- -
- 100%
- +
Продолжать особо было нечего. Минут пятнадцать-двадцать занял путь в одну сторону, но, наконец, воин оказался возле обрыва, резко, будто ножом кто отрезал, уходящего вниз. Там, на глубине, наверное, футов в триста, журчала быстрая и весьма глубокая на вид речка.
– Очень глубокая, – согласился Безымянный, – футов семь-восемь, а то и все десять. Это спасло нас.
– Ага, я так и подумал, – легко согласился Индржих. – Ну а дальше все случилось очень быстро.
Уже идя назад, он вдруг услышал шум, затем – звуки сражения. Он понесся к товарищам, но опоздал – непонятные воины вместе с Марком и его бойцами, как раз дорезали последних гвардейцев принца.
– Игнациуса прикончили прямо на моих глазах, – неестественно ровным голосом рассказывал Индржих. – Распороли, точно поросенка, от плеча и до бедра – снял доспехи, дурень… Хотя помогли бы они?
– Нет… Но ты продолжай.
Индржих сжал и разжал пальцы, тихо процедил грязное марравское ругательство, наконец, взял себя в руки и рассказал, что было после.
– Тут, честно говоря, я решил проявить ту, вторую доблесть, ну, ты в курсе?
– А, ваше знаменитое марравское: «будь героем, но если все против тебя, то отступи и будь героем в следующий раз»? – без тени улыбки ответил полукровка.
– Именно. И я бы, наверное, даже сбежал, не будь у них с собой нескольких сковывающих.
– Погоня?
– Она, родная. Правда, мне повезло во второй раз – эти парни очень спешили, а потому отправили лишь одного колдуна и трех бойцов.
– Ошибка.
– Еще какая, – невесело ухмыльнулся Индржих. – Но они торопились, это чувствовалось, а потому делали глупости. Впрочем, я сумел плутать от них около суток, прежде чем стало понятно – оторваться не выйдет.
То, что произошло дальше, было очевидно Безымянному. Кто бы что ни говорил, а его гвар… его бывшая гвардия была натренирована именно для сражений, причем – отнюдь не только честных схваток строй против строя. Наоборот, им чаще приходилось сталкиваться со всякой взвесью вроде наемных убийц, разбойников, а то и просто буйнопомешанных. А потому, старослужащие вроде того же Индржиха отлично умели сражаться грязно, с помощью ловушек и засад.
Так и случилось. Первым Индржих прикончил мага, что было обязательным условием выживания. И это оказалось до банального просто – он, использовав запас времени, подготовил несколько примитивных, но не менее от того действенных ловушек, и заманил четверку преследователей на них. Пока те вытаскивали упавшего в яму с кольями товарища, он со спины атаковал сковывающего и прикончил того одним ударом, после чего – растворился в тенях. Затем – добил раненого.
И вот на этом его удача закончилась.
Оставшиеся противники вцепились в жертву, точно гончие, не давая передышки и не отставая ни на секунду. В итоге, каким-то чудом он сумел заманить одного из них в болото, а вот с последним уже пришлось схлестнуться на мечах.
– И знаешь, этот парень, наверное, был бы достойным противником даже для тебя… – Индржих осекся, бросив короткий взгляд на изувеченную ногу Безымянного.
Тот поймал его взгляд и пожал плечами:
– Плата за верную службу. Рассказывай до конца, а потом будет мой черед.
– А что там еще говорить? Я кое-как перевязал раны и вернулся к лагерю, но там уже ничего не осталось кроме здоровенного пепелища. Пришлось топать на юг пешком. Сам не понимаю, как добрался. Не иначе, Господь спас, – он осенил себя крестным знамением и закончил, выжидающе уставившись на своего бывшего капитана.
Безымянный вздохнул и заговорил. Он рассказывал медленно, не торопясь, старательно маскируя боль и отчаяние в голосе. Получалось так себе, но он старался. Когда последнее слово было произнесено, Индржих спросил:
– И что теперь?
– Я – отправлюсь на суд Вороньего Короля.
– Я с тобой!
Наверное, раньше он бы возразил, но теперь… Семь свежих имен кровоточили на его сердце. Семь душ, загубленных во имя амбиций… Еще одна гирька, брошенная на весы его совести. В результате, из всего отряда выжил он, Индр, и, возможно, пять пленников, который барон Паллидий забрал с собой. Слишком тяжелая ноша для того, чтобы нести ее в одиночку!
– Ты можешь погибнуть.
– Знаю.
– Хорошо, – он улыбнулся одними губами, хотя на сердце не было и тени радости, – отправимся вместе. Попросим барона дать сопровождение и припасы, чтобы как можно скорее оказаться в Кастэллуме.
– Думаю, его величество сейчас следует искать южнее.
– Ах да, армия Паллидия, отправившаяся на запад… Тоже неплохой вариант. Так и поступим.
***
Барон ни секунды не возражал против их спешной отправки. Казалось, он даже был рад тому, что этот груз теперь ложится на чьи-то еще плечи, и трудно было его осуждать за такое. Восточные графства разорены, и нужно заняться их срочным восстановлением и наведением порядка, что окажется весьма непростым делом, учитывая отправку изрядной части дружины для помощи Вороньему Королю, у которого традиционно не хватало собственной тяжелой конницы.
И, очевидно, что несколько чудом выживших людей, полулюдей и гарпий, совершенно не вписывались в эту картину мира. Безусловно, барона возмутило вероломство его высочества, но с этим пусть разбирается Вороний Король, как-никак, оскорбление было нанесено ему.
А потому, он договорился с командиром сотни, который выделил все ту же десятку для сопровождения, подготовил фураж, провиант и по три коня для каждого, после чего отряд со скоростью хорошего конного курьера отправился прочь, назад в Дилирис.
До Серены они добрались за какие-то сутки, нещадно мучая бедных животных. Заночевали на переправе – паромы снова начали работать, а с рассветом, угробив на это несколько часов, перебрались на другую сторону, и оказались в Ничейных Землях.
Безымянный опасался встречи с порождениями этих гиблых мест, но, как и во время пути к королеве изначальных, дни шли один за другими, но ничего страшного не происходило. Если чудовища и водились здесь, то корпус Паллидия смел их с лица земли.
Знакомые пейзажи наводили на юношу тоску и усиливали приступы апатии, бороться с которыми он пытался, позаимствовав у десятника меч и пытаясь тренироваться на привалах. Изломанное тело отказывалось слушаться: пальцы не гнулись, дыхание сбивалось спустя несколько минут, сломанное ребро больно кололо при каждом глубоком вдохе, ну а о том, что происходило с ногой, лучше было и не вспоминать.
Если до этого момента у него еще и оставались какие-то иллюзии относительно своего будущего, то теперь те развеялись, точно дым. Мастер меча умер и никогда больше не возродится вновь.
«Чудо, что я вообще остался в живых, рухнув с такой высоты», – думал он, пытаясь левой рукой нанести укол в третью четверть с должной скоростью. Пока что получалось почти в три раза медленнее. – «И я по гроб жизни обязан Аелле, не думаю, что когда-нибудь смогу расплатиться с ней».
Он вздохнул и, оглянулся по сторонам. На кострах уже вовсю готовили ужин, но немного времени оставалось.
– Ладно, – пробормотал он, – успею еще разок пройти малый цикл.
Заняв базовую стойку, он нанес первый удар, поставил блок, шагнул в сторону, нанес следующую атака, отбил невидимый выпад, очередной подшаг…
Шаг, атака, блок. Шаг, атака, блок. Шаг, атака…
Скрипнув зубами от злости, бывший капитан гвардии отбросил меч.
– Проклятье!
Тело решительно отказывалось выполнять давным-давно до автоматизма заученные команды, и становилось понятно, что одним только упорством тут ничего не добиться. Есть стены, которые нельзя преодолеть без лестницы.
«Если бы Целительница была жива»… – закралась в голову гаденькая мыслишка, которую он тотчас же отбросил прочь. – «То что? Она и так перенапряглась сверх всякой меры, когда спасала нас на пути в графства, и исцеляла раненых во время ночного боя за замок Урсуса. Хватит уже, взгляни правде в лицо: ты больше не воин».
Его мысли прервали легкие шаги и тихий голос:
– Все тренируешься?
Полукровка обернулся на голос и увидел Аеллу. Гарпия шла, опираясь на костыли, которые для нее соорудили сопровождающие, и в целом она уже выглядела не столь жалко, как какую-то неделю назад.
– Пытаюсь, – он сел, ощущая волну облегчения, разлившуюся по измученному телу, – но, кажется, толку не будет. Как ты себя чувствуешь сегодня?
– Лучше, – гарпия присела рядом, но он заметил, как непроизвольно дернулись плечи девушки, будто та попыталась расправить крылья.
«Не один я мучаюсь от фантомных болей», – невесело подумал он.
– Знаешь, – заговорила Аелла, – я долго думала над твоими словами, ну, там, в лесу.
– Какими именно? Я многое говорил.
– Теми, что ты произнес сразу перед встречей с лункасами.
– Не помню, – соврал Безымянный, которому не хотелось возвращаться к тому разговору.
– Насчет того, что твоя жизнь бессмыслена и пуста.
Она уставилась на полукровку, видимо, ожидая ответа, однако тот промолчал, надеясь, что собеседница поймет его настрой. Увы, но та и не думала отставать.
– Я понимаю – это не мое дело, но хочу сказать, что не стоит так сильно цепляться за прошлое. Даже я вижу его оковы на твоих руках и ногах. Если патэрас будет милостив, и не станет требовать крови, тебе придется как-то двигаться дальше. Но как это сделать в цепях из сожалений и старых обид? Подумай об этом.
С этими словами она повернулась и медленно ковыляя, зашагала обратно – к кострам, оставив Безымянного размышлять над сказанным.
«Двигаться дальше… Куда? И зачем»?
Голова опять начала болеть, а перед глазами возник образ: зеркало, подле него – трое. Он сам и две размытые тени… Картинка резко сменилась, став горной площадкой напротив черного зева пещеры. Перед внутренним взором вновь появилась гаденькая улыбочка принца, а пальцы правой руки, раздробленные ударом кованого сапога, заныли. Безымянный судорожно сглотнул и видение исчезло, а он спрятал лицо в ладонях, с трудом удерживая слезы.
– Двигаться дальше… – едва слышно прошептал он. – Обязательно двинусь, как только меч его величества дарует мне покой.
С этого вечера он еще больше замкнулся в себе, почти не разговаривал и лишь смотрел на далекие горы, вырастающие на горизонте, ведь каждая миля приближала к искуплению.
Когда далекие горы стали вдруг близкими – отряд добрался до подъема на перевал – полукровка испытал нечто, отдаленно напоминающее ностальгию.
Да, каких-то полтора месяца назад они вместе с Игнис скакали тут наперегонки, а теперь… Теперь он едет навстречу судьбе, Игнис, скорее всего мертва, а великие державы континента стоят в шаге от того, чтобы перегрызть друг другу глотки. А может, уже сделали и его.
Навстречу им не попадалось ни единого конного или пешего отряда, а потому спросить было некого. Голову все так же туманило, мысли путались, а провалы в памяти решительно не желали заполняться, но и это тоже уже было неважно.
Все было неважно. Значение имело лишь число миль, преодолеваемых в сутки. Оно, и ничего больше.
И все-таки, какая-то его часть, бывшая некогда капитаном гвардии и сохранившая воспоминания о страшной войне Мотыги, когда несколько лет подряд приходилось топить в крови взбунтовавшиеся провинции королевства, не прекращала попыток проанализировать сложившуюся ситуацию. Иногда даже ей удавалось взять контроль над разумом Безымянного, вот как сейчас.
«Итак, раз Паллидий увел армию на запад, не имея при этом тяжелой осадной артиллерии и большого количества боевых магов, можно предположить одно из двух» – размышлял он, глядя в затянутое тучами небо. – «Первое – Вороний Король без объявления войны ударил основными силами по герцогству Риштат, сметя оборону его светлости Устина Вентиса и захватив регион целиком, в результате чего его ученик имел возможность беспрепятственно соединить свои силы с силами наставника и господина. С одной стороны, в этом есть смысл – герцог является лучшим полководцем королевства, а также – одним из сильнейших магов страны, и его поражение – страшный удар, оправиться от которого будет весьма непросто. С другой же стороны, крепости герцогства могучи, войска – многочисленны, а значит, потери нападавшего окажутся серьезны, даже если речь идет про Древнего».
Он рассеянно отпил из фляги немного воды, радуясь, что на сей раз головная боль ненадолго оставила в покое. Этим подарком судьбы следовало распорядиться правильно.
«Так вот, мало того, что герцогство сильно, так оно еще и не самая перспективная цель с точки зрения завоевания, ведь самые богатые города находятся в центральной и южной частях страны, то есть – весьма и весьма далеко от него».
Безымянный вздохнул. Из этих умозаключений совершенно определенно вытекало второе объяснение, которое казалось совершенно неправдоподобным.
– Приветствую, Лариэс, барон предупредил о твоем приближении и сказал, что ты обладаешь чрезвычайно важными сведениями.
Безымянный дернулся, как от удара и широко раскрыв глаза уставился на говорившего. Он и не заметил, как к отряду подъехали почти три десятка конных воинов, вооруженных пистолетами, во главе с наследником герцога Устина Вентиса. Подъехали, в сопровождении почти двух десятков солдат в цветах Волукрима.
Несколько секунд потребовалось бывшему капитану гвардии для того, чтобы принять реальность, поражаясь, как же сильно все изменилось за столь короткий срок.
– Долгих лет жизни вашей светлости, – полукровка склонил голову в глубоком поклоне, – прошу простить мой вид, не знал, что буду счастлив лицезреть вас столь скоро. Я действительно везу очень важные сведения. И прошу не называть меня больше этим именем. Отныне я – Безымянный.
Улыбка сошла с прекрасного лица Клеменса Вентиса.
– Лариэс… – прошептал он.
– Ваша светлость, молю. Я больше не Лариэс, прошу забыть это имя и того человека, который на него отзывался.
Повисло тягостное молчание – бойцы сопровождения во все глаза смотрели на него, и в их лицах читался ужас вперемешку с любопытством.
– Тяжело тебе пришлось, вижу, – наконец произнес ветророжденный. – Надеюсь, я смогу услышать эту историю.
– Все смогут.
– Хорошо, тогда поспешим же к отцу, я уверен, что ему не терпится задать тебе множество вопросов.
– Как прикажет ваша светлость, – согласился Безымянный, в котором вдруг шевельнулась еще одна частичка его прежнего. – Но могу ли я прямо сейчас удовлетворить любопытство?
Взгляд Клеменса потеплел и в том появились огоньки надежды.
– Конечно, спрашивай.
– Как давно вы и его светлость Устин предали Дилирис?
Глава 6.
Таривас сидел, слушая завывания. Никогда еще королева не была в таком бешенстве. Мать рвала и метала, била посуду и тяжелую утварь, покалечила пару слуг, оказавшихся не в том месте не в то время, и непрерывно бранилась вот уже около часа. А уж волны лютой, нечеловеческой ярости, то и дело накатывавшие на него, каждый раз лупили, точно тяжелые осадные орудия. Не самое приятное ощущение, от которого уже успела разболеться голова.
Мудрый Амандус и не менее мудрая Мислия ретировались при первых же признаках разразившейся бури и не показывали носа до сих пор, что, в принципе, было логично. И канцлер, и первая Тень целиком и полностью отвечали за провал, да еще какой!
Кто бы мог подумать, что дядя сотворит нечто подобное!
Кэлиста запустила очередной стеклянной штукой, и та разбилась о воздушный щит, заблаговременно выставленный предусмотрительным принцем вокруг взбешенной королевы.
"Уже третья", – меланхолично подумал Таривас, – "Проклятье, я бы тоже сейчас хотел оказаться подальше от матери, но что поделать, должен же хоть кто-то воззвать к ее благоразумию".
Правда, рта он так и не раскрыл, ожидая, пока королева хоть немного восстановит самообладание. И так выходило, что ждать придется долго.
"Когда дела от состояния "совсем плохо" перешли к фазе "все пропало"? После убийства посла? Или после официального объявления войны"?
Сложно было сказать. События развивались так стремительно, что угнаться за ними не успевали даже зрячие, что уж говорить про калеку, лишенного дневного света.
Болт поразил лишь главу посольства, но этого было вполне достаточно. Первым сориентировался Амандус – канцлер тотчас же приказал схватить оставшихся в живых посланников Волукрима, а также – всех членов свиты. Естественно, их и пальцем не тронули, лишь пытались выиграть неделю-другую времени…
Бесполезно. Одному Богу ведомо как, но Вороний Король почти сразу же узнал о случившимся, и его реакция оказалась однозначной. Буквально через два дня после убийства легионы вороноголовых перешли границу на севере, а целых пять боевых таборов виннифисцев – на северо-западе.
При этом все наемные отряды марравов как один отказались повиноваться короне и разбежались, точно тараканы, причем Таривас прекрасно понимал, куда именно они направились. Наемников, в одностороннем порядке разорвавших свои контракты никто не преследовал, и причина того была банальна – войско выступило из Сентия на север, дабы встретить орды вороноголовых на подступах к Секундусу – второму по величине городу королевства. Вот только никто и не собирался идти им навстречу. Захватив пограничные земли, Вороний Король неожиданно остановился, точно предоставляя своим врагам возможность совершить какую-то глупость, в то время как его марравы начали весело и задорно разорять западные пределы страны.
И тогда королева, чья армия уже успела дойти до Секундуса, отправила гонца к брату, который был как воздух необходим в действующей армии…
Ответ поверг в шок весь двор.
Таривас до сих пор помнил дрожащий голос чтеца, который озвучивал написанное дядей, и даже сейчас принцу время от времени казалось, что ему это приснилось.
Дражайшей сестре моей. Сим письмом уведомляю о том, что ты – подлая тварь и клятвопреступница, чьи грехи могут быть смыты лишь кровью. Отрекаюсь от тебя и проклинаю, надеюсь, что Сатана заберет твою душу в ад, где она будет жариться до Страшного Суда на самой большой сковороде.
Более не считаю себя связанным какими бы то ни было вассальными обязательствами и объявляю тебя узурпатором, против которого и подниму верные мне полки, дабы очистить Дилирис от скверны.
Твой брат, Устин Вентис.
Таким образом, в одночасье, армия Дилириса безо всяких сражений потеряла порядка пятнадцати тысяч солдат, двух стихийных магов и шесть сковывающих. Если добавить к этому виннифисских наемников – еще около семи тысяч – то общие потери составили цифру, которая не всегда выходит после серьезного и очень кровопролитного сражения.
Вороний Король щелчком пальцев получил в свое распоряжение целое герцогство, а еще – претендента на престол Дилириса.
Таривас не вчера родился, он знал, что такое "борьба с узурпатором". Но отсюда следовало, что герцог, его жена и сын уже не один год были тайными сторонниками Волукрима.
Очередной хрупкий предмет врезался в воздушную стену, мелодично звякнув, из чего Таривас заключил, что мать добралась до чьей-то неосмотрительно оставленной в покоях гитары.
"Когда же она успокоится"? – подумал принц, начиная терять терпение.
Очередная жаркая волна ярости ответила: не сейчас.
Да, ситуация ухудшилась, а хитрые планы рассыпались в прах, но опускать руки, определенно, не стоило. У Дилириса еще оставалось порядка пятидесяти тысяч человек полевого войска, причем почти тридцать тысяч из них были лучшей в мире тяжелой кавалерией, с которой не могли сладить даже стальные легионы Аэтернума! Да, предательство дяди все осложнило до предела, но у короны есть верные полководцы, которые сумеют возглавить армию на поле боя. Тот же Пьюрхарт. Если удастся разбить Вороньего Короля в генеральном сражении, то получится затянуть войну и дождаться, когда приготовления Ривеланда будут завершены, а дипломаты склонят Генерала на правильную сторону.
"Проклятье, если бы не это убийство"!
Принц так и не понял, с какого перепуга гвардеец прикончил старшего посла Волукрима и на кого он работал. Да что там – принц, Мислия билась головой о стену в бессильной ярости – ее хваленая агентурная сеть не смогла выдать ни единой зацепки, и первой Тени оставалось лишь предполагать.
Да, убийство выглядело предельно странным, но теперь это не имело никакого значения. Правителя Волукрима приперли к стенке. Вороний король попросту не мог не отреагировать на смерть подданного, наделенного правом говорить от его имени, да еще такую. Нет железных улик, указывающих на виновного? Значит, наказать следует Дилирис, ибо никто на континенте не поймет подобного миролюбия, да еще после яростных обвинений и безумной ночной атаки на Сентий.
Как результат, вместо затягивания переговоров и начала войны в следующем году, Дилирис получил вторжение уже сейчас.
"Стало быть, придется делать ставку на генеральное сражение", – решил принц. – "По идее, у вороны не должно быть войск больше, чем у нас. Он просто не успел бы их собрать за месяц, а значит, схватка окажется равной. Понять бы еще, почему он остановился там, где остановился"…
А мать, меж тем, начинала уставать.
Поорав еще десять минут – больше для приличия, нежели из необходимости, она наконец хрипло выдохнула, сделала несколько шагов, и до Тариваса донеслось судорожное бульканье – Кэлиста пила из каким-то чудом сохранившейся бутылки. Аромат, коснувшийся носа принца, принадлежал крепкому вину, выдерживаемому в дубовых бочках минимум пять лет и сейчас мать поглощала этот изысканный напиток прямо из горла.
Ярость начала сменяться усталостью, затем – обидой, после – отчаянием.
Она шумно выдохнула и произнесла:
– Сынок, как нам быть?
Эмоции этой властной и сильной женщины сейчас источали страх и неуверенность, и Таривас, немного помолчав, ответил:
– Все хорошо, мама, мы как-нибудь справимся.
Его словам не хватало уверенности, но с этим ничего уже нельзя было поделать – Тариваса переполняли сомнения. В какие-то моменты ему даже начало казаться, что, быть может, во всем виновато его желание прославиться и войти в историю победителем легендарного Вороньего Короля? Что не нужно было заваривать кашу, проглотить которую он не в состоянии? Но ветророжденный старательно гнал от себя эти мысли. Он – избранный Богом, он – сверхчеловек, имеющий право на все, что только пожелает. И не старой вороне стоять на пути его мечты!
Убедив себя таким образом, он повторил уже куда уверенней:
– Мы справимся мама. Выступаем завтра.
***
На губах Клеменса Вентиса снова появилась улыбка и он поравнялся с Безымянным, глядя на возвышавшиеся справа скалы.
– Как я понял, в этих горах на вас напали?
– Да, – кивнул полукровка, – и после – в Воллисе. Их командир возглавлял армию изначальных, которая штурмовала замок барона. Но Паллидий, наверное, уже рассказал это.
– Да, рассказал, – сын Устина задумчиво почесал подбородок. – Мы так и не смогли понять, кто стоит за этим, хотя место боя проверяли как ищейки матери, так и гарпии его величества.
Безымянный не перебивал, он слушал.
– Так вот, возвращаясь к твоему вопросу. Мы – не предавали. Мы считаем, что с Волукримом нужно дружить, что эта держава единственная удерживает мир от хаоса новой Последней Войны. Идеалы его величества – ограничение числа Ступивших на Путь Вечности, а также укрощение их нрава – то, что нужно Интерсису. Ты видел, на что способны Ридгар и Орелия? А теперь представь сотни таких существ, не сдерживаемых ничем: ни моралью, ни верой, ни какими человеческими законами.
– И поэтому вы переметнулись? Предали свой род?
Изящные брови изогнулись.
– И что с того? Если я все правильно понимаю, Таривас бросил тебя, иначе ты бы не отказался от имени, дарованного тетей. Или я ошибаюсь? Почему же ты держишься за кузена?
Бывший капитан гвардии отвернулся. Это было справедливо, но, увы, старые привычки умирают медленно.
– Да, все верно. Его величество предал нас, а меня – сбросил со скалы, и, если бы не самопожертвование Аеллы, я бы сейчас не ехал рядом с вами.
И он в трех словах пересказал все, что произошло на Седом Старике.
Ветророжденный слушал молча и лишь по тому, как сжимались его кулаки и крепчал ветер вокруг, можно было понять – он в бешенстве. Когда Безымянный, наконец, закончил, Клеменс спросил:
– Но?
– Но все-таки вы предали свою страну.
– Моя страна тут, – Клеменс обвел рукой вид, открывавшийся с горной тропы. – Это герцогство, я люблю его всем сердцем, и мне, откровенно говоря, нет дела до того, что произойдет с развращенным Сентием.
Юноша кивнул, принимая доводы ветророжденного.
– Господин, не расскажете ли вы мне, что сейчас творится в мире? – задал он следующий вопрос.
– Расскажу, – радостно согласился тот. – С чего мне начать?
– С войны. Она уже идет?
– Увы, да.
– И как обстоят дела?
– Хм-м, дай подумать. Это зависит от того, с чьей точки зрения смотреть, – он улыбнулся, явно рассчитывая на то, что собеседник ответит на улыбку, но виконт, увы, был сейчас на это не способен.