Дом Ипатьева. Путеводитель по усадьбе

В то время его посетил брат Владимир, отметив, что Николай «занимает крупный пост инженера железнодорожных войск». Именно Владимир и посоветовал Владимиру Ульянову-Ленину (главе молодого государства) через Н.И.Подвойского (наркома военных дел) разместить в доме своего брата в Екатеринбурге семью последнего российского императора Николая Второго. В начале 1918 года Владимир был назначен главой химической промышленности правительства молодой большевистской республики и говорил: «Я с самых моих юных лет, по складу своего характера ненавидевший всякое насилие, никогда не был приверженцем самодержавия». Поэтому, вопреки общему мнению, что размещение Николая с семьёй в особняке на Вознесенском проспекте было случайностью, лишено основания.

Вообще брат Николая Ипатьева был значительной личностью в истории мировой науки. Воспитанник известного Михайловского училища, стал одним из признанных специалистов в производстве взрывчатых веществ и далее открыл реакцию, которая получила его имя. Так называемая «бомба Ипатьева» считалась в 20 веке одним из лучших предметов вооружения, как российской армии, так и иностранных войск. Ещё до революции 1917 года он был избран членом Российской академии наук, получил звание генерал-лейтенанта и стал (по личному указанию Николая Второго) руководителем Химического комитета России. Позже с его мнением считался Иосиф Сталин, но во время репрессий ему чудом удалось выехать сначала в Германию, а затем в США, где уже через несколько лет его назвали «крупнейшим химиком 20 века».

Жилинский же, бывший в то время Комиссаром жилищ в г. Екатеринбурге, так вспоминал момент «подбора» дома для «императорской семьи»: «…меня вызвал Филипп (Голощёкин) и как комиссару жилищ, на основании постановления Исполкома, предложил мне в городе немедленно найти помещение, а для какой цели, я первые дни не знал, он предложил сделать так, чтобы помещение имело обстрел, имело бы недоступную жилую площадь, хотя бы на небольшом расстоянии.

Я выбрал два дома- доктора Архипова по Васенцовской улице (ныне – улица Луначарского) и второй дом – Ипатьева. Когда я доложил об этом, то после обсуждения вопроса при моём участии Филипп мне сообщил, что нужно отвести Ипатьевский дом, выселить оттуда всех в течение 48 часов».

Первый комендант «дома особого назначения» А. Авдеев так же оставил воспоминания об особняке: «…почти в самом центре города, в таком месте, что оборона его от внешнего наступления была благоприятная во всех отношениях…»

Загородная дача архитектора Малахова, которую первоначально хотели использовать в качестве тюрьмы для семьи императора Николая Второго

Позже, в 1928 году Николай Николаевич Ипатьев, уже будучи в эмиграции, вспоминал подробности своего «выселения». В то время у него гостили знакомые из Петрограда. Они то и получили 27 апреля 1918 года распоряжение №2778 от екатеринбургского Совета очистить дом в течение 24 часов.

Как вспоминал Н.Н.Ипатьев: – «Узнав о распоряжении о выселении из дома, я немедленно вернулся в Екатеринбург (оставив жену на курорте), и подал протест Совету, указав, что в такой короткий срок дом освободить нельзя. После этого ко мне явился председатель Областного совета Белобородов и председатель местного совета Чуцкаев, с которыми было достигнуто соглашение о продлении срока передачи дома». Как известно Николай Николаевич в эту злополучную весну мучился болезнью сердца и проводил время на курорте в 120 верстах к югу от Екатеринбурга.

Заранее, уже на следующий день, хозяин дома получил охранную расписку на оставшуюся мебель и бельё. Всё остальное закрыли в угловой подвальной комнате и опломбировали. Вернуться в особняк Николай Николаевич смог лишь 1 августа 1918 года, но больше здесь жить не стал. В последние месяцы своей жизни в городе он успел побывать в должности государственного контролёра Уральского временного правительства и председателем Комитета по борьбе с тифом.

Комната, в которой расстреляли семью Николая Второго. Фотограф Введенский. июль 1918 года

В сентябре-месяце 1919 года Николай Ипатьев был уже на Дальнем Востоке, эвакуировавшись с Уральским Горным институтом. Затем, через Японию, переезжая с места на место, окончательно поселился в 1921 году в Чехии.