Пары. Мультидисциплинарный подход
- -
- 100%
- +
Винникотт помогает нам осознать, что область общего группового переживания (например, в сфере религии или искусства) возможна именно благодаря наложению друг на друга областей опосредованного опыта. Также он пишет о психотерапии, проходящей «в том самом месте, где две области игры – пациента и терапевта – пересекаются. Что такое психотерапия? Совместная игра двух личностей»[24]. Нельзя ли сказать то же самое о супружеской паре?
Прежде чем говорить о творчестве и иллюзии, вспомним еще одно явление, описанное Винникоттом – взаимосвязь, пропитанная пересекающимися идентификациями, как проективными, так и интроективными. Подразумевается возможность использования и неиспользования механизмов проекции и интроекции. Таким образом, «большая часть нашей жизни проходит при пересечении идентификаций»[25]. Благодаря им устанавливается демаркационная линия между Я и не-Я. Вышеописанное явление позволяет нам глубже изучить процессы, связанные с супружескими отношениями и установкой границ между Я партнеров.
Винникотт настаивал на важности роли творчества, необходимости поддержки творческих порывов ребенка, а также отмечал связь между иллюзией, творческой жизнью и самим фактом жизни. Он пишет о «способности ребенка использовать иллюзию, без которой контакт между его психикой и окружающим миром никогда не был бы установлен»[26]. Творчество, по Винникотту, определено необходимостью и стремлением к иллюзии.
Все эти понятия связаны с внутренним потенциалом роста и развития, с процессом взросления. Мы же можем провести свою аналогию: только еще намечаясь, супружеская пара уже должна обнаружить творческий потенциал, необходимый для роста, интеграции и зрелости.
Среди процессов взросления как ребенка, так и пары наиболее фундаментальным нам представляется прохождение депрессивной стадии. Винникотт связывает эту стадию с периодом одиночества, амбивалентностью, чувством вины, а также с приношением, жертвой, заботой о другом, чувством личной ответственности. По мнению Винникотта, чувство вины проистекает из изначального представления о двух матерях – любящей спокойно и любящей возбужденно, то есть о любви и ненависти.
Способность пребывать в одиночестве – важная для социальной жизни характеристика. Переживание одновременно любви и ненависти свидетельствует о победе амбивалентности, а затем, когда она становится более утонченной, индивид начинает учиться одиночеству.
Рассмотрение бисексуальности как качества «целостной самости» представляется нам важнейшим нововведением Винникотта. Чистые маскулинные и фемининные элементы, переживание бытия, основанное на переживании всемогущества, позволяют, с одной стороны, появиться чувству собственного Я, свободного от влечений, с другой стороны – объектное отношение, подразумевающее разделение на субъект и объект, образует два полюса, вокруг которых выстраивается динамика брачных, групповых (чисто фемининное) и межличностных (чисто маскулинное) отношений. Их сочетание приводит к появлению бисексуального «целостного супружеского Я».
И наконец, отметим статью Винникотта «Общение и его отсутствие: к началу изучения некоторых противоположностей» (Winnicott, 1963), в которой он пишет об индивидах, которые переживают ядро личности, истинное Я, не имея возможности общаться с миром внешне воспринимаемых объектов. В отношениях пары также присутствуют особые зоны необщения. Таким образом, общение необязательно должно быть непрерывным и всеобъемлющим. К этому выводу нас подводит также другая статья Винникотта «Способность быть одному» (Winnicott, 1958), в которой он описывает фундаментальные принципы одиночества. Способность быть одному зиждется на существовании в психической реальности индивида хороших внутренних объектов, хороших интериоризированных отношений, рождающих чувство доверия и небольшую тревогу преследования.
Быть одному в присутствии другого оказывается возможным, когда незрелость Я естественным образом компенсируется поддержкой со стороны матери. Затем индивид интериоризирует эту материнскую поддержку Я и становится способным пребывать в одиночестве в отсутствие и реальной, и символической матери. Он как бы выстраивает свое «внутреннее пространство». Винникотт также дает понять, что «способность индивида к одиночеству зиждется на способности противостоять чувствам, вызванным первосценой»[27].
Но что можно сказать о способности оставаться одиноким в присутствии другого, когда другой – это ваш супруг/ваша супруга?
Уилфред Рупрехт Бион
Вклад этого аналитика и ученого велик и включает:
– новаторские исследования динамики малых групп и их специфики, которые стали основой для группового психоанализа;
– исследования отношений между матерью и грудным ребенком и между пациентом и психоаналитиком, которые он описывает как взаимоотношения, а не просто односторонние объектные отношения.
Начнем рассмотрение его новаторских идей с психоаналитического подхода к группам, который, во-первых, повлиял на развитие британской, аргентинской и французской школ психоанализа, а, во-вторых, с точки зрения нашего исследования важен для понимания одного из главнейших этапов формирования пары как объекта, поскольку пара может рассматриваться как естественно сформировавшаяся группа.
Групповой психоанализ
Бион утверждает, что индивид всегда является членом группы, человек – «групповое животное», которое постоянно находится в конфликте и с группой, и с определенными аспектами собственной личности, составляющими ее «социальность». В этом он полемизирует с Фрейдом, который, по мнению Биона, свел эти конфликты исключительно к борьбе с культурой. Эти представления о «социальности» всякого индивида и его причастности группе представляются нам фундаментальными нововведениями Биона.
«В действительности никакой индивид, изолированный во времени и пространстве, не может рассматриваться отдельно от группы и какой-либо коллективной психологической деятельности»[28]. «Принципиальное различение коллективной и индивидуальной психологии есть иллюзия, родившаяся из понимания группы как некоего нового для наблюдателя и чуждого ему объекта наблюдения»[29].
Вместо идеи о «социальности» индивида он вводит понятие «групповой ментальности», которая не зависит от ментальности индивида. Именно она цементирует группу, но и мешает психотерапевтической работе с ней. К этому мы еще вернемся. Для начала необходимо разобрать следующее бионовское понятие: «фантазия существования группы», «которая поддерживается уверенностью в том, что регрессия, вызванная потерей индивидом своей индивидуальности, является признаком процесса деперсонализации. Именно поэтому мы редко рассматриваем группу как совокупность индивидов. Получается, что, коль скоро наблюдатель постулирует факт существования группы, значит, составляющие ее индивиды уже необходимо прошли через эту регрессию»[30].
Кроме того, утверждает Бион, в любой группе существование множества разных направлений психической деятельности, представленных «рабочей группой» и «базовой группой», зиждется на так называемых «основных предпосылках».
Речь идет о двух свойствах функционирования психики в малых группах. Рабочая группа представляет собой сознательное и добровольное сотрудничество при осуществлении какой-либо деятельности, предусматривающей общую цель и связь с реальностью, личные характеристики индивидов и активизирующейся логикой функционирования вторичных психических процессов. Однако такое сознательное сотрудничество не полностью рационально, а «вторично», поскольку активизируется оно в том числе и эмоциональными силами бессознательного, то парализующими, то стимулирующими. Существует также и базовая группа, функционирующая по законам логики первичных психических процессов. По Биону, объединенные в группу индивиды мгновенно и непроизвольно действуют в соответствии с аффективно окрашенными «основными предпосылками». Он выделяет три основные предпосылки: зависимость, реакция «бей – беги» и сдваивание, – которым группа поочередно и неосознанно подчиняется. Одновременно они не проявляются. Одна из них всегда доминирует, скрывая остальные в виртуальной «протоментальной системе».
Все три основные предпосылки, качественно описывающие различные возможные содержания групповой ментальности, соотносятся, по Биону, с групповыми защитными реакциями на психотическую тревогу, вызванную неизбежной регрессией индивида внутри группы.
Именно поэтому в отличие от Фрейда, который связывал с динамикой групп, семей и таких институтов, как церковь и армия, только невротические механизмы, Бион, вдохновленный работами Кляйн, смог выявить на уровне групп специфические психотические механизмы, принадлежащие параноидно-шизоидной и депрессивной стадиям, которые он считал наиболее важными.
Взаимоотношения «мать/грудной ребенок» и «пациент/аналитик»
Следуя за М. Кляйн, Бион отмечает принципиальную важность проективной идентификации, связанной со способностью матери или аналитика грезить наяву (в терминологии Биона – фактор альфа-функции). Он также вводит понятие отношений между контейнером и контейнируемым, которые имплицитно присутствуют во всяком процессе проективной идентификации.
По мнению Биона, между мыслью и проективной идентификацией существует генетическая связь. Непереносимость фрустрации определяет рост возбуждения психики. Изначально мысль является способом разгрузки психики от возбуждения, а проективная идентификация при этом выработалась как специальный механизм, основанный на всемогущей фантазии о возможности временного отслаивания нежелательных частей и их инвестирования в объект. Таким образом, предполагается существование связи между контейнером, в котором содержится контейнируемое, и контейнируемым, которое может быть спроецировано на контейнер.
А как же способность матери грезить наяву?
«К примеру, мать любит ребенка, но в чем конкретно это выражено, то есть буквально чем она это делает? Если оставить в стороне непосредственное физическое общение, то получился, что любовь выражается в грезах»[31]. Так чувственный опыт трансформируется в психическое и аффективное переживание. Эта трансформация подразумевает особую проекцию неинтегрируемых бета-элементов, в рамках которой отношение другого (матери, аналитика) – через процессы детоксикации и переработки, связанные с их способностью грезить, – делает возможной реинтроекцию. Бион объясняет, что подобная «материнская альфа-функция» будет постепенно интроецироваться грудным ребенком, другими словами, она будет выстраиваться в психике, становясь частью аппарата альфа-функции. Речь идет о системе контейнер/контейнируемое, относящейся к грудному ребенку. Однако то же справедливо и для отношений между пациентом и аналитиком.
Эти мысли мы берем из работ Биона для описания специфического объекта «пары».
Генри Дикс и Юрг Вилли
Вводя понятие «брака как сговора», эти два автора предлагают новый взгляд на отношения – супружеские, межличностные, динамические и систематические, – оживленные бессознательными структурирующими процессами.
Генри Дикс: «Виды супружеской напряженности»[32]
Основываясь на наследии Кляйн и Фэйрберна, Дикс вводит понятие «сговора». Он ставит акцент на амбивалентности тех причин, по которым индивид выбирает себе партнера, отмечая важность такого процесса, как реакция на вытесненный материал. Такое первоначальное притяжение в итоге порождает кризис между партнерами в том случае, если внутрипсихические конфликты одного их них, резонируя с вытесненным материалом другого, заново активируют структуру «сговора». По мнению Дикса, данный процесс происходит из-за совокупного действия всех проекций и интроекций, в особенности проективных идентификаций. Этот так называемый «сговор» интересен тем, что во время него между партнерами возникают «плавающие проекции», когда каждый из них защищает себя, проецируя на другого различные аспекты «плохих внутренних объектов».
Юрг Вилли: «Отношения пар»
Этот автор развивает понятие сговора, превращая его в центральный концепт, бросающий свет на некоторые аспекты бессознательных межличностных отношений внутри пары. Эта идея потом будет подхвачена Жаном Лемэром.
«Опираясь на Г. Дикса, я называю „сговором“ взаимодействие партнеров, основанное на общей для них бессознательной доминанте»[33].
Действительно, согласно Вилли, оба партнера разделяют общую бессознательную конфликтную проблематику – объект, притягивающий их обоих, их «диадическую зацепку», которая также становится причиной последующих конфликтов, разрешающихся только через распределение «защитных» ролей. Каждый чувствует, как партнер укрепляет его в его защитной позиции. Тем не менее после нескольких лет совместной жизни эта «попытка исцеления сговором» окончательно проваливается из-за возвращения вытесненного в бессознательное материала, а также ряда аспектов, окончательно экстериоризированных и «вверенных» партнеру.
Следовательно, по мнению Вилли, выбор супруга одновременно есть компромисс и конфликт, являющийся общим невротическим симптомом. Он выделяет четыре типа сговора:
– нарциссический сговор характеризуется такой связью между партнерами, внутри которой один – нарцисс – воплощает для другого свое идеальное Я, подкрепляя таким образом свой нарциссизм идеализацией партнера. Однако у обоих этот процесс затмевает ностальгию по тотальному симбиозу, на которой основываются всякие любовные отношения.
– оральный сговор основан на любви, ассимилирующей отношение матери и младенца. Любить – значит дарить заботу, внимание и защиту. В рамках таких отношений один из партнеров берет на себя роль матери, другой – младенца. Один отдает, другой получает – в этом заключен фундаментальный принцип этого типа сговора. «Младенец» заставляет партнера отдавать ему всю заботу, а «мать» вынуждает партнера регрессировать до состояния беспомощности.
– «садо-анальный сговор» подразделяется на сговор господина и раба, садо-мазохистский сговор и сговор ревность – неверность. Так, «активный» стремится к доминированию, автономии и неверности, наделяя партнера своим желанием подчиняться и тревогой разлуки. «Пассивный» стремится к зависимости, подчинению и ревности, в свою очередь, наделяя партнера своим желанием быть независимым, а также своими фантазиями об измене.
– эдипально-фаллический сговор основан на проблеме соперничества партнеров за право «быть мужчиной в паре». Так, мужчина стремится показать свою мужественность, наделяя партнера пассивными женскими атрибутами. А его партнерша принимает пассивную женскую роль, тайно желая взять «фаллический реванш».
Кроме того, выбор партнера направляет эдипов комплекс, участвующий в структуризации всякой супружеской жизни, а неразрешенный эдипальный конфликт может стать, по мнению Вилли, препятствием для построения пары, в частности, из-за страха инцеста.
Вилли уточняет, что речь идет исключительно о динамических принципах. Более того, он утверждает, что в супружеских связях каждый из партнеров всегда так или иначе подвергается влиянию этих процессов, иногда в регрессивной, иногда в прогрессивной форме. Важнейший признак здоровых отношений – гибкость, уступчивость, с который каждый способен взять на себя то регрессивную, то прогрессивную роль, в то время как патологические отношения характеризуются ригидностью и защитной фиксированностью ролей.
Помимо этих интересных размышлений о «сговоре» как общей бессознательной невротической игре между двумя партнерами («общем бессознательном»), Вилли принадлежит также мысль, что в супружеских отношениях некоторые черты характера усиливаются, в то время как другие ослабляются или вовсе исчезают, таким образом личности обоих членов супружеской пары могут меняться. Сходным образом часть потенциала отношений, оставаясь неиспользованной, актуализируется в других областях: мире фантазий субъекта, профессиональных, дружеских отношениях, досуге.
Перед нами встает ряд фундаментальных вопросов: что в психике обоих членов супружеской пары мобилизуется? Как сама ситуация бытия в паре влияет на бессознательное обоих партнеров? Какими могут быть типы функционирования психики в соответствии с типами отношений?
Жан-Жорж Лемэр
Основные работы и трактовка пары
Перечислим основные работы Ж. Лемэра: «Супружеские конфликты» (1966); «Терапия пар» (1971); «Жизнь и смерть пары» (1979); «Семья, любовь, безумие» (1989); «Слова пар» (1998); «Что делать со страстью?» (2005); коллективная монография «Бессознательное в семье» (2007).
Лемэр является основателем Французской ассоциации центров консультирования супружеских пар, возникшей в 1961 году. В 1963 году он начал издавать журнал «Диалог», а в 1979 году основал Центр подготовки специалистов в области семейной терапии и терапии пар.
Лемэр рассматривает пару исключительно в межличностном аспекте – как в синхронии, так и в диахронии – причем с точки зрения психоанализа и теории систем. Он подхватывает развитое Вилли понятие «сговора», использует концептуальный аппарат Фрейда, Кляйн и Винникотта. Основная проблематика исследований Лемэра: выбор партнера, этапы истории пары, супружеские кризисы и конфликты, а также догенитальные объектные отношения (в этом направлении он развивает идеи М. Буве). Он также задействует понятия теории коммуникации и использует идею системы с ее принципами организации, функционирования и регуляции. В последнее время он также занимается вопросами прагматики вербальных и невербальных средств коммуникации.
Таким образом, Лемэр рассматривает пару как человеческую микрогруппу, структурированную, саморегулирующуюся систему, основанную на взаимодействии сознательных и бессознательных желаний и потребностей каждого из ее членов, а также на взаимной амбивалентной привязанности. Вся эта структурированная совокупность ритмизируется сменой фаз организации и дезорганизации отношений между партнерами, образуя нечто вроде динамического равновесия. Лемэр также рассматривает пару как своего рода игру проекций и идентификаций, проективных и интроективных, придающую ей прочную устойчивую форму.
В случае гетеросексуальных пар Лемэр принципиально различает: любовное приключение (краткосрочное образование пары) и брак (долговременное образование пары).
В первом случае партнерам нужно получить быстрое чувственное удовлетворение, имеющее либидинальную и/или нарциссическую природу. Поиски удовольствия связаны с поисками объекта, его завоеванием, подтверждением способности к обольщению. Когда все эти формы получения удовольствия исчезают, связь разрушается.
Долгосрочная связь – это так или иначе супружеский проект. Если в этом случае объект должен нести также удовлетворение либидинальных и нарциссических импульсов, то он интегрируется защитной структурой субъекта. И интериоризированный объект любви начинает использоваться субъектом как средство защиты. Отсюда более интенсивная, более эгоистичная связь с объектом, поскольку именно это более или менее двустороннее обладание и запускает механизм защиты.
Мы обсудим идеи Лемэра в четвертой главе, особенно подробно в разделе о разных типах структуризации пары в связи с разными типами выбора партнера. Его идеи будут упомянуты также в главе, посвященной терапевтической работе.
Групповой психоанализ
Возникновение психоаналитической модели группы стало эпистемологически важным нововведением в истории формирования специфического объекта пары. Действительно, начиная с чисто психоаналитических подходов к любовной жизни, включающих изучение влечений, фантазий и «объектных отношений», мы теперь рассматриваем межличностные и отношенческие аспекты, которые были описаны Винникоттом и Бионом на модели отношений мать – младенец и пациент – аналитик. Затем, усвоив понятие «сговора», введенное Диксом и развитое Вилли, а также идеи Лемэра, мы пришли к двухмерному пониманию пары: в межличностном и системном планах. Именно поэтому мы считаем, что групповая модель даст нам новое представление о психической реальности пары, позволив заложить основы нового терапевтического подхода.
Аргентина
Э. Пичон-Ривьер (Pichon-Rivière, 1965) рассматривал работу с группой с точки зрения социальной психологии. Х. Блегер (Bleger, 1967, 1970) установил фундаментальное различие между двумя формами общения – синкретической и интерактивной.
Великобритания
В Лондоне в начале 1940-х годов З. Г. Фукс, Дж. Рикман и Г. Эзриэл заложили основы группового психоанализа. Был разработан метод исследования психических процессов, развивающихся внутри группы. Базовые понятия и техники были выведены из основополагающих концепций теории и методологии психоанализа и специальных исследований, рассматривающих группу как специфический объект. Групповой анализ в узком смысле – это психотерапевтическая техника и особый тип работы с бессознательными переживаниями в контексте группы.
Бион, работавший в одной клинике с Фуксом, предлагал альтернативную концепцию зарождения и развития групповых процессов.
Франция
Начиная с середины 1960-х годов Д. Анзьё, А. Бежарано и Ж.-Б. Понталис, а впоследствии еще Р. Каэс разрабатывали новый подход в групповом психоанализе, отказавшись от применения понятий и методов из области индивидуального анализа.
Жан-Бертран Понталис: «Малая группа как объект»[34]
По мнению Понталиса, группа функционирует как фантазия в психике индивида. Таким образом, он наделяет группу ценностью психического объекта, средоточием направленности влечения и бессознательного представления. Р. Каэс назвал его работу переходной точкой во французском групповом психоанализе.
Дидье Анзьё: модель сновидения, «Группа и бессознательное»[35]
По мнению Анзьё, группа, подобно сновидению, является средством реализации бессознательных желаний. Он также предлагает модель группы как некоей целостности, внутри которой действуют бессознательные процессы. В этом он отталкивается от идей Биона и Фукса, но также вписывает в них и свою модель сновидения.
Продолжая идеи Биона, Анзьё утверждает, что группа функционирует на двух уровнях – фантастической деятельности и групповой работы. Действительно, члены группы объединяются для решения общей задачи. Однако все межчеловеческие связи, по сути, представляют собой круговорот фантазий – идеологий, мифов и утопий. В фантастическом плане группа есть, в соответствии с биологической метафорой, организм или тело, а каждый из ее членов является конкретным органом или частью тела. «Групповое Я» постоянно пытается найти себя внутри этого тела. Анзьё выделил ряд бессознательных организующих структур группы:
– Индивидуальная фантазия соответствует понятию фантазматического резонанса, описанному А. Мисенаром (Missenard, 1971), и представляет собой «перегруппировку некоторых участников вокруг одного из них, который своими поступками или своей манерой выражает одну из своих бессознательных индивидуальных фантазий. Такую перегруппировку можно считать схождением интересов, взаимной стимуляцией»[36]. Генератор фантазии в таком случае занимает место «группового Я». Истоки индивидуальной фантазии лежат в симбиотических отношениях между младенцем и матерью.
– Имаго, первичные фантазии, эдипов комплекс как организующие метапринципы: образ тела и психическая природа устройства группы. Лидер, группа, идеология заменяют членов психической структуры и одновременно берут на себя функцию контейнера бессознательных психических процессов, происходящих между членами группы.
К тому же Анзьё обозначил три принципа, относящихся непосредственно к психическому функционированию группы:
– недифференцированность индивида и группы;
– самодостаточность группы в плане психической и социальной реальности;
– разделение внутреннего и внешнего.
Анзьё утверждает, что образы мышления и действия, а также восприятие реальности опосредуются превалирующими индивидуальными фантазиями некоторых членов группы, которые либо заражают других, либо вызывают отторжение. Таким образом, схождение фантазий и их унификация порождают идеологию, то есть четко сформулированную и предельно конкретную мифологию.
Рене Каэс (Kaes, 2007, 2009)
В рамках психоаналитического подхода к группам Каэс выделил три логических уровня изучения их психической реальности: уровень собственно группы; уровень связей между членами группы; уровень субъекта – одного из членов группы. По мнению Каэса, основное групповое переживание – это опыт соединения этих трех пространств (группы, межличностных связей и внутрипсихического пространства). Именно в контексте этой проблематики в конце 1960-х годов он предложил модель психического устройства группы, что позволило упорядочить психоаналитические знания, определив место и роль каждого из трех пространств и обозначив все процессы, протекающие между ними.