НЕреальность

Часть 1. Хозяин

Ну вот и отправились!

На следующей станции тоже долго стоять будем – 25 минут.

Но это еще не скоро! Через три с половиной часа. Книжечку свою успеете дочитать. О чем книжечка-то? Фэнтези?

Ну да, теперь это модно! Мы в молодости больше научной фантастикой увлекались: звезды там, межгалактические полеты, освоение иных миров…

А что в вашем фэнтези? Колдуны, маги, привидения, духи… Ничего особенного! Все то, что есть в обычной жизни! Ну как не то?

Вот что в вашей книге есть такого, чего у нас нет? Дух в замке живет и всякие козни людям строит? Вот я и говорю – все как в жизни! В моем родительском доме, когда я там с семьей своей поселилась, тоже такой имелся! Какие сказки? Как раз таки и не сказки совсем! Веселый такой был! Озоровать любил – ну точно так же, как сейчас мой внук озорует: не думая, чем это обернуться может.

Ну а почему не рассказать, если интересно? Время есть, спать еще рано. Вот сейчас попрошу у проводнички чайку – и расскажу.

Я уже говорила, что увлекалась в молодости научной фантастикой, а еще науками, с ней как-то связанными: астрономией, физикой. Теорию вероятности изучала. Хоть бабушка моя и была потомственной шептухой и много мне всего этакого в детстве рассказывала, во всякие ее бредни да приметы я не верила. А потому мне бы и в голову не пришло, что сама живу бок о бок с персонажем из бабкиных баек, если бы не возьми да не приедь ко мне в гости двоюродный брат, который и открыл мне на все глаза!

Надо сказать, что брат у меня умница, каких редко встретишь! Одно только возьмите: окончив с золотой медалью школу – бог весть где, в закрытом номерном городке на Урале, – он смог поступить в Ленинградский авиаприборостроительный институт, в единственную в стране группу космической медицины!

Да! Ну а если к этому добавить, что я в то время, как и мой брат, тоже училась в Питере – правда, всего лишь в энергетическом техникуме, – то вы можете и сами догадаться, что братца своего я просто боготворила и всегда доверяла его суждениям безоговорочно.

И вот, когда мы уже обзавелись семьями, обросли детишками и осели каждый в своем уголочке союзного, так сказать, государства, наведался как-то мой братик ко мне в гости. Через пару дней после его приезда попивали мы с ним чай на веранде домика, который мне оставили родители, сами разъехавшись по разным квартирам, и коротали время в задушевной беседе.

– А что это у тебя, сестрица, свет на кухне сам включается и выключается? – поинтересовался брат.

– Да кто его знает! Дом старый, проводку еще отец лет двадцать назад делал… Где-то что-то не контачит, наверное, а найти не можем! Мы уж и выключатель меняли, и люстру новую купили, и штукатурку даже отец вскрывал в проблемном месте. Ничего не помогает! То, когда надо, не могу включить его, а то вдруг возьмет – да сам включится! Порой так не вовремя это бывает! Что-то подгорает на плите или надо что-то сделать срочно, а тут раз – и потух свет!

– Это у тебя барабашка живет! Ты с ним разговаривай, и не будет он тебя обижать! – посоветовал мне брат с улыбкой.

– Ага! Подшутить решил над сестрой? – возмутилась я. – Думаешь, погрязла тут в быту в своей провинции, наслушалась модных россказней про барабашек, так поверю во что угодно?

– Ну отчего же? – удивился брат. – Мне такое и в голову бы не пришло. Я вполне серьезно тебе советую. Знаешь, сестренка, я давно уже понял, что как бы мы ни развивали естественные науки, как бы ни стремились изучить и освоить космос, а всё то, что очень хорошо знали наши прадеды и прабабки, мы совсем и не знаем, и изучить не можем! А оно существует! Тут, рядом!

И столько он мне тогда привел примеров всяких, что если бы все их тут я начала вам рассказывать, то и до завтра бы не пересказала. Да и не поверите вы, наверное, потому как, оказывается, в нашем мире столько всего есть диковинного, что авторам ваших фэнтези и не снилось! Слушала я своего ученого брата да только диву давалась! Одно вам скажу: поверила ему безоговорочно и, когда он уехал, стала в точности следовать его советам.

Вначале мои домашние лишь посмеивались надо мной, когда я принималась совестить невидимого озорника, если тот выключал мне свет не вовремя. Да только потом обратили-таки внимание вот на что: свет после моих добродушных «бубнений» (типа «Что ж ты творишь, проказник, – не видишь, я мясо режу? А вдруг крояну по пальцу? Подожди – дорежу, поставлю жариться, потом выключай, сколько хочешь») вдруг волшебным образом включался, а выключался сразу же после того, как я ставила сковороду с мясом на огонь! В первый раз решили, что это случайность; во второй – посмеялись, что нет таких случайностей, которые не стремились бы стать закономерностями… Но! Когда это стало, как в порядке вещей, смеяться поотвыкли!

Так мы и жили в дружбе да согласии с нашим невидимым озорником. Да, кстати, отчего невидимым? Один раз я его видала!

Дети у меня тогда были маленькие, уставала я по хозяйству. Как-то вечером, уложив их спать, прилегла на диван возле детских кроваток, книжку почитать, да и заснула. И очень гадкий сон мне приснился: что прямо у меня над головой целая… стая, что ли, – уж и не знаю, как это можно назвать, – пауков огромных! И все они только и ждут, как бы на меня спикировать! Страшно мне жуть как стало, сердце так и лопается от страха, а проснуться никак не могу!

«Всё, – думаю, – тут мне и придет конец, прямо во сне! Да помогите ж хоть кто-нибудь!»

И тут чувствую, что сон мой, вместе с пауками этими, начинает от меня кто-то тянуть в угол дальний. Тащит кто-то паутину, пауки упираются, лапищами за потолок цепляются, а совладать не могут – тянет их неведомая сила! Каких-то несколько секунд – и растаяли они совсем! Сердце отпустило, легко так стало, и смогла я, наконец, глаза открыть! Гляжу: а с того дальнего угла, куда пауков затянуло в моем сне, метнулся пушистый шерстяной шарик! Весь такой кругленький, косматенький; только ножки коротенькие и ручонки маленькие, которыми он наравне с ножками перебирает по потолку – да еще скорехонько так!

Раз! И юркнул в открытую дверь на веранду!

«Ну, все, – думаю. – Кирдык! До галюников дочиталась! Отдыхать надо больше!». Но, как бы там ни было, а по всему выходит, что спасло меня это чудо косматое – уж если не от пауков, так от сердечного приступа, это точно!

Напилась я валерьянки и спать улеглась, а назавтра рассказала все это своей бабуле, которая на то время во второй половине родительского дома жила, со мной через стенку. Выслушала меня бабушка и говорит:

– Ты сильно не пугайся, внучка: он, по всему видно, хорошо к тебе относится! Вишь, как заботится!

– Кто? – удивилась я.

– Как кто? Это ты сегодня домового увидала! У нас в деревне такого Хозяином называли. И то сказать – раз ты с ним так терпеливо и по-доброму всегда говоришь, все его шалости ему прощаешь, так вот и он тебя слушать стал и оберегать. Редко Хозяин таким добрым бывает! Ты только не зли его!

– А как его можно разозлить, бабушка?

– Да мало ли! Глупостей, главное, никаких не говори и, если чего пообещала, – выполни.

– Чего ж такого я пообещать могу?

– А вот послушай. Я тебя научу, как порой можно с его озорством совладать! Случалось у тебя такое, что какая-нибудь вещь вот только что на видном месте была – и вдруг пропала: хоть все переверни, а ее как и не бывало?

– Конечно! У кого ж такого не случается?!

– Вот! А ведь это не просто память подводит людей! Это Хозяин шутки шутит! Спрячет на самом видном месте да так туману напустит, что вокруг ходишь, а не видишь!

– И что же, с этим можно что-то делать?

– Можно, голубка моя, можно! Берешь какой-нибудь ремешок или шнурок, завязываешь вокруг ножки стула или, скажем, батареи и говоришь: «Хозяин, хозяин! Отдай, что взял!»

– И что, найдешь сразу?

– А ты попробуй! Обязательно найдешь! Да только вот тут-то и не сглупи! Уж если нашла, обязательно развяжи и поблагодари! А иначе, коли не выполнишь, не отпустишь его, ох и устроит он тебе! Не даст покою ни днем ни ночью! Да и вообще, так только в крайних случаях, когда уж очень необходимо срочно вещь найти, поступай. А без нужды не беспокой Хозяина, не обижай его, не зли. Иначе навлечешь на свое хозяйство много бед!

– Да уж, бабушка, если бы не эти «примочки» со светом, никогда бы тебе не поверила! А теперь мой скептицизм благополучно уснул. Так что расскажи еще чего-нибудь, поучи уму-разуму. Выходит, что не всему могут умные книжки научить!

– А что ж ты хочешь? Думаешь, я с молодости такая умная была? Тоже все со временем, с возрастом пришло. Еще вот, гляди, не делай таких глупостей, как у нас одна баба в деревне сотворила. Собралась она как-то в гости к брату на свадьбу в другую область ехать. Уж не знаю, кто ее надоумил такое сказать, али сама придумала себе лихо, да только, выходя из дома, возьми она и скажи: «Хозяин! Поехали со мной в гости!»

– И что? Поехал? – засмеялась я.

– А думай как хочешь! Только приехала она туда… Свадьба в разгаре, а она еле жива. Ей радость не в радость, веселье не в веселье. Несут ноги домой, хоть ты что хочешь делай! А как заснуть попыталась, примерещилось ей, что стоит над ней кто-то да зовет: «Марья! Пошли домой! Домой, говорю!» Подхватилась она да и поехала обратно. Приехала… Лица на ней не было, как сейчас помню. Сама страшная как смерть, да и дом ее встретил не в лучшем виде: стекла ветром побило (видно, плохо закрыла окна перед отъездом), в комнаты воронье налетело, грязи-беспорядку наделало.

Долго потом Марья болела, только через полгода немного оклемалась, когда в доме порядок навела да ремонт дорогой сделала! Видно, угодила Хозяину с ремонтом – отпустило ее, не болела больше. Только вот постарела она за те полгода лет на двадцать! А поумнела – так на все пятьдесят: никогда больше таких глупостей не говорила!

Да… Вот так, благодаря сначала братовой науке, а потом и бабушкиной, я и научилась с тем Хозяином ладить.

А как он сейчас? Поверите ли, не знаю! Муж лет через пять квартиру получил, с тех пор мы в ней проживаем, а в дом сестра моя переехала.

Спросила она меня немного погодя, что это со светом происходит, я ей все и рассказала; объяснила, как с Хозяином в согласии жить. Покосилась на меня сестра скептически и промолчала. Больше разговор на эту тему долгое время не заходил. А тут как-то вспомнила я, спросила: что там свет на кухне, тухнет ли? На это сестра мне вот что рассказала:

– Тух поначалу, а я молчала; включался – я молчала. Долго молчала, почти год. А потом так разозлилась! Как гаркну: «Слышишь ты? Как там тебя? Я тебе не моя сестра, сюсюкаться не буду!» Да как крояну матом! Ты же знаешь – я могу, если надо! Свет включился и больше ни разу сам не тух!

Вот, в принципе, и вся история. Только одно могу сказать: когда сестра с мужем перестраивали дом, рабочие долго не могли ничего сделать. Как начинают стены штукатурить, так начинает их током бить от сырой штукатурки! Пока не поменяли всю проводку в доме на новую!

А что, вы спрашиваете, мне брат диковинного тогда рассказал? Вот сейчас станция будет – выйдем, разомнемся маленько, пока стоянка; потом закажем еще по чайку и кое-что, так и быть, расскажу.

Ну и как вам? Жизнь-то поинтереснее вашего фэнтези! А?

Часть 2. Гости

Смотри-ка, как потеплело в вагоне! Не иначе наши проводники решили протопить котел и прогреть наши души! И то сказать: осень на дворе, а мы ж на север движемся – не на юг!

Осень… незаметно так пришла. Да… Вот и к человеку его осень жизненная подкрадывается совсем неуловимо! Я вот обещала вам историю рассказать, какую когда-то от брата своего слыхала. А история эта и будет про женщину, к которой осень пришла и принесла с собой разные странности…

Уж и не помню, как там звали эту женщину на самом деле, поэтому давайте назовем ее Людмилой.

Жизнь у Людмилы была такая, что хоть роман пиши о ней. Да только роман тот слишком грустный бы получился. Такие сейчас никто и читать не будет. Грусти-то у каждого и так полна горница, все хотят что-нибудь отвлекающее почитать – юмор какой или детектив. А еще лучше и то и другое! Вот, коль решите когда писательским делом промышлять, пишите юмористические детективы! Никогда внакладе не останетесь. Их, посмотрите, сейчас сколько печатают, а все раскупают! Только я вам юмора точно не обещаю, а вот кое-что невероятное расскажу.

Но вначале все же поведаю я в двух словах историю Людмилы. Жила она с мужем хорошо, душа в душу. Двоих деток нажили. Доченьку и сына. Да, на беду, в четырнадцать лет обнаружилась у сына какая-то болезнь редкая, сердечная, и помочь ему никто не смог. Не стало парня. Осталась у них одна дочь. Красавица росла, да и, как и брат, умненькая, талантливая. Всю душу родители в нее вкладывали. Любили ее за двоих. Но в 16 лет все повторилось… Та же болезнь, невозможность чем-то помочь и вторая страшная потеря, а с ней полная пустота в душе родителей.

Да только Людмила была женщина сильная и решилась на поступок, на какой не каждый может пойти: предложила она мужу взять из детдома ребенка. Нашли они там девочку-сироту. А потом оказалось, что у той в другом детском доме младший братишка подрастает. Забрали они и его. Вот так и вышло, что их стало опять четверо.

Но и в этот раз недолго жизнь была благосклонна к Людмиле: муж не пережил всех выпавших на их долю потрясений и ушел в мир иной, оставив ее с двумя приемными детками на руках. Один Бог знает, чего ей это стоило, но она справилась: подняла ребят, выучила, помогла найти достойную работу.

Дети обзавелись своими семьями, но свою приемную маму не забывали: опекали и – чего уж там? – просто очень любили. А как, скажите, можно было ее не любить? Характер у нее был ровный, покладистый, сердце доброе и отзывчивое. Хозяйка она была справная и радушная.

Одна вот только беда: стало ей к старости постоянно что-то мерещиться. То огонь сам зажигался (ну никак не могла она вспомнить, чтоб зажигала плиту, а, заходя на кухню, видела, что газ горит), то казалось ей, что дверцы в шкафах сами хлопают.

Да только она не унывала. Сама над собой еще и посмеивалась. Чего, мол, еще ждать? Жизнь была не из легких, вот к старости-то голова и стала подводить. Бедой это не считала. Главное – умереть на своих ногах: чтобы не слечь, никому обузой не стать.

Все это говорила она моему брату, когда тот, приезжая в родной городок, каждый раз заходил к ней в гости. Повелась у него эта традиция – навещать ее – с тех давних пор, как умер его одноклассник и друг, родной сын Людмилы.

– А еще, – рассказывала она ему в очередной его приезд, – стали мне сниться инопланетяне! Нет, не зеленые, как все их представляют! Мои гости какие-то серые, невзрачные. Росточку небольшого, чуть мне по плечо. А вот глаза у них уж очень странные: стеклянные, как будто ненастоящие. Глядишь в эти глаза будто в пустую бездушную видеокамеру! Разговор и того хуже: писк только вместо слов. Но все понятно почему-то. Придут вот так они ко мне в спальню – и давай уговаривать с ними лететь. А мне как-то и любопытно. Да только потом подумаю: а детей-то я на кого оставлю? Они ж пока еще не совсем к жизни приспособлены; нужна я им, чтоб хоть советом когда помочь! И откажусь… Впервые отказалась, так они через некоторое время опять прилетели. И так несколько раз было. А в последний прилет они мне текст надиктовали! Сказали, что, как только буду готова, должна текст этот прочитать, и они тогда за мной придут. Я и записала его прямо во сне! Проснулась утром, глянула на тумбочку у кровати, а там, и правда, листок лежит с ручкой и текст – на каком-то птичьем языке! Ну вот что ты тут скажешь, сынок? Совсем тетя Люда головой тронулась!

А брат мой слушает рассказ, а сам вспоминает, что у отца его – дядюшки моего, стало быть, – подшивок много скопилось: журналов, газет про инопланетян. И помнится брату, что видел он там как-то статейку про то, как двое мужчин контактировали с инопланетянами и те им давали текст – для связи с ними. Тот ничего общего с человеческими словами не имел – так, набор каких-то свистящих и шипящих звуков. Но фото его было в той статье очень качественное!

Попросил брат у Людмилы текст и побежал с ним к отцу. Искать статью пришлось долго. Полдня ушло! Но недаром он старался. Фото текста было найдено, и с небольшими неточностями оно полностью повторяло записку Людмилы!

Представляете, в каком волнении бежал он на следующий день в гости к матери друга детства?!

– Тетя Люся! Это не сон! Это всё – правда: вам на самом деле текст какие-то инопланетные гости надиктовали! И не вам одной! Вот, смотрите! – протянул он статью, едва переступив порог.

Да только и Людмила тоже его огорошила своими новостями:

– Ты знаешь, а ведь мне сегодня ты не первый об этом сказал! Приснилась мне сегодня женщина. Простая, наша, русская. Так вот, пришла она ко мне и говорит: «Не относись к своим снам так несерьезно! Это ты так думаешь, что тебе во сне привиделись инопланетяне. А на самом деле, они, и правда, к тебе приходили! Я скоро буду в вашем городе, найди меня обязательно и скажи так, как есть: что я тебе снилась и велела подойти, как только найдешь меня. Я тебе постараюсь при встрече все подробно объяснить. А пока что помни главное: ни в коем случае не соглашайся никуда с ними лететь!»…

Услышав это, брат только печально улыбнулся. Городок-то их номерной, закрытый то бишь. В него не только кто чужой заехать не может, но даже и родственник, удовлетворяющий ряду достаточно жестких условий, – и то не каждый год допускается! Как тут надеяться на то, что сон сбудется и такая встреча состоится?

– Она мне имя свое назвала, – ответила Людмила на молчаливый вопрос моего брата, – а ведь у нас, сам знаешь, каждый приезжий на виду, и если появится женщина с таким именем, я сразу о ней услышу. Так что в следующий твой приезд, может быть, мне будет что нового тебе рассказать.

И что вы думаете? Ведь так оно и вышло!

Что же именно узнал мой брат в свой следующий приезд в родной город? Ох, много чего удивительного! Сейчас попьем чайку, и я расскажу, так и быть, раз не спится вам.

Часть 3. Барабашка

Ох и вкусен чаек в поезде! И ничто его не испортит – ни то, что в пакетиках подают его одноразовых, а не заваривают, как раньше, в чайнике; ни то, что в придачу к нему сахар дают не кусковой, как раньше, а песочком, опять же в пакетики расфасованным, и не сладкий совсем, будто искусственный. Да и кипяток наливают в пластиковые чашки одноразовые! А раньше-то в стаканчики, да в подстаканниках, да с ложечкой металлической, а не с этой зубочисткой пластмассовой! Стоят стаканчики на столе, дребезжат под стук колес, будто поют! Хорошо…

Но даже и в таком виде, как сейчас, чай ох как хорош! А все почему? Да потому, что готовится кипяточек в титане! А титан – что твой самовар: вкус получается исключительный!

Ну что же, нетерпеливые вы мои! Все ждете продолжения той истории с инопланетянами? Уже, наверное, напридумывали разных вариантов ее развязки? Так и быть. Потешу вас. Хоть и час уже совсем поздний, так ведь оно и самое время для таких историй.

Итак, напомню вам, что знакомая моего брата, мать его умершего в отрочестве друга, рассказала о том, что сначала явились ей во сне инопланетяне, а затем – женщина. Приснившаяся посоветовала с инопланетянами в разговоры не вступать и разыскать ее, когда прибудет она в их номерной закрытый городок. Для облегчения дела назвала свое имя. На том разговоре и распрощался мой брат с нашей героиней Людмилой и уехал в свой южный городок, где работал по распределению после института. А уже вскорости, созваниваясь с отцом, услыхал он удивительную для закрытого городка новость. Недавно туда приезжала с выступлениями некая агитбригада, состоящая из новомодных, по тем временам, экстрасенса, врача-сексопатолога и целительницы-травницы. Были названы и имена входивших в эту странную троицу, и имя травницы показалось до боли знакомым.

«Так ведь это как раз то имя, которое назвали Людмиле во сне!» – вдруг сообразил брат.

В свой следующий приезд он первым делом поспешил в гости к Людмиле.

– Виделась, виделась я с ней! – ответила та на столь волнующий моего брата вопрос.

Они как раз у нас в школе выступали. Пришла я, села в серединке. Смотрю, что будет. Как вдруг женщина эта прямо со сцены и говорит: «Тут есть человек, с которым я не знаю почему, но, чувствую, должна сегодня пообщаться. Подойдите ко мне, пожалуйста, после выступления!» И на меня смотрит! Представляешь? Мне так неудобно стало!..

Подошла я к ним – они все четверо как раз стояли за сценой, собирали свои вещички какие-то, уж и не помню что. Поздоровались со мной все так приветливо. Рассказала я этой травнице, что снилась она мне и велела встретиться с ней, поведать о снах своих… Отнеслись они к этому очень серьезно, с уважением. И так рядом с ними хорошо мне стало, что я недолго думая пригласила их всех четверых к себе в гости.

Почему четверо? Так с ними еще какой-то молодой мужчина был. Он как директор при них или администратор. Бог его знает, как это называется.

И, знаешь, они ведь сразу так и согласились! Пошли мы ко мне домой. Открыла я двери в квартиру, а травница-то эта меня под локоток взяла и приостановила, а вперед экстрасенса запустила. «Пусть, – говорит, – он проверит квартиру вашу на предмет энергетики. Мы всегда так проверяем помещение, в какое заходим».

Ну что тут скажешь? Всегда так всегда! Прошелся парень по комнатам, постоял в спаленке бывшей моих детей, в зале возле серванта задержался, улыбнулся и кивнул всем, чтобы заходили, значит.

Угостила я их чем бог послал, поговорили мы немного за жизнь… Они всё больше меня расспрашивали про деток, про мужа, про работу мою. А я что? Нечасто удается вот так выговориться, я и рада была: не заметила, как уж и к полночи дело пошло. Потом только спохватилась, что пора их в гостиницу отпустить. Чай, устали ведь!

Тут только я и додумалась спросить, что ж увидал их парнишка, по квартире расхаживая, когда так заулыбался возле серванта моего.

«Все у вас нормально в вашей квартире. Хорошая тут энергетика, светлая, как и у хозяйки, – улыбнулась мне в ответ моя новая знакомая. – Вот только нам непонятно было, почему такой широкий открытый канал с миром умерших в той комнатке, где у вас много фото ребятишек на стене висит. А теперь из вашего с нами разговора мы поняли: вы сами его и поддерживаете открытым, не отпускаете от себя своих близких, ушедших в мир иной. Вот вы сами сказали, что частенько там стоите и разговариваете с ними. Это хорошо, что вы храните память о своих близких, но и держать их так, будто на привязи, тоже не годится. Им покой нужен! А покой наступит, когда они за вас спокойны будут. Поговорите с ними еще раз; уверьте в том, что все с вами в порядке; что вы можете справляться без их помощи; что можете доделать то, что они не доделали; и отпустите их души с Богом! Пусть идут они своей дорогой туда, далеко, навстречу к свету!»…

«А еще, – проговорила она спустя время, – вы только не пугайтесь, но живет у вас в квартире безобидная такая сущность. Таких сейчас барабашками зовут. Он у вас очень любит в зеркало смотреться. Вот почему у вас в серванте снята дверца откидная с бара? Вы говорите, что часто она сама отлетала и петли ломались, будто кто изнутри кулаком стучал. И из-за этого вы ее и сняли. Так вот – это ваш барабашка просто злился, что закрывали его любимое зеркало. Вот с ним-то как раз вы и разговаривайте время от времени, когда он вредничает и мелкие шалости себе позволяет. Это ему просто скучно бывает, и он пытается ваше внимание на себя обратить. Поговорите, пожурите его, как ребенка, – он и успокоится, шалить перестанет».

– Так я и сделала, как мне посоветовали, – подвела Людмила итог своего рассказа. – С детьми да мужем поговорила и отпустила с Богом. Надо сказать, очень тяжело мне было на такое решиться, еще тяжелее говорить. Но, как только сделала я это, то так легко на душе у меня стало, что до сих пор сердце радуется. Видно, в эгоизме своем я, и правда, держала их души подле себя, не отпускала туда, куда предназначен был их путь. А от этого и мне, и им тяжко было… И с барабашкой подружилась! Я его Федоткой назвала! Первое время он еще озорничал порою: то свет гасил, то газ включал. Я пожурила его, поразговаривала так по-доброму. А потом предложила ему мирно жить и повесила во всех комнатах зеркала, чтоб потешить его, раз уж ему так нравится смотреться в них. С тех пор тишь да гладь и в квартире моей, и в душе. Вот так-то!