Если бы юность знала...

Пролог

Лос-Анджелес, 1970

Ариэль услышала приглушенные звуки рок-н-ролла, едва подошла к многоквартирному дому, известному под названием «Крепость холостяков». Звуки пульсирующими волнами лились сквозь причудливую кованую решетку, стуком сердца отдавались в теплом ночном воздухе. Они были примитивны и дики, но заставляли кровь быстрее течь по жилам. Ариэль поколебалась мгновение, а потом, собравшись с духом, решительно распахнула ворота и вошла внутрь. Быстро, почти бегом, она пересекла темный дворик, обогнув парочку, расположившуюся в шезлонге, и молодого человека, прилегшего, видимо, поостыть на бетоне.

Музыка зазвучала громче, едва она открыла дверь в подъезд. Ариэль услышала еще и взрывы смеха, почувствовала слабый и сладковатый запах марихуаны, когда подошла к квартире 1-Г. Дверь в нее была распахнута настежь, приглашая входить всех и каждого. Решительность на мгновение покинула Ариэль. Такие вечеринки – не ее стихия. Музыка гремела в полную силу, запах «травки» был тошнотворен, а пара, расположившаяся в дверях и ощупывающая друг друга под одеждой, просто шокировала.

Входить не хотелось.

Но ей нужно найти Зика. Как только она найдет его и, все объяснив, извинится, можно будет и уйти.

Прикусив губу и отведя глаза, она попыталась проскользнуть мимо забывшей обо всем парочки.

– Эй, полегче, – пробурчал парень, когда Ариэль случайно задела их.

– Простите, – пробормотала она, плотнее прижимаясь к косяку. – Простите еще раз. Мне нужно пройти.

– А, я, кажется, тебя знаю, – отстранилась от своего партнера девица и намеренно перегородила дорогу Ариэль. – Ты – Ариэль Кэмерон. Привет, крошка. – Она толкнула своего дружка:

– Это Ариэль Кэмерон. Ты знаешь. Она играет Крисси Фортьюн в «Семействе Фортьюн». Это моя любимая передача, – прибавила она, обращаясь к Ариэль.

Та покачала головой, отодвинула пару со словами:

– Это не я, извините, – и побежала через холл.

В гостиной собралось человек двадцать. Около половины из них сгрудились на софе, пластиковых стульях или просто сидели на полу, потягивая вино и раскачиваясь в такт музыке. Остальные, разделившись на небольшие группки, болтали и флиртовали. Стройная рыжеволосая девушка в полосатом восточном халате и кожаной повязке на голове танцевала сама с собой. Выражение лица у нее было отсутствующим, словно она полностью растворилась в звуках рвавшейся из огромных динамиков музыки. Но Зика Ариэль не видела нигде. И вообще никого знакомого.

Она наклонилась прямо к уху ближайшего молодого человека и, пытаясь перекричать орущий динамик, спросила:

– Вы не видели Зика? Зика Блэкстоуна?

Тот покачал головой и предложил присесть к нему на колени.

– Нет, спасибо, – произнесла Ариэль. – Я ищу Зика. Зика Блэкстоуна. Он живет здесь. Вы не видели его?

– Загляни на кухню.

Зика не было и на кухне, но один из его соседей был.

– О, Итен, слава Богу! – Ариэль была рада увидеть хоть кого-то знакомого, пусть даже этот «кто-то» не слишком ей нравился. – А где Зик?

– Недавно крутился здесь. – Итен отхлебнул пива и усмехнулся. – Он тоже какой-то пришибленный. Вы что, ребята, поссорились?

– Нет, не совсем, – солгала она. – Ну где он может быть, не знаешь?

– Он что-то говорил насчет музыки и больной головы… Наверное, пошел спать. – Итен пожал плечами. Его улыбка превратилась в самодовольную ухмылку. – Думаю, ты знаешь, где его комната.

Ариэль вышла из кухни и направилась к комнате Зика. Дверь была закрыта. Ариэль медленно повернула дверную ручку.

– Зик? – тихо позвала она, зайдя в темную комнату. – Зик, ты спишь? Очевидно, он спал. Хотя как можно спать под грохот музыки в соседней комнате, оставалось для нее загадкой. Она по памяти на цыпочках пошла к кровати.

– Зик? – Ариэль наклонилась над постелью и коснулась спящего под покрывалом. – Зик, я…

– В чем дело? – сонно пробормотал женский голос.

Ариэль с приглушенным криком отдернула руку.

– Простите. Я ищу Зика Блэкстоуна, – проговорила она, отодвигаясь от кровати. Если еще одна любвеобильная парочка не может дождаться возвращения домой, она не желает этого видеть. – Я… Это его комната, и кто-то говорил, что он здесь. Должно быть, нет. Прошу прощения. – Она потянулась к дверной ручке. – Не хотела вам мешать.

– Нет проблем, – произнесла женщина. – Зик здесь. Минутку, сейчас попробую его разбудить. Он просто отключился.

Ариэль замерла, совершенно шокированная, не в силах поверить, не в силах двинуться. Не может Зик быть в постели с этой женщиной. Не может.

– Эй, Зик. Вставай, малыш. К тебе пришли.

Ариэль услышала ворчание, затем приглушенное ругательство. Мужской голос и похож и не похож на голос Зика. Конечно, это не он. Но затем серая куча на постели разделилась на две части и загорелась лампа.

– Какого черта вам нужно? – раздраженно пробормотал Зик. – Кто ты, черт во… – Его взгляд упал на Ариэль, примерзшую к дверям. – Господи, Ариэль!

Они разглядывали друг друга пару секунд, от шока не в силах произнести ни слова. Затем Зик грязно выругался и выпрыгнул из постели, в спешке сбросив покрывало и с женщины.

Она была голой.

И он был голым.

Ариэль закрыла рукой рот, словно пытаясь сдержать крик, и начала нащупывать ручку двери.

– Это совсем не то, о чем ты подумала, – заговорил Зик, хватая штаны, пока женщина в постели натягивала на себя покрывало. – Только надену джинсы и…

Ариэль с приглушенным стоном отвернулась и распахнула дверь спальни.

– Проклятие, Ариэль, подожди минутку! Не убегай, я…

Но она убежала – а точнее, буквально вылетела из квартиры. Когда Зик натянул джинсы, она уже мчалась через двор к воротам. Он едва успел схватить еще не захлопнувшуюся за ней дверь. Она свернула с прямого пути, чтобы обогнуть пьяного, лежавшего на спине в тени нависающего балкона, потом наткнулась на шезлонг, едва не рухнув на сидевшую там, словно сросшуюся парочку, и побежала дальше.

– Ариэль, подожди! Пожалуйста… Я объясню, я… – Зик, налетев на пьяного, распластался на земле. Когда он поднялся на колени, то обратил внимание, что его руки в чем-то мокром и липком и это «что-то» пропитало колени его джинсов. Он повернул ладони к лунному свету. То была кровь.

Глава 1

Зик Блэкстоун следовал за стройной секретаршей в мини-юбочке с той же неохотой, с какой провинившийся школьник идет в кабинет директора.

Он едва ли замечал роскошные ковры под ногами и со вкусом составленные букеты цветов, стоявшие у мраморных колонн по всему холлу. Или тонкий аромат флердоранжа. Или приглушенные звуки музыки Баха, лившейся из скрытых динамиков. Или множество знаменитостей, смотревших со свадебных фотографий на обитых шелком стенах. Многих из этих людей он знал, со многими работал. Он не замечал даже намеренно соблазнительного покачивания бедер секретарши. Его взгляд был прикован к витиевато расписанной двери в конце холла, все его внимание сфокусировалось на том, что – кто – ждет его по ту сторону двери. В его темных глазах было то выражение, какое бывает у человека, направляющегося к скамье подсудимых, чтобы выслушать приговор, когда суд уже закончен и присяжные признали его виновным по всем пунктам.

– Вы пришли последним, мистер Блэкстоун, – проговорила секретарша, улыбаясь и старательно демонстрируя свой миловидный профиль. – Но сомневаюсь, чтобы вы многое потеряли.

– Многое потерял? – пробормотал Зик, не отрывая глаз от двери.

– По части планирования. Мистер Уэскотт и мисс Фаин всегда начинают первую встречу с кофе и светской беседы. Чтобы все чувствовали себя непринужденно, в общем, вы понимаете. – Она подарила еще одну лучезарную улыбку – на случай, если он не заметил первую. – Вот мы и пришли, – бодро сообщила она, кладя руку на позолоченную дверную ручку.

Зик остановил ее, схватив за руку.

– Кто – все?

– Прошу прощения?

Зик кивнул на дверь:

– Там. Кто – все?

– О! – Секретарша улыбнулась. – Жених и невеста. Мать невесты. Подружка невесты. И мистер Уэскотт, и мисс Фаин, конечно. – Она улыбнулась еще раз. – Мистер Уэскотт просил показать вас, как только вы приедете.

– Я сам покажусь. – Зик открыл дверь.

– Спасибо, вы очень помогли, – поблагодарил он секретаршу.

Та, обиженная полным равнодушием скандально известного любимца женщин, развернулась на каблучках и засеменила к своему столу.

Зик никак не решался переступить порог. Страх перед публикой, ухмыльнулся он. Впервые в жизни. Однако, приказав себе прекратить валять дурака, он решительно шагнул в комнату.

При его появлении разговор в ней внезапно смолк. Шесть голов повернулись к нему. Шесть пар глаз расширились от удивления.

– Прошу прощения, – смущенно пробормотал Зик, стараясь не смотреть ни в одну из пар глаз. Или, в особенности, в одну пару глаз.

На несколько секунд шесть человек за изящным, с гнутыми ножками столом и кофейные чашки лиможского фарфора, и маленькие пирожные на полпути в рот – замерли на месте. Зик в окаменении стоял в дверях, словно актер, забывший свою роль. Воздух вокруг наэлектризовался, наполнился ожиданием, и все в комнате словно задержали дыхание. Наконец молодая девушка поставила свою чашку на стол и подскочила с места, нарушая напряженное молчание.

– Папа! Папа, ты здесь! Наконец-то! – Камерон Блэкстоун со свойственным ей энтузиазмом бросилась к отцу. – Я боялась, что ты передумаешь в последнюю минуту и не приедешь, – проговорила она, крепко обнимая его.

Зик Блэкстоун тоже обнял дочь, нежно прижал к себе и поцеловал в макушку.

– Самолет опоздал. И на дорогах пробки.

– Он пожал плечами в широком пиджаке от Армани. – Я постоянно забываю, какое ужасное движение в Лос-Анджелесе, – произнес он и провел рукой по волосам дочери, в который раз отмечая про себя, что они такие же светло-золотистые, как и у ее матери. – Мне действительно стыдно, солнышко. Надеюсь, из-за меня не возникло проблем.

– Ты здесь, и это главное. – Кэмерон взяла его под руку и повела к столу.

– Познакомься с Майклом. – В ее голосе звучали любовь и гордость за своего избранника.

Молодой человек уже встал и протянул руку.

– Очень приятно наконец-то познакомиться с вами, сэр. Кэми постоянно рассказывает о вас. – Майкл слегка улыбнулся, сверкнув белыми, ровными зубами.

– Правда? – Зик, пока пожимал руку молодого человека, тайком взглянул на дочь. Кэми? Дочь никому не позволяла называть себя детским именем с… собственно говоря, с детства. – В свою очередь и я слышал от нее в последние два месяца много хорошего в твой адрес. Во всех телефонных разговорах только и было: «Майкл такой замечательный, Майкл просто умница». Я уже ожидал встретить что-то среднее между Мэлом Гибсоном, Альбертом Эйнштейном и архангелом Гавриилом.

– Ну, папа! – Кэмерон, слегка покраснев, шлепнула отца по руке. – Я никогда не говорила ничего подобного.

Зик тем временем, прищурившись, изучал молодого человека, который намерился взять в жены его драгоценное единственное дитя, и остался доволен увиденным. У Майкла Эверетта было спокойное интеллигентное лицо, голубые глаза, приятные манеры и крепкое рукопожатие.

– Смотри не обижай ее, – произнес Зик, – в противном случае приду с заряженным пистолетом и ножом живодера. И ты еще будешь умолять меня убить тебя прежде, чем я начну сдирать шкуру.

– Папа! Ради Бога! – в ужасе воскликнула Камерон. – Что за жуткие вещи ты произнес! Майкл ведь не знает, какой ты шутник. Он может решить, что ты говоришь серьезно!

– Пусть лучше воспримет серьезно, – сказал Зик, не отводя взгляда от будущего зятя.

– Конечно, сэр Совершенно серьезно. – Адамово яблоко Майкла шевельнулось, когда он нервно сглотнул. – Но вам не о чем беспокоиться, сэр. Я клянусь заботиться о ней. Всегда.

Зик удовлетворенно кивнул.

– Проверим, – произнес он и отпустил руку молодого человека – Можно подумать, я какая-то жалкая беспомощная дурочка, которую надо передавать с рук на руки, – обиженно закатила глаза Кэмерон.

– Твой отец просто хочет убедиться, что о тебе будут заботиться, – успокоил ее Майкл.

– Совершенно игнорируя тот факт, что я и сама могу позаботиться о себе! – зло буркнула Кэмерон.

– Ты, золотце, не сердись, – проворковал Зик. – Никто из нас не сомневается, что ты можешь позаботиться о себе. Не правда ли, Майкл? – Он подмигнул будущему зятю.

– Конечно, сэр, – подхватил Майкл, включаясь в игру будущего тестя. – Я нисколько не сомневаюсь в Кэми: она может позаботиться о себе.

Зик кивнул в знак одобрения, блеснув той лениво-добродушной улыбкой, от которой мужчинам хочется разделить с ним кружку пива, а женщинам – что-нибудь более интимное.

– Видела? – сказал он дочери. – Майкл не собирается посягать на твои феминистские принципы. – Его глаза озорно сверкнули. – И я…

– Ты, конечно, помнишь Сюзан, папа? – решительно произнесла Кэмерон, намеренно меняя тему. – Она будет моей подружкой на свадьбе, поэтому я хочу, чтобы она участвовала в планировании с самого начала. – Кэмерон улыбнулась своей подруге. – Я обещала ей даже не предлагать то платье подружки, которое ей не понравится.

– О, разумеется, я помню Сюзан, – проговорил Зик и наклонился, чтобы поцеловать подругу дочери в щеку. – Я нажил все эти седые волосы, пока вы двое бесились на Лазурном берегу прошлым летом. – Он провел рукой по серебристым вискам. – Насколько я помню, из-за этого же и не уложился в бюджет «Пока смерть не разлучит нас»…

– Это было три года назад, папа, – поправила Кэмерон.

– Три? Ты уверена?

– Да, между первым и вторым курсом Калифорнийского университета, – подтвердила она. – А твой фильм не уложился в бюджет из-за того, что у твоего главного героя были проблемы с бутылкой. Насколько я помню, после прекращения съемок он оказался в клинике, – произнесла дочь, одаряя отца тем же невинным взглядом, которым он смотрел на нее минуту назад. – Ну а что касается седых волос… они у тебя были задолго до этого…

Зик притворно застонал:

– Этот ребенок совсем не понимает драматических принципов родительского благословения! И моя дочь совершенно непочтительна к старику отцу. Надеюсь, Сюзан, вы более почтительны к своему отцу?

Сюзан даже не пыталась скрыть смех.

– Стараюсь изо всех сил.

– Хорошо. Очень хорошо, – произнес Зик, лениво шлепнув дочь по руке, когда та снова взяла его под локоть. – Может быть, вы научите Кэ…

Он резко повернул голову, прореагировав на рывок за руку, и встретился глазами с дочерью. На долю секунды в их глазах вспыхнул гнев – ее за то, что он еле волочит ноги, и его за то, что она пытается столкнуть его с тем, с чем он предпочел бы не сталкиваться. Гнев угас почти мгновенно, смягчившись из-за понимания с ее стороны и неохотного смирения с его. Нет смысла тянуть время, и он знал это. Его единственное дитя попросило об одной простой вещи, и он намерен сделать все. Даже ценой своей жизни.

– Папа, это Алан Уэскотт, один из наших свадебных консультантов. – Очень рад познакомиться с вами, мистер Блэкстоун, – произнес Алан Уэекотт, и они пожали друг другу руки. – И я очень рад, – вежливо повторил Зик. – И его партнер, Лесли Фаин.

– Мисс Фаин, – произнес Зик, неосознанно добавляя искорку к своей вежливой улыбке.

– Пожалуйста, лучше Лесли, – произнесла женщина. – Мы хорошо познакомимся, пока дойдем до дня свадьбы.

– Лесли, – повторил Зик, галантно кивнув. И наконец в комнате остался лишь один человек, которого он не поприветствовал. Под ложечкой засосало. Сердце заколотилось. Нервы напряглись, как не напрягались, наверное, с его первых дней в Голливуде. Он сделал то, что делал тогда, чтобы мгновенно собраться. Ты можешь это, Блэкстоун, приказал он себе. Ты сможешь все, что нужно. Это не убьет тебя. Затем он повернулся и предстал перед матерью своего единственного ребенка. Она по-прежнему была необыкновенно красива, однако это он всегда знал. Как любой владелец телевизора, Зик наблюдал за развитием ее карьеры от хорошенькой дочки в «Семействе Фортыон» до молодой, красивой руководительницы в «Самостоятельной женщине» и до красавицы жены в «Мэгги и я». Последние два года плакаты с ее портретом украшали рекламные щиты косметической фирмы «Гавино косметике».

С годами глаза этой женщины не потеряли блеска, они были такими же ярко-голубыми, как и прежде, в ее восемнадцать лет. Ее волосы, больше не спадавшие, правда, каскадом по спине, как у Алисы в Стране чудес, оставались по-прежнему блестящими и золотистыми. Ее губы, даже под слоем тщательно подобранной персиковой помады, хотелось целовать, как и раньше. Утонченные черты ее ухоженного лица отточились за прошедшие годы, добавив элегантности к тому, что некогда было хрупкой детскостью.

Разглядывая ее, Зик отчетливо вспомнил, как пробегал пальцами по ее лицу, отслеживал форму ее сочных губ и изгиб бровей, как повторял ей, сколь она красива. А она с интересом смотрела на него своими невообразимо голубыми глазами.

Сейчас в этих глазах не было интереса. Скорее настороженность. Даже подозрительность, словно она ожидала от него слов или действий, которые вызовут сцену или начало скандала.

Он бы так и поступил, если бы не Кэмерон. Он здесь ради дочери, напомнил он себе, и потому должен сдерживаться. Огромным усилием воли Зик поборол в себе искушение схватить свою бывшую жену за отвороты ее стильного жакета от Каролины Херейра и трясти ее – или целовать – до бесчувствия.

– Привет, Ариэль, – приятным голосом произнес он и протянул руку. – Давненько не виделись.

– Привет, Зик, – ответила она и подала РУКУ.

Как только их ладони соприкоснулись, Ариэль буквально обожгло адским пламенем. Но сейчас она не клюнет на эту приманку, подумала она, запоздало выстраивая защиту против него. На этот раз будет сильной. Неуязвимой. Беспощадной. Потому что теперь она далеко не та бездыханная инженю с широко открытыми глазами, стремящаяся попробовать жизни и ах как созревшая для обольщения, какой была раньше. Теперь ей известно, что страсть и огонь – это все, что есть у Зика Блэкстоуна.

Ну ладно, не совсем все, неохотно признала она. За время, прошедшее с их последней встречи, он вырос в блестящего актера, а затем в еще более блестящего режиссера. И оказался добрым и любящим отцом для их дочери. Но мужем – никаким. И не только для нее. Имеются еще одна бывшая жена и несколько любовниц. Если верить хотя бы половине того, что пишут в бульварной прессе, Зик Блэкстоун баловал себя бессчетным количеством коротких интрижек, «остановок на одну ночь» и бурных романов, продолжавшихся годы.

Легендарное очарование «крутого парня» и испепеляющая сексуальность Зика манили к нему женщин – как мотыльков на огонь, который же и сжигал их. Ей ли не знать этого! Ее шрамы тому подтверждение. Никто не видел – да и никому не позволено видеть – эти шрамы. И менее всего – мужчине, который нанес те раны.

Она заставила себя изогнуть губы в улыбке и вымолвить:

– Рада видеть тебя, Зик.

Он задержал на мгновение ее пальцы, безмолвно требуя, чтобы она посмотрела на него.

Ибо в том была потребность.

Острая, жгучая, совершенно необъяснимая потребность.

И Ариэль непроизвольно подняла на него взгляд. Впервые за много лет огромные голубые глаза встретились с горящими огнем карими.

Оба почувствовали удар.

В самое сердце.

Пугающе реальный.

– Ты действительно рада видеть меня? – пробормотал Зик низким и волнующе интимным голосом, заставившим ее вздрогнуть.

– Да, – произнесла Ариэль, пораженная, что это именно так. – Конечно, рада, – добавила она, постаравшись придать словам небрежный оттенок ничего не значащей вежливой лжи, которой не обязательно верить.

– Я тоже очень рад тебя видеть, Ариэль, – ответил он, удивленный тем, насколько это соответствует правде. Затем Зик отпустил ее руку и с улыбкой повернулся к встревоженной дочери:

– Что ты скажешь, если мы продолжим это шоу? – весело проговорил он, словно не был только что потрясен до глубины души. – Я попрошу мою секретаршу зарезервировать для нас столик в ресторане на половину второго.

– Тогда нам лучше приступить к делу, – произнес Алан Уэскотт, жестом приглашая всех к столу, – ибо предстоит обсудить многое.

– С чего начнем? – спросила Кэмерон с горящими от возбуждения глазами.

– Обычно сначала мы решаем, какого типа свадебную церемонию вы хотите, – заговорила Лесли Фаин. – Официальную или неофициальную. Традиционную или более непринужденную… ибо все остальное проистекает из этого.

– Мы хотим традиционную свадьбу, с венчанием в церкви, – решительно заявила Кэмерон. – И мы уже договорились со священником и записались на последнюю субботу сентября.

Двое свадебных консультантов обменялись испуганными взглядами.

– Не этого сентября, конечно? – спросил Уэскотт.

– Именно этого! Знаю, что это немного поспешно, но раз уж мы решили пожениться, то… – Кэмерон повернула голову к своему избраннику и улыбнулась ему. – Просто нет причин ждать. И конец сентября – ближайшее время, когда церковь свободна.

– Выходит, нам остается меньше шести недель, чтобы спланировать всю церемонию, – поставил точку Уэскотт.

– Но это не проблема, не так ли? – спросил Зик, давая понять двум консультантам, что лучше им согласиться, если они хотят получить за работу жирный кусок.

– Конечно, – поторопилась успокоить Лесли Фаин. – Придется слегка подправить обычное расписание подготовки, но я уверена, что вы останетесь довольны. – Она открыла кремовую кожаную папку с отпечатанными на ней именами счастливой пары. – Вы уже выбрали время дня?

– Ну, мы думаем провести саму церемонию часов в десять утра. А потом – домашний прием, – сообщила Кэмерон, имея в виду особняк на Беверли-Хиллз, где выросла, а не квартиру в Брентвуде, которую снимала последние два года. Она посмотрела через стол, ища подтверждения. – Мама, ты не против?

– Конечно, дорогая. Как ты захочешь. – Ариэль улыбнулась дочери, стараясь не позволить воспоминаниям о другой свадьбе испортить радость от этой. И тут совсем не помогало то, что человек, стоявший тогда рядом с ней, сейчас сидит напротив, заставляя вспомнить все болезненные детали. – Это твоя свадьба, Кэмерон, тебе и решать. Я хочу, чтобы все было именно так, как ты хочешь. Она не принимала решений, не высказывала собственного мнения относительно своей свадьбы с отцом Кэмерон, не договаривалась ни о месте и времени, ни о гостях, ни о праздничном меню, ни о подружках невесты. Она даже не видела своего свадебного платья, пока не надела его.

– Значит, в десять, – объявила Кэмерон. – С шампанским за столом и танцами на лужайке после. Как тебе нравится, мама?

– Прелестно.

– Папа?

– По мне, отличный план, – решительно произнес Зик, словно все его внимание было приковано к обсуждению грядущей свадьбы дочери. Частично да. В конце концов, день свадьбы дочери – один из важнейших дней в ее жизни, а значит, и в его.

Но другая его часть была совершенно шокирована, потрясена открытием, что он по-прежнему влюблен в женщину, которую не видел со дня их собственной свадьбы, почти двадцать пять лет назад.

Глава 2

– Ну, мама. Там, в ресторане, будет интересно. Мы можем поговорить о свадьбе еще немного.

– Я бы с радостью, дорогая, ты знаешь, но сегодня не могу. Во второй половине дня у меня встреча по поводу продления контракта с «Гавино косметике».

– Позвони и перенеси встречу, – предложил Зик.

Ариэль проигнорировала его замечание, сделав вид, что ничего не слышала.

– Почему бы вам с Сюзан не заехать ко мне завтра на ленч? – продолжала она, обращаясь к дочери. – Я попрошу Элеонору приготовить сандвичи с куриным салатом и чай со льдом, и мы сможем полистать журналы для невест, которые дала Лесли, с тем чтобы подобрать платье для подружки невесты. – Она улыбнулась будущему зятю. – Майкл, если хочет, может тоже приехать и посмотреть наряды.

– Нет уж, спасибо, – притворно содрогнулся тот. – Думаю, пропущу это. У меня аллергия на моду и все, что с нею связано.

– Смотри сам. Если передумаешь: ленч подадут ровно в двенадцать, – проинформировала Ариэль и повернулась, чтобы обнять дочь. – Счастливо, дорогая. Увидимся завтра. И с тобой тоже, надеюсь, – добавила она, кивнув подруге дочери. Затем царственно взмахнула рукой, улыбнулась и исчезла – не удостоив бывшего мужа даже взглядом.

Совершенно в ее стиле! – подумал Зик со странной смесью восхищения и раздражения. У Ариэль всегда была умопомрачительная способность не замечать того, что она не желала видеть. Прямо королева, вышедшая на сельскую улицу. У нее были изысканные манеры, но двадцать пять лет назад они воспринимались как просто примерное поведение хорошо воспитанной маленькой девочки, сейчас же она использовала их как обоюдоострую рапиру, чтобы заколоть его, не пролив ни капли крови.