«Баргузин» уходит от погони
- -
- 100%
- +
После короткого поцелуя муж и жена приступили к кофе.
2
Президент на минуту показался пишущей братии, постоял под шквалом фотовспышек и ушёл в свой рабочий кабинет.
Здесь он представил, как возмущённо гудят журналисты, выражая недовольство столь кратковременным общением главы Белого дома с представителями прессы. Ничего, если не перестанут писать откровенные гадости, он и вовсе посадит этих наглецов на голодный паёк.
Первым посетителем по списку, составленному Линдсеем, был новый советник президента Тромба по вопросам национальной безопасности – генерал Роберт Макридер[7]. Он известен как один из ведущих американских военных стратегов, предупреждающих об угрозе международной безопасности, которую представляет Россия.
– Москва развёртывает свои вооружённые силы в Арктике! – начал свою «атаку» Макридер, едва успев сесть в кресло напротив Дональда Тромба. – Недавно русские провели масштабные учения на Новой Земле!
– Это их территория, Роберт, – попытался погасить воинственный пыл своего советника хозяин Овального кабинета.
Но «неистового Мака», как называли Макридера журналисты, было уже трудно остановить.
– Арктика также зона нашего влияния! Без неё мы в дальнейшем, когда в мире начнётся нехватка извлекаемых углеводородов, и вовсе скатимся до уровня третьеразрядной державы! – патетически воскликнул советник по безопасности.
И возразить ему как-то не нашлось слов…
Генерал был руководителем проекта по изучению военных возможностей и стратегии российской армии, в том числе в ходе конфликта на Украине. В результате он подготовил секретный доклад «Военная стратегия России нового поколения». С этим докладом Макридер выступил в Сенате.
Он предупредил сенаторов, что опыт боевых действий на Украине доказывает высокий технологический уровень армии Кремля. Этот уровень продемонстрирован в ведении операций с участием беспилотников, в области киберопераций, электронной войны и радиоперехвата.
Генерал также заявил, что Россия обладает более эффективными артиллерийскими системами и боеприпасами, чем Соединенные Штаты.
Затем он сделал доклад в вашингтонском Центре стратегических и международных исследований. В нём Макридер оповестил, что целью российской гибридной стратегии является попытка «подорвать систему безопасности в Европе, сложившуюся после холодной войны, экономический и политический порядок в Европе и заменить его чем-то более отвечающим российским интересам».
Роберт – настоящий «ястреб». Впрочем, таковым и положено быть боевому генералу…
Прежний советник, Майкл Флинн, попал под шквал критики после публикации в газете «Вашингтон Пост».
В этой статье анонимные источники из спецслужб утверждали, что советник в ходе телефонных разговоров с российским послом в конце декабря 2016 года обсуждал санкции США против РФ. Флинн вроде бы намекал на возможность их отмены при новой администрации.
Хорошо, что на тот момент Тромб ещё не приступил к исполнению обязанностей. Иначе СМИ просто-напросто сожрали бы его и не подавились.
И вот теперь ему приходится настраиваться на охлаждение отношений с Россией.
А куда деваться, когда справа и слева только и кричат о «коварстве Кремля» и о том, что Тромб «потворствует хитрому и безжалостному Спутину»? Поневоле придётся не только слушать «ястребов» всех мастей и калибров, но и в чём-то следовать их видению ситуации.
– Русскими изготовлен опытный образец боевого железнодорожного комплекса «Баргузин»! – торжественно провозгласил советник и добавил: – Это абсолютно проверенная информация, подтверждённая ЦРУ и разведкой Пентагона.
– Бар-гу-зин… – с трудом выговорил президент и спросил: – Это что за зверь, Роберт?
– Данный «зверь» мчится по железнодорожным путям с приличной скоростью, покрывая огромное расстояние! Я запросил, сэр, сведения о названии этого монстра. Из цэрэушных недр был получен ответ. Комплекс, оказывается, назван в честь свирепого восточного ветра, который дует на знаменитом «священном море» русских – Байкале – самом глубоком озере в мире.
Генерал вытащил из кармана лист бумаги и прочитал:
– «Эй, баргузин, пошевеливай вал, молодцу плыть недалечко…» – это строка из песни беглого русского каторжника.
– Что за галиматья, генерал? И причём тут какой-то беглый каторжник? – изумился Тромб, глядя на лысую голову Макридера, как будто надеялся найти на ней отражение генеральской словесной фантазии.
– Это не галиматья, господин президент. Так хитрые русские шифруют своё самое опасное оружие. Тут два ключевых слова: «Баргузин» и «Молодец». «Молодцем» русские разработчики назвали железнодорожный комплекс, предшественник современного «Баргузина».
Советник достал из кармана кителя небольшой планшет, включил его:
– Вот посмотрите, сэр. Здесь изображены оба образца: советский и русский. Как видите из сравнительных характеристик, последний образец намного превосходит предшественника, «Молодца», по весу и суммарному боезапасу. Хорошо ещё, что мы в своё время заставили Горбачёва уничтожить эту штуковину, я имею в виду «Молодца».
– И чем же опасен чёртов «Бар-гу-зин»? – спросил президент.
– Своей неожиданностью и непредсказуемостью, сэр. Его стопроцентно не засекает ни одна следящая система в мире, даже спутник. Один состав комплекса сможет нести шесть межконтинентальных баллистических ракет, разработанных на базе МБР «Ярс», и будет приравниваться к полку. В дивизионный комплект войдёт пять полков! А сколько таких комплексов наштампует Кремль – одному Богу известно.
Все вагоны «Баргузина» сделаны герметичными. Они выдержат взрыв ядерной боеголовки в нескольких сотнях метров от состава.
– А какова автономность этой штуковины? – спросил Тромб, вглядываясь в схему на планшете.
– Тридцать суток, господин президент! За одни только сутки «Баргузин» сможет пройти до тысячи километров. Его ракеты приводятся в боевое положение в течение нескольких минут. Дальность их полёта – десять тысяч километров, точность попадания – до ста метров.
– Грозная дрянь на колёсах… – пробормотал Дональд, покачивая кудлатой головой. Затем он спросил у своего советника: – А почему мы, столь богатая и могущественная страна, не можем создать подобного высокомобильного монстра?
– Мы пробовали, сэр… – Макридер опустил планшет в карман кителя и начал давать подробный ответ на президентское «почему».
Для прототипа была выбрана уже существующая тогда ракета LGM-118A Peacekeeper[8].
Но Peacekeeper Rail Garrison так и не суждено было встать на рельсы. Помимо чисто технических трудностей возникла ещё одна: многие железные дороги были частными. Предстоял трудный и малоперспективный торг с их владельцами. И поэтому после официального окончания холодной войны власти США отказались от разработок ракетных поездов и перенаправили денежные потоки на другие проекты военной индустрии.
По словам генерала выходило, что у государства пока нет возможности запустить этот проект в детальную разработку.
– Как же мы, Роберт, будем бороться с «байкальским ветром»? Я имею в виду, как мы научимся с полной уверенностью засекать его? – встревоженно спросил Тромб.
– Я думаю, господин президент, надо привлечь к этой проблеме лучших учёных. А для этого необходимо иметь неплохое финансирование. Вы знаете, господин главнокомандующий, Майкла Тагера?
– Я немного знаком с ним. Тагер, кажется, возглавляет комитет по спецоперациям в конгрессе?
– Так точно, сэр! И он заранее приступил к разработке этой животрепещущей темы. На завтра уже назначено заседание комитета. Его члены намерены выбить из Капитолия дополнительные средства, чтобы укротить этот проклятый «Баргузин»!
– Да, но я, господин советник, почему-то узнаю о перспективной разработке Спутина в последнюю очередь, – раздражённо произнёс Тромб.
– Все дело в том, сэр, что у пройдохи Тагера свои каналы. Он, господин президент, масон, причём очень даже высокого градуса.
– Ну, тогда понятно… – пробормотал хозяин Овального кабинета и встал, давая понять, что визит советника по национальной безопасности окончен.
Глава 4
1
Я сижу на раскоряченной скрипучей табуретке во дворе небольшого двухэтажного дома. Это административное здание чудом уцелело от яростных артобстрелов противника. Другим его «собратьям» в этом районе не повезло…
Табуретка и я, соответственно, вместе с ней находимся в южном предместье Дамаска. Сейчас на линии соприкосновения войск Асада и антагонистов из непримиримой оппозиции затишье.
Я, подполковник спецназа ГРУ Дмитрий Быстров, и мой напарник, капитан Виктор Котов, посланы в Сирию генерал-майором Лариным для сбора и анализа оперативной информации. Все ура-донесения военных САР и их российских советников нами негласно проверяются и уточняются. По закрытому каналу мы передаём реальную картину обстановки прямо своему непосредственному шефу – начальнику Управления аналитики.
Прикрытием для этой специфичной деятельности является, как указано в командировочном документе, «организация разведывательной деятельности в сирийской армии».
Понятно, что некоторые ушлые сирийцы догадывались о настоящей цели пребывания двух бравых гэрэушников на линии соприкосновения войск Сирии и ИГИЛ с их подельниками из «Джебхат ан-Нусры» и прочими бандформированиями. Но поддержку в виде сводок и иных реальных сведений нам предоставляют: авторитет российской армии в Сирии пока ещё чрезвычайно высок.
Но, видимо, наша с Витей командировка подходит к концу.
Мне по спутниковому телефону как раз звонит генерал-майор Ларин и, поинтересовавшись, как дела, приказывает потихоньку сворачиваться:
– Через семь-десять дней руководство планирует вывезти вас в Москву.
– Дела наши идут неплохо. Все нестыковки в освещении оперативной боевой обстановки мы выявили и готовим на ваше имя, Сергей Петрович, обстоятельный доклад.
– С нетерпением буду ждать его. Главное, чтобы ты, Дима, и Виктор Котов были целы и здоровы.
– Мы тоже этого сами себе желаем, – смеюсь я. – Мы с Витей на рожон не лезем. Сейчас и вовсе занимаемся рутинной, по сути тыловой работой. Да вы, Сергей Петрович, глаз с нас не спускаете.
– Это точно! – смеётся генерал-майор.
Современная техника позволяла видеть нас с Котовым во всей красе.
Во всяком случае, когда я намеревался сходить «по-большому», то всегда отключал индивидуальную камеру слежения. Не хватало ещё, чтобы там, в Москве, в операционном зале, видели меня в позе орла. Я знал, что Кот поступал аналогичным образом.
Пока же генерал Ларин видит меня и моего напарника ведущими занятия с разведчиками. Я больше специализируюсь на тактике разведгруппы и индивидуальном мастерстве её членов.
Капитан Котов занимается техническим обеспечением бойцов невидимого фронта, в чём крупный специалист.
Вот и сейчас он в очередной раз наглядно показывает толстяку Амирану, начальнику разведслужбы корпуса, как надо «вести» беспилотник в нужную точку.
– Представь, что ты сам сидишь там, в этом дроне! Или ты орёл, обозревающий с высоты местность в поисках добычи! – горячится Котов и делает отмашку рукой переводчику: – Переводи!..
Видимо, сравнение с орлом приходится по душе Амирану, и он неплохо выполняет беспилотный тест полёта.
– Вижу! – радостно комментирует начальник разведслужбы свои успехи.
Я на доске рисую мелом схемы тактического построения взвода при разведке боем. Изъясняюсь я на смеси английского и русского языка, иногда вставляя – совсем не к месту – арабские слова. Это вызывает весёлый смех у слушателей, которые являются представителями низших подразделений в структуре разведки.
Но тут подоспевает полевая кухня, и внимание обучающихся резко ослабевает. Приходится уже мне как старшему делать отмашку рукой:
– Обед!..
Команда выполняется быстро. С дощатого стола тотчас убраны карты и макеты полевых сооружений противника. В руках разведчиков появляются ложки…
Когда разомлевшие воины спешат в тень, чтобы в тишине хорошо переваривался плов, я подхожу к Виктору:
– Слушай, Кот, генерал даёт нам с тобой тут семь-десять суток на все дела.
– Ты, Дмитрий Павлович, наверняка знаешь наше правило: последний приказ отменяет все предыдущие. Вот увидишь, нас на этом солнцепёке ещё долго будут мариновать. А может, действительно сократят срок. Пути начальства неисповедимы.
– Да, пожалуй, ты прав. Не будем пока настраиваться на какой-то конкретный срок.
К Вите подскакивает начальник разведслужбы корпуса:
– Господин советник, можно я буду коршуном?
– Не понял, Амиран…
– Не хочу быть орлом, хочу быть пустынным коршуном!
– Это почему?
– У коршуна глаз зорче, господин советник!
– А… а… а… хорошо, я согласен.
Довольный, Амиран отходит и хватает планшет, напрочь позабыв о послеобеденном отдыхе, своеобразной сирийской сиесте. А Котов долго и беззвучно трясётся от смеха:
– Пустынный коршун! Да он на хорошо раскормленного кабана похож! Рожа – так прямо лоснится…
Потом у мусульман будет обязательный намаз. И поэтому я тоже решаю немного поспать: вчера игиловцы до полуночи стреляли. Но вначале я тщательно проверяю боевое охранение и даю команду сменить находившихся в дозоре людей на обед.
Затем, когда все уставные правила соблюдены, я забираюсь под «командирский» тент и максимально расслабляюсь. Перед этим я внимательно осматриваю свой импровизированный ложемент на отсутствие змей и другой распространённой здесь ядовитой живности.
Намаз… Приказом по асадовской армии было оговорено соблюдать его «по мере возможности». Сегодня такая возможность была. Пусть помолятся боевые соратники-сирийцы. Вдруг Аллах действительно им поможет…
Едва я сомкнул веки, как мне привиделась жена. Света стояла, широко раскинув руки, словно собиралась горячо обнять меня, вернувшегося после двухмесячной командировки. В своей кроватке мирно посапывала Леночка, пятимесячная малышка-первенец.
Вот я сейчас схвачу в охапку жену и буду целовать её трепещущие губы долго-долго, в исступлении. Но пока я целомудренно вглядываюсь в большие серые глаза любимой.
Однако приятная сердцу картина разрушается горькой, обжигающей, внезапной мыслью: «Это всего лишь сон!..»
Я просыпаюсь. И вовремя: со стороны террористов послышались редкие хлопки. Расположенная на холмах артиллерия начала обстрел передовых позиций народной армии.
– Всем в укрытие! – громко командует Амиран.
«Молодец! – отмечаю я. – У этого “пустынного коршуна” уже проклёвываются настоящие воинские навыки. А толщина Амирана не в счёт…»
2
Генерал Ларин видел то, что происходит в далёкой Сирии, через крохотные камеры, прикреплённые к камуфляжу его подчинённых. Начальник Управления аналитики ГРУ наблюдал, естественно, также некоторые фрагменты бытия командировочных. Но лица Котова и Быстрова он различал особенно хорошо, когда друзья приближались друг к другу.
Выведя на большой экран фото Димы, Сергей Петрович с особым волнением всматривался в застывшее изображение Быстрова. Есть возможность скачать его и передать потом дочери, пусть Света полюбуется своим ненаглядным.
Но словно молния ожгла мозг генерала мысль. Надо же, он, старый, перепутал личное с общественным! Хорошо ещё, что никто не обратил внимания, как генерал-майор Ларин, начальник такого важного Управления ГРУ, любуется своим зятем…
И Сергей Петрович стёр индивидуальное изображение Дмитрия. Один раз в сутки подполковник переговаривается по служебному спутниковому телефону со Светой, как и оговорено правилами. Чего ещё молодым надо? Служба – она и в Сирии служба…
Начальник Управления ушёл в свой кабинет, что заметно улучшило настроение операторов. Нет, они не боялись генерала, просто присутствие начальства всегда несколько сковывало людей. Теперь они хотя бы немного смогут переброситься словами, снимающими напряжение, слегка расслабятся в ожидании какого-либо очередного форс-мажора.
Сергей Петрович сидел в своём огромном кабинете, куда адъютант поспешно внёс стакан крепкого чая.
Чёрт знает что творится в последнее время в государстве. И это печалит генерала. Он привык иметь ясный ответ на все вызовы современной действительности. А тут…
Доморощенные олигархи словно «озверина» наглотались: поголовно стремятся вывести свои «заработанные праведным трудом» деньги за границу. Грабят, сволочи, Россию…
Правда, Америка насела на наших коррупционеров. Готовится список приближённых к «телу» Спутина высокопоставленных воров. И ещё неизвестно, как поведут они себя в этой непростой ситуации. Когда дело касается кровных денежек, не исключено, что российские олигархи начнут сдавать своего высокого покровителя.
На память Ларину пришли слова знаменитого русофоба Збигнева Бжезинского, сказанные им на одной из пресс-конференций: «Россия может иметь сколько угодно ядерных чемоданчиков, но, поскольку пятьсот миллиардов долларов российской элиты лежит в наших банках, вы ещё разберитесь, чья это элита, ваша или уже наша?»
Ничего не скажешь, прав чёртов поляк! Им, этой подлой и продажной элите, совершенно не нужна Россия. Они рассматривают её как место своего обогащения. И лишь заграница даст им, обожравшимся, все мыслимые и немыслимые блага: дворцы, виллы, яхты. Их дети, все без исключения, учатся и живут там, за бугром. А здесь грязь, вонь, вокруг быдло, чернь…
Пора собрать воедино тех людей, которые искренне озабочены положением дел в несчастной стране, настоящих государственников. Кое-какое движение в этом отношении уже началось, появились надёжные, здравомыслящие соратники. Предварительные разговоры уже шли без обиняков, без всяких кружных путей.
Собрать воедино…
«Пора, мой друг, пора, покоя сердце просит…»
К вечеру позвонил давний друг, полковник ФСБ Алексей Омельченко. После нескольких дежурных фраз и расспросов о здоровье жены и внучки Алексей Михайлович предложил встретиться сегодня и «кое-что обсудить».
– Где? Когда? И во сколько? – спросил Ларин, втайне радуясь: на ловца и зверь бежит.
– Кафе «Уют» на Кутузовском проспекте. В двадцать ноль-ноль. Надеюсь, к тому времени ты, Серёжа, уже освободишься.
– Я тоже на это надеюсь, – откликнулся Сергей Петрович. – Хотя у нас случаются и запарки. Впрочем, как и у вас.
Запарка в этот раз не случилась, и генеральский «Майбах» точно в назначенное время подкатил к кафе.
После того как Ларин и Омельченко поздоровались, Сергей Петрович включил во внутреннем кармане своего пиджака подавитель акустических сигналов.
– Это ты правильно сделал, генерал! – засмеялся полковник. – В нашем деле осторожность не помешает, особенно когда пересекаются представители родственных контор.
– Вы, Лёша, порой бываете несносными…
– Это как понять?
– Вас, ФСБ, заносит иногда не в ту сторону: вы работаете на врага…
– Ох, Серёга, нынче так трудно различить, где друг, а где враг, – усмехнулся Омельченко.
– А ты интуицию чаще включай, а ещё лучше – слушай своё сердце.
– Ага! «Истина не в силе, а в правде», – так, по-твоему, кажется, говорили твои любимые древние русичи! – произнёс Алексей Михайлович и коротко хохотнул.
– А вот наших предков, варнак, не трогай! – напустился на него Ларин.
Но полковник прервал их обычную шуточно-серьёзную пикировку. Он сделал весьма озабоченное лицо и, приблизив его через столик к своему давнему приятелю, прошептал:
– Знаешь, Серёжа, в наших недрах что-то готовится.
– А что именно? – Генерал поставил на стол чашку дымящегося кофе.
Несколько секунд Ларин и Омельченко сидели молча, слушая блюз, струящийся из мощных динамиков. Затем Алексей Михайлович начал пояснение:
– Пришёл приказ выявлять недовольных. И в первую очередь это касается вас, славных разведчиков.
– И почему же мы попали в такую немилость?
– Много знаете и умеете анализировать.
– Как же, «горе от ума», – буркнул генерал и предложил другу-полковнику: – А не пора ли нам, Алёша, бросить клич во имя спасения матушки-России?
– Всецело поддерживаю, Серёжа. И не будем затягивать с кличем, давай объявим общий сбор на ближайшие выходные.
– Нет, затаимся до поры до времени. У меня есть перспективный подполковник, которого надо будет обязательно привлечь к нашим делам. Но он пока в Сирии.
– Знаем мы его! – рассмеялся Омельченко. – Это твой любимый зять и отец твоей любимой внучки!
– Всё-то вы и обо всех, эфэсбэшники, знаете… – произнёс Ларин, допивая кофе.
– Служба такая!
– «Наша служба и опасна, и трудна…» – пропел Сергей Петрович слова известной песни.
Выходили генерал и полковник из кафе «Уют» порознь.
* * *Утром следующего дня командированные офицеры отдела аналитики получают приказ: «Ближайшим транспортником прибыть в Москву».
– Ты прав был, Кот! – говорю я капитану. – Видимо, там, в нашем родном «аквариуме», заварились какие-то экстраординарные дела.
– Пути начальства неисповедимы, – философски изрекает Котов.
Глава 5
Поздно вечером в Его резиденции в Барвихе состоялась продолжительная встреча с потусторонним гостем.
– Ты хочешь получить ответы на некоторые вопросы? – спросил Визионер, едва проявившись в физическом слое.
– Да, Мистер! – совсем не подобострастно, а заинтересованно ответил Он.
Между собеседниками тотчас установился особый контакт, как раппорт между животным и дрессировщиком. Оба понимали друг друга практически с полуслова.
Мистер сидел в соседнем кресле. От него исходила манящая грозная сила. И когда Визионер чересчур внимательно поглядывал на Него, сердце Его замирало. Однажды Он даже попросил Своего грозного визави уменьшить давление на психику.
Президент могучей ядерной державы смиренно ждал ответов, не смея задавать Визионеру никаких вопросов. И так ясно, что сидящий напротив знает все Его сильные и слабые стороны. Он узнает все Его мысли ещё до того, как они будут облечены в слова.
Вдруг Мистер зашёлся в беззвучном смехе. Плечи Визионера затряслись. И ощущение того, что Он может быть навсегда покинут потусторонним гостем, заставило ум президента метаться в судорожной панике.
«Нет!.. Только не это!.. Не бросай Меня!..» – выплеснулись в околоземное пространство обрывки Его беснующихся мыслей.
Как же! Смех над собеседником всегда воспринимался Самим Им как одна из форм презрительного отношения к оппоненту.
И тотчас вспомнились школьные годы…
Он был самым маленьким и тщедушным в классе. Девочки совершенно не удостаивали Его своим вниманием, а мальчики насмехались. Одно время Он даже носил обидное прозвище «Крошка Цахес»[9] и страшно из-за этого переживал.
К тому же Он совсем не мог поддерживать «светский» разговор с одноклассницами. Его логичный ум никак не мог придумать романтические, полагающиеся в этих случаях словесные увёртки и экивоки. Он шёл напролом, хотя требовалось изображать некую галантность, умение восхищаться красивой особой в школьном фартуке, непрестанно вздыхать и даже носить за избранницей портфель.
Однажды Он без всяких предисловий просто-напросто поцеловал нравившуюся Ему девочку, за что и получил от неё звонкую пощечину.
На следующий день Он, потрясенный случившимся, впервые прогулял школьные занятия. Он бродил по Ленинграду, опустошённый и обиженный на весь мир.
«Броситься в Неву?..» – мелькнула шальная мысль.
И Он воочию представил, как родители будут оплакивать Его и, главное, станет безудержно рыдать Его «обидчица».
«Ты, что, псих?» – услышал Вова голос внутри самого себя.
Он даже обернулся, так как показалось, что это говорит кто-то посторонний. Но Он был один!..
«Займись спортом, докажи всем недругам, что ты не Крошка Цахес, а значимый и сильный человек!» – уверенно наседал голос.
Впрочем, Он не был стопроцентно уверен в том, что голос существовал и звучал именно в Нём Самом. Такого не допускало Его безусловное, атеистическое мировоззрение. Это потом Он искренне поверит и в Бога, и в дьявола…
Но мальчик Вова совет воспринял и в тот же день записался в секцию дзюдо, где и стал заниматься с необыкновенным упорством.
Прозвища…
В КГБ Его вначале называли… «Окурок», затем «Моль». Не так давно среди «верных соратников» распространилась новая, негласная кличка – «Ботокс». Она «прилипла» к Нему, потому что Он в последнее время очень увлёкся омоложением лица.
О появлении очередной клички Ему в деликатной форме доложил верный Дима Лупатый.
Он, президент, тогда ещё огорчился: не понимают соратнички, что Он должен обязательно выглядеть моложавым и подтянутым. Это как в известном утверждении о жене Цезаря, которая всегда вне подозрений. Он должен казаться всему миру находящимся в безупречной спортивной форме, деятельным, быстрым на взвешенные, мудрые решения…