Путь Тьмы 2

А значит: конюшие, лекари, кузнецы, которые будут делать подковы, седельных дел мастера и многие другие.

Их также следовало кормить, одевать и обеспечивать всем необходимым.

И – да, управлять этим диким муравейником, не сойдя с ума при этом, было весьма и весьма проблематично. Именно поэтому Майширион – старый кастелян, служивший еще при отце, в последние пару лет обзавелся десятком заместителей, каждый из которых в любое время дня и суток носился, точно ошпаренный, пытаясь разорваться для решения сразу сотни ну очень срочных дел.

– Да, – согласился Шахрион, – жителей в замке изрядно прибавилось, впрочем, места у нас еще хоть отбавляй.

Они прошли через длинный зал, мебель в котором была завешена покрывалами, а на многочисленных мраморных статуях лежал слой пыли. Лишь следы самого Шахриона позволяли понять, что этим путем кто-то пользуется.

Дворец Черного Властелина – этот монструозный, циклопических размеров гигант, лишь пробуждался после векового сна. На пике могущества Империи Тьмы, он был домом для куда большего количества людей.

«Возможно, еще станет», – подумал Шахрион, тотчас же отгоняя следующую мысль, которая, увы, все-таки умудрилась выбраться наружу – «Если я не сойду с ума и не разрушу все».

– Итак, извечная, утром у нас не было времени на долгий разговор, сейчас – есть. Я хотел бы узнать, как именно ты желаешь служить престолу?

Дарлионна улыбнулась – так искренне, так чисто и невинно, что Шахриону даже на какой-то миг показалось, будто перед ним и правда наивная и глупенькая дева, а не дочь своего отца.

– Я всю жизнь мечтала побывать в знаменитейшей библиотеке Черной Цитадели. Отец рассказывал, что в ней хранится больше всего книг в мире.

Шахрион не сумел сдержать улыбку. Подлизывалась эта девочка мастерски, отлично выбрав тему для того, чтобы втереться к нему в доверие: император с детства обожал книги и читал буквально все, что только получалось.

«Хороший ход, благороднейший, ты достойно подготовил дочь», – подумал он, прикидывая, стоит ли начать пристальную слежку за Дарлионной, или все-таки повременить немного.

Решив, что, пожалуй, недельку-другую можно и подождать, он проговорил:

– Ты хотела бы работать в архивах?

– Да, о мой господин! – радостно воскликнула девушка.

– Что ж, думаю, это можно организовать.

– Благодарю, о владыка! – воскликнула девушка. – Ты невероятно щедр!

Они спустились на один этаж и оказались перед дверьми, возле которых дежурили два гвардейца. Живых, не рыцарей смерти. Увидев императора, солдаты вытянулись по стойке смирно, выверенным движением распахнув двери.

В последние полтора года Шахрион взял обыкновение ужинать исключительно в Зале Предков, который таким образом превратился в его личную столовую, именно поэтому поблизости всегда дежурили несколько человек, готовых накрыть стол по первому приказу владыки.

Император и сам не знал, отчего его так сильно тянет в это увешанное древним оружием и полуистлевшими знаменами место. Быть может, именно потому, что шесть лет назад здесь произошла встреча с Ратриолой, до мельчайших деталей выверенная эльфийским зрящим, настоящим творцом возрождения Империи Тьмы. Пускай и невольным. А может, причина крылась в чем-то другом. Но, так или иначе, именно в Зале Предков Шахрион предпочитал столоваться.

И как-то так сложилось, что остальные члены Малого Совета Империи также переняли эту привычку, а потому едва ли не в любое время суток в Зале Предков обязательно можно было теперь найти одного из приближенных императора.

И сегодняшний вечер не оказался исключением. Когда Шахрион, сопровождаемый Дарлионной, вошел в зал, на единственном занятом стуле восседала его жена, аккуратно поглощавшая отварную куриную грудку. Тартионна никогда не страдала от чревоугодия, и питалась очень просто для человека ее положения.

Заметив вошедших, она чуть нахмурилась, затем нацепила на лицо придворную благожелательную улыбку и вежливо – чересчур на взгляд Шахриона – поздоровалась.

– Доброго вечера, владыка. Я вижу, ты закончил все дела и решил порадовать меня своим присутствием, очень рада этому. Извечная Дарлионна, приятно видеть тебя в добром здравии. Прошу, присоединяйся.

Все это было сказано учтивым тоном, без единого даже намека на неуважение, но отчего-то температура в комнате резко поползла вниз, хотя Ледяная Ведьма и не использовала магию.

– Госпожа моя, это честь принимать пищу рядом со столь выдающейся женщиной.

Дарлионна, не заставив себя должно ждать, уселась напротив Тартионны, буквально пожирая ту восторженным взглядом.

«А может, я все-таки напрасно беспокоюсь на ее счет»? – подумал Шахрион, занимая место рядом с женой. – «Может, она – действительно дурочка, очарованная книгами и не понимающая, сколь двусмысленно выглядят ее действия»?

Интересный вопрос, который следует обдумать на досуге, когда за левым плечом не будет торчать одна донельзя неприятная особа. Он покосился, стараясь сделать это максимально незаметно.

Ну да, все как всегда – Тень, присутствие которой император почувствовал еще по пути в Зал Предков, была тут как тут. Стояла и ждала.

Даже не нашептывала ничего и не пыталась вывести его из себя. И это, откровенно говоря, пугало императора куда больше, чем даже провалы в памяти или приступы неконтролируемой ярости, которые случались все чаще и чаще.

– Как вам наше скромное жилище? – Тартионна завязала непринужденный светский разговор.

– Просто великолепно! – воскликнула девушка. Она явно хотела что-то еще добавить, но неожиданно взгляд кольценосицы устремился за спину императрицы, и та совершенно, по-детски всплеснув руками, указала на стену. – Неужели это ритуальные обсидиановые кинжалы?

Шахрион проследил за его взглядом, Тартионна также обернулась, затем они переглянулись и император, едва заметно пожав плечами, подошел к стене и осторожно снял с нее один из древних иссиня-черных кинжалов, целиком изготовленных из вулканического стекла. Он, задумчиво вертя оружие в руках, подошел к Дарлионне и передал девушке артефакт.

Та благоговейно приняла его.

– Это же жизнежор самого Первого Некроманта?

Шахрион прищурился.

– У тебя интересные познания, не подходящие юной деве, извечная, – проговорил он.

– Я всегда восхищалась им, – мило захлопала ресницами Дарлионна.

– Достойный объект для подражания, и все же, его жизнежоры – не то, чем стоит гордиться.

Тут Шахрион не кривил душой. Жизнежоры – древнее орудие казни, повсеместно используемое во времена, о которых почти не осталось достоверных сведений. Эти кинжалы, будучи вонзенными в сердце, не убивали свою жертву, а, наоборот, продлевали ее агонию, напитывались эманациями боли и страданий.

Впрочем, гнусность подобных методов ничуть не помешала Шахриону практически полностью копировать их во время подготовки к войне с Лигой. Не одна сотня несчастных была замучена насмерть Гартианом в многочисленных подгорных лабораториях, и смерть их, растянутая на недели, стала поистине ужасной – лич прекрасно знал свое дело.

Конечно, конкретно эти два кинжала не использовались уже сотни лет, но какая, в сущности, разница?

«Никакой. И, главное, победителей не судят».

Лицемер, – хихикнула Тень, и снова скрылась позади.

В последнее время она было поразительно молчалива.

– У меня, кстати, в коллекции есть еще одна реликвия времен Первого Некроманта, – Шахрион забрал жизнежор, водрузил его на положенное место, после чего прошел в угол зала и снял со стены меч черного цвета. Выглядел он странно: чуть искривленный, с заточкой по внутренней стороне, предназначенный исключительно для рубящих ударов, и, тем не менее, прошедшие века не оставили на металле ни следа. Ржавчина, выщербины, царапины… Ничего этого не знало оружие создателя Империи, сохранившее свой первозданный вид.

– Этот меч принадлежал Шахриону Первому, – с легкой улыбкой произнес он, вешая артефакт обратно. – Если есть желание, извечная, в свободное время ты можешь приходить в Зал Предков и изучать его содержимое.

– Спасибо! – воскликнула девушка.

– Не за что.

В это время слуги принесли императору и кольценосице их кушанья и разговор ненадолго замолк. Дарлионна уселась на стул, схватила вилку и нож и буквально набросилась на поданное блюдо – запечённого кролика.

– Полагаю, извечная, знаменитый дворец твоего благороднейшего отца не должен уступать богатством убранства? – подала голос Тартионна.

– Ну что ты, госпожа моя, он и близко не так величественен, как твой.

Тартионна внимательно посмотрела на девушку, которая, все так же безоблачно улыбаясь, продолжала поглощать пищу. Дарлионна не отвернулась и на миг их взгляды встретились.

Шахриону показалось, что в еще чуть-чуть и из глаз жены начнут сыпаться искры, благороднейшая же вела себя, как ни в чем не бывало: глупо моргала и очаровательно улыбалась, отчего ее прелестное личико становилось еще красивее.

Чтобы хоть как-то разогнать неловкое молчание, император произнес:

– Благороднейшая пожелала служить в библиотеке.

Тартионна чуть склонила голову вбок, морщинки возле ее глаз разгладились, а напряжение – нет, не ушло, – спряталось, причем очень глубоко. Нужно было знать Ледяную Ведьму так же хорошо, как и Шахрион, чтобы понять: на самом деле она ни на унцию не верит дочери наместника Кинории.

И ее трудно было в этом винить.

Да-а, еще бы она верила, с таким-то мужем.

Насмешливый голос Тени, как и всегда, оказался неожиданным и едва не заставил Шахриона вздрогнуть.

«А ты можешь ради разнообразия заткнуться хотя бы на день»?

С чего бы это мне быть такой милой и приятной? – осведомился голос в его голове.

«Да уж, действительно».

Тень мерзко захихикала.

Слушай, есть вопрос. Не хочешь гульнуть? М? Смотри, какая красотка сидит рядышком? Думаю, она будет не против.

Шахрион чуть слышно скрипнул зубами и продолжил есть.

– Скажи, не сложно ли тебе ориентироваться во дворце? – неожиданно спросила Тартионна

– Немного, Госпожа моя, – чуть зарумянившись ответила ей извечная.

– Думаю, эту проблему мы сможем решить – подыщем личную служанку. Я понимаю, что у тебя есть свита, но не сочти это за грубость. Я действительно хочу помочь, уверена, тебе очень нужна прислуга, знающая все закоулки Черной Цитадели.

На миг маска восторженной дурочки слетела с лица Дарлионны, но та очень быстро взяла себя в руки и очаровательно улыбнулась.

– Конечно же, госпожа моя, как можно отказать тебе? Буду ждать с нетерпением.

«Тартионна что-то совсем разошлась, приставить шпионку к извечной, да еще так нагло… Хотя» …

Шахрион задумался на миг и принял решение.

«Да, так и поступим, раз уж жена сама предложила. Попробую использовать это в будущем, надо будет ночью отдать пару команд».

Ой какой умный. Придумал очередную гадость и радуется, – мерзко захихикала Тень. – Ну прямо прелесть.

Тартионна с Дарлионной о чем-то переговаривались, но он практически не слушал их. Тень – эта вездесущая тварь, не оставляющая его ни на одну секунду, наконец-то решила, что настал час всласть покуражиться над несчастной жертвой. Обеденный зал начал медленно растворяться, и Шахрион в какой-то миг обнаружил, что стоит на голой выжженной равнине, обдуваемой злым холодным ветром.

Небо заволокли тяжелые облака, готовые вот-вот разродиться ливнем, а потому было решительно неясно, где же именно находится император, и как он тут оказался.

Куда не посмотри, всюду валялись выбеленные временем останки, тысячи и тысяч умерших насильственной смертью – о чем свидетельствовали характерные зарубки на костях – людей.

«Поле боя? Прошлое»? – недоумевал Шахрион. – «Что Тень хочет показать мне»?

Он сделал шаг, и нога с мерзким хрустом проломила череп, глубоко погрузившись внутрь. Шахрион поморщился – если его безумие подобным способом жаждало вывести из равновесия некроманта, оно заблуждалось.

Шахрион медленно побрел вперед, сам не зная, куда заведет его дорога. Идти пришлось недолго – бескрайняя, как казалось, равнина, внезапно превратилась в подножие холма. Наверху горел костер. Возможно, не один – у подножия этого было не разобрать. И Шахрион осознал вдруг, что просто обязан увидеть, что же там происходит.

«Почему это так важно, Тень», – подумал император, но ответа не дождался. Вместо него он расслышал тихий шепот:

– Узнай истину. Найди меня…

Резко обернувшись, Шахрион огляделся по сторонам.

«Послышалось? Нет, я уверен, что кто-то произнес эти слова».

И голос принадлежал не Тени, о нет.

«Но тогда кому»?

Шахрион осматривал трупное поле, пытаясь как можно лучше запомнить увиденное, желая понять, что же именно он должен найти, и зачем…

– Господин мой? – раздался едва слышимый голос.

Как-будто кто-то говорил сквозь толстую дверь, завешенную для надежности ковром.

– Господин мой?

«Тартионна»? – подумал император. – «Что это? Кто это»?

– Господин мой! – голос стал громче, в нем послышалась тревога.

«Тартионна»! – вспомнил неожиданно Черный Властелин, а в следующий миг небеса, земля и дождевые капли с треском битого стекла раскололись, и он на миг оказался в непроглядной мгле, а затем…

Шахрион моргнул. Он все так же сидел в обеденном зале, держа в одной руке нож, а в другой – вилку с нанизанным на нее кусочком тушеной говядины.

Голову неожиданно разорвала игла боли, буквально ввинтившаяся в мозг и Шахрион скривился. Даже на фоне его обычных мигреней эта отличалась особой изощренностью и силой.

– Прошу прощения, – сипло произнес он, откладывая вилку и нож и беря в руку бокал с водой, затем – жадно выпил половину. – Голова разболелась. Вынужден оставить вас, дамы.

С этими словами он поднялся и торопливо – излишне торопливо – покинул зал.

Как только двери за ним закрылись, Шахрион поднялся на половину лестничного пролета и оперся плечом о стену – ноги тряслись, как после хорошей пробежки.

Он сглотнул и сделал глубокий вдох. Голову немного отпустило, но легче не стало.

«Ну, хотя бы Тень не пристает», – подумал император, с трудом отлипая от стены. – «Ладно, нужно отдохнуть. Дойти до комнаты и лечь спать, сон – лучшее лекарство».

Шахрион сделал один шаг, затем – другой, еще один…

В себя он пришел перед створками рабочего кабинета. Головная боль почти прошла, лекарство все еще действовало, вот только император решительно не мог вспомнить, как же это он оказался тут. Как-будто тело само, не спрашивая мозг, решило, куда именно следует двигаться.

Гася нарастающую панику, Шахрион открыл дверь и быстро извлек из тайника дневник Безумца.

«Проклятье, у меня просто нет времени на сон»! – думал он, лихорадочно листая страницы. – «Я должен спешить»!

Глава 3.

Двадцать второй день второго месяца весны 41-го года со дня окончания Последней Войны, утро.

Вражеское войско ровными рядами выстраивалось на поле боя. Армия двоюродного брата пришла, чтобы поставить точку в затянувшемся споре, и людей у него оказалось куда больше, чем хотелось бы.

«Конница… сколь же велико число конных частей, великий Отец»! – Ритон Ириулэн. – «Просто поражающее воображение количество всадников и лошадей. Каким образом он сумел заполучить столь серьезное преимущество»?

Впрочем, ответить на этот вопрос Ритон мог и без помощи бога.

«Увы, мои соглядатаи были посрамлены. Отступить? Нельзя. Все должно закончиться здесь и сейчас».

Война, вот уже почти пять лет терзавшая несчастную Исиринатию, дорого обошлась государству, от которого и так мало что осталось. Сам Ритон удерживал побережье и предгорья Исиринии, небольшую часть Стоградья и кусок Ириулэнии, стараясь при этом расширить свою зону влияния. Нилб занимался точно тем же самым, но с куда лучших стартовых позиций.

«Но количество – еще не все», – подумал Ритон. – «Черный Властелин преподал нам всем наглядный урок».

– Любуешься? – услышал он зычный голос и обернулся.

Мирол, облаченный в полные доспехи, подходил к своему ученику и воспитаннику.

– А как же уважительное обращение к венценосной особе? – с легкой улыбкой на губах ответил Ритон. – Ай-ай-ай, наставник, как не стыдно, какой пример ты подаешь подчиненным?

– Как-нибудь переживут, – хмыкнул старый воин.

Он встал рядом с Ритоном, разглядывая готовящиеся к сражению полки.

– Вот и настал он – последний день войны между двоюродными братьями, – прошептал старый воин.

– По какой-такой причине ты пришел к заключению, что последний? – ухмыльнулся Ритон. – Если я потерплю поражение, то планирую покинуть поле боя и укрыться на Перевале или в любой другой подходящей для обороны крепости. Уверен, дражайший кузен поступит точно также.

– Не нужно дразнить меня, мальчик, ты прекрасно понял, что я хотел сказать.

– Понял, – не стал спорить Ритон. – Победа в сегодняшнем сражении определит, кто же все-таки посадит свое венценосное седалище на трон и станет истинным наследником престола. И я уверен в успехе.

– Нилб думает точно так же, – заметил воин.

– Жаль, у него нет того же козыря, что и у меня.

– Он ему может и не понадобиться. Шестьдесят тысяч против сорока пяти – не шутка.

С этим доводом спорить было откровенно глупо. Действительно, разница в численности являлась крайне серьезным аргументом, более того, превосходство в кавалерии также не оставляло Ритону ни единого шанса… Вот только у того имелась иная точка зрения на этот вопрос.

– Что ж, посмотрим, кто выйдет победителем из сечи, – пробормотал он себе под нос. – Мирол, офицеры в должной мере запомнили план?

– Да, я вбил его в них.

– Хорошо. Тогда не смею задерживать.

Старик кивнул и направился к оруженосцу, держащему под уздцы коня.

– Мирол, – окликнул его Ритон.

Старый воин обернулся.

– Да?

– Вернись живым.

– Постараюсь, – ухмыльнулся воин и, легко вскочив в седло, поскакал вперед, на ходу раздавая команды офицерам.

Сам же Ритон, чьей задачей было не сражаться, а командовать, оставался тут, на холме позади поля боя, в относительной безопасности.

«Да, лететь в атаку впереди своей армии – есть высшая глупость», – подумал он, сложив руки на груди. – «И все-таки, это заметно проще, нежели наблюдать. Проклятый Шахрион, у этого негодяя действительно есть чему поучиться»!

И Ритон учился у императора с самого первого дня своего правления. Ситуация пять лет назад была не просто аховой, а кошмарной: большая часть того, что осталось от Исиринатии, принадлежала многочисленным благородным и благороднейшим, обретшим полную независимость от венца, и выживавшим на свой страх и риск. По сути, он оказался заперт в столице – Серении – управляя узкой прибрежной полосой, и мог рассчитывать лишь на небольшие верные отряды.

Враги назвали его узурпатором, и были совершенно правы. Из-за этого Ритону приходилось отбивать каждую деревню, каждый город, каждое проклятое пшеничное поле и заливной луг!

И на первых порах он ни за что не выжил бы без помощи Шахриона: скромной, дозированной, выдаваемой в количествах, достаточных лишь для того, чтобы претендент на венец продолжал борьбу, не в состоянии одержать победу над многочисленными врагами. Император, чья власть над возрожденной Империей Тьмы не отличалась прочностью, старался – и весьма успешно – обеспечить безопасность своего западного фланга, чтобы сконцентрироваться на северном направлении.

Черному Властелину было жизненно необходимо заполучить несколько лет покоя для объединения аморфных, плохо связанных друг с другом провинций, принадлежавших долгое время разным государствам, и Ритон выигрывал ему это время, проливая кровь исиринов! О да, крови было немало.

Но за все следует платить, Ритон понимал это ничуть не хуже Шахриона, а потому принимал любые подачки, на которые Черный Властелин готов был расщедриться. А еще он детально разбирал войну Реставрации, как сразу же после подписания мирного договора окрестили чудо, сотворенное правителем некромантов.

«Именно поэтому я сейчас наблюдаю последнее сражение за власть в Исиринатии», – думал Ритон. – «Война закончится, причем уже скоро. Можно говорить что угодно насчет побега, но у того, кто сегодня проиграет, попросту не останется достаточно в должной мере лояльных войск для того, чтобы продолжить борьбу в долгосрочной перспективе».

Война обескровила страну. Почти две трети Исиринатии оказались утеряны, став добычей Радении, Шахриона, либо живых мертвецов, а та треть, что осталась, превратилась в арену ожесточенной грызни за венец. И чтобы залечить столь глубокие раны, понадобятся десятилетия.

Рев труб заставил Ритона отвлечься от мыслей о будущем. Сперва необходимо победить в настоящем, это – самое важное.

Вражеская конница двинулась вперед плотными колоннами, шириной в пять всадников каждая, стремясь сократить урон от арбалетного обстрела. Да, за четыре года и Ритон и его кузен кое-чему научились. Ритон, в чьем распоряжении оказались отличные мастерские Серения, мог вооружать свою пехоту арбалетами и прикрывать ее большими щитами. Нилб, владевший большей частью оставшихся пастбищ, бросать в бой тысячи всадников.

Впрочем, арбалеты и луки на взгляд Ритона все же оказались полезнее: тучи стрел, поднявшиеся в небо, находили свои цели, причем немало – одна из колонн заколебалась, замедлилась, и арбалетчики перевели все свои усилия на нее, на глазах истребив целую сотню закованных в тяжелые доспехи воинов.

Они успели дать еще один залп, прежде чем враги оказались слишком близко. Вновь взревела труба, и воины организованно отступили, демонстрируя набравшим разбег всадникам лес кольев, закрепленных на длинных треногах. Эти полевые укрепления являлись личным изобретением Ритона и не раз уже демонстрировали запредельную эффективность в бою. Лучники, ожидавшие товарищей за ними, принялись опустошать колчаны. Увы, стрелков у Ритона было не так много, как хотелось бы, но определенный вред врагу они все-таки наносили. И, самое главное, лошади, увидев препятствие, стали тормозить.

Всадники явно были готовы к подобному развитию событий, а потому дружно повернули скакунов и, набирая скорость, бросились назад. Потери оказались существенны, но своей цели враги добились – отпугнули арбалетчиков и перенесли внимание с пехоты на себя.

И вот уже лучники дражайшего братца принялись обстреливать позиции армии Ритона, позволяя пешим латникам, ставшим за последние годы едва ли не главной действующей силой на поле боя, подобраться на расстояние рывка до полевых укреплений. План Нилба был очевиден: проломить колья, связать основные силы Ритона рукопашным боем, после чего – ударить с флангов, пользуясь превосходством в кавалерии.

Собственно говоря, именно поэтому передовые вражеские сотни уже перетекали с центра, готовясь влиться в основные боевые ряды конницы.

«Подумать только, ведь это – все, что удалось наскрести», – скривился Ритон. – «Сто с небольшим тысяч человек в двух полевых армиях. А еще пять лет назад мы могли вывести в несколько раз больше»!

Времена изменились столь неожиданно и стремительно, что оставалось только поражаться. Перемены, назревавшие все эти годы, точно сорвались с цепи. Все, буквально все менялось на глазах, не в состоянии оставаться таким, как и прежде. Армии, цеха, маги, духовенство, даже простые крестьяне. Шахрион оказался самым настоящим ураганом, безжалостно вырвавшим с корнями хлипкие деревья и раскидавшим их во все стороны.

И Ритон понял одну простую вещь: если он хочет выжить, придется приспосабливаться.

«Нилб, к счастью, так и не осознал этого», – подумал претендент на престол, глядя на разгоревшуюся по всей основной линии жаркую рукопашную схватку.

Его пехотинцы, поменялись местами лучниками и арбалетчиками, которые откатились еще дальше и сейчас занимали позиции на цепи холмов, подходящих для стрельбы по наступающим врагам.

Линия прогнулась, но держалась.

«Не пора ли выдвигать резервы»? – подумал Ритон и, после непродолжительной внутренней борьбы, решил. – «Нет, еще подождем. Укрепить центр я успею, Мирол справится».

Он не видел старого воина, но был уверен – отмеченный Отцом сейчас в самой гуще схватки, спешившись, размахивает топором, круша врагов направо и налево.

А на флангах происходило именно то, чего все и ожидали – вражеская конница, опрокинув немногочисленные отряды Ритона, стремительно продвигалась вперед, намереваясь зайти пехоте во фланги и окружить ее.

В это время с холмов ударили арбалетчики. Ну, тут братец сам виноват – нечего так подставлять бока, знал же, что стрелки отойдут.

На сей раз арбалетные болты собрали более обильную жатву, однако Нилб нашелся чем ответить на это – в сторону холмов на огромной скорости поспешили сотни всадников, лишенные тяжелого снаряжения.