Ты моя. Пришел за тобой

Глава 4

Возможно, Гай в чем-то прав, и в городке творятся странные вещи. Еще ни разу не было, чтобы овец бросали прямо возле жилых помещений. Но разве волк может протащить животное с пастбища в город, зачем ему это вообще нужно? Я попыталась отвлечься, вспоминая, то, что рассказала мне Элька. Если честно, то она несла какой-то несусветный бред о том, что у нас пропадают люди. Вернее, пропал старый дед Микола, тот самый хозяин продовольственной лавки. Забила тревогу его бабка Прокофья – полу-выжившая из ума старуха, которая, кажется, только и мечтала от него поскорее избавиться.

Но к ее словам прислушались, потому что маленький магазинчик не работал уже пятый день, а значит, что-то точно случилось. Дед никогда не оставлял свое место, даже в выходные. А тут – исчез, словно сквозь землю провалился. В последний раз Прокофья видела его пять дней назад, с утра пораньше Микола ушел в лес за грибами, чтобы вернуться к девяти и открыть лавку. Но не вернулся. До вечера старуха особо не волновалась, но на следующий день стала ходить по домам – никто не воспринимал ее всерьез, считая, что дед просто уснул где-нибудь пьяный. Но сейчас все заиграло новыми красками и выглядит зловещим. Как тут не насторожиться, если ползут такие слухи про волков?

Думать о плохом не хотелось, особенно сейчас, когда за окном сгустился вечер. Опавшие с деревьев листья трепало ветром по дороге, было жутко холодно. Гая не было, снова задерживается на шахте. Такие задержки стали почти нормой, но муж всегда звонил, в основном, чтобы предупредить, что не успеет затопить баню. Но сегодня звонка не было. На фоне последних событий, мне уже было не по себе. Он даже не берет рубку, чтобы успокоить.

К девяти вечера я уже извелась окончательно. Даже тахикардия началась на нервной почве. Где он, черт возьми?! Неужели все-таки разозлился из-за вчерашней ситуации и решил проучить? На Гая совсем не похоже. Но он вполне мог завернуть в бар после рабочей смены. Надо узнать у Радомира. Я не успела набрать номер, как краем глаза уловила странное движение в окне – не четкая тень мелькнула перед забором и тут же исчезла. По спине пробежал холодок. Кто там может быть – птицы, может, соседские куры? Вряд ли, после историй с овцами за своим хозяйством строго следят.

Пока я раздумывала над тем, что делать, оглушительно хлопнула дверь в сенях. От страха ноги приросли к дощатому полу – вот глупая, не смогла додуматься даже двери запереть! Кажется, за последние несколько дней я умудрилась вляпаться в несколько неприятных ситуаций. И это у нас, в тихом местечке, где никогда ничего не происходит! Я быстро метнулась к кухонному шкафчику и схватила первое, что попалось под руку – небольшую чугунную сковородку для блинов. Приятная тяжесть в руке немного успокоила. Но не надолго.

Дверь резко открылась, и в комнату зашел Гай. Вернее, не зашел – его втащили внутрь.

– Ты?!

Увидев Натана, я едва не выронила сковородку – он лишь хмуро насупился и потащил моего мужа к кровати.

– Что случилось?!

– Принеси воды и тряпку.

Гай слабо поднял голову, но, кажется, не увидел меня – его взгляд был бессмысленным, а лицо непривычно бледным. И только сейчас я заметила, что вся его рабочая футболка была в крови, кровь попала даже на ткань распахнутой куртки. Рукав был разодран в клочья, несколько алых капель упало под ноги, мгновенно отрезвив меня.

Вернуться из бани и не расплескать всю воду удалось лишь чудом – руки тряслись так, что я с трудом могла их контролировать. В голове билась одна единственная мысль «наверное, несчастный случай на работе». Но, Натан, словно в очередной раз, услышав мои мысли, небрежно бросил через плечо:

– Это кабан, он почуял угрозу и протаранил твоему мужу руку клыками. Ближе к зиме звери становятся неспокойными. Ему повезло, что в куртке, но все равно задело.

Гай поморщился и попытался отвести руку от Натана, но он не дал этого сделать: со знанием дела стянул с него куртку, и я увидела рваную рану из которой, не переставая, сочилась кровь. К горлу подступила тошнота, перед глазами поплыло. Неужели кабан мог такое натворить?

– Я не слепой, это был не кабан!

– А кто же? – с легким интересом поинтересовался Натан, приступая к обработке раны, – не дергайся, только хуже сделаешь. Забинтую и уйду.

– Ты не местный, – процедил Гай, – но раз приехал, советую тебе осторожнее передвигаться по улицам. Здесь опасно из-за набегов волков. Они совсем страх потеряли, мало овец, решили на людей охотиться.

– Хм. Интересные дела у вас творятся. В городе такого нет. Настоящая слепая зона. – Натан улыбнулся и мельком посмотрел на меня, – и все же, не думаю, что это был волк. Советую съездить к врачу, без швов тут не обойтись. Ну, и, что там еще назначают? Лекарства от бешенства, наверное?

Не ожидая ответа, Натан пошел к выходу, а я метнулась к мужу – все еще не веря, что с ним могло такое произойти.

Позже, мы сидели на кухне, я механически накладывала овощное рагу – Гай задумчиво хмурился, исподтишка бросая на меня острые взгляды.

– И что ты думаешь? Мутный он тип, да?

Я вздрогнула, понимая, что муж говорит о Натане.

– Он просто приехал из большого города, и к нему относятся настороженно. Для нас он чужак, но это не значит, что ему нельзя здесь находиться.

– Тоже верно. Но в нем есть что-то странное. И мне это не нравится. К тому же, я так и не понял, откуда он взялся, когда на меня напал зверь. Я точно знаю, что никого не было. Решил срезать путь через просеку, и несколько раз оглянулся – ни души. А когда напали сзади, уже ничего не помню. И про кабана он сказал для отвода глаз. – Гай задумчиво потер переносицу и смерил меня внимательным взглядом, – а ты странная. Ты что, боишься его?

– Нет, с чего ты взял? – я пыталась сохранить остатки самообладания, но кажется, получалось плохо. Никто не знал меня лучше, чем муж, он всегда чутко улавливал любые изменения в настроении, и обмануть его еще ни разу не получилось. И, похоже, он прав. Как только я вижу Натана, сердце замирает в странном, пугливом ожидании.

– Ты вся сжалась, когда его увидела. Он что, тебя вчера как-то обидел?

– Нет, даже если бы захотел обидеть, то не смог бы в своем состоянии. А сегодня он выглядит так, будто ничего не произошло. Я была уверена, что он при смерти, понимаешь? Сидел в грязи, без сознания, ты просто не представляешь, какая была картина!

– Я смотрю, ты за него так сильно переживаешь. Понравился?

– Не говори ерунды!

От негодования и неожиданной злости, я едва не перевернула на стол тарелку с рагу. Вот что за бред несет?! Как он вообще мог подумать об этом?! Гай смерил меня многозначительным взглядом и показательно вздохнул, намекая на то, что болит рука.

Но после того как муж поехал в город накладывать швы, я не могла выбросить его слова из головы. Где-то в глубине души я чувствовала смятение и растерянность – странное, незнакомое волнение не давало покоя, именно из-за непривычного состояния я так долго не могла вчера уснуть. Этот незнакомец заставил меня нервничать, заставил почувствовать его так остро, что сердце до сих пор не бьется ровно. И поняла я это только сейчас.

Глава 5

– Открывай дверь, Гай! Эй, алле!

От истошного крика Василько под окном, я резко села на постели и заморгала как слепой котенок, пытаясь понять, что случилось. Муж резко перестал храпеть, с трудом поднялся с кровати и слабо охнул, по забывчивости облокотившись на больную руку.

– С утра пораньше горланит как резаный…

Я молча упала обратно на подушки и свернулась калачиком – за окном только начало светать, суббота, заслуженный выходной, а под окнами орет Василько – друг мужа, с которым они вместе работают на шахте. И как его жена только терпит – мало того, что дома всех строит, так еще и другим жить не дает. И ведь явился из-за какой-нибудь ерунды! Одно знаю точно – теперь уснуть, точно не получится. Муж вышел из дома, а я выглянула в окно – Василько стоял у ворот с вилами в руках и наспех одетый.

Когда появился Гай, он стал активно жестикулировать и что-то сбивчиво объяснять. Пьяный что ли? Но муж тоже засуетился, несмотря на перебинтованную руку, он резво забежал во двор, но домой не зашел. Почувствовав смутную тревогу, я накинула куртку прямо на ночнушку и выскочила на улицу.

– Что случилось?

– Ами, иди, спи. Я скоро вернусь. – Увидев меня, Гай недовольно нахмурился, в свободной руке он держал лопату.

– Привет, Ами. – Василько расплылся в улыбке, – нарисовалось одно неотложное дельце.

– В семь утра? – я подозрительно прищурилась, даже не думая уходить в дом, – наверное, это что-то очень важное!

– Ами! – Гай слегка повысил голос. – Я все объясню, когда вернусь домой.

– Ну, уж нет, я жду объяснений прямо сейчас. Даже с места не сдвинусь!

Василько громко вздохнул, на его лице отразилось сомнение, а Гай покачал головой, явно показывая, что нужно молчать. Это меня разозлило еще больше. Видимо, увидев мои эмоции на лице, Василько сдался:

– Да ладно тебе, Гай. И так все узнают. Наш Микола нашелся. Явился к бабке весь в грязи, воет, рычит, изо рта слюни текут. Пытался на свою бабку напасть, да она выбежала, побежала по дороге, вопя во все горло. Наши повыбегали, ломанулись в дом, говорят, у деда крыша потекла, сидит в углу, кряхтит, глаза красные, бешеные. Говорят, что в лесу с ним что-то произошло, на человека он точно не похож. Не разговаривает, только мычит. Врача вызвали, но думаю, толку от него будет ноль. Не по его части. – Василько таинственно понизил голос и посмотрел по сторонам, словно боясь, что его услышат, – тут дурка нужна, а я думаю, что он обернулся, я такое в фильмах видел про оборотней.

– Не неси чушь! В современном мире живем, а ты все туда же. Вы тут все в Тогиусе с ума посходили. – Гай недовольно скривился и покосился на меня, – я схожу, проверю что там.

– Так ты тоже тут живешь, – Василько хохотнул, – неужели не видишь, что происходит? В нашем захолустье что-то творится уже несколько месяцев, а до властей так ничего и не донесли. Говорю тебе – Микола оборотень! Пять дней мотался по лесу, а теперь бабку свою кошмарит за здорово живешь. Может это он и задрал овцу возле бара. Да даже не сомневаюсь, ты не видел его руки!

– Так, я иду с вами. Без вариантов. – Я решительно пресекла попытку Гая возразить, – если дед стал оборотнем, то мне интересно на это посмотреть. Никогда вживую их не встречала.

Я вернулась в дом и быстро натянула первую попавшуюся одежду. Машину из гаража выгонять не стали, идти до дома Миколы не больше пяти минут. Мы шли быстрым шагом и молчали – каждый думал о своем, а я снова вспомнила о Натане – будет ли он у дома? Или будет скрываться от людей так же как Ханна? Снова накатила злость на саму себя. Зачем я думаю о нем, почему вспоминаю? Ощущение, что мое тело и разум живут отдельной жизнью – совсем не получается контролировать свои мысли, они как заведенные вращаются вокруг него! Я поежилась, вместе с досадой чувствуя по-осеннему холодный воздух, он раздирал легкие при каждом вздохе.

Возле дома Миколы толпился народ. В основном, это были обеспокоенные соседки близлежащих домов, они топтались у входа, не решаясь войти внутрь. Бабка Прокофья была в центре внимания, прикрывала сморщенный рот платочком и тихо завывала, словно была на похоронах. Хотя, возможно, для нее так оно и было. Увидев нас, они расступились в сторону, наперебой гомоня что-то вроде «не ходи, он буйный».

В неубранных сенях было холодно и темно. Я сразу же запнулась на пороге об мешок с репчатым луком и тихо чертыхнулась под нос. Происходящее напоминало какой-то фарс – мы заходим в чужой дом с вилами и лопатой, реально считая, что в комнате находится опасный оборотень. Все, что я знала про оборотней, это то, что это вымышленный персонаж. Человек, который при полной луне превращается в волка, не может быть настоящим. Это противоестественно. В конце концов, физиология не позволит. Такая способность вряд ли награда, скорее – наказание. Но вот, если вспомнить фильмы, то большинство оборотней олицетворяют зло, и хорошего в них мало. Даже если допустить, что дед Микола превратился в волка, то почему не обратился обратно? Ведь сейчас раннее утро, и действие луны уже давно закончилось. Или это все выдумка кинематографа?

– Эй, есть кто дома? – я невольно вздрогнула от голоса Василько, и схватилась за рукав мужа.

– Говорил же, сиди дома, – едва слышно пробурчал Гай, и в эту секунду мы услышали утробное рычание из второй комнаты. Оно точно было звериным! Кожа покрылась мурашками.

– Дед, ты что, самогона перепил? Говорил же, не бери у Гришки, он гонит из прокисших яблок!

Мы заглянули в проем зала: справа собранный диван, старая стенка со стеклянными дверцами прижата к стене, слева, возле окна стоит стол, на котором гордо блестит потухшим экраном большой телевизор. Все, как у всех. Вот только Миколы нигде не видать. Я даже посмотрела на потолок, вдруг некстати вспомнив кадр из ужастика, где в углу сидит какой-нибудь скрюченный монстр с перекошенным лицом, но ничего такого не было.

– Микола! Ты где? Хватит шутки шутить! – Василько угрожающе потряс вилами, и мы снова услышали рык.

Под столом мигнули две яркие точки, и только спустя несколько секунд до меня дошло, что это глаза, а под столом сидит дед Микола. Как он смог весь втиснуться в небольшое пространство, оставалось загадкой, ответ на которую мне не очень-то хотелось знать. Гай предостерегающе отодвинул меня в сторону, и шепнул, чтобы я вышла на улицу. Но я лишь отрицательно покачала головой – уйти, когда тут такое творится – да никогда. Может, и правда, какое-то бешенство?

– Ну, ты и нашел, куда спрятаться. – Василько изобразил удивление, но по побелевшим костяшкам, я поняла, что он тоже изрядно напрягся, – давай вылазь, или ты застрял? Так давай, помогу тебе выбраться.

Снова рык, от которого у меня кровь застыла в жилах. Кажется, слухи все-таки отчасти правдивы. Я, конечно, не верю в оборотней, но то, что с дедом что-то случилось, это точно. Лишь бы это не было заразным. От этого предположения стало не по себе, и я отступила на шаг.

– Да хватит придуриваться, дед! Вылазь! Считаю до трех. Раз, два…три!

В эту секунду затрещал стол, и если я не ошибаюсь, в сторону отлетело несколько щепок. Я с трудом удержалась, чтобы не протереть глаза. Да не может этого быть! Громадина телевизор накренился и плавно скатился на пол. Послышался глухой треск пластика. Перед тем как прыгнуть на Василько, дед Микола выпрямился во весь рост, и, я успела заметить, как сверкнули его глаза, и приоткрылся рот, обнажая кривые, слишком длинные зубы. Кажется, на его лице торчали клочки шерсти, так, словно он не чисто побрился или делал это в полной темноте. Это было последнее, что я заметила. В следующую секунду до меня донесся душераздирающий крик Василько.

Глава 6

– Ты должна это выпить, иначе никогда не успокоишься.

Я протянула Людмиле стакан воды и успокоительное. Жена Василько громко всхлипнула и сделала несколько прерывистых глотков. Пить получалось с трудом, руки у нее тряслись, а глаза застилали слезы. В маленьком доме было полно народу – женщины бегали из кухни в гостиную, расставляли посуду с едой, встречали «гостей», если можно так назвать людей, которые пришли после похорон к прощальному столу. Люда дрожала и, кажется, не до конца осознавала происходящее – ее никто не трогал, понимая, какой удар она испытала. Внезапная гибель мужа кого хочешь, выбьет из колеи.

В очередной раз вспомнив, как дед Микола набросился на Василько, я тоже схватилась за стакан с водой и сделала несколько больших глотков. Вряд ли я когда-нибудь забуду, как он с воем и рычанием вгрызался ему в шею, трепал из стороны в сторону, словно бешеная собака. Из раны хлестала кровь, а глаза деда горели безумным огнем, он смотрел прямо на меня, но ничего не видел, глаза были подернуты белесой пленкой, какая бывает у слепца.

А потом крик Василько прервался, а я бросилась бежать, цепляясь руками за остолбеневшего Гая, рефлекторно утягивая его за собой. Остановить деда удалось только выстрелом из ружья, который захватил с собой предусмотрительный сосед Григорыч – услышав вопль, он вломился в комнату, и, не колеблясь ни секунды, выстрелил.

В тот момент мало кто думал, правильно это или нет – сработал рефлекс защиты, а теперь Григорыча увезли в город, завели расследование. После смерти дед Микола снова обрел человеческий облик, и все выглядело как обычное убийство на бытовой почве. Наши слова как свидетелей никто не воспринял всерьез, и тут уже не поспоришь – если бы я не видела своими глазами, то никогда бы не поверила в то, что дед мог превратиться в настоящего, кровожадного монстра. Слухи про оборотней вызывали усмешку даже у меня, что тут говорить про людей «сверху»?

– Я не понимаю…почему это случилось с моим мужем? – Людмила тяжело села на стул и в бессилии опустила руки. – Ты ведь видела, что произошло? Он просто разорвал его, перегрыз шею?

– Я плохо помню, как это случилось, испугалась и убежала. Но дед Микола был точно не в себе.

Я с трудом подбирала слова, переживая о том, что у Людмилы может начаться новый приступ истерики. В этот момент на кухню зашла Элька в траурном, черном платье, а следом за ней – Натан. Сердце екнуло, когда мы встретились глазами. Увидеть его здесь, я точно не ожидала. Элькины глаза странно блестели, и она, словно застеснявшись, прижала ладошки к пылающим щекам – как подросток, которого застали врасплох. Кажется, она напрочь забыла, по какому случаю явилась в дом.

– Это был оборотень, – тихо прошептала Людмила себе под нос.

– Почему вы так думаете? – отозвался Натан. Его голос был тихим, но казалось, заполнил собой всю комнату. Людмила вызывающе вздернула подбородок:

– А вы как считаете, способен ли человек разодрать горло зубами? Вы видели его? Видели, что от него осталось?! – голос сорвался на крик, и она резко замолчала, чтобы сдержать рыдания.

Натан ничего не ответил.

Этот день показался мне слишком долгим – все собравшиеся за столом сидели в угрюмом молчании, и старались не смотреть друг на друга. Каждый думал о том, что произошло, но говорить об этом вслух не решался. Только Натан выделялся из массы, словно конь в белом пальто, и вел себя так, будто пришел в гости на чай. Странно, но к сахару на столе он не прикасался. Снова перед глазами возникла картина с рафинадом: от воспоминания о том, как он поедал сахар, перехватило дух. Совсем другой, не такой спокойный и уравновешенный как сейчас, дикий, и одновременно слабый – на какую-то долю секунды, я вдруг подумала, что ничего этого не было. Натан никогда не был у нас в бане, не лежал посреди дороги в грязи…

– Спасибо, что помогла мне в тот вечер.

Я коротко кивнула и поискала глазами мужа – он стоял в отдалении в компании своей рабочей бригады и о чем-то разговаривал. Мы тоже были недалеко, стояли с Натаном во дворе возле беседки – как так получилось, что совсем одни? Даже Элька, которая не отступает от него ни на шаг, куда-то пропала.