Монастырские свидетельства ясного взгляда. О том, как молитва, пост и молчание настраивают нейросети нашего зрения
- -
- 100%
- +
В городской жизни у нас гипертрофирована именно фазическая бдительность. Звонок — отреагировали. Уведомление — посмотрели. Светофор переключился — напряглись. Но тоническая бдительность, то есть способность сохранять спокойное, ровное, ненапряженное внимание в течение часов, атрофируется. Мы становимся «реактивными», а не «активными» в восприятии. И именно это напрямую сказывается на зрении.
Почему? Потому что зрительное внимание — это не абстрактная категория. Оно имеет конкретный нейроанатомический субстрат. За него отвечают так называемые фронто-теменные сети — кора лобных долей, теменные доли и передняя поясная извилина. Когда мы «смотрим невидящими глазами», это значит, что фронто-теменные сети выключены. Световой сигнал доходит до первичной зрительной коры (зона V1), но не доходит до ассоциативных зон (V2—V5), которые формируют осмысленный образ.
В монастырской традиции этот феномен описывается словами «рассеянность» и «праздномыслие». Но я бы назвал его нейросенсорным дефицитом внимания.
В состоянии же «внимания» — или по-монастырски «трезвения» — включается дорсальная сеть внимания (зрительно-пространственная система), которая связывает взгляд с намерением. И глаз начинает работать иначе.
Как включение «внутреннего взора» меняет физику глаза
Забегая вперед, скажу: исследования, которые мы проводили с использованием электроэнцефалографии (ЭЭГ) и окулографии, зафиксировали удивительную корреляцию. У людей, практикующих регулярную медитацию или молитвенное бдение (а монахи делают это постоянно), наблюдается увеличение амплитуды Р300 — так называемой «волны внимания», связанной с обработкой значимых стимулов. Но для нас, офтальмологов, важнее другое: эта активность мозга прямо коррелирует с показателями контрастной чувствительности сетчатки и стабильностью аккомодации.
Как это работает? Объясню цепочкой.
— Активация фронтальной коры происходит, когда монах входит в молитвенное состояние. Он намеренно удерживает фокус внимания на одном объекте (или на словах молитвы).
— Через нисходящие пути (от коры к подкорковым структурам) импульсы поступают в таламус — «релейную станцию» сенсорных сигналов.
— Таламус, получив сигнал «внимание к зрению», усиливает пропускную способность зрительных каналов и подавляет «шумовые» сигналы (то есть отфильтровывает неважное).
— Параллельно через вегетативную нервную систему снижается тонус симпатики («бей или беги») и повышается тонус парасимпатики («отдых и переваривание»). Сосуды глаза расширяются, улучшается кровоток в сосудистой оболочке (увее), которая питает сетчатку и цилиарное тело.
— Цилиарная мышца, получив лучшее кровоснабжение и сигнал к расслаблению, начинает более пластично реагировать на изменение дистанции. Спазм аккомодации снимается без специальных упражнений — просто как побочный эффект состояния.
Это и есть та самая нейробиология «внутреннего взора», которую я наблюдал у отца Алексия. Его глаза не были «сильнее» моих. Просто его мозг управлял ими эффективнее, потому что он был обучен находиться в состоянии тонической бдительности десятилетиями.
Периферия, о которой мы забыли
Особого внимания заслуживает еще один феномен, который я заметил у всех старцев, с которыми общался: их периферическое зрение работало на удивление хорошо.
Для современного человека периферия — это «зона тумана». Мы привыкли смотреть «в точку»: в экран, в книгу, в собеседника. Периферические рецепторы сетчатки (палочки, отвечающие за светочувствительность и движение) практически не получают активной стимуляции. В результате их чувствительность падает, а вместе с ней — способность ориентироваться в пространстве и видеть в сумерках.
В монастырской жизни всё иначе. Движения здесь плавные, взгляд часто «рассеян» в хорошем смысле: человек не фиксируется на одной точке, а охватывает пространство. Это естественно активирует палочковую систему. Но есть и более глубокий механизм.
Во время молитвы «внутренним взором», когда глаза открыты и направлены на икону или на свет свечи, монах не напрягает центральную ямку сетчатки (фовеа). Он смотрит как бы сквозь объект или мимо него. Это смещает зрительную нагрузку на парафовеолярные и периферические зоны сетчатки. И эти зоны, получая регулярную тренировку, сохраняют свою чувствительность на десятилетия дольше, чем у обычного человека.
Это я и называю «нейробиологией бдительности». Не усилие, а ненасильственное присутствие. Не контроль, а доверие собственной сенсорной системе. Мозг не «выдавливает» из глаза четкую картинку, а позволяет глазу передавать ему всю полноту сигнала, не обрезая «ненужное» периферийное поле.
Парадокс старческого зрения
Когда мы с коллегами опубликовали первые результаты этих наблюдений, нас спросили: «Так что же, старцы не имеют возрастных изменений глаз?»
Нет, имеют. И катаракта у них бывает, и глаукома, и возрастная макулодистрофия. Но то, как они видят с этими изменениями, радикально отличается от того, как видит обычный городской человек с аналогичным диагнозом.
И вот здесь ключевой парадокс, который перевернул мое понимание восстановления зрения. Оказывается, острота зрения (та самая таблица Сивцева с буквами) — это далеко не единственный и даже не главный показатель качества зрения. Если мозг компенсирует недостаток четкости через достраивание образа, через осознанную обработку сигнала, через внимание к деталям — то субъективно человек видит лучше, чем показывает прибор.
У отца Алексия была начальная катаракта. Но он видел листья на деревьях лучше меня. Я спросил его:
— Как вам это удается? Ведь хрусталик уже мутнеет.
Он улыбнулся:
— Батюшка, я не хрусталиком смотрю. Я — умом. А ум у меня еще молодой.
И в этом была глубочайшая правда. Его мозг научился извлекать сигнал из шума. Научился достраивать контуры там, где они стерты. Научился видеть смысл, а не пиксели.
Это — тот самый уровень, который в моей методологии называется идиомоторным и трансмоторным. Он лежит глубже упражнений для глаз. Он лежит в плоскости нейропластичности, которую можно и нужно тренировать через внимание, через внутренний образ, через состояние покоя и бдительности одновременно.
И именно об этом — о влиянии молитвы как инструмента такой тренировки — мы поговорим в следующей главе. Потому что то, что я увидел в монастыре, перевернуло мое представление о том, что значит «видеть» и какую роль в этом играет не глаз, а то, что веками называли «духовным вниманием».
Глава 2. Влияние молитвы на зрение: настройка нейросети
2.1. Ритм сердца и ритм фокуса: синхронизация дыхания и аккомодации
В моей лаборатории есть прибор, который измеряет аккомодационную способность глаза в динамике. Мы называем его «аккомодографом». Пациент смотрит в окуляр, и устройство отслеживает, как хрусталик меняет свою кривизну в ответ на приближение и удаление зрительной мишени. Обычно мы видим ровную, но довольно напряженную кривую. Глаз современного человека работает как теннисист на корте: резкие рывки, короткие передышки, постоянное напряжение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.