- -
- 100%
- +
Его глаза сверкают, полные уверенности и силы. Он притягивает меня к себе с таким рывком, что мое дыхание перехватывает. В этот момент я ощущаю, как между нами возникает невидимая связь, которая заставляет меня забыть обо всем, что было до этого и обо всем, что нас сейчас окружает.
Мы продолжаем кружиться, и я теряю счет времени. Вокруг нас все расплывается, словно мир за пределами этого танца не имеет значения. Я ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Валентин ведет меня, и я, как будто под гипнозом, следую за ним, позволяя ему решать, куда мы движемся дальше.
Наш танец похож на бой хищника и жертвы, в котором жертва без сомнения я.
Но не смотря на страх, внутри меня разгорается странное желание — желание быть ведомой, поддаться этому хищнику. И почему-то в этом танце я чувствую невообразимую свободу, о, которой казалась забыла за годы замужестве.
Я начинаю с ужасом ощущать, как меня охватывает не только страх, но и восхищение мастерством Валентина.
Я вижу, как другие пары расступились, чтобы посмотреть на нас, будто на профессиональных танцоров. Хотя я при этом не делаю абсолютно ничего, кроме попыток не наступить ему на ноги и не дай Бог не упасть на каблуках, неуклюже растянувшись на довольно скользком полу.
Он бросает на меня острый прожигающий взгляд, который говорит больше слов. Я физически ощущаю, как он страстно желает меня в этот миг. Но я не отступают и выдерживаю его взгляд. Этот танец — не просто физическое движение. Это мощнейший обмен энергией, это игра, в которую мы оба готовы играть до конца.
— Ты с ним мне назло? — грубым голосом спрашивает он.
Я не могу поверить своим ушам! Как он может предъявлять мне это?! Это он сбежал, а не я.
— Что? — переспрашиваю я, мой голос звучит холодно, но четко, чтобы перекричать музыку.
— Валентину с тобой повезло, — повторяет он практически касаясь своими губами моего уха. Это совсем не то, что я услащала в первый раз. Наверное, послышалось из-за громкой музыки. Я смотрю в его глаза и не могу понять, он со мной так играет или я слышу то, что услышать хочу. Непроизвольно я вспоминаю, как он целовал мочки моих ушей, немного оттягивая их, от чего в чувствовала себя в блаженной неге его власти. А потом он переходил на шею и…
— Да, ему со мной действительно повезло, — как можно более без эмоционально говорю я, желая оборвать горячие воспоминания.
В этот момент музыка как назло затихает. А я с грустью понимаю, что не хочу отпустить его. Мое тело отзывается на его прикосновения, и я чувствую, как внутри меня разгорается огонь — неистовый и неуправляемый. Я не могу с этим справиться, а, возможно, и не хочу. В этом танце я нахожу себя — потерянную, но живую, готовую покориться воле хищника, за которым я всегда чувствовала себе, как за каменной стеной. И сейчас, так некстати, во мне пробудилось это забытое, но невероятно приятное ощущение.
— Ты отказала помочь моей невесте, — говорит он, отпуская меня из своих объятий, но одновременно не отпуская морально.
— Да, — тихо отвечаю, чувствую, как гордо будто кто-то дышит. Как же мне сложно отказывать кому-то… С этим надо что-то делать… Учиться говорить нет, без внутреннего дискомфорта.
— Значит, будешь работать на меня.
— Не буду! С чего бы? — я в шоке от его уверенности, граничащей с наглость, от которой у меня полностью пропадает чувство вины за отказ незнакомой англичанке заниматься ее документами.
— Потому что я так сказал. Ты же знаешь, что всегда бывает по моему.
— Valentine, sweetheart! — я слышу этот шипящий британский акцент прямо у себя за спиной.
Сара подходит и обнимает Валентина. В глазах нет ни капли ревности. Если бы наш танец увидел муж, он бы порвал нас обоих на кусочки, как тузик грелку.
Мне отчего-то больно на них смотреть. Игла колет в самое сердце. Развернувшись на каблуках, я делаю шаг в сторону, но тут Валентин хватает меня за запястье.
Я замираю, оборачиваюсь и с вызовом смотрю на него.
— Мы не договорили. — практически рычит он. — Будешь работать моим личным помощником. Оклад для начала 200 тысяч, плюс бонусы. Сможешь нанять няню. График ненормированный. Выходишь в понедельник. Поняла?
— Нет, — с вызовом отвечаю. Я настолько взбешена, что это слово само вырывается из меня.
— Не глупи, ты все поняла, — констатирует он и внезапно добавляет: Ты мне нужна.
— Нужна?!
У меня перехватывает дыхание. Дело приобретает новый неожиданной поворот, а мое сердечке готовится выпрыгнуть из груди.
— Нужна? — повторяю вопрос слабым голосом. — Зачем?!
Я готова услышать все, что угодно, но только не то, что он мне говорит…
Глава 9.
— Нужна, чтобы вычислить крысу, — произносит Валентин яростно.
Я раскачиваюсь на каблуках от неожиданности его ответа и чуть не падаю. К счастью, удерживаю равновесие. Невеста Валентина улыбается своей холодной английской улыбкой, явно не понимая ни слова. Повезло Валентину с ней! Наверное, такая ему и нужна — та, кто понятия не имеет, о чем он говорит по полдня на работе. Не то что я, которая лезла во все его дела и давала советы… Которые, между прочим, он в тот момент очень ценил. По крайней мере, так он говорил.
— Крысу? — переспрашиваю я, боясь, что вновь из-за музыки услышала что-то не то.
— Да. Кто-то из моих сотрудников сливает информацию конкурентам. Не успел я открыть офис и набрать полный штат людей… Я никого из них толком не знаю. Но и уволить всех разом не могу. Так что вся надежда на тебя.
— А я-то тут при чем? — искренне недоумеваю.
— Ты же на психолога училась, насколько я помню…
«Насколько я помню»… звучит довольно пренебрежительно.
— Да, и что из этого?
— При том, что ты умеешь читать людей. Этот навык поможет вычислить паршивую овцу в моем стаде.
Крысы, овцы… Моя голова идет кругом. Я хочу вновь отказать Валентину, как вдруг он неожиданно срывается с места.
Я поворачиваю голову и застываю от ужаса. Моя дочурка, Милана, стоит наверху лестницы из трёх ступеней, которые разъединяют взрослый и детский зал. Она зовёт своего папу.
Но тот её не слышит — Олег слишком увлечен разговором с другом Вовой и его женой Аленой. Он что-то им рассказывает, и Алёна смеётся. А Миланочка тянет ручки к моему мужу и делает шаг, не замечая ступеней.
Валентин подбегает к ней, словно дикий зверь, несущийся на спасение детеныша. Но опаздывает буквально на мгновение.
Я кричу от ужаса, видя, как моя доченька падает с лестницы, ударяясь о пол.
Валентин тут же подхватывает её на руки. Она начинает плакать, и мой бывший прижимает Милану к себе, успокаивая её:
— Тш-ш-ш… Всё хорошо, не плачь.
Я бегу к ним так быстро, как только могу на каблуках. Оказавшись рядом, забираю своё сокровище. Она уже не плачет, а даже улыбается — Валентин как-то умудрился её развеселить.
И только сейчас к нам доходит муж.
— Что случилось? — спрашивает он, хмуря брови.
В этот момент Валентин отходит в сторону, не желая мешать нам с Олегом. Краем глаза я вижу, что он говорит что-то своей невесте, а та выглядит недовольной, кривит лицо так, будто жует лимон.
— Милана упала с лестницы, — отвечаю я, громко вздыхая. Мне не хватает воздуха.
— Она несильно ударилась?
— Я… я не знаю… — теперь уже я сама чуть не плачу.
— Ничего страшного. Не плачет, значит, всё хорошо, — спокойно заключает муж, но меня всю трясет. Я не уверена в его словах.
Валентин проходит мимо нас к лестнице вместе с невестой, которую он приобнимает за плечи. Я стараюсь не смотреть в их сторону, чтобы не испытывать ещё большую боль.
Похоже, они решили уйти не прощаясь, по-английски.
— А вдруг сотрясение? — не могу успокоиться я.
— Не думаю. Её не тошнит. И зрачки вроде в норме.
«Вроде Володи…» — так и хочется ответить. Но я молчу. На глазах появляются слёзы от пережитого стресса.
— Не плачь, не на людях… Давай я вызову тебе такси, и вы с Миланой поедете домой. А я закрою счёт, подожду расход гостей и приеду к вам.
Я киваю. Предложенное мужем решение кажется правильным.
— Ну вот и молодец.
Он быстро чмокает меня, и я чувствую прикосновение холодной ледышки к своим губам. Мы уже давно перестали целоваться.
Мне кажется, что последний страстный поцелуй муж подарил мне на нашей свадьбе. Под крики «горько» он целовал меня так, как никогда. Но после церемонии поцелуи куда-то исчезли. Даже во время секса он никогда не касался моих губ, будто избегал истинной близости. Максимум нежности от него — это такой вот чмок ледяных жестко сомкнутых губ, который он дарил мне на прощание перед уходом на работу или, как сейчас, когда мы расставались где-то в людном месте…
Я пробовала поговорить с ним об этом, но стукнулась о стену непонимания.
— Никто не целуется в браке, — ответил он мне тогда.
И я больше не поднимала эту тему…
А сейчас меня гораздо больше волновало состояние дочурки. Крепко её обнимая, я спустилась в холл к гардеробу.
Гардеробщик тут же забирает номерок и подает мой пуховик и комбинезон для ребенка.
— Я помогу, — слышу я за спиной голос Валентина.
В груди все сжалось. Отчего-то волнение новой волной обрушилось на меня, захлестывая с головой. Я не ожидала его помощи и не знала, как на это реагировать.
Не дождавшись ответа, он быстро берёт Милану из моих рук, пока гардеробщик держит мой пуховик, чтобы я могла одеть его на себя.
— Ты поедешь со мной! — говорит он безапелляционно, и в его голосе звучит такая уверенность, что мне становится не по себе.
— Не поеду. Муж мне вызвал такси, — пытаюсь сопротивляться, но внутри меня уже нарастают страх и неуверенность.
— С Олегом я договорился. Такси не приедет.
Вот как? — спрашиваю, начиная дрожать всем телом. — А как же твоя невеста?
Близость Валентина действует на меня, как последствия эпидуральной анестезии — он словно лишает меня возможности мыслить здраво.
— А ей я вызвал такси. Она уже уехала домой, — говорит он, и у меня на сердце становится тяжело.
Тогда я вызову себе сама такси. С тобой я никуда не поеду, — решительно отвечаю, хотя в глубине души чувствую, как колеблюсь под его напором.
Забрав Милану, я начинаю осторожно одевать её в розовый комбинезон, стараясь не смотреть на Валентина, чтобы не выдать свои эмоции.
— Поедешь. Домой к моему другу. Я ему позвонил, он ждёт нас. Отказ не принимается, — рычит он так яростно, что я вся сжимаюсь, готовая идти с ним туда, куда он прикажет.
Я чувствую, как внутри меня закипает возмущение, но в то же время не могу избавиться от ощущения, что сопротивляться бессмысленно. Его властность подавляют меня, я понимаю, что на этот раз мне не вырваться.
Глава 10. Визуалы
Сара - невеста Валентина:
Милана - доченька героини:
Лучшие друзья мужа на детском дне рождении.
Присмотритесь к этой роковой женщине... Вам тоже кажется, что она что-то скрывает?
А это наши главные герои… Ждут полуночи, когда их жизнь совершит невероятный поворот...
Дорогие читатели, поставьте, пожалуйст, книжечке ⭐️, вот здесь: https://litnet.com/shrt/rECp
А эти двое проследят…. 😂
Вам несложно, а мне приятно! ♥️ Это лучший подарок автору 😍
Глава 11. Вопрос на миллион))
Какое платье больше идет нашей героине: синее или красное?
Глава 12.
К ресторану подъезжает такси, из которого выходит водитель. Я не понимаю, зачем Валентин отменял мое такси, чтобы вызвать другое. И почему я иду за ним, как кролик за удавом.
Улица освещена мягким светом фонарей, на тротуарах лежит свежий слой снега, который искрится под ногами, словно усыпанный мелкими бриллиантами. В воздухе витает легкий мороз.
Таксист, одетый в тёплую куртку и шапку, почему-то открывает багажник. Валентин подходит к нему и, не говоря ни слова, передает пачку пятитысячных купюр в обмен на… детское кресло, которое таксист достает из багажника. Я не могу сдержать недоумение — что происходит?
— Идем, — властно говорит мне Валентин.
И шагает в сторону парковки. Мне ничего не остается, как следовать за ним.
— Что это значит?
— Я купил детское кресло. Магазины уже закрыты. Когда вы со мной — Милана должна быть в безопасности.
У меня спирает дыхания от восхищения. Что мне всегда нравилось в Валентине — так то, что рядом с ним мне не надо было думать ни о чем. Все мои проблемы он взваливал на свои властные плечи. А я была девочкой, нежным цветочком, которому не следует забивать голову ничем, кроме вкусной еды…
На улице царит особая атмосфера: вокруг мерцают огни витрин и ресторанов. Зима постепенно переходит в весну: на деревьях уже начинают появляться первые почки, а на земле кое-где видны проталины, где снег успел растаять. И я физически чувствую это приятное ощущение наступающей весны, которое сдавливает сердце от предвкушения, что скоро обязательно случится что-то волнительно-приятное…
Валентин уверенно идет вперед, и я стараюсь не отстать. Прохожие в зимних пальто и пуховиках идут навстречу от парковки. Я ловлю взгляд одной из девушек, которая улыбается Валентину, в надежде обратить его внимание на себя. Но он ее даже не замечает.
Мы подходим к черному Майбаху. И я на мгновение залипаю, любуясь его идеальными изгибами и формами. Мой бывший знает толк не только в женщинах, но и в машинах.
Тем временем Валентин уже открывает мне с Миланой дверцу на заднем сидении своей дорогой машины. В считанные секунды он устанавливает детское кресло. Я не успеваю опомниться, как Миланочка уже сидит в нем пристегнутая и довольная. Я колеблюсь, но в конце концов сажусь рядом с ней, и Валентин захлопывает дверцу. А сам уверенно садится за руль.
Машина напоминает что-то из фильмов про будущее. У меня захватывает дыхание, когда она бесшумно срывается с места. Салон автомобиля быстро прогревается. И я прихожу в себя от холодного недоумения.
— Зачем мы едем к твоему другу? — наконец, спрашиваю я то, что нужно было прояснить еще до того, как я села в его машину.
Но рядом с ним у меня полностью отключался мозг, по старой памяти. Ведь только с Валентином я почему-то могу полностью расслабиться…
— Тройничок, — отвечает он серьезно, а в глазах пляшут демоны.
— Что? — я задыхаюсь от возмущения. — Тройничок тебе светит только если ты захочешь засунуть пальцы в розетку.
— А ты все также остра на язычок. Мы едем к моему другу - педиатру, лучшему врачу в стране и зарубежом. Он осмотрит Милану. Ивану Сорокину. Вы виделись один раз.
Валентин включает музыку. Это трек «Come Back and Stay» Bad Boys Blu — та песня, под которую я танцевала на его бёдрах, выделывая невероятные движения. Совпадение или он специально включил эту мелодию со своего телефона?
Ловлю себя на мысли, что сейчас эта песня приобретает совершенно иной смысл, будто описывающие нашу ситуацию… Я машинально начинаю мысленно переводить слова на русский… И по телу бегут мурашки от точного попадания по нерву.
Where two broken hearts gone to?
Куда делись два разбитых сердца?
How can broken hearts find their way back home?
Как разбитые сердца могут найти дорогу домой?
When nobody cares about you, and you're feeling blue
Когда никому нет до тебя дела, и тебе грустно
Come back and stay
Вернись и останься.
Don't keep me waiting, baby
Не заставляй меня ждать, детка.
Come back and stay
Вернись и останься
Don't say goodbye; don't let my love die
Не говори «прощай», не дай моей любви умереть.
Come back and stay and try again
Вернись, останься и попробуй еще раз
Don't walk away for I'm still your man
Не уходи, потому что я все еще твой мужчина.
На этих словах Валентин смотри в зеркало заднего вида, и я почти уверена, что он смотрит на меня. Его взгляд пронзает до дрожи. Чем я только думала, что согласилась ехать к ним непонятно куда среди ночи?!
Юля, Юля! Ну какая же ты дура!
Я отворачиваюсь, и стараюсь больше не смотреть на бывшего. Я переключаюсь на пейзаж за окном и замечаю, как город постепенно меняется, на фоне темнеющего неба начинают мерцать звезды. Эта картина завораживает, и на мгновение я забываю о своих сомнениях.
Проваливаюсь в сон, а когда просыпаюсь, чувствую горячие губы на моих губах. Его настойчивый язык поникает мне с рот и я не могу сдержать стон удовольствия. Руки его ложатся на мою грудь, я чувствую как соски тверденеют от яростного желания, чтобы Валентин овдалел мной. Трусики в миг становятся мокрыми. Я с нетерпением жду, когда его рука опускается ниже и ниже и, задирая мое платье, ныряет под тугую резинку капроновых колготок, оказываясь в кружевных трусиках.
Я хочу его одернуть, хочу его остановить. Кричу «нет» изо всех сил, но из губ вырывается лишь слабый хрип …
Глава 13.
— Юля…. Юля… — его губы горячо шепчут мое имя. Руки ласкают обнаженную грудь. Мое тело меня поедает, и я поддаюсь вперёд к Валентину, чтобы полностью окунуться в этот миг неземного удовольствия. В этот момент я полностью забываю о муже, будто его не существует в моей жизни.
— Юля, проснись! - его полос звучит настойчиво и громко.
Я выныриваю из сна. И обезумевшими глазами смотрю на Валентина, который навис надо мной. Его губы настолько близки, что мне хочется прильнуть к ним, продолжив этот безумный сон на яву. Но вместо этого я резко увожу лицо подальше от этих дьявольских манящих губ!
— Не трогай меня! — произношу я закрываясь от него, будто щитом.
Он лишь хмыкает.
— Что? — произношу я не в попад, хриплым ото сна голосом. И облизываю пересохшие губы.
Он смотрит на меня, как дикий зверь. И я могу почти поспорить, что этот жест он воспринял как призыв трахнуть меня прямо здесь и сейчас. Но вместо этого Валентин разгневается и его голова оказывается на улице. Он громко вдыхает воздух. Видимо, пытается вернуть голове холодный разум.
— Мы приехали к педиатру, буди Милану и выходите.
Тут я вспоминаю про доченьку. Этот сон, не выходящий из головы, полностью затмил разум. Тело ноет от желания, но я беру себя в руки и разворачиваюсь к Милане, сладко спящей в своем детском кресле.
— Миланочка, просыпайся, доченька.
Я целую её в щечку в одну, затем во вторую. Милана улыбается и открывает один глазик, проверить, что происходит. Затем второй.
И неожиданно начинает плакать. Она очень не любит, когда её будят в дороге. Ну ничего, сейчас она быстро успокоиться.
Я отстегиваю Милашу и выхожу из машины, подхожу к дверце с её стороны, чтобы взять дочку на руки.
Но Валентин опережает.
— Я возьму, — говорит он без возможности ему возразить.
С этим словами он подхватывает мою доченьку на руки. Закрыв дверцу машины, он поднимает Милану над головой, изображая самолетик.
— Бжжжжж… Полетели!
Милана тут же перестаёт плакать, как по мановению волшебной палочки. И тут же начинает смеяться. Тогда Валентин прижимает её к себе и подходит к калитке, за которой виднеется шикарный особняк.
Валентин звонит в дверь. И не успеваю я дойти до калитке на своих каблуках, как она открывается.
— Валя, брат! Ты быстро добрался! — к нам выходит друг Валентина Иван. О, Юля, привет! Давно не виделись!
Увидев его я тут же вспоминаю, как мы вместе с ним, его женой Наташей и Валентином ходили в ресторан. Иван травил анекдоты про врачей и благодарил Валентина за то, как тот помог ему оформить какие-то важные документы.
— Ну как, — Сорокин обращает внимание на Милану. — Чье это сокровище?
— Наше, — отвечает Валентин, прежде, чем я успеваю открыть рот. — Она упала с небольшой лестницы. Посмотришь её?
— Да, не вопрос! У меня и аппарат узи дома есть. Проверим, нет ли сотрясения.
И вот мы уже в шикарном доме Сорокиных, которой обставлен дорого и со вкусом.
Просторная гостиная с высокими потолками и большими окнами в пол. На стенах висят картины, а в углу стоит впечатляющий роскошный рояль, который, кажется, ждет своего часа, чтобы зазвучать.
Мебель выполнена из натуральных материалов: глубокие диваны и кресла обиты мягкой тканью нейтральных тонов, а деревянные элементы придают всему пространству теплоту. На столе расставлены свечи, которые мягко мерцают, добавляя романтики в обстановку.
В углу гостиной стоит уютный камин, а вокруг него расставлены мягкие пуфы и пледы, создавая идеальное место для общения и отдыха. На двух пуфах сижу я с женой Ивана, Наташей. Мы пьем шампанское, которые разлил нам в бокалы Валентин. Наконец-то, я могу по-настоящему расслабиться за этот сумасшедше напряженный день.
Иван уже осмотрел Миланочку и убедился в том, что с ней все в порядке, сотрясения нет. Я хотела сразу поехать домой, но Миланочка уснула у меня на руках. Наташа проводила меня в комнату для гостей, и предложила переложить дочку на невероятно мягкую большую кровать, а мне остаться с ней хотя бы на часик, поболтать, как в старые добрые времена.
— Сколько лет мы не виделись? — спросила она.
— Довольно долго.
— Мы тогда так здорово с тобой пообщались в том ресторане. Я требую продолжения банкета, — рассмеялась она.
А я не смогла отказать. Ведь её муж оказал нам услугу, снял с меня тяжкий груз опасений за дочь.
Мы с Наташей сидим у камина. Я не могу отвести взгляд от огня, который танцует в жарких языках пламени, отбрасывая мягкие тени на стены. Тепло, исходящее от него, словно окутывает меня, заставляя забыть о тревогах и переживаниях. Я потираю руки о мягкий плед, который Сорокины предложили мне, и чувствую, как напряжение постепенно уходит.
— Я рада, что вы до сих пор встречаетесь с Валентином, и у вас такая красивая дочь. Прости меня за бестактность, но вы не думаете пожениться? — как ни в чем не бывало спрашивает Наташа.
— Пожениться? Мы?
Я оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Валентином. Что, черт возьми, он им сказал?! Я начинаю чувствовать себя словно герой из фильма «Прочь», будто меня заманили в ловушку…
Похоже, Наташа ничего не знает про нас. Валентина сидит за столом и вполголоса разговаривает с другом, их слов не разобрать. Интересно, ему он поведал, что к чему? И что мне отвечать этой милой женщине?
Врать совершенно не хочется. Но и говорить правду, чтобы шокировать её я тоже абсолютно не готова…
Бжжжжжж. В этот момент начинает вибрировать телефон в заднем кармане джинсов. А я и забыла, что он там. Я достаю мобильный и с ужасной смотрю на определитель. Это Олег!
Глава 14.
Телефон настойчиво вибрирует. Почему-то я ощущаю страх, хотя не сделала ничего плохого, по крайней мере пока не сделала. Громко выдохнув, я всё-таки подхожу к телефону.
— Привет! — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.
Одновременно я улыбаюсь Наташе, встаю с пледа и отхожу в сторону, чтобы спокойно поговорить с мужем без лишних ушей.
— Ты чего не звонишь? — холодный металлический голос с претензией пронзает мне слух.
Я боюсь сказать что-то лишнее, смотрю на Валентина, но он в этот момент занят беседой с другом и не замечает моего взгляда.
— Ты мог и сам позвонить. Я на связи, — отвечаю, пытаясь не говорить ничего прямо.
— Ты где?
— У врача. Валентин разве не говорил тебе?
— Сказал, что завезет вас с Милашей к знакомому специалисту. Вы там?
— Да, — я выдыхаю с облегчением. Мне не придется ничего придумывать. Врать я не люблю. И, когда иногда прибегала даже к мелкой лжи, муж каждый раз выводил меня на чистую воду.
— Как все прошло? — спрашивает он по-прежнему холодно. Будто ответ ему несильно интересен. Но я все списываю на особенности его характеру. Ну не умеет он проявлять эмоции, что с него взять.
— Ничего страшного. Как раз недавно закончил осмотр, — отвечаю, как на духу.
— А что я говорил? — в голосе слышу самодовольные нотки.
Ну конечно, очень легко со стороны подтверждать диагноз врача. Он будто бы и не волновался все это время, в отличие от меня. Я начинаю вновь чувствовать обиду на мужа… Что он не поехал с нами, и звонит сейчас только спустя два часа. Может это и не особенности характера, а ему реально на нас наплевать. Эта мысль переодически так и всплывает в моей голове.
Вот, что он сам делал все это время? Развлекался с гостями на празднике, с которого ушла виновница торжества?!
Но может я к нему все же несправедлива? Кому-то же надо было дождаться расхода гостей и оплатить счет. Наверное, я просто сильно перенервничала и из-за этого и чувствую раздражение на Олега.