Ошибка 95

– Мила, тебе не одиноко? – завел Дэн старую песню. – Может, забудем нашу размолвку…

– Так ее звали Размолвка?! – Накатила волна раздражения. – Мы уже все обсудили и решили, Дэн. Все твои Размолвки, Недоразумения, Случайности и Сверхурочные меня больше не касаются.

– Я же говорил, что все это несерьезно, я не собирался уходить от тебя и…

– Все, Дэн, хватит! Для меня ты уже история.

Его лицо побагровело, стало почти одного оттенка с ярко-рыжими волосами. Дэн вскочил, опрокинув чай, и понесся к выходу, яростно ругаясь. Было время, когда Милу пугали вспышки его гнева, и тогда ей хотелось спрятаться где-нибудь в доме и не попадаться мужу на глаза. Но всему в этом мире однажды приходит конец, как хорошему, так и плохому. Она многое готова была терпеть и прощать, однако бесконечные измены и постоянная ложь в этот список не входили.

Дэн, хлопнув дверью, выскочил в ночь, в моросящий дождь прямо в носках, затем, чертыхаясь, вернулся, схватил кроссовки и снова хлопнул дверью, крикнув напоследок:

– Ну и сиди в одиночестве до конца своих дней, жри сдобу, пока не превратишься в жирную свинью!

Еще три месяца назад она бы разрыдалась, но та прошлая Мила все более и более растворялась в нынешней.

– Отлично, – процедила она сквозь зубы, вытирая чайную лужу и отгоняя механического малыша, от которого было мало толку. – Только почувствуешь себя вполне счастливым человеком, как непременно явится тот, кто сделает все, чтобы твоя жизнь раем не казалась.

Зажужжал звонок.

Мила в сердцах шарахнула кружкой Дэна об пол и пошла открывать, дав роботу возможность прибрать осколки и хоть как-то оправдать свое пребывание в доме.

– Милочка, вы в порядке? Я случайно из окна кухни увидела…

Татьяна Бурцева вызвала у Милы желание совершить преступление. От нервного напряжения предательски задергалось веко, но ответ прозвучал спокойно:

– Все в порядке, спасибо, что беспокоитесь обо мне.

– Хотите, посижу с вами? Поговорим, пожалуемся друг другу на жизнь, – предложила Бурцева.

– Нет, спасибо. Я собираюсь лечь спать.

– Поверьте, лучше выговориться, чтобы, не дай бог, не наделать каких-нибудь глупостей.

– Ну, какие глупости! – взорвалась Мила.

– Вот видите, вы перевозбуждены и очень расстроены. Однажды, когда у нас с мужем возникли серьезные проблемы, я чуть было не отравилась, – заговорщическим шепотом произнесла Татьяна.

Неужели проблемы в раю?! Мила уступила напору и посторонилась, пропуская гостью. Они расположились на кухне, и чаепитие продолжилось.

– У нас был семейный кризис, – вещала Татьяна. – Видите ли, я не могу иметь детей, а для Руслана полноценная семья очень важна. Он говорил, что воспитывать детей – наш гражданский долг. Дело шло к расставанию, но потом мы обратились в центр «Счастливая семья» и все наладилось.

– Так дети у вас приемные?

– Да, чудесные ребятишки! Может быть, и вам стоит туда обратиться? Время от времени мы посещаем занятия, если решитесь, можем поехать вместе.

Мила осторожно убрала со стола руку, которую Бурцева ласково похлопывала.

– Спасибо, я предпочитаю двигаться дальше.

– В проспектах, которые я принесла, есть реклама нашего центра, – спохватилась Татьяна. – Кстати, там помогают разыскать свою половинку. Они используют новейшие технологии тестирования и у них обширнейшая база данных. Возможно, ваша половинка где-то совсем рядом, а может и на другой Терре. Не сомневайтесь – они разыщут.

Выпроводив, наконец, соседку, Мила вздохнула с облегчением. Порывшись в кучке ярких проспектов, она отыскала тот, о котором упоминала Бурцева. Мила и не думала обращаться в этот центр, просто было любопытно, что за технологии улучшения весьма сложных, как оказалось, семейных отношений, там предлагают. К тому же, в памяти неприятным рефреном звучали брошенные Дэном слова: «Ну и сиди в одиночестве до конца своих дней…» Что б тебя!.. Она прихватила с кухни пакет с оставшимися пирожками, мысленно махнув рукой на последствия, и пристроилась на диване.

Мила не боялась одиночества, пожалуй, даже испытывала к нему самые нежные чувства. Но как быть с комплексом неполноценности, который так старательно и небезуспешно взращивался? Да, сама виновата, что позволила, что допустила, что начала сомневаться в собственной привлекательности.

Мила уплетала пирожки с фиолетином и шуршала глянцевыми страницами, исполненная праведного негодования.

– Ерунда, – проворчала она, пробежав глазами вступительную часть статьи. – А вот это уже интересно. – Мила наткнулась на рекламу одного из индустриальных гигантов и принялась зачитывать вслух:

– Корпорация «Киберлайф». Вживление биосивера со сценарием идеальной жизни. Обалдеть! Никаких конфликтов, ссор, выяснения отношений, измен, только бесконечная любовь и взаимопонимание. Счастливые дети счастливых родителей и т. д. и т. п. Возрастные ограничения для детей… Так, так. А здесь для весьма богатых клиентов программирование образца по выбору заказчика. Ух, ты! Вот уж воистину, «поматросил и бросил!» без всяких последствий, снесли девушке программу, и помнить – не помню, знать – не знаю. – Мила повздыхала и пролистнула еще несколько страниц. О подобных технологиях давно говорили, рекламировали, но она никогда не придавала этому серьезного значения, все это было где-то в запредельных для нее областях. Слишком дорого и не по-человечески как-то.

– До чего же надо дострадаться, чтобы согласиться на такое. О! А вот это вполне приемлемо: клуб знакомств… И зачем мне все это нужно?!

Мила захлопнула журнал и зашвырнула его за диван. Просмотр телепрограмм уже не привлекал, мороженое окончательно растаяло, а глаза усердно слипались. Она отправилась в домашнюю баню, хоть так и тянуло завалиться в постель, даже не раздеваясь.

– Экс-Ти, на два градуса теплее, чем обычно.

Пожалуй, пятнадцать минут массажа не помешают. Мила растянулась на теплом камне в центре помещения, поток воды обрушился на спину, и мягкие манипуляторы принялись усердно тереть ей спину, пока не окутали белыми облаками ароматной пены.

Раскрасневшаяся и обновленная Мила вошла в спальню, следом едва поспевал «домашний салон». Фен сушил волосы, механические лапки наносили крем и нежно втирали его в тело. Мила плюхнулась в кресло, педикюрница и маникюрница тут же приступили к своим обязанностям. Аппарат наложил питательную маску, и лицо стало чуть-чуть пощипывать от слабых токов, ускоряющих процесс обогащения кожи питательными веществами.

Бабушка всегда куда-то торопилась, поэтому прихорашивалась, а иной раз и ела на ходу. Теперь ее салоном красоты пользовалась внучка. Сентиментальность не позволяла ей расстаться со всеми этими устаревшими приспособлениями, комплектующие к которым становилось все труднее разыскать и приобрести. Мила вздохнула, припомнив, как девочкой прыгала вокруг бабушки, собиравшейся на работу. Какой же энергичной и красивой женщиной она была! Миле достались ее волнистые каштановые волосы и бархатные глаза цвета молочного шоколада. Телосложением она пошла в мать, а характером – в отца. От всех взяла понемножку.

Наконец, растянувшись в постели, Мила проворчала:

– Экс-Ти, стандартная ночная процедура.

И компьютер приступил к блокированию дверей, окон, поставил дом на охрану, установил более прохладную ночную температуру воздуха в спальне и погасил свет.

– Умница, – оценила его старания Мила.

Прошло полчаса, но сон так и не пришел.

– Вот так всегда, весь вечер просто с ног валишься, кажется, что уснешь на ходу, а только доберешься до постели – от сонливости и следа не осталось.

Подумав, она заказала старинную мелодраму, и по потолку поплыли титры. Но фильм не только не доставил удовольствия, напротив, разбередил душевные раны. Не стоило смотреть кино о любви. Мила растерла по щекам слезы, потребовала выключить злополучную мелодраму и сделать потолок прозрачным. Звезды заглянули к ней в спальню.

– Привет, – прошептала Мила и помахала им рукой.

Конечно, они не ответили, просто смотрели с немыслимой высоты.

«Что я делаю?!» – Мила поднималась по ступеням Центра «Счастливая семья». Отступать, проделав такой путь до Никты, казалось нелепым. Последней возможностью для этого было развернуться у стеклянных дверей, но фотоэлемент уже отреагировал на приближение посетителя и створки разъехались. Девушка за конторкой, одарила потенциальную клиентку жизнерадостной улыбкой и подалась вперед – того и гляди выпрыгнет из-за своего заграждения, – выказывая готовность ответить на любые вопросы. Внимание и доброжелательность во плоти.

– Добрый день! Приветствую вас в нашем Центре. Чем могу помочь?

– Э… Здравствуйте. Я бы хотела посетить клуб знакомств.

– Пройдите, пожалуйста, на второй этаж в офис двести пятнадцать. Там вас ожидает психолог, он определит ваш социотип, чтобы наиболее эффективно подобрать для вас вторую половину. Кроме того, совершенно бесплатно, вы пройдете медицинское тестирование!

«Только этого не хватало», – с досадой подумала Мила, но заставила себя вежливо улыбнуться девушке и, кивком поблагодарив ее, направилась к лестнице.

Ступеньки, блиставшие чистотой, тихонько ползли вверх. Мила остановилась перед ними, в последней надежде отступить, но тут, откуда ни возьмись, выскочил еще один работник Центра и предложил проводить ее до офиса.

Мила отказалась и ступила на лестницу.

В кабинете к ней тут же прицепили десятки датчиков. Чтобы клиент не тратил свое драгоценное время, беседа с психологом проводилась одновременно с медицинским обследованием. Невзрачный, маленький человечек долго мучил ее всевозможными вопросами, а вокруг что-то гудело, щелкало и рисовало диаграммы. Анализ крови окончательно расстроил Милу.

Они бы еще прививки какие-нибудь сделали!

Компьютеры уже обрабатывали данные, упорядоченная суета вокруг прекратилась и под мерное гудение приборов Мила задремала.

– Благодарю вас за то, что обратились в наш центр, мы позвоним вам, как только у нас появится мужчина вашей мечты, – сказал психолог, пожимая на прощанье руку клиентки и провожая ее до двери.

– Пффуууу, – выдохнула Мила, вырвавшись наконец из офиса. В этом выразилось все: досада на себя, раздражение из-за бессмысленной беседы и каких-то манипуляций с ее телом, нежелание когда-либо еще переступать порог этого здания и, конечно же, абсолютное неверие в успех безумного предприятия.

Мила быстро шла к выходу, когда ее окликнула все та же улыбчивая офис-менеджер.

– Простите, пожалуйста, я хотела бы вам предложить наши последние каталоги.

– Благодарю, у меня уже есть, – еле сдерживаясь, ответила Мила.

– Это сегодняшние, – несколько расстроилась девушка.

«За что я с ней так? – одернула себя Мила. – Она всего лишь делает свою работу».

С целой кипой разноцветных журналов, донельзя раздосадованная, Мила, наконец, выбралась на улицу. Но злоключения и не думали заканчиваться. На ступеньках пирамидального основания здания «Киберлайф» на нее налетел какой-то тип. Каталоги цветным фейерверком взмыли в воздух.

– О, простите меня! – воскликнул он, помогая ей подняться.

Мужчина отряхнул ее одежду от несуществующей пыли и начал лихорадочно собирать рассыпавшиеся журналы. Все произошло настолько быстро, что Мила только теперь смогла как следует рассмотреть незнакомца. Это был высокий, худощавый брюнет; если бы они стояли рядом на одной ступеньке, ей пришлось бы задирать голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Простите, простите меня, – продолжал бормотать мужчина. Он протянул ей каталоги, их взгляды встретились, и Мила отметила, что у незнакомца удивительно темные глаза, почти черные. Выражение его смуглого, вытянутого лица было в этот момент таким скорбным и несчастным, что Мила просто не могла сердиться.

– Вы прощены, – улыбнулась она и взяла каталоги.

– Это знак, – прошептал брюнет.

– Простите, я не расслышала, что вы сказали.

– Я… видите ли… э-э… – Он запнулся и с неожиданной мольбой посмотрел ей в глаза. – Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Вы не могли бы побыть со мной немного?

– Но…

Ей хотелось сказать, что на втором этаже в офисе двести пятнадцать сидит психолог, который с профессиональным интересом выслушает любого, но вопреки всем своим убеждениям она согласилась.

Пожав плечами, она сказала:

– У меня есть пятнадцать минут.

Они молча спустились на площадь Прогресса. Незнакомец осмотрелся по сторонам и, слегка сконфузившись, кивнул в сторону окон арабского кафе под голографической вывеской «Земзем».

Внутри оказалось тихо и уютно. Устроившись за маленьким столиком, они по очереди заказали зеленый чай с миндальным печеньем. Мила заметила это совпадение вкусов и улыбнулась.

Мужчина долго молчал, видимо, обдумывая, с чего начать разговор.

Она облегчила ему задачу.

– Как вас зовут?

– Простите… еще одна оплошность… – Он нервно рассмеялся. – Рихард. Рихард Сваровски, специалист в области спутниковой связи.

– Камилла Левитская. Я – домохозяйка. Немного подрабатываю цветоводством.

Произнести девичью фамилию, которую она вернула после развода, оказалось приятно. Будто бы не было неудачного брака, и жизнь начинается с чистого листа.

– Вот мы и познакомились, – усмехнулся Рихард и опять задумался. Пауза становилась тягостной, и Мила вновь попыталась подтолкнуть незадачливого собеседника к разговору:

– Мне показалось – там, на лестнице, – что вы чем-то очень расстроены.

Рихард опустил взгляд, внимательно посмотрел на подставку с салфетками. В течение нескольких секунд внутренняя борьба отражалась на его лице, и было в этом что-то мальчишеское. Покусав губы, он заговорил:

– Видите ли, месяц назад я стал клиентом центра «Счастливая семья». За это время меня трижды приглашали на собеседования. Трижды я приходил с надеждой, что вот-вот в моей жизни появится человек, с которым можно будет поделиться мечтами…

«Мечтами, – мысленно повторила Мила. – Да уж, на этом топливе далеко не уедешь». Она кивнула роботу-официанту, который умело сервировал стол, и тот мгновенно удалился, пожелав гостям приятного аппетита. Рихард, похоже, вовсе его не заметил и продолжал рассказывать:

– Столько разных мыслей накопилось за последние годы. И вот, наконец, я решился. Но всякий раз, когда я приходил в Центр, мне вежливо улыбались и предлагали явиться на следующей неделе. Некоторые мои знакомые уже давно нашли себе пару с помощью специалистов «Семьи». Они зовут меня в гости, но я не хожу к ним… Прежде у меня было много забот о моей больной сестре, это занимало все свободное время. К тому же организованное сватовство я всегда считал делом сомнительным. Знаете ли, доверять свои личные проблемы посторонним – не в моих принципах. Простите, что все это вам говорю…

Миндальное печенье оказалось очень вкусным, и Мила решила, что если Рихард не проявит к нему интерес, то она, пожалуй, съест его порцию.

– В какой-то момент, – продолжал Рихард, – мне стало казаться, будто в мире происходит нечто странное… Куда-то исчезают одинокие люди. Наверное, это связано с развитием биокибернетики и работой Новой Системы. Быть может, все те, кто еще не нашел себе пару, уехали далеко или заперлись в домах и никуда не выходят. Порой мне даже кажется, что я единственный человек в мире, который до сих пор неприкаян. Эти мысли стали настолько тягостными, что я решился на имплантацию искусственного настроения. Поставлю подпись, внесу оплату – и будь, что будет… Пусть хоть степень оптимизма повышают, хоть память моделируют – теперь ведь это, кажется, разрешено…

Мила наклонилась, попыталась заглянуть Рихарду в глаза.

– Но позвольте! Каким же должно быть ваше отчаяние, чтобы согласиться на подобное?.. Ведь имплантация частично превратит вас в машину!

– Для мужчины я покажусь вам слишком сентиментальным. Я знаю это. Но мне уже все равно, лишь бы избавиться от этой вечной, гнетущей тоски. Сегодня я пришел с окончательным решением подписать договор на имплантацию. Я так волновался, что даже не помню, как очутился в том месте, где мы с вами столкнулись. Знаете ли, просто какой-то провал в памяти. Но стоило только мне увидеть вас… – Он быстро вскинул взгляд и снова опустил. – Мне подумалось, что вдруг… мало ли? Может, это какой-то знак? Может не стоит падать духом и всецело доверяться кибернетике?

– Конечно, нет, ни в коем случае! Это ведь так ужасно – быть марионеткой компьютерного мозга, управляющего вживленными биосиверами! – Она спохватилась и почувствовала, что краснеет. – Простите! Что я болтаю? Не слушайте меня, я не вправе вмешиваться и оспаривать чужие решения. К тому же, наверно, я старомодна.

– Нет, прошу вас, говорите! – Он схватил ее за руку. – Я… я внезапно почувствовал, что многое может зависеть от вашего мнения. Да-да, я действительно шел на процедуру, когда встретил вас. Неожиданно мне показалось, что препятствие на пути – это знак не совершать… о, простите! препятствие – неудачное слово…

– Все в порядке, – заверила она и посмотрела в сторону, чтобы не видеть его побледневшего, взволнованного лица.

– Я, наверное, должен вам рассказать…

– Нет, это не обязательно. – Мила начала жалеть, что не отправила мужчину к специалисту по душевным болезням.

– Не хочу, чтобы вы приняли меня за помешанного. Мне тридцать четыре, и я никогда не был женат. Всю жизнь посвятил больной сестре, не мог сдать Миранду в клинику и забыть о ее существовании. Согласитесь, вряд ли моей жене, если бы я решился жениться, понравилось бы соседство душевнобольной. Миранда иногда рассуждала вполне здраво, но, несомненно, была далека от реальности. Два месяца назад ее не стало. Несчастный случай.

Мила не знала, что сказать. Ей хотелось молча сочувственно покивать и уйти, не оглядываясь. Но вдруг ее осенило:

– Скажите, Рихард, вы любили сестру? Я имею в виду, как брат, как человек преисполненный сочувствия, ответственный и заботливый.

– Да, безусловно, – прошептал он.

– Почему же вы хотите забыть ее? То, что случилось, принесло вам много горя, много боли, но благодаря существованию Миранды вы стали тем, кто вы есть.

Рихард вздрогнул.

– Вы правы. – Голос его зазвучал спокойно. – Не иначе как судьба послала мне вас. Спасибо, огромное вам спасибо за то, что не отказались выслушать. Вы меня выручили.

Она с облегчением вздохнула.

– Ну, что вы. Я стала бы преступницей, отказавшись, ведь это могло бы привести человека к потере личности. Поверьте, мы не так уж беспомощны, мы способны справиться с горем. Я искренне за вас рада, рада, что оказалась на вашем пути.

– Я тоже. – Он посмотрел на нее с благодарностью. – Позвольте, я вам позвоню.

– Да, конечно, – кивнула Мила, несясь на волне хорошего настроения: ведь она спасла человека!

И он позвонил. Они долго беседовали о приятных пустяках, о любимых книгах и фильмах. Рихард оказался человеком эрудированным и, при этом, не был интеллектуальным снобом. Мила не чувствовала с ним неловкости, так как он с уважением относился к ее интересам и не пытался вторгаться в личное пространство. Оказалось совершенно естественным пригласить Рихарда в гости, чтобы показать цветник и домашнюю лабораторию. Мила чувствовала некоторую ответственность за дальнейшую судьбу этого человека, и это не было чем-то из ряда благотворительности. К тому же, оказалось приятно иметь друга из плоти и крови.

Сетевой треп на форумах даже в режиме он-лайн не мог заменить живое общение. Мила поняла, что успела позабыть каким прекрасным кажется вечернее небо, когда чья-то рука держит твою. Закат. Один на двоих.

Ей не хотелось, чтобы Рихард уходил, но нелепые представления о том, что не следует позволять лишнего на первом свидании, взяли на себя роль благоразумия. Словно почувствовав ее настроение, гость попрощался и ушел, когда на небе появились первые звезды. Щемящее чувство тоски соседствовало тогда с предвкушением чего-то необыкновенного и волшебного, хоть всем известно, что в старой, как мир, любви уже давно нет новизны.

Мила не желала признаваться себе в том, что она – взрослая, умудренная опытом женщина, – влюбилась, как наивная девочка. Она подошла к зеркалу, словно оно способно было отразить ее внутреннее состояние, и критически себя осмотрела. Приглашая Рихарда в гости, Мила тайно бросала ему вызов: никакого макияжа (это не свидание), одежда – рабочий комбинезон (осматривать будет грядки, а не женские формы), еда из ближайшей забегаловки (ненавижу готовить) и ни малейшего кокетства (я, конечно, женщина одинокая, но на каждого встречного не кидаюсь).

Она не заметила на лице гостя ни малейшего следа недовольства ее внешним видом, манерой поведения или чем бы то ни было еще. Либо он невероятно воспитанный и терпеливый человек, либо, действительно, принимает меня такой, какая я есть. Невероятно! Проще сослаться на первое, потому что обмануться во втором… Слишком часто обманываться вредно – можно превратиться в циничного скептика.

Окончательно и бесповоротно Рихард сразил ее, когда расстелил покрывало на лужайке и принялся раскладывать на нем нехитрое угощение, доставленное разносчиком. Затем он подал ей руку так, словно Мила была королевой, а не замарашкой в рабочем комбинезоне. Именно в ту минуту она почувствовала себя глупой и, более того, трусливой. Рихард не заметил защитных укреплений, которые она так старательно выстраивала, проник бесплотным духом в святая святых ее крепости – в самое сердце. Была во всем этом какая-то вопиющая несправедливость и вместе с тем сладость поражения и желание отдать больше, чем в данный момент просит завоеватель. Главное, чтобы он об этом не знал.

Мила долго смотрела вслед улетевшей авиетке, пока та не влилась в общий поток и не превратилась в один из сотен огоньков, что вереницами плыли в ночном небе по заданным маршрутам. Женщина зябко поежилась – вначале от вечерней прохлады, а затем, – увидев в окне силуэт соседки. «Теперь не избежать расспросов», – с тоской подумала Мила. После «безумного чаепития» госпожа Бурцева внесла ее в список лучших подруг и стала наведываться в гости в три раза чаще. Минутная слабость и потакание собственному любопытству обходились дорого.

Мила очень надеялась, что ее уход с лужайки не выглядел как поспешное бегство. Нарочито медленно прикрыв входную дверь, она прислонилась к ней спиной и прислушалась. По вечерам Мила часто просила Экс-Ти включать трансляцию внешних звуков, чтобы наслаждаться стрекотанием цикад и трелями птиц. Сейчас она боялась различить среди этих любимых звуков шаги Бурцевой. Меньше всего ей хотелось обсуждать своего гостя, приход которого, наверняка, не остался незамеченным, впрочем, как и уход. В особенности то обстоятельство, что Мила долго стояла на улице и тоскливо смотрела на удаляющуюся авиетку. Чёрт! Она идет! Поэзия вечера грозила перетечь в мрачную прозу.

Мила велела Экс-Ти погасить свет и на цыпочках – в чем не было ни малейшей необходимости, так как внутренних звуков дом наружу не транслировал, – прокралась к дивану и тихонечко на него присела. Бурцева остановилась перед входной дверью в раздумьях, а через некоторое время Мила различила звук удаляющихся шагов. «Избежать разговора не удастся, но, по крайней мере, он состоится не сегодня», – подумала она. Мила не готова была обсуждать Рихарда, их взаимоотношения и что бы то ни было вообще. У нее в душе царил сумбур. Только теперь сообразила – они не договорились о следующей встрече, и он даже не упомянул о том, что позвонит.

«Ах, если бы какая-нибудь случайность помешала ему уехать или заставила вернуться, – подумала она и горько усмехнулась. – Ну, какая может быть случайность?» Если бы сломалась авиетка (представим себе такую нелепость), то к услугам граждан имеется такси. Если бы Рихард что-то у меня забыл, то моментально явился бы курьер. «Этот мир не оставляет мне ни малейшего шанса заполучить мужчину, не потеряв при этом лицо! – раздосадовано подумала Мила и усмехнулась. – Не надо было его отпускать, ведь он хотел остаться, это было понятно без слов. Если бы Рихард вернулся, то это было бы что-то вроде второго свидания. Ну, чем я занимаюсь?! Морочу голову самой себе. Даже не подозревала, что я настолько погрязла в комплексах и предрассудках».

Она откинулась на диванные подушки, издав протяжный вздох.

Легкий гул авиетки, идущей на посадку, заставил Милу вздрогнуть.

Шаги.

Быстрые энергичные шаги по плиткам дорожки. Сердце заколотилось в груди так, что стало трудно дышать. Мила поднялась с дивана и подбежала к двери. Она глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду. Шаги на ступеньках. Мила распахнула дверь и оказалась нос к носу с Рихардом. Оба выглядели так, словно отыскали и распаковали припрятанный родителями подарок: восторг и легкий испуг.