- -
- 100%
- +
– Любовь – великая сила. Мудрая Луна открыла мне причину, по которой хиреет и вырождается наш народ. Наш обычай велит зачинать наследника престола с тем, кто победит в турнире, а не с тем, кого выбрало сердце. Только ЛЮБОВЬ спасет всех нас. Да, Несравненная, ты должна зачать ребенка в любви. Однако нарушать древние традиции ты тоже не в праве.
– Как же быть?
– Нужно, чтобы Оленье Копыто победил в состязаниях.
– Но Кривой Корень, Огненная Борода, Седой Мухомор…
– Зачем перечислять всех претендентов? Для тебя ведь важен только один? Он ведь по-настоящему любит тебя?
– О, да!
– Тогда мы поможем ему превратить любовь в несокрушимую силу.
– Но как?
– Не беспокойся, Несравненная, я найду способ сделать это.
В последний раз с надеждой взглянув на пророчицу, Лилиан направилась к двери. Она не заметила смятения на лице Ясноглазки. А вещунья была близка к отчаянью. Да, обнадежить Несравненную было легко, но как исполнить обещание? Ни одной светлой мысли не возникало в голове.
Тогда Ясноглазка решила прибегнуть к испытанному средству. Пошарив по стене, она нашла пучок сухой травы, перевязанный зеленой тесьмой.
– Вот она, красавка, – удовлетворенно пробурчала вещунья себе под нос. – Лучше было бы положить под подушку свежую траву, да где ее взять на исходе лета?
Ясноглазка хорошо знала, что в эту пору ни за что не найти невзрачных желто-голубых цветов колдовского растения.
– Ну да ладно, думаю, сухая трава тоже сгодится. Сила в ней – великая, а мне и нужно-то чуть-чуть.
В далеком детстве Ясноглазка заблудилась в лесу. Устав блуждать между деревьями, она прилегла на полянке, прямо на траве-красавке. Не ведала девчонка, что трава та ядовита, что слывет колдовской и обладает пророческой силой. Сказывали, что всякий, заснувший на этой траве, приобретает способность предсказывать будущее.
Так Ясноглазка стала провидицей. С тех пор она никогда не расставалась с пучком магической травы. Достаточно было положить былинку под подушку, чтобы увидеть вещий сон. На этот раз, однако, провидица приготовила особое питье, сдобрив его щепотью растертой в порошок сухой красавки.
– Красавка-матушка, помоги, пошли мне вещее виденье, надоумь, как сделать Оленье Копыто непобедимым во всех состязаниях? – шептала Ясноглазка, прихлебывая зелье.
Не успела она допить, как глаза сами собой закрылись, теплая тяжесть разлилась по телу, и провидица провалилась в сон. Спала она недолго, зато, проснувшись, уже знала ответ на свой вопрос.
– Одолень-трава, вот что поможет Оленьему Копыту победить всех соперников.
Ясноглазка задумалась. Она хорошо помнила эту траву с ярко-белыми цветками, растущую в темном лесном озере. Лягушки любили греться на солнышке, выползая на ее круглые глянцевые листья. Ночью цветы сжимали лепестки в тугой кулачок и опускались под воду, чтобы снова выглянуть утром навстречу светилу. Тот, кто носил волшебные цветки в ладанке у сердца, был непобедим. Питало магический амулет сильное чувство – любовь ли, ненависть ли – все равно. Вот только добыть траву мог тот, кто был зачат непременно в любви.
Провидица задумалась. Вряд ли Оленье Копыто был зачат именно так. У остроушек настолько редко рождались дети, что родителей подбирали старейшины, очень тщательно, учитывая расположение звезд и фазы луны. О какой любви тут можно было говорить? Приуныла Ясноглазка. Простая задача – сорвать и принести цветок для амулета – превращалась в невыполнимую. Мучительно ища выход из создавшегося положения, провидица шагала из угла в угол. Вот взгляд ее упал на магический кристалл. Ясноглазка подошла к нему, положила руки на холодную поверхность, прикрыла глаза.
– Помоги! – взывала она мысленно.
Перед глазами побежали картинки – знакомые лица остроушек. Они мелькали быстро-быстро, уплывая в темноту. Ни на одной физиономии не задержался мысленный взор провидицы. И вдруг – словно вспышка пронзила мозг. Вещунья от неожиданности распахнула глаза – и все равно видение не исчезло. Это была рожица человеческого ребенка, того самого, которого притащили остроушки прошлым утром из ночного хоровода.
Ясноглазка потрясла головой, потерла глаза и только после этого заглянула в глубину магического кристалла. Жизнь мальчишки замелькала чередой картинок, разматываясь назад, в прошедшее. Ясноглазка увидела его в меловой пещере в окружении Темных Сестер, потом – в лохани, плывущей по реке, в колыбели, на руках у светловолосой молодой женщины. И вот – вспышка, которую провидица не спутала бы ни с чем на свете. Это было соитие, зарождение младенца. Да, он зачат в любви! В большой любви.
Ясноглазка облегченно вздохнула и отвела взгляд от магического кристалла. Тот, кто добудет Одолень-траву, – найден! Теперь нужно успеть сделать амулет для Оленьего Копыта. Времени – в обрез. Через день назначены состязания между претендентами на ложе Несравненной.
Ясноглазка вышла из своего домика и послала к Эрите первого попавшегося остроушку – привести человеческого ребенка. За Оленьим Копытом она сходила сама.
Глава 7
– Ну-ка, выходи, негодник! – Эрита распахнула дверь крысиной коморки и просунула в нее голову.
– Вот еще, мне и тут хорошо! – Каррон пошевелил затекшими ногами, но и не подумал вылезти наружу.
– Выходи, выходи, за тобой провидица прислала.
– Ей нужно – пусть сама идет сюда. Я ее крысятинкой угощу! – зло рассмеялся мальчишка и швырнул в Эриту дохлую крысу.
– Нет, милок, твоего желания никто и не спрашивает. Сказано – явиться к провидице, значит, нужно явиться, не медля.
Эрита протянула в коморку руку и извлекла из нее мальчишку, ухватив его за ухо. Тот покраснел от негодования: никто и никогда не смел обращаться с ним так бесцеремонно! Тем не менее, пришлось идти туда, куда тащила его кормилица – зажатое в крепких пальцах ухо немилосердно болело.
– Хватит трепыхаться, милок! – Эрита добродушно улыбнулась. – Видно, в детстве тебя мало драли, если ты вырос таким невоспитанным. Ну, не беда, поживешь – пообтешешься. А пока пожуй вот это, проголодался ведь.
Эрита достала из кармана передника по куску хлеба и сыра и протянула Каррону. Тот не заставил себя упрашивать: в животе давно урчало от голода.
Около жилища провидицы Каррон увидел того самого остроушку, который вел любовные беседы с Несравненной в березовой роще.
– Неужели меня заметили и теперь накажут за то, что я подслушал их разговор? – мелькнула неприятная мысль.
Однако Оленье Копыто разглядывал мальчишку с любопытством – и не более. Мальчишка дернул Эриту за юбку:
– Отпусти, никуда я не убегу!
– Смотри у меня, – улыбнулась кормилица и, выпустив из пальцев ухо постреленка, отправилась восвояси.
– Тебя зовут Каррон, верно? – провидица подошла ближе.
Ей пришлось задрать голову, чтобы заглянуть мальчишке в глаза. Тот пожал плечами и ничего не ответил.
– Вот это – Оленье Копыто, один из самых храбрых мужчин нашего народа. Ему нужен помощник в деле, не терпящем отлагательства. Ты должен помочь ему.
– Никому ничего я не должен, – начал, было, Каррон грубо, но провидица улыбнулась ему, играя ямочками на щеках.
Сердце мальчишки непонятным образом смягчилось, и он закончил уже вполне миролюбиво:
– Ладно, говори, что нужно делать!
– Пойдете к дальнему лесному озеру и принесете мне растущую в нем Одолень-траву.
– Всего-то! – ухмыльнулся Каррон.
– Ну да, всего-то, только идти нужно сейчас и возвратиться на рассвете.
– Скажи, Ясноглазка, а какая она, эта Одолень-трава? – подал голос Оленье Копыто.
– Днем вы бы ее сразу узнали: цветы у нее крупные белые, словно звезды на воде. Листья – круглые глянцевые, лежат на поверхности озера, что твои блины.
– Э, да я таких цветов сколько угодно нарву, даже пиявок не испугаюсь! – расхвастался вдруг Каррон. Он вспомнил, что однажды уже видел такие цветы в тихом речном омуте.
– Не так все просто, дружок. Ночью цветы прячут свои головки под воду, найти их в темноте будет нелегко.
– А листья что, тоже прячутся?
– Нет, листья остаются на месте.
– Ха, где листья, – там и цветы! А ты плавать умеешь, приятель? – обратился Каррон к будущему спутнику.
– Ему не придется плавать. Оленье Копыто доведет тебя до лесного озера, а уж доставать цветы – твоя работа. Говоришь, ты не боишься пиявок?
– Ничего я не боюсь! И плавать умею, на реке вырос. Пошли!
– Постой, я не все еще сказала. Найти цветок – полдела. Сорвать его нужно с приговором, иначе он силу потеряет. Ну-ка, запоминай!
Ясноглазка поманила Каррона пальцем, приказывая ему наклониться, и зашептала в еще красное от пальцев кормилицы ухо слова заговора.
К лесному озеру подошли уже в сумерках. Всю дорогу Каррон пытал остроушку, зачем понадобилась Одолень-трава? Однако Оленье Копыто и сам не знал этого, а может, только делал вид, что не знал. Наконец мальчишка отстал от спутника, решив про себя, что загадку эту он все равно разгадает.
– Отойди-ка подальше от берега, да заткни уши! – высокомерно заявил Каррон остроушке, стягивая с себя рубашку.
– Это еще зачем?
– А затем, чтобы ты не услышал, какие слова я буду говорить, доставая траву. Тебе их знать ни к чему, раз Ясноглазка мне на ухо шептала.
– Как знаешь! – Оленье Копыто отошел подальше от берега и уселся под старым вязом.
Каррон забрел по щиколотки в воду и огляделся. По берегам озера росли камыши и рогоз, местами расступаясь там, где зверье приходило на водопой. Середина водоема была свободна от растительности и отражала первые звезды. Кое-где из воды торчали коряги, поросшие темными бородами водорослей. Круглые глянцевые листья Одолень-травы маячили у противоположного берега.
Может, обойти озеро кругом? Каррон прикинул расстояние, которое ему пришлось бы преодолеть пешком.
– Нет, поплыву-ка я напрямик, так будет быстрее, – решил мальчуган и плюхнулся в воду.
Видели бы Темные Сестры своего бага! Каррону приходилось всегда с боем вырываться на реку, чтобы поплавать и понырять. Каргунья тряслась над ним и оберегала от любой опасности. И все же мальчишка научился плавать, чем очень гордился.
Вот и заросли Одолень-травы. Круглые листья неприятно скользят по телу, ноги путаются в прочных длинных черешках, похожих на веревки. Каррон опускает поглубже в воду одну руку и начинает шарить, ища сжатые в бутоны цветки. Вот рука его натыкается на скользкий комочек.
– Ага, нашелся, цветик колдовской!
Каррон сжимает бутон в кулаке и, наклонившись к самой воде, начинает шептать нехитрые слова заговора:
– Одолень-трава, белая голова,
Спряталась в глубине.
Иди в руки ко мне!
Вырву тебя из ила.
Твоя сила – моя сила!
С последними словами мальчишка рванул цветок, что было сил. Прядь тонких зеленых водорослей оказалась у него в руке вместе с заветным бутоном.
– Мне бороду рвать! – услышал вдруг Каррон чей-то голос, вперемешку с бульканьем поднимающихся из тины пузырей.
В следующее мгновение перепончатые пальцы схватили его за ногу и потянули под воду. Мальчуган забился, вопя от страха и пытаясь вырваться из плена. Оленье Копыто невозмутимо взирал на него с берега и зажимал, как было велено, уши руками.
– Помоги! Да помоги же, тону! – кричал Каррон, отплевываясь от заливающей рот и нос воды.
Вот уже вторая рука обхватила его за плечи, потянула в глубину.
– Сгинь, проклятый! – заорал из последних сил мальчишка и заколотил кулаком с зажатой в нем Одолень-травой по противнику.
Его отпустили! Каррон саженками поплыл к берегу, не веря своему счастью. Выскочив на траву, он помчался под защиту деревьев.
– Эй, ты рубашку забыл надеть! – услышал он голос Оленьего Копыта.
Остроушка догнал Каррона только на лесной опушке.
– Чего это ты выскочил из озера, словно тебя водяной за ногу схватил?
– Водяной? Это был водяной!
– Что, в самом деле? Ну, и трусишка же ты! – Оленье Копыто подтрунивал над спутником, не понимая, что тот, в самом деле, напуган до смерти.
– Ты, ты – хуже, чем трус! Почему ты не пришел мне на помощь? Разве ты не слышал, как я тебе кричал?
– Ты же сам велел мне заткнуть уши!
– А глаза ты тоже заткнул?
– Нет, я просто мечтал. Когда мечтаешь – не замечаешь, что творится вокруг.
– Ну, ты и скотина! Знать тебя не желаю! – Каррон повернулся к спутнику спиной.
– Не сердись, приятель, – миролюбиво проворчал Оленье Копыто. – Пойдем-ка поскорей отсюда: светает.
В самом деле, нужно было торопиться. С первыми лучами солнца Каррон уже стоял перед провидицей и протягивал ей добытую траву.
Ясноглазка улыбнулась, ямочки заиграли на ее щеках. Это была единственная награда, которая досталась Каррону.
– А ты придешь ко мне вечером, когда загорится первая звезда, – обратилась вещунья к Оленьему Копыту. – Думаю, к тому времени твой талисман с Одолень-травой будет готов.
Так это ради него Каррон рисковал жизнью! Ради талисмана, предназначенного бездельнику-остроушке, он натерпелся страху!
Мальчишка был просто взбешен.
– Погоди, я тебе припомню, все припомню, приятель, – прошипел он сквозь зубы. – Будешь знать, как бросать меня в беде, а потом еще и насмехаться!
До вечера Каррон бродил по холму, заселенному остроушками. Заглянув к Эрите в обеденное время, он увидел, как забирали ее малышей. Кормилица своими руками достала из зыбки всех пятерых и, перецеловав на прощанье, передала остроушкам – нянькам. Из глаз кормилицы не скатилось ни единой слезинки.
– Зачем они забрали твоих крох? – поинтересовался Каррон, получая от Эриты краюху хлеба и миску овощной похлебки на обед.
– Я должна подготовиться к свадьбе.
– Причем здесь ты, ведь это свадьба правительницы остроушек?
– Это и моя свадьба, милок, – грустно вздохнула женщина. – Те, кто проиграет в состязании за право брачного ложа Несравненной и останется при этом в живых, станут моими женихами. Так делают, чтобы обновить кровь вымирающего народа.
– Ха-ха-ха, представляю, какой турнир ты устроишь на кухне своим женихам! – развеселился Каррон. – Должно быть, они будут скакать на козе, и драться сковородками?
– Не смешно! Все, кого отвергнет Несравненная, имеют на меня одинаковые права. О, это настоящий кошмар! Слава Богам, я в состоянии выносить и родить только четверых детишек!
– Но в зыбке у тебя было пятеро!
– Самый маленький – сын остроушек, чистокровный представитель своего народа. Молоко у них жидковато, вот и держат меня здесь в качестве кормилицы.
– Выходит, у остроушек две дойные козы! – расхохотался Каррон. – Нет, коза одна, а ты – толстая дойная корова!
Эрита шлепнула шутника мокрой тряпкой. По щекам ее покатились слезы.
– Эх, была бы моя воля – и часу здесь не осталась. Как-то мой сыночек живет без мамки там, в родной стороне?
– А что, убежать отсюда никак нельзя?
– Через зеленый туман ходу нет.
Не дожидаясь, когда на небе появятся звезды, Каррон спрятался в кустах неподалеку от домика провидицы. Точно в назначенное время явился и Оленье Копыто. Ясноглазка вышла из своего жилища и, оглядевшись по сторонам, протянула остроушке крохотный зеленый мешочек на длинном шнурке.
– Это – твой талисман, – пояснила она. – В мешочек я положила добытую мальчишкой Одолень-траву. Тот, кто носит такой оберег, становится непобедимым. Наденешь его перед турниром – и непременно завоюешь право на брачное ложе Несравненной.
Оленье Копыто опустился на одно колено, принял талисман из рук провидицы и поцеловал его.
– В ночь перед состязанием положи амулет под подушку, он даст тебе силы и уверенность в победе, – наставляла Ясноглазка.
Оленье Копыто еще раз поцеловал талисман и, поблагодарив провидицу, удалился.
– Теперь я знаю, как отомстить этому негодяю за то, что он не пришел мне на помощь, да еще и насмехался! – Каррон незаметно выбрался из кустов и пошел за остроушкой, чтобы узнать, где он живет.
Глава 8
К началу состязаний остроушки собрались у реки. Их было так много, что Каррон, пробираясь поближе, все боялся наступить на кого-нибудь из них. Неподалеку от воды на причудливой коряге восседала Несравненная. Она была одета в прекрасное белое платье с зеленой отделкой, остроконечную зеленую шляпу с широкими полями и зеленую накидку. Рядом с повелительницей сидела Ясноглазка в скромном неброском наряде. Кормилицы нигде не было видно.
Напротив невесты выстроилась дюжина женихов. Это все были крепкие, мускулистые ребята, за исключением одного. Почтенный возраст его выдавала рыжая с проседью борода и словно усохшее тело.
– А этот старый пенек что тут делает? – удивился вслух Каррон. – Тоже мне – жених! Да из него уже песок, должно быть, сыпется.
– Ш-ш-ш! – зашипели на него со всех сторон. – Это же Седой Мухомор! Он владеет магией, так что придержи-ка язык, пока он не отсушил его тебе.
– Он ваш баг? – не унимался мальчишка.
Ответа не последовало: состязания начались.
Огласили имена претендентов на ложе. Каждый из называемых подходил к невесте, опускался на одно колено и целовал Несравненной руку. Последним подошел Оленье Копыто. Каррон заметил, как он нежно взглянул на невесту и непроизвольно коснулся рукой висящей на шее ладанки.
– Ха-ха-ха! – посмеялся в душе мальчуган. – Надеешься, что Одолень-трава поможет тебе победить соперников? А мне ты помог справиться с водяным? Вот теперь сам расхлебывай эту кашу!
Каррон нащупал в кармане тугую головку заповедного цветка. Он-таки сумел вытащить его из ладанки прошлой ночью! Оленье Копыто даже не заметил, что висящий у него на шее мешочек – пуст. Тем хуже для него! Не будет насмехаться над багом!
Между тем распорядитель турнира объявил о начале первого состязания.
– Это – самое легкое! – судачили зрители вокруг Каррона.
– Не скажи, после него и половины претендентов не останется.
– Что ты, быть такого не может! Разве трудно скакать на лошади?
– На лошади! – Каррон навострил уши. – Неужели у крохотулек есть лошади?
А по лугу уже разносился звон бубенчиков. Ведомая десятком крохотулек, показалась одна-единственная пегая кобыла. Это была настоящая большая лошадь, видимо, ее привели из-за реки через зеленый туман. Ни седла, ни сбруи на животном не было. На шею лошади накинули веревку, конец которой и находился в руках приведших ее остроушек.
– Как же можно скакать на лошади, даже не взнуздав ее? – удивился Каррон.
– Может быть, ты думаешь, что здесь не турнир женихов Несравненной, а просто народное гуляние? – презрительно ответил ему один из зрителей.
– В том-то и фокус, что продолжат состязания лишь те, кто удержится на лошади, – подхватил другой.
– А проскакать нужно не менее десяти кругов, – добавил третий.
– А-а-а, теперь понятно! – Каррон пожал плечами, а сам не мог глаз оторвать от лошади.
Как ему хотелось оказаться на спине скакуна и промчаться на нем с гиканьем, как делали деревенские мальчишки! Он бы вцепился руками в гриву и обошелся без уздечки.
Женихи подошли к лошади и окружили ее. Они о чем-то немного поспорили между собой, потом кинули жребий. Тот, кому выпал первый номер, отошел подальше, разбежался и прыгнул прямо на спину кобылы. Та недовольно фыркнула, но осталась стоять на месте. Видно, животное уже привыкло к подобным прыжкам.
Второй наездник не просто вскочил на лошадь, а перевернулся при этом через голову, ловко приземлившись на обе ноги. В толпе остроушек послышались одобрительные возгласы.
– Молодчина Кривой Корень, здорово он на лошадь вскочил!
– Да он – лучший наездник, кто же этого не знает!
– Остроглазый – не хуже. Посмотрим, что он придумает.
Каждый из женихов норовил поразить зрителей и, конечно, Несравненную своей ловкостью. Только Седой Мухомор приставил к крупу лошади деревянную лестницу и невозмутимо забрался по ней под улюлюканье остроушек.
Когда все двенадцать претендентов оказались на лошади, с нее сняли веревку и стегнули хворостиной. Кобыла лениво затрусила по кругу. Сидящие на лошадиной спине наездники изо всех сил старались не сползти в сторону. Они сжимали ноги, вонзая в кожу животного шпоры, хватались друг за друга, а Седой Мухомор перевернулся задом наперед и схватился за лошадиный хвост.
Почувствовав уколы шпор, лошадь ускорила бег. Вот она перешла на галоп, и всадники посыпались на землю один за другим.
– Один, два, три! – считали зрители упавших на землю наездников.
– Четыре, пять, шесть! – вторили им те, кто считал круги, которые проскакала лошадь.
После десятого круга на спине кобылы чудом удержалось семеро всадников. Среди них был и Оленье Копыто.
– Следующее состязание – стрельба из лука! – провозгласил распорядитель.
На луг вынесли семь березовых чурбаков – по числу оставшихся участников турнира. Их установили на довольно большом расстоянии от соревнующихся. Каждому вручили лук и пять стрел.
Женихи выстроились в ряд, изготовились и по сигналу распорядителя выпустили первую стрелу. Все семь стрел вонзились в чурбаки. Пока стрелки готовились к следующему выстрелу, чурбаки отодвинули дальше на десяток шагов. И снова все стрелы попали в цель. Выстрел следовал за выстрелом, чурбаки каждый раз отодвигали все дальше. Зрители уже не видели, какие из стрел попали в цель, а какие – нет. Наконец колчаны опустели, а чурбаки с торчащими из них стрелами принесли на обозрение Несравненной. Только в пяти из них торчали все пять стрел. Несравненная с тревогой ждала, когда объявят имена выбывших из состязания. Оленьего Копыта среди них не было.
– Не понимаю, как это Ясень промазал – он ведь хороший стрелок! – возмущался один из соседей Каррона.
– Самый лучший-то – Кривой Корень!
– Я был уверен, что уж Мухомор – точно пару стрел мимо пошлет.
– Да он, должно быть, стрелы заговорил. Все знают, что Седой Мухомор владеет магией!
– Но ведь правилами запрещено ею пользоваться!
– А ты поди, докажи, что он заговор шепчет, а не просто губами шевелит или молится! Вот увидишь, он и кинжалы заговорит!
– Но уж в рукопашной ему против Огненной Бороды не выстоять даже со всеми колдовскими штучками.
– Это точно. Я думаю, Огненная Борода всех победит.
– Еще бы – вон он какой медведь!
– Доброе семя у такого мужчины. Именно такой и нужен Несравненной.
«Как бы не так! – усмехнулся про себя Каррон. – Ей как раз не такой нужен. Только вряд ли Оленье Копыто выйдет победителем без своего талисмана».
А на поляну уже выносили большой деревянный щит. Его установили вертикально, укрепив между вкопанными в землю столбами. Снизу к щиту была прикреплена длинная узкая коробка с крышкой, назначение которой не было загадкой ни для кого, кроме Каррона. Мальчишка же ее просто не заметил. Он во все глаза смотрел в другую сторону, туда, где женихи готовились к следующему испытанию.
Каждый из них получил от распорядителя пять сверкающих на солнце кинжалов. Каждый опробовал пальцем острие оружия, покрутил его в руках, приноравливаясь к весу и особенностям рукоятки. Седой Мухомор попытался, было, пошептать что-то над каждым из клинков, но распорядитель тут же пресек его магические штучки.
– Пользоваться магией запрещено! Нарушитель правил турнира будет признан побежденным и не допущен к следующим состязаниям! – провозгласил он.
Седой Мухомор недовольно сверкнул глазами, но ослушаться не посмел. Кроме того, всех участников турнира тут же пригласили занять места у черты напротив щита.
Толпа зрителей замерла. Было слышно, как в лесу чирикают птицы, как посвистывает ветер. У самого щита раздавались непонятные шорохи и скрежет.
Вот распорядитель состязаний подошел к щиту и откинул крышку коробки. Пока он отбегал в сторону, участники турнира взяли в руки кинжалы и приготовились метать их. Только теперь Каррон обратил внимание на то, что рукоятки кинжалов у каждого из пяти – разного цвета. Седой Мухомор сжимал в руке фиолетовую, Огненная Борода – красную, Кривой Корень – черную, Остроглазый – синюю, Оленье Копыто – белую рукоять.
Сигнал к началу состязания прозвучал, когда из ящика показалась первая движущаяся цель. Это был крупный рогатый жук, каких полно в лесу в эту летнюю пору. За первым жуком последовал второй, третий, четвертый. Они неторопливо перебирали лапками и карабкались вверх по деревянному щиту.
Первым метнул свой кинжал Седой Мухомор. Перевернувшись несколько раз в воздухе, клинок вонзился в спинку жука, пригвоздив его к настилу.
– А-а-а! – радостно завопила толпа зевак.
Замелькали разноцветные рукоятки кинжалов остальных участников состязаний. Захрустели пронзаемые металлом жуки.
– А-а-а! – голосили зрители, подбрасывая в возбуждении вверх свои шапки.
Через несколько минут все было кончено. В щите торчали кинжалы, однако, не каждый из них пронзал жука. Невредимые рогачи поднимались все выше и выше. Достигнув верха щита, они расправляли крылышки и, басовито жужжа, улетали к лесу. Пара кинжалов лежала на земле. Оружие даже не долетело до щита. Оба кинжала были с фиолетовыми рукоятками.