Философия жизни в женском теле

Потом идут роды. Вместо сакрального процесса, таинства, при котором мама и ребенок должны встретиться и слиться в состоянии эйфории, мы имеем, за исключением редких случаев, историю насилия над мамой и ребенком. Все читают умные книги и знают, что беременность и роды должны протекать максимально естественно. Однако на практике незрелые мамы неуверенны в себе, имеют много страхов, пользуясь которыми врачи для перестраховки агрессивно вмешиваются в сакральный процесс: режут, обезболивают, стимулируют, «пичкают» мать и ребенка медикаментами. Выходит, что еще на входе в этот мир ребенок получает сильнейшую установку – «мир агрессивный и ему доверять нельзя».

Рождаясь, мы забываем опыт прошлых жизней, чтобы адаптироваться в новом, пока еще маленьком теле. Мы ничего о себе не знаем. Мы не знаем, какие мы: хорошие или плохие, добрые или злые, умные или глупые, талантливые или посредственные. Мы смотрим на мир, как в зеркало: формируем знание о себе через реакцию на нас других людей. Мама – первое наше зеркало. Мы формируем отношение к себе через ее реакции. Интроекты – включения ребенком в свой внутренний мир взглядов, мотивов, установок, которые он воспринимает от других людей, формируются в психике в первые несколько месяцев, а самые важные из них – в течение первых дней жизни. Все это не поддается переосмыслению, эта первая самоидентификация остается с нами всю жизнь.

Если мама смотрит и улыбается, берет на руки, ласково гулит, мы записываем себе информацию, что мир нам очень рад, мы любимы просто потому, что мы есть. Если мама хмурится, кричит, не берет на руки, не обращает внимания, мы переживаем отвержение, неприятие, у нас появляется ощущение, что с нами что-то не то. Нас охватывает сильнейший страх, что мы не выживем, ведь без мамы в этом мире мы пропадем, а значит, надо привлекать к себе ее внимание всяческими путями: криками, истериками, неадекватным поведением. И тогда мама хмурится еще больше. А мы проваливаемся все глубже в страх.

Факторов, которые формируют у нас доверие миру и ощущение «Я ОК», очень много, но главный – это состояние мамы рядом.

Особо стоит сказать о позитивном отзеркаливании детей. Я заметила, что наши люди часто ходят серые и хмурые, на детей или не реагируют совсем, или смотрят без улыбки. Так дети с детства видят, что мир вокруг недружелюбный и им не очень рады. Но для ребенка это неважно, если при этом мама смотрит на малыша любящим взглядом и он чувствует ее одобрение и поддержку. Проблема в том, что мама на людях может тоже сжиматься и одевать защиты. Например, если ребенок начнет плакать в общественном месте, начинает злиться. Поэтому ребенку, так или иначе, передается мамино состояние зажатости, злости, недовольства собой.

ЗАДАНИЕ «Отслеживаем состояние»

Подумайте, какую чаще всего видит ваш ребенок реакцию на него с вашей стороны? Отследите, сколько времени в течение дня вы расслаблены, радостны, доверяете. А если выходите на контакт с социумом, другими детьми, мамами, педагогами, вы открыты, искренни, благодушны и неуязвимы? Меняется что-то в вашем отношении к ребенку, если вы на людях? Вспомните, как реагировала в подобных ситуациях на вас мама? Что больше всего запомнилось?

Очень часто, попадая в эмоционально некомфортные ситуации, например, под осуждающие взгляды людей, которые видят, как ваш ребенок качается в грязи, мы начинаем вести себя так, как реагировала в подобных ситуациях наша мама. И вроде бы мы знаем, что это неправильно, нечего дергать ребенка из-за недовольства какой-то тети, а сжимаемся и рычим либо на тетю, либо на ребенка.

Все, что говорит мама, падает на лужок неокрепшей детской психики и пускает глубокие корни. Разрушить мамины послания и установки очень-очень сложно, ведь она играет до определенного возраста для нас роль Бога. Вырастая, мы понимаем, что мама была далеко не всегда адекватна, но в душе продолжаем смотреть на себя ее глазами. Все сказанные сгоряча, в гневе или в страхе слова сопровождают нас всю жизнь. Голос всем известного внутреннего фашиста – это голос мамы и всех тех людей, кому мама нас доверяла на воспитание. Все фразы типа «не лезь», «куда уж тебе», «будь, как все», «вечно тебе больше других надо», «вон сколько вокруг талантливых, а ты что о себе мнишь», «подумай о других», «уступи» и т. д.

Мы верим всему, что делает мама. Ее слова, пусть иногда сказанные из страха, раздражения, грусти, записываются у нас в мозгу как мнение о себе. Мы смотрим на себя глазами мамы.

ПРАКТИКА «Фразы-убийцы»

Напишите список фраз, которые вы часто слышали в детстве как реакцию на себя. Почитайте себе вслух и отследите телесную и эмоциональную реакцию. Даже если вам кажется, что вы реагируете спокойно и это все веселый родительский «юмор» (растяпа, неумеха, криворучка, свинка, разукрашенная обезьянка, горюшко, катастрофа, тормоз, лентяй, оболтус, дурачок, с неба звезд не хватает, не умеешь – не берись, у тебя всегда что-то не так, я от тебя не ожидала такого), представьте себя маленьким или своего ребенка и читайте эти фразы вслух. Поверьте, реакция будет. Ребенку слышать это совсем несмешно. Это завуалированное раздражение родителя, скрытая агрессия, которая вызывает у ребенка чувство небезопасности, неполноценности. Просто читайте, расслабляйте те места в теле, где вылазит напряжение, и дайте наконец место чувствам ребенка, который не мог себя защитить и верил каждому родительскому слову.

Как дальше искажается поток любви?

В младенчестве ребенок с мамой находится в полном симбиозе. Если женщина не была психоэмоционально готова к материнству, ее это не устраивает. Само понимание, что ты больше себе не принадлежишь, для многих женщин трудно переносимо – изоляция, невозможность выйти куда-либо, нормально поспать, поесть и т. д. Внутренний ребенок мамы «вылезает» и начинает «истерить» наперебой с внешним малышом. Здесь чаще всего наблюдаем два сценария развития событий и ни один из них про наслаждение материнством.

Первый вариант: мама игнорирует своего внутреннего ребенка, свои потребности и желания, собирает волю в кулак и посвящает себя целиком внешнему ребенку. Делает она это из позиции жертвы, поэтому потом потребует от ребенка «компенсации»: не даст жить своей жизнью, будет ждать возвращения «долгов». Второй вариант развития событий: мама «убегает» от внешнего ребенка: придумывает рациональные причины и определяет его в руки другого человека (няни, сада, бабушки и т. д.).

И первый, и второй варианты не про солнечное материнство. В первом случае ребенок будет транслировать все мамины страхи, ее вечное напряжение и подавленные эмоции. Ему будет тяжело контактировать со своими чувствами и реальностью, ведь мама давала двойные послания, закладывала сценарий спасателя/жертвы. Во втором случае ребенок не получит близости с матерью, которая так важна в младенчестве, и не сможет строить отношения любви, близости, доверия с другими людьми. В душе он так и останется отверженным, покинутым ребенком.

Что мы недополучили в детстве, за тем и будем гоняться всю жизнь.

Недокормила мама грудью – будет желание груди гипертрофированного размера. Недоцеловала – захотим накачать губы, чтобы «проявить свою чувственность», которой нет. Недоласкала – будем болезненно относиться к недостатку ласки в отношениях, хотя сами не будем уметь этого делать. Не одобряла – будем из шкуры вон лезть ради похвалы, бояться критики и ошибок. Не принимала – будем стараться нравиться, занимаясь бесконечным «совершенствованием» себя. Оставляла – будем бояться одиночества, станем постоянно контролировать всех вокруг и т.д.

Ребенок сонастроен с мамой, она основа его мировосприятия. И он транслирует, отражает ее состояния. Я знаю: это тяжело признать, особенно если мама воспитывает ребенка по умной книжке и демонстрирует миру внешнюю гармонию и спокойствие, а из ребенка лезут «демоны».

Что мешает маме быть чувствительной, удовлетворять потребности по возрасту? Ее тень – раненая детская часть внутри. Если мама не любит и не принимает себя (много отверженных частей души), то принять ребенка она тоже не сможет. Он ей будет зеркалить ее тени, а она активно будет это подавлять: кричать, бить, отвергать, будет равнодушной, холодной, контролирующей, тревожной.

Хоть в ней жива часть души, которая помнит, что такое безусловная любовь и принятие, есть также раненая часть, которая будет искажать ее материнство, вгоняя в чувство вины и бессилие. Она приложит много усилий, чтобы подавить «себя в ребенке» и сделать ребенка «хорошим».

Как формируется «хорошесть»?

Так уж устроила природа человеческого детеныша, что выжить самостоятельно он сможет спустя не один десяток лет. А до этого момента ему очень нужны взрослые. Взрослые, которые могут обращаться с ним самым ужасным образом, а он все равно будет их любить и уважать.

«Хорошесть» – это детская защита «я должен нравиться маме, чтобы она обо мне заботилась, а иначе я не выживу». Дети быстро смекают, что надо делать или не делать, чтобы мама была к ним добра. Расщепление на «это мама во мне любит и говорит, что так хорошо, а это ей не нравится, значит, я тоже это в себе отвергну» возникает в раннем возрасте. Ребенок быстро переучивается с природной установки «с тобой все ОК, слушай свои ощущения, ориентируйся по ситуации» на искаженную «с тобой что-то не так, оценивай себя через окружающих, делай все возможное, чтобы нравиться». Контакт с собой уходит. Внутри поселяется тревожность, ведь управлять чем-то, что не внутри, например, мнением окружающих, человеку сложно. Вот здесь и образуется необходимость в «хорошести», чтобы соответствовать ожиданиям и получать суррогат любви.

Почему суррогат любви?

Да потому что любовь – это то, что дают нам без условий. Это когда мы проявляемся всей своей сутью и не боимся, что нас не примут. Это когда нам не надо надевать маски, чтобы получить наркоманскую дозу любви и принятия. Почему наркоманскую? Да потому что дыра внутри нас настолько большая и ноющая, что мы должны в нее все время вводить дозу внимания, заботы, ласки, похвалы, одобрения, чтобы просто чувствовать себя ОК. Нас любят за оправданные ожидания, за соответствие «идеальному» образу. Такая условная любовь только притупляет боль, а дыру не заполняет. На это способна только настоящая любовь. Где ее взять? В душевной близости с собой, в Роду, в контакте с Богом. В отношениях с другими людьми ее тоже можно брать, но сначала нужно научиться давать, а делать это можно только из любви и принятия себя. Можно воспользоваться каждым из этих источников. О них мы поговорим в конце первой части книги.

Давайте я еще немного развею мифы тех, кто считает, что «хорошесть» не про них. «Хорошесть» – это внутренняя установка соответствовать ожиданиям мира, несмотря на внутренний диссонанс, для того чтобы получать одобрение, принятие, любовь. Это формируется в детстве, когда мы вместо любви без условий и полного принятия получаем что-то другое, – то, что нам выдают за любовь. Мы чувствуем подвох, и первое время нас этот диссонанс расщепляет. Но потом мы устаем от этого раздрая между тем, что чувствуем, и тем, к чему нас склоняют, и предаем себя, смиряемся и соглашаемся хоть на это. Наша реальность обесценена, и мы это принимаем как норму. Например, под видом заботы (мама и папа в этом спецы: они уже продумали наше будущее и знают, как нам правильно жить) вероломно ломают наши границы: дают советы, о которых не просят, склоняют жить по шаблону, который не соответствует нашим желаниям. Мы вообще не знаем, что такое «наши ценности», так как для того, чтобы сформировать свои, надо сначала обесценить родительские: отмести все варианты своего будущего из их уст («может, я не хочу замуж, не хочу детей, не хочу жить в этой стране, не хочу работать на этой работе, я нехорошая совсем и не буду соответствовать и т. д.»). И из этой точки ноль, где «я ничего о себе не знаю», начать отстраивать свою реальность, сверяться с собой. «Мне это откликается», «резонирует», «близко» или я опять наступаю на старые грабли и с натянутой улыбкой предаю себя ради комфорта и спокойствия других?

«Хорошесть» происходит от слова хорошо. Вдумайтесь, как часто вы говорите «хорошо» там, где внутри звучит фоном «нехорошо», там, где непонятно, что вы чувствуете. Нам кажется, что, если мы согласимся и промолчим, мы поступим мудро. Но это не так. Объясню почему. Это точка входа на насилие над нами, это место, где мы боимся остаться нелюбимыми, отвергнутыми, и поэтому мы выбираем отказ от своей правды, от себя. И в этот момент мы как бы получаем любовь, остаемся хорошими («ну вот, хорошая девочка», «посмотрите, какая у меня жена хорошая», «а доченька у меня умничка»). Но это нечестно не только по отношению к себе. Это так же нечестно и по отношению к другому. Почему?

Его любовь направлена не на нас настоящих (нас настоящих он совсем не знает, может даже никогда не видел), а на выдуманный им же удобный образ нас. И мы не получаем его любви, так как она предназначалась не нам. Этот другой рядом не растет, не становится адекватным реальности, не меняется и не трансформируется, ведь мы не даем ему шанса познать нас истинных. Мы отмалчиваемся там, где надо говорить о себе и своих потребностях.

Я всегда говорю моему мужу: я никогда не узнаю твою реальность, если ты ее мне не покажешь; я никогда не догадаюсь о том, чего ты на самом деле хочешь, и не смогу тебе это дать, если ты сам не знаешь, что именно делает тебя счастливым; мы так и будем любить образы друг друга и отвергать части, которые нам не нравятся, пропасть между нами будет расти, пропасть в нас будет расти, все больше отделяя от своих чувств и чувств другого.

Где брать силы для того, чтобы начать познавать и любить себя, мы разберем в главах ниже, а сейчас сделайте небольшое задание.

ПРАКТИКА «Насколько я проявлена?»

Подумайте над вопросами:

Я живу по СВОИМ ценностям?

Насколько я раскрыла себя?

Какой процент меня настоящей проявляется в отношениях с другими?

Я знаю себя? Чего хочу, как это себе дать?

Вспомните героинь книг или фильмов, которыми вы восхищались в детстве. Вы уверены, что та героиня не похоронена в вас?

В детстве, когда нарушалась привязанность, мы заморозили большое количество частей души. Эти части не взрослеют, они так и остаются детскими. На удержание этих травмированных частей в бессознательном у нас уходит много жизненного ресурса. Поэтому нам трудно жить в потоке, реализовываться, быть счастливыми, самовыражаться и любить людей. Мы быстро выгораем, мы уязвимы, мы ходим постоянно в броне и не умеем быть в близости с собой, равно как и с другими людьми.

Самое главное, что отвергнутые в каких-то частях мамой мы не считаем, что мир нас вынесет целиком, примет такими, как есть. Мы ставим под сомнение фундаментальный посыл человеку от Бога: «живи», «будь собой», «ты любим», «ты нужен этому миру».

Из вышеописанного видно: роль мамы в формировании картины мира ребенка сложно переоценить. Отношения с мамой – это тот фундамент, на котором мы строим отношения с другими людьми всю последующую жизнь. Никакая мама не хочет умышленно причинить вред ребенку. Все искажения потока любви появляются в результате маминых собственных нехваток и дыр. Будучи взрослыми, мы не должны обвинять маму в том, что мы что-то недополучили, и искать виноватых в неудачах своей жизни. Это приведет к инфантильной позиции, проживанию жизни в позиции жертвы. Но находить места, где «никогда не светило солнце материнской любви», и заполнять их светом – задача каждого из нас.