеи.

Я не успеваю закричать. Хакан зажимает мне рот ладонью и тащит вперед.

— Не останавливайся. Не кричи. Сзади охранники, нас поймают. Молчи.

И я молчу, сжав зубы до боли. Мне кажется, они сейчас треснут и выпадут, а дыра в груди поглотит меня вместе со всем этим проклятым миром.

— Боги… Мне так жаль, — только и говорит Хакан, когда мы наконец выходим на тропу, ведущую к дому.

— У тебя пять минут. Возьми теплые вещи.

Пять минут, чтобы собрать ничего.

У меня ничего нет. Ни ценностей, ни денег, ни вещей, которые стоило бы брать с собой. Только две игрушки братьев — деревянные фигурки людей, которых я сделала им после смерти мамы.

Я утираю слезы, сжимая игрушки в ладонях, пока Хакан не касается моего плеча.

— Нам надо идти.

Я киваю.

Он оглядывает пустые полки, открывает шкаф и достает теплую накидку, кофту и штаны. Запихивает все в сумку с дыркой на боку и протягивает мне руку.

— Вставай, мышка. Нам пора.

— Нет… Не забирай.

Хакан осторожно забирает игрушки из моих рук и просовывает их под свою грудную перевязь. Показывает мне, что они будут с ним.

И я снова начинаю дрожать, сдерживая слезы, но послушно следую за ним. Под ногами Хакана скрипит каждая доска, а я двигаюсь почти бесшумно. Когда-то я придумала игру: пройти по дому так, чтобы не заставить ни одной доски скрипнуть. Братья переняли ее и неуклюже пытались повторять мою манеру ходить.

— Здесь еще что-нибудь ценное осталось? — спрашивает Хакан, когда я закрываю дверь.

— Нет. Ни украшений, ни дорогой одежды, если ты об этом. Самая большая ценность этого дома — сейчас на площади.

Я встречаюсь с его взглядом, наполненным болью и жалостью, и поспешно отвожу глаза.

Хакан дергает меня за руку, заставляя идти дальше. Я едва переставляю ноги, отдаляясь от дома.

Вот дерево, в которое мы метали ножи. Я смотрю на него всего секунду.

— Поспеши.

Хакан тянет меня вперед, к тропинке, и постоянно оглядывается назад. Я тоже поворачиваю голову, следуя за его взглядом, но ничего не вижу.

— Что такое?

Ответом мне становится только шелест листьев под ногами, когда мы ускоряем шаг.

Через полчаса я наконец понимаю, почему Хакан все это время нервничал, почему заставлял меня идти впереди и постоянно оглядывался. Вдалеке раздаются крики, ржание лошадей и заливистый вой собак.

— Они?

Я замираю и оборачиваюсь. Хакан останавливается следом, встречаясь со мной взглядом.

— За тобой. Беги!

Я срываюсь с места и бегу так быстро, как только могу. Легкие горят, я едва успеваю дышать в этом бешеном темпе. Хакан держится рядом, хотя его способностей хватило бы, чтобы уйти далеко вперед, но он не бросает меня. Уводит с троп, заводит в самые труднопроходимые участки леса, где преследователям будет сложнее нас догнать.

Мы пересекаем болото, потом реку и только тогда позволяем себе немного замедлиться. Но ненадолго. Первая лошадь показывается из кустов как раз в тот момент, когда мы скрываемся в чаще.

Стражник спешивается, подходит к берегу и, заметив вязкую землю, начинает осматриваться. Вскоре к нему присоединяются остальные.

Мы уходим дальше.

— Что ты сделала такого, кроме одного украденного камня, что за тобой отправили целую гвардию? — спрашивает Хакан, когда на закате мы пересекаем очередную деревню.

— Убила трех охранников. Они напали на меня. У меня был выбор: либо умереть, либо защищаться.

— Рад, что ты выбрала второе.

Его мягкие губы трогает настоящая улыбка, и я слабо киваю.

Тогда я боролась за братьев. За их свободу.

А теперь даже не знаю, ради чего мне жить.

Мы останавливаемся поесть, когда лес погружается во тьму. Я кутаюсь в теплое пальто и настороженно оглядываюсь по сторонам.

— Они далеко, — успокаивает меня Хакан. — Мы выиграли себе добрых шесть часов форы. Можем немного отдохнуть.

Он кивает на лежанку, которую устроил для меня среди деревьев, защищенную от ветра.

— Я боюсь диких животных. Ну, знаешь… волков, медведей и всяких других тварей.

Я поеживаюсь и глубже зарываюсь носом в рваный мех.

— Не бойся их этой ночью. Они сюда и близко не подойдут, почуяв мой запах.

— Значит, правда, что запах лиорели отпугивает животных? Говорят, в нем есть что-то дикое и злое, поэтому звери не приближаются.

Хакан смотрит на меня, а потом рассмеялся.

— Честно говоря, не знаю, что в нашем запахе может быть такого страшного. Вроде бы я пахну так же, как Ксандр. А насчет животных все проще. Я могу общаться с ними и использовать некоторые их способности. Например, видеть глазами птицы или чувствовать то, что учуял волк. Поэтому для них я вроде своего, и они меня не трогают. Правда, на твой запах они могут прийти. Но вряд ли осмелятся напасть.

Хакан распускает волосы, освобождая их из хвоста, и они рассыпаются по его плечам и спине.

— Спи, мышка. Нам предстоит долгая дорога, а тебе нужно отдохнуть хотя бы пару часов.

Я не собираюсь спать. По крайней мере, мне так кажется.

Но стоит моей голове коснуться мха, как я проваливаюсь в сон

— Просыпайся.

Мне на ходу всучили завтрак — несколько галет и яблоко, — и я послушно двинулась следом за Хаканом. Он выглядел бодрее и веселее меня, хотя сам всю ночь не спал.

Мы пересекли деревню Норивар, где остановились на следующую ночь. Я впервые за долгое время приняла теплый душ, плотно поела рагу из мяса и картошки, а после легла спать, пока Хакан сидел у окна и наблюдал за улицей. Вряд ли ему нравилась ситуация, в которую он попал из-за меня.