(Не)слуЧАЙная вдова, или Сердце в аренду
- -
- 100%
- +
– Только не плачь, Дунечка. Что ты? – снова бахнулся передо мной на колени Шевлягин. – Я всё сделаю. Будь по твоему. В жизненно важные органы метить не стану. Но того, что ненароком не задену, обещать не могу. Сама понимаешь, оружие – опасная штука.
Тут двери комнаты распахнулись и внутрь буквально ввалилась… служанка, а следом за ней и мать семейства Шевлягиных.
– Елизавета Трофимовна? – сама не знаю как, но я вдруг вспомнила имя женщины.
– Мама? – не меньше моего удивился Константин. – Что же вы меня перед гостьей-то позорите? – запустил руки в виски парень, вскакивая с места.
– Сынок, мы просто…
– Вы как раз вовремя. Мы уже всё обсудили. Знаете, у Константина золотые руки. От его прикосновений любая хворь сходит, – решила я разрядить обстановку.
Унтер-офицер и по совместительству студент-медик, услышав похвалу, забыл, что удумал сердиться на мать, и залился краской.
– Ой, так и есть, так и есть, Дунечка, – тут же ухватилась за спасительную соломинку Елизавета Трофимовна.
По всему выходило, что в этом доме Евдокию хорошо знали. Бывала она тут, и не раз, раз хозяйка так ко мне обращалась. Но это не отменяло того, что уважаемая дама опростоволосилась, подслушивая. Мне на руку было и то, и другое. Теперь супруга одного из богатых купцов города оказалась у меня в долгу. Ведь скандал я раздувать не стала, хотя могла бы.
– Мы хотели вам угощения предложить, да вот беспокоить не решались. Перепугали вы вас, когда Костенька тебя вот так в дом-то принёс. Я уж подумала, что-то серьёзное, – давая знак служанке бежать за упомянутыми угощениями, закудахтала женщина.
– Ничего серьёзного. Я просто так по нему соскучилась, что чуть из брички на ходу не выскочила, завидев вашего сына издалека. Вот и оступилась да ногу вывихнула. Если бы не Константин, ходить бы мне теперь хромой, – продолжала я поливать медовой патокой её отпрыска. Какой матери не понравится, когда хвалят её дитя?
– Я, пожалуй, пойду, мама, – весь пунцовый от смущения Шевлягин просто не знал куда себя деть и решил просто напросто сбежать. – Наш уговор в силе, Дунечка. Ни в чём не сомневайся.
Что же с людьми любовь-то делает? Взрослый мужчина, военный, а выдержки никакой. Хотя, если бы меня нахваливал парень, к которому я неравнодушна, я бы, наверное, отреагировала так же.
– Как же хорошо, что ты заглянула в гости, – Шевлягина уселась на стул напротив и в умилении сложила руки в замок. – Платье, правда, да туфли далеко не выходные, но это мелочи. Главное, что чёрное больше не носишь и нос из дому казать не боишься.
Сама она была одета в дорогой синий наряд, кричащий о дороговизне и помпезности. Баба на самоваре в рюшах и неуместных в её возрасте лентах. И если пышная юбка на её дородной фигуре смотрелась более-менее, то корсет, утягивающий телеса купчихи, был совсем не кстати.
– Очень красивое у вас платье. На заказ пошито? – попыталась я немного свернуть со скользкой темы.
– Конечно. Из Москвы выписала как и пару других, но их я для особого дня берегу. Кстати, Дунечка, у нас ведь на неделе приём будет по случаю помолвки Костиного брата. Не хочешь ли прийти? Развеешься, вспомнишь молодость. До замужества ты к нам частенько на вечера заезжала.
– С удовольствием, – согласилась я, понимая, что сидеть в четырёх стенах мне до ужаса надоело, а посмотреть на то, как и чем жила старая Коломна, очень хотелось.
– Вот и замечательно. Лизонька Попова с женихом тоже обещались. Вы же дружите с ней?
Услышав знакомое имя, я даже приосанилась.
– Да, – ответила, основываясь на том, что мне сказала Агриппина, хотя отношения, связывающие девушек, дружбой ни за что бы не назвала. – Не знала, что она помолвлена. И кто же счастливчик?
– Как это кто? Николай Озеров. Ты же сама их свела. Неужто забыла?
Как там улица называлась, где дом Шевлягиных стоял? Репина?
Картина Репина “Приплыли”, а не улица Репина у нас тут вырисовывается. Что ещё ты наделала, Евдокия? И хватит ли мне нервных клеток до конца квеста, в котором я очутилась неведомо по чьей воле, если тут час от часу не легче?
Глава 16 Кисейное недоразумение
Домой я приехала под вечер. Елизавета Трофимовна ни за что не хотела меня отпускать одну. Настаивала на том, чтобы Константин проводил, но я наотрез отказалась: нельзя было допустить, чтобы Озеров узнал, что друг детства ехал с Дуней в одной бричке. Парень, конечно, расстроился, но навязываться не стал.
Нога болела, хотя наступать на неё я могла свободно.
– Где ж вы так долго пропадали? – заохала Агриппина, когда я, наконец, ввалилась в дом уставшаям, но довольная.
– Спасала двух остолопов от опрометчивого поступка. И, кажется, мне это удалось. Но так это или нет, узнаем послезавтра на рассвете. – снимая верхнюю одежду, ответила я. – У нас тепло. Ты затопила печку к ночи?
– Так она с утра топится. Дрова-то теперь есть. Я только в обед загребла немного, чтоб чугунок со щами да противень с пирожками поставить, а потом новых подкинула, вот они и разгорелись, – довольно улыбнулась женщина.
– Ох, я ведь так и не поблагодарила Шевлягина за дрова и еду, – опомнилась я, проходя в обеденную и усаживаясь на стул.
Нога начала не на шутку беспокоить, голова шла кругом, запах еды, от которого ещё утром я бы пустила слюнки, вызывал противную тошноту.
– Так касатик-то наш только продуктов принёс. Дрова этот управляющий отрядил из фабришных запасов. Вам как плохо стало тогда, он сразу и велел в дом натаскать побольше, чтоб не мёрзли вы. Видать, даже у Антихриста сердечко-то имеется, хоть и чёрное, аки зенки его треклятые. Не смог смотреть, как хозяйка-то его в собственном дому от холода трясётся, – вроде и с благодарностью, но пожурила Агриппина Озерова. – Хотя я вообще не уверена, что он глазищами своими видит то же, что мы с вами. Нормальный же был ребятёнок, румяный, кареглазый…
– Как это кареглазый? – удивилась я.
– А вот так. Обычным мальчонкой был. Добрая душа. Да только вырос, по пятам папеньки своего нехристя пошёл. Всё на завод к нему бегал. Помогал. Допомогался. – Женщина взяла здоровенный ухват, сняла с печи чугунок и поставила его на стол. – Голодная поди? – поинтересовалась она.
Я только отмахнулась. Есть не хотелось совсем.
– А дальше что? – стало так любопытно, что я вся обратилась в слух.
– Дело было уже после свадьбы вашей. Что-то там у них сломалось на фабрике. На всю Коломну грохотало. Говорили, что чаном Николай Ляксеича придавило, его тогда сам Озеров-старший из горящего цеха выволок. Оба в саже, копоти были, сущие черти из Преисподней. Думали, помрёт наследничек-то. Но куда уж там? Таких, видать, сам Сатана к своим котлам не подпустит. Купец-то хромает с тех пор, а на младшеньком ни царапинки не осталось. Только глаза странные стали. Не то чёрные, не то синие. Не разберешь. Да и не охота никому проверять: стоит в них посмотреть, руки-ноги отымаются.
– Вот, значит, как, – выслушав пугающую историю до конца, я поёжилась. – Что же ты с утра про дрова не сказала? – решила сменить тему, так как к горлу подкатил противный ком.
Не до страшилок мне было сейчас.
– А вы и не спрашивали, – Агриппина открыла крышку чугунка, чтобы налить в тарелку ранее упомянутых ею щей, а меня скрутило резким приступом тошноты.
Хорошо, что помойное ведро стояло неподалёку, иначе кому-то долго бы пришлось отмывать пол. Вроде только чаю попила с печеньем, а вывернуло меня так, будто в напиток не сахара насыпали, а яда или рвотного порошка.
– Батюшки святы, Евдокия Петровна. Так правда это что ли? На сносях вы? – подавая мне полотенце, спросила женщина. – Доктор ведь так и подумал, когда вас Антихрист полуживую и бледную на постель-то положил. Но злыдень на него только рявкнул, как бешанай, и велел глупостей не говорить да помалкивать. Даже заплатил вдвойне.
Я тут же вспомнила предостережение Озерова о том, что никому о беременности моей (которой, как я тогда думала, нет) говорить не следует.
– Не знаю, Агриппина, – плюхаясь обратно на стул и хватаясь руками за голову, ответила я. – Может да, а может и нет. Но ты этот чугунок не открывай больше, ладно? Уж больно он смердит.
– Да как так? Щи свежие. Только сегодня сварила. И разве ж можно не знать про дитёнка? Хотя вы даже меня забыли. А ведь я няньчила вас с пелёнок. Горемычная вы наша, – Агриппина подошла ко мне и обняла, как родную.
– Погоди, так ты поэтому не ушла, когда все слуги из дома разъехались? – ещё одна новость повергла меня в шок, хотя я думала, что в этом плане на сегодня хватит.
– Знамо дело. Вы ж мне как родная. На кого я вас тут одну оставлю? Ни мужа, ни семьи нет у меня. Одна вы и остались. Покуда не прогоните, буду вам помогать. Верно я рассудила, что осталась, когда вы замуж за Щербакова-то вышли. Душа не на месте была. Всё ждала я подвоха от этого пройдохи, – причитала женщина, гладя меня по голове. – Дурно?
Хотелось бы сказать, что мутит меня от всего того, что я вижу и слышу в последнее время, но живот снова скрутило, и на этот раз добежать до спасительного ведра не удалось.
Заверив, что уберет всё сама, Агриппина помогла мне умыться, дойти до комнаты и лечь в постель. А ведь в детском доме заставили бы не только убрать за собой, но и весь коридор “вылизать” впридачу, если бы меня на казённый пол вывернуло.
– Не говори пока никому об этом, – попросила я. – А завтра пригласи врача повторно. Поговорю с ним сама. Не в бессознательном состоянии.
Как ни странно, утром я проснулась свежей, бодрой и полной сил. Умылась, выбрала очередное “вдовье” платье, надела чёрную шаль и пошла завтракать. Никаких признаков вчерашнего недомогания не было и в помине, но не думать об этом я не могла. Слишком уж много фактов указывало на то, что Озеров, как и его доктор-сообщник, не солгал, и я, вернее, Евдокия, действительно в положении.
Почему-то на душе стало невероятно тепло и радостно. Вспомнилось то чувство, охватившее меня, когда я спешила домой сообщить Вите новость, которая могла бы наконец вернуть его из мира игр ко мне. В реальность. А следом перед глазами возникла картина, увиденная мною в квартире.
“Чтоб ты обыкался, Виктор!” – разозлилась про себя, бросая ложку на стол.
– Вы чего это? Сердитесь на кого? – тут же подоспела сердобольная Агриппина.
Женщина постоянно оказывалась рядом. Будь у меня родная мать, и та, наверное, так надо мной не тряслась. Хотя каково это, когда у тебя есть родители, мне было неведомо.
– Ничего. Вспомнила, как Лизой была, – заметив заинтересованный взгляд няни, замолчала. – Сон мне ночью снился. Привиделось, что я – это не я вовсе, а белокурая внучка купца Попова, – я наигранно вздохнула. – Помочь ведь она обещала. А в итоге ни дров, ни продуктов от неё мы так и не дождались.
– Ой, что это я? Забыла совсем. – Агриппина вытерла руки о передник и достала из потайного кармана юбки конверт. – Утром принесли. Может, неспроста вы подругу-то свою вспомнили? Сон в руку.
Тем временем раздался стук в дверь. Так как кроме врача мы никого не ждали, я попросила женщину открыть и проводить его в кабинет, пока сама пыталась распечатать послание из дома Поповых.
Конверт оказался увесистым и пухлым, а всё потому, что внутри имелось не только послание, но и несколько огромных ассигнаций того времени. Здоровенные бумажные рубли были сложены вдвое. Думала, что никогда таких не видела, но развернув их поняла, что уже держала в руках нечто подобное.
– Чего уставилась, дура? Больших денег никогда не видела? Папенька не показывал? – услышала знакомый мужской голос словно наяву.
– Откуда они у тебя? Не было ведь ни гроша. Кто тебе столько занял? Не ходи сегодня играть, Вань, – ответил кто-то моим голосом. – Если твой отец узнает, что ты фабричные деньги проиграл, то…
Раздался звук пощёчины. Я инстинктивно вдрогнула, так как боли не почувствовала. Скорее, испугалась.
– Тебя забыл спросить. Иди к себе, и чтоб глаза мои тебя не видели, кисейное недоразумение! – рявкнул собеседник. – Ты хоть знаешь, сколько я должен? Я отыграюсь. Всё верну! А если нет, то тебя продам. Благо, покупатель имеется. Он тебя любую заберет, и порченую, и рябую, и косую, стоит мне только предложить. А что? Может, так и сделаю! Или вовсе тебя на кон поставлю. Будет, наконец, польза! Не всё ж тебе, дуре недалёкой, по клавишам бряцать да песенки свои петь! А-ха-ха-ха-ха!
Я даже записку на пол уронила, когда поняла, что знаю тех, чей диалог вдруг возник в моей памяти. Девушкой несомненно была Евдокия. А мужчина… Ваня. Иван Щербаков – её ныне покойный супруг.
Глава 17 Боже мой
Это был первый раз, когда очень странная мысль промелькнула в моём сознании. Если бы тогда я знала, что догадка окажется правдивой, возможно, вела бы себя иначе, но тогда я могла только догадываться, насколько всё сложно и запутано.
Подняла записку и развернула.
“Здравствуйте, Евдокия Петровна.
Соболезную вашим утратам. Имел честь видеть вас на похоронах супруга, но поговорить не удалось, так как вы были убиты горем. Надеюсь увидеться лично и обнять вас по-отечески на правах доброго друга вашего родителя.
Пётр Карпович был замечательным человеком, и я действительно обещал ему помощь в случае, если вы окажетесь в бедственном положении после его смерти, да и долгов своих не забываю.
Примите от меня скромную сумму на первое время. Очень надеюсь, что она поможет вам встать на ноги и оправиться от траура. Остальную сумму по задолженности непременно передам в ближайшее время, но уже с официальной бумагой о закрытии обязательства, которую прошу вас подписать.Так как опыта в ведении дел у вас нет, готов предложить любую посильную помощь с фабричной документацией. Мой управляющий в вашем распоряжении, ежели пожелаете.
С наилучшими пожеланиями, купец второй гильдии
Попов Трифон Спиридонович”
Несколько бумажек размером с книжную страницу олицетворяли собой довольно крупную сумму, на которую можно было безбедно существовать не один месяц. Но долга моего они покрыть, к сожалению, не могли. Радовало уже то, что они у меня имелись, а также то, что дедушка Лизоньки Поповой оказался порядочным человеком и от прошлого не открестился, хотя отец Евдокии стребовать долг не смог бы.
Обрадованная наличием хоть каких-то средств к существованию, отправилась в кабинет, где меня дожидался врач.
Не стала ходить вокруг да около и задала вопрос, который интересовал меня больше всего: в положении ли я?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.