- -
- 100%
- +
– Тё-тя… – сорвалось с её губ хриплым, неверящим шёпотом.
Всё моё железное самообладание рухнуло. Слёзы хлынули градом. Я несколько раз кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и раскрыла объятия.
Она бросилась ко мне с таким отчаянным рыданием, что, казалось, всё её хрупкое тельце вот-вот разлетится на части. Вцепилась в меня так, будто я была единственным островком в бушующем море. Её маленькие ручки обвили мою шею с силой, которую я не могла предположить в трёхлетнем ребёнке. Всё её тело сотрясали судорожные, беззвучные всхлипы. Она не плакала – она задыхалась от рыданий, которые копились все эти ужасные дни.
– Тссс, моя хорошая, моя сильная девочка, – бормотала я сквозь собственные слёзы, прижимая её к себе, качая, как когда-то, в первый день её жизни. – Я здесь. Я нашла тебя и никогда больше не уйду. Никогда.
– У-у-увез… меня… папа… страшно… – выдохнула она, уткнувшись лицом мне в плечо.
– Знаю, солнышко, знаю. Но теперь я здесь. И мы будем умными. Хитрыми, как лисички. Это будет наш с тобой самый главный секрет. Хорошо?
Она оторвалась от меня и всхлипнула. Её заплаканное, раскрасневшееся лицо было серьёзным, как у взрослой. Она кивнула, крепко, раз и навсегда.
– Я буду рядом. Всегда. Но мне нужно будет выглядеть… немного по-другому. Чтобы дракон – чтобы твой папа – не узнал меня. А ты будешь видеть меня настоящей. Обещаешь?
Она снова кивнула, не отпуская хватки.
– И ещё, – я взяла её личико в свои ладони, смахнув мокрые рыжие пряди. – Ты должна позволить ему нанять для тебя новую гувернантку. Не злую, а хорошую. Не гони её. Обещаешь мне?
В её глазах промелькнула тень прежнего упрямства, но она посмотрела на меня, на мои слёзы, и её маленький подбородок задрожал. Она снова кивнула.
– Хорошая девочка, – прошептала я, целуя её в лоб. – Моя храбрая, умная девочка.
Время было безжалостным.
Я знала, что няня скоро вернётся. Я аккуратно высвободилась из её цепких ручек. Она заскулила от протеста, но я взяла её руку и положила на неё семена и камешек.
– Спрячь. Это наша тайная связь. Когда увидишь меня в саду – в платке, с другими волосами – ты будешь знать, что это я. А я буду знать, что ты помнишь наш уговор.
Я в последний раз прижала её к себе, вдохнув запах её волос – детский, сладкий, родной.
Потом встала и вышла из комнаты, не оглядываясь, потому что знала – оглянусь, и не смогу уйти.
В своей вонючей каморке я достала тупые садовые ножницы. Подошла к треснутому зеркальцу. Мои рыжие волосы, всегда такие длинные и ухоженные, спадали на плечи волнами. Я взяла прядь и, не дав себе передумать, отрезала. Потом ещё, и ещё. Короткие, неровные пряди падали на грязный пол. Через несколько мгновений, я стала похожа на мальчишку-подмастерье. Затем я надела простой серый платок, плотно закрывающий лоб и уши.
Я закрыла глаза и обратилась к своей тихой, лесной магии. Я попросила тени лечь чуть глубже под скулы, сделать взгляд чуть более усталым, губы – чуть уже. Это были мельчайшие изменения, почти неуловимые. Но вместе с короткими волосами и платком они создавали другого человека.
Лора, помощница садовника. Скучная, незаметная, ничем не примечательная девушка.
Я посмотрела в зеркало и не узнала Лауру Фэйрвен. Передо мной стояла незнакомка. Сердце на мгновение сжалось от боли, но тут же наполнилось твердой уверенностью.
Дракон не узнает. Он видел меня лишь мельком, в гневе и отчаянии. Он не запомнил черт лица сестры своей любовницы. Он искал бы женщину с длинными волосами и глазами, полными ярости. А не эту сгорбленную, усталую служанку с потухшим взглядом.
А она… моя Тая… Она будет видеть сквозь эту магию и ткань. Она будет знать. Она кивнула. Она обещала.
Я вышла из каморки и направилась в сад, к розам «Пламя Валерона». Нужно было полить их настоем золы из драконьих очагов, чтобы помнили о своем хозяине.
А потом, я посмотрю в окно, где живет моя девочка и улыбнусь. Ведь однажды… я верну Таисию домой. Или превращу этот холодный Драконий утес в её настоящий дом, наполнив его нашей любовью, тайной и тихой магией Леса, пробивающейся сквозь трещины в камне.
Глава 9
Настоящее время.
Драконий Утёс. Кабинет герцога Ардэна Валерона
Бумаги. Вечные бумаги. Прошения, отчёты с границ, донесения шпионов, счета от поставщиков. Я сидел за массивным дубовым столом, пытаясь вникнуть в отчёт о поставках драконьего железа, но буквы расплывались перед глазами.
Головная боль, верная спутница последних шести лет, начинала свой привычный, медленный танец у висков.
За дверью доносился приглушённый, деловитый голос Хьюго. Он инструктировал кого-то о предстоящем «отборе». Слово это резало слух.
Отбор. Как будто отбирали скот на убой. Я стиснул зубы, сделал глоток холодного вина – лекарство не помогало, лишь притупляло остроту. Ради неё. Всё ради единственной кого любил больше себя. Если это поможет найти кого-то, кто справится с её буйным нравом, кто защитит её от самой себя… Я готов был на любую формальность.
Я откинулся в кресле и непроизвольно взглянул в окно. Мой кабинет находился в западном крыле, но из него открывался вид на внутренний двор и часть террас сада. Именно туда, где Тая чаще всего гуляла со своей очередной, обречённой гувернанткой. Но после того, как последняя нянька сбежала, она была одна, играя со своим дракончиком, который то появлялся, то исчезал.
Она была там. Моя изумрудка. Сидела на краю фонтана, но не плескалась, как обычно, а внимательно смотрела на свои ладони. Рыжие кудри, выбившиеся из сложной причёски, пылали на солнце.
И тут я увидел… приближающуюся к ней служанку. В простом сером платье и тёмном платке, плотно закрывающим волосы. В руках она несла небольшой глиняный горшок с каким-то цветком. Она подошла к Тае и опустилась перед ней на корточки. Вот это наглость. Я нахмурился и даже чуть приподнялся. Драконья кровь забурлила.
Но дальше произошло нечто, от чего у меня замерло сердце, а потом забилось с бешеной силой.
Моя дочь подняла на неё глаза – и улыбнулась. Не той хитрой, капризной улыбкой, которой она добивалась своего. А настоящей. Той, что я видел только в первые дни, когда она только появилась здесь, растерянная и испуганная. Той, что согревала душу. Она что-то сказала служанке, и та… та улыбнулась в ответ. А потом, к моему полному изумлению, Тая вдруг вскочила и обвила её шею руками, прижавшись щекой к её плечу. Быстрый, сокровенный, полный доверия жест.
Служанка не отпрянула. Не застыла в испуге, как все. Она обняла её в ответ, одной рукой погладила по спине, что-то тихо сказав на ухо. Потом осторожно высвободилась, передала Тае цветок, кивнула и, не оглядываясь, ушла в сторону оранжерей, растворившись в зелени.
Я сидел, не двигаясь. В голове гудело.
– Кто это? Кто это бездна ее забери?!
Ни одна служанка, ни одна гувернантка за последние три года не удостаивалась такого доверия. Тая либо игнорировала их, либо доводила до слёз. А эта… эта какая-то цветочница…
Ярость, холодная и подозрительная, медленно охватила меня. Возможно, это была уловка. Подкуп. Шпионаж. Ведьмы хорошо знают, сколько врагов мечтают добраться до меня через нее.
– Хьюго! – мой голос резанул воздух, эхом разнесшись по кабинету.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел личный секретарь с невозмутимым, профессиональным выражением лица.
– Ваше сиятельство?
– Кто эта такая? – я ткнул пальцем в окно, где Тая теперь сидела, бережно держа горшок и что-то шепча цветку. – В сером платье, в платке. Только что ушла в сторону оранжереи. Которая… обнималась с моей дочерью. Ты видел?
Хьюго сделал шаг к окну, его взгляд скользнул по двору. На его лице не дрогнул ни мускул.
– Аааа, это Лора, ваше сиятельство. Цветочница. Ухаживает за магическими растениями в оранжерее и за розами «Пламя Валерона» в Южном партере. Нанята три года назад помощницей садовника, проявила недюжинный талант. Особенно с капризными сортами. Сейчас работает самостоятельно под началом главного садовника Меррика.
Говорил он гладко, как всегда. Но что-то было не так. Слишком быстрый ответ. Слишком много ненужных деталей.
– Цветочница, – я повторил, вставая из-за стола. Воздух вокруг меня сгустился. – А где, собственно, сам садовник Меррик? Почему он позволяет простой цветочнице подходить так близко к моей дочери? Или у нас теперь это норма?
– Садовник Меррик, как вы знаете, по-прежнему служит в Драконьем Утёсе и занимает свою должность, – ответил Хьюго, но в его глазах промелькнула тень… осторожности. – Он ценит Лору за её умение. Что касается юной леди… – он слегка пожал плечами. – Дети иногда привязываются к тем, кто проявляет к ним искренний интерес. Возможно, она просто показала ей что-то интересное среди цветов.
– Возможно? – я подошёл к нему вплотную, заставив отступить на шаг. Мой дракон, почуяв подозрение, зашевелился под кожей, выпустил огонь. – Ты говоришь «возможно», когда моя дочь, которая никого к себе не подпускает, обнимает на глазах у всей челяди какую-то цветочницу? Объясни мне, Хьюго. Объясни, почему я, герцог Валерон, ничего об этом не знаю. Или ты считаешь, что подобные… фамильярности – не стоят моего внимания?
Я впился в него взглядом, пытаясь пробить его безупречный профессиональный щит. В его поведении была какая-то странная уверенность, когда он говорил о ней. Как будто он её… прикрывал.
– Прошу прощения, ваше сиятельство, – он склонил голову, но голос не дрогнул. – Я не счёл это важным докладывать. Девушка тихая, незаметная, работает исправно. Никаких жалоб. Если её присутствие рядом с леди Таисией вас беспокоит, я отдам распоряжение ограничить её доступ в эту часть садов.
– Нет, – резко остановил я его, выставив перед ним ладонь. Идея была слишком очевидной. – Не делай ничего. Я разберусь сам.
Я снова посмотрел в окно. Тая уже уходила, но держала тот горшок как самую драгоценную реликвию. На её лице был мир, которого я не видел очень давно.
Кто ты, Лора-цветочница? – пронеслось у меня в голове. И почему моя дочь доверяет тебе так, как не доверяет никому, включая меня?
Глава 10
Настоящее время. Драконий Утёс.
Оранжерея.
Тепло и влажный, пряный воздух оранжереи обычно успокаивали меня. Здесь, среди шелеста листьев и тихого треска древесины, я могла на время забыть, что я – притворщица в сером платье. Здесь я была просто Лорой, чьи руки понимали язык корней, а дыхание могло уговорить расцвести даже самые капризные розы «Пламя Валерона».
Именно с этим капризным сортом я и возилась, осторожно проверяя пальцами грунт у его основания. Роза цвела яростным алым цветом, но края её лепестков начали подсыхать – ей не хватало золы из главного очага в западной башне. Я впилась взглядом в растение, мысленно разговаривая с ним, уговаривая потерпеть, пока я найду способ раздобыть нужное удобрение, не привлекая внимания.
Именно в этот миг воздух в оранжереи изменился.
Тепло не исчезло, но его сменила другая жара – сухая, давящая, животная.
Воздух стал густым, тяжёлым для вдоха, будто перед грозой. Все растения вокруг, даже самые магические, замерли в напряжённой тишине. Моя спина, согнутая над розой, застыла. Я узнала этот жар. Три года назад я ощущала его на лесной поляне у своего дома. Дракон.
Я не обернулась.
Притворилась, что не заметила, что тишина стала звенящей, а тень, упавшая на мои руки, – слишком длинной и чёрной. Я сделала ещё один осторожный, тщательно выверенный жест, поправляя опору для стебля.
Я была Лорой. Скромной, незаметной цветочницей.
– Ты.
Его голос прозвучал негромко, но в нём была такая концентрированная мощь, что по моей коже побежали мурашки. Это был не крик. Это было низкое, рычащее ворчание хищника, положившего лапу на шею добычи.
Я медленно, с показной робостью, обернулась и опустилась в низкий реверанс, уставившись в земляной пол, усыпанный керамзитом. Сердце колотилось где-то в горле, угрожая вырваться наружу.
– Ваше сиятельство, – прошептала я, голосом Лоры – чуть сипловатым, без интонаций. Почти незаметным.
Он стоял в нескольких шагах от меня, закрывая свет от высокого окна. На герцоге не было плаща, только простой, но идеально сидящий дублет. Это делало его ещё крупнее и опаснее. Его янтарные глаза, холодные, как зимнее солнце, внимательно изучали меня, проникая в самую душу.
– Встань, – приказал он. Я подчинилась, но держала голову склонённой, взгляд – опущенным. – Как тебя зовут?
– Лора, ваше сиятельство. Цветочница.
– Лора, – он протянул имя, будто пробуя его на вкус и находя отвратительным. – Мне доложили, что ты умеешь обращаться с этими… – он кивнул на розы, – тварями.
– Я стараюсь, сиятельство. Они любят внимание и… особый уход.
– Особый уход, – он повторил за мной, сделав шаг ближе. Жара от его тела была почти осязаемой. – А что ты знаешь об особом уходе за моей дочерью?
Вопрос ударил, как обухом. Я с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть.
Он видел.
Конечно, видел. Глупая, отчаянная надежда, что мгновение слабости останется незамеченным…
– Я… я не понимаю, ваше сиятельство. Я всего лишь принесла юной леди новый цветок для её коллекции. Аквилегию. Она… она интересовалась ими на прошлой неделе.
– Интересовалась, – он фыркнул, и в звуке была ледяная насмешка. – Моя дочь не «интересуется». Она либо требует, либо уничтожает. А ты… ты её обняла.
Последние слова он произнёс с такой убийственной мягкостью, что кровь застыла в жилах. Я подняла на него глаза – нечаянно, против воли. И встретила его взгляд. В нём не было ярости, которую я ожидала. Там была холодная, хищная аналитика. Он смотрел на меня, как учёный на странный и потенциально опасный гриб.
– Она… она расстроилась, – прозвучал мой голос, и я ненавидела себя за эту слабость, за эту неубедительность. – Уронила свою… свою игрушку. Я просто… утешила, как умею.
– Как умеешь, – повторил он, и его губы тронула едва заметная, безрадостная усмешка. Он сделал ещё шаг, сокращая расстояние между нами до полутора метров. Его запах – дым, пряная мужская кожа и что-то первобытное, глубокое, драконье – окутал меня. – Ты служишь здесь три года. И только сейчас решила проявить такую… щедрость?
Внутри всё кричало.
Потому что я её тётя! Потому что я люблю её больше жизни! Потому что ты отнял её у меня! Драконья твоя морда!
Слова рвались наружу, жгли горло. Я сжала кулаки, спрятанные в складках платья, так, что ногти впились в ладони. Боль вернула островок самообладания.
– Предыдущие няни её боялись, – сказала я тихо, стараясь говорить просто и почтительно. – А она это чувствует. Дети всегда тянутся к тем, кто их не боится.
Он замер. Его взгляд стал ещё пристальнее, ещё опаснее.
– А ты… ты не боишься? Ни её? Ни… меня?
Вопрос повис в воздухе, налитый скрытым смыслом. Он спрашивал не о простом страхе служанки перед господином. Он спрашивал о чём-то большем.
Я сделала глубокий вдох.
– Я боюсь не угодить растениям, Ваше Сиятельство. Они умирают без должного ухода. А люди… люди всегда могут найти себе новых слуг.
Это была дерзость. Маленькая, замаскированная под смирение, но дерзость. Я увидела, как в его глазах вспыхнула искра – не гнева, а скорее… интереса. Или предчувствия.
Он медленно обошёл меня, его взгляд скользнул по моим грубым рукам, по платку, по моей согнутой, от вечной работы, спине.
– Говорят, ты лучший специалист по розам. Что им нужно?
– Внимание, – выпалила я почти не думая, всё ещё глядя перед собой. – И правда. Они чувствую фальшь. Им нужен… честный разговор.
Наступила тишина, тяжёлая и звонкая. Он остановился прямо передо мной, загородив весь свет.
– Честный разговор, – прошептал он так, что меня бросило в дрожь. – Интересно. А что бы ты сказала мне, цветочница Лора, если бы мы говорили… честно?
Он наклонился чуть ближе. Его дыхание обожгло мою щёку.
– Кто ты на самом деле? И почему моя дочь смотрит на тебя, как на… единственную родную душу в этом замке?
Я застыла. Время остановилось. Я почувствовала, как магия маскировки, тонкая и нервная, дрожит под его пристальным взглядом. Ещё мгновение – и он увидит. Увидит сходство с Маурой в изгибе губ. Увидит ту же зелёную глубину в глазах, что и у Таи. А если сорвет платок, рыжина волос ослепит его.
В этот момент над нами, со стороны дворцовых покоев, раздался громкий, пронзительный детский крик. Это был не плач и не каприз. Это был крик чистой, первобытной ярости. В нем слышались шипение и треск, словно пробуждалась драконья кровь.
Лицо Ардэна Валерона исказилось. Весь его интерес, всё подозрение мгновенно сменились мгновенной, слепой паникой отца. Он резко выпрямился.
– Таисия! – его голос прорвался наружу, сорвавшись с привычных холодных высот.
Глава 11
Настоящее время. Драконий Утёс.
Коридор у детских покоев.
Герцог Ардэн Валерон
Я бежал так, как не бежал даже в битву. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шаги, заглушая крики переполошенных слуг, разбегающихся от меня, как галки от пожара. Таисия.
Её крик разрывал воздух, и я чувствовал, как мой дракон рвётся наружу, требуя защиты, требуя крови обидчика.
Но когда я ворвался в коридор, ведущий к детским покоям, картина, открывшаяся мне, заставила меня замереть на месте.
Никакой угрозы не было. Ни убийц, ни чудовищ, ни даже упавшей люстры. Посреди коридора, прижавшись спиной к холодной каменной стене, стоял Логан. Его лицо было пунцовым, редкие веснушки горели на щеках алым, а изо рта всё ещё тянулась тонкая струйка серого дыма. Он испуганно хлопал ресницами и, казалось, сам не понимал, что только что произошло. Рядом с ним суетилась побледневшая гувернантка, причитая и обмахивая его платком.
А напротив него, уперев руки в бока, стояла моя дочь. И она смеялась. Нет, она не смеялась, она дико хохотала!!!
Не тихо, не сдержанно. Она хохотала в голос, запрокинув голову, и её рыжие кудри тряслись в такт этому безжалостному, детскому веселью.
– Ты видел?! – выкрикнула она, поворачиваясь то к застывшей в ужасе няньке своего кузена, то к случайным лакеям. – Он хотел чихнуть, а выдохнул пламя! Как маленький дракончик! Но у него даже крылья не выросли! Только нос красный! Логан-чихай-огонь!
Она снова залилась смехом, и этот звук, такой живой и искренний, полоснул меня по сердцу острее ножа. Не так.
Она не должна была смеяться над кровью Валеронов. Над слабостью. Над страхом.
Логан, услышав её слова, вжался в стену ещё сильнее. Его глаза наполнились слезами, которые он отчаянно пытался сдержать. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь жалкий, дымный вздох.
– Таисия! – мой голос громом прокатился по коридору, обрубая смех на корню.
Она вздрогнула и обернулась. Её щёки всё ещё горели румянцем от смеха, в зелёных глазах плясали озорные искры. Но когда она увидела моё лицо, искры погасли. Осталась лишь настороженность и вызов.
– Что ты делаешь? – спросил я, медленно приближаясь. Каждый шаг отдавался эхом в гробовой тишине.
– Смеюсь, – ответила она, вызывающе вздёрнув подбородок. – Разве не видно? Это же так забавно.
Я остановился в двух шагах от неё.
– Объясни, что здесь смешного.
Она повела плечом, пытаясь изобразить равнодушие, но я видел, как дрогнули её ресницы. Она злилась. Злилась на меня за то, что испортил ей веселье.
– Он дракон, – процедила она. – А ведёт себя как мокрая курица. Чихнул – и сам испугался. Стыдно быть таким слабым. В тебе же течёт наша кровь! - вскрикнула она глядя на Логана.
– Наша кровь, – я повторил это медленно, вкладывая в каждое слово ледяную тяжесть. – Ты считаешь себя вправе судить, кто достоин этой крови, а кто нет?
Она промолчала, но её молчание было громче любого крика.
– Логан – твой кузен, – продолжил я. – Вы с ним почти ровесники. И драконья кровь в нём только пробуждается. Твой дар тоже проявился не сразу. Ты помнишь, сколько тебе было лет, когда ты впервые выпустила искру?
– Я не выпускала искру! – вспыхнула она. – Я сразу почувствовала, что могу летать! У меня есть Спарк! А у него ничего нет, только нос красный и дым изо рта! Он вообще не дракон, он…
– Довольно. – Я не повысил голос. Но слово упало, как гильотина. – Логан – сын леди Кассандры, моей сестры. Он носит фамилию Левайн, но в нём течёт кровь Валеронов. Та же кровь, что и в тебе. И пока ты живёшь в этом замке, ты будешь уважать свою семью. Понятно?
Она смотрела на меня с такой ненавистью, что у меня заныло сердце.
Глаза Мауры. Но в них не было любви. Только ледяная, детская жестокость, которую я сам в ней взрастил своим неумением быть отцом.
– Я не хочу жить в этом замке! – выкрикнула она, и её голос сорвался на визг. – Я не хочу быть твоей дочерью! Ты мне никто! Ты просто чудовище, которое украло меня у тёти Лауры!
Удар был точным. Она даже не знала, какую правду сказала, но слова хлестнули по незажившей ране. Я стиснул челюсти до скрежета зубов.
– Марш в свою комнату, – сказал я, не узнавая собственного голоса. – Сейчас же. Сегодня ты останешься без ужина.
– Пожалуйста! – она топнула ногой, и её глаза наполнились слезами – злыми, горючими. – Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу! Я хочу, чтобы ты умер! Чтобы ты сгорел в своём дурацком огне и никогда больше не прилетал ко мне! Никогда!
Она развернулась и побежала прочь по коридору, её рыжие волосы развевались, как пламя, которое я не мог погасить. Дверь в её комнату с грохотом захлопнулась, и этот звук эхом прокатился по всему этажу, отражаясь от стен, врезаясь в меня, как тысячи кинжалов.
Тишина вернулась.
Гувернантка уводила всхлипывающего Логана. Слуги растворились в тенях, испарились, как утренний туман. Я остался один в пустом коридоре.
Я победил в десятках сражений. Усмирял разломы. Сжигал чудовищ. Меня боялись враги и ненавидели придворные. Я был герцогом, наследником королевского престола, жестоким драконом.
Но сейчас я стоял, прижавшись лбом к холодному камню стены, и чувствовал, как моя чешуйчатая, бессмертная сущность рассыпается в прах от слов шестилетней девочки.
Я хочу, чтобы ты умер.
Она не просто кричала. Она желала мне смерти. Искренне. От всей своей маленькой, истерзанной души. И я заслужил каждое это слово.
– Хьюго, – позвал я, не оборачиваясь, услышав его неслышные шаги. – Отбор. Начинай готовить немедленно.
– Ваше сиятельство… – в его голосе мелькнуло сомнение. – Вы уверены? В свете недавних событий…
– Я сказал – начинай, – оборвал я его. – Ей нужна мать. Не просто гувернантка. Не цветочница из оранжереи. Мать. Кто-то, кто сможет дать ей то, что я дать не в силах.
Я медленно оторвался от стены и пошёл прочь, не глядя на Хьюго, не глядя на закрытую дверь, за которой рыдала моя дочь.
– И проследи, – добавил я, не оборачиваясь. – Чтобы ужин всё-таки отнесли. Тайком. Пусть это будет экономка.
Я знал, что она не простит.
Что каждое моё решение только углубляет пропасть между нами. Но я не умел иначе. Я не умел быть отцом. Я умел только защищать, обеспечивать, наказывать. И… терять.
Маура, – кричало всё моё существо в пустоту. – Маура, что мне делать? Как мне вернуть её любовь? Как мне исправить всё, что я сломал?
Глава 12
Настоящее время. Драконий Утёс.
Каморка прислуги. Лаура Фейрвен
Ночь опустилась на Драконий Утёс тяжёлым, непроглядным пологом. Я сидела на краю жёсткой койки в своей маленькой каморке, прижимая к груди узелок с сушёной лавандой – единственным напоминанием о доме, о лесе, о той жизни, которую у меня отняли.
Руки всё ещё дрожали после сегодняшней встречи в оранжерее.
Он был так близко.
Его запах, его жар, его пронизывающий взгляд – всё это до сих пор горело под кожей, смешиваясь с ненавистью и странным, запретным трепетом. Я ненавидела себя за эту дрожь. Он – чудовище. Он украл мою девочку. Он разрушил жизнь Мауры. Я не имела права ничего чувствовать, кроме ледяной ярости.
Но я чувствовала. И это пугало больше всего.
За тонкой стеной слышался приглушённый гомон голосов. Слуги судачили, передавая друг другу новость, которая уже к вечеру облетела весь замок, как лесной пожар.