Синеглазая проблема для препода
- -
- 100%
- +
Тогда у них всё-таки обошлось. А, может, это Кристина на самом деле просто заигралась, вот именно ради этого – жаркого и страстного примирения. Да и с занятиями у биологов вроде наладилось, последующие прошли тихо и мирно, без эксцессов – и практика по подгруппам в компьютерном классе, и общая лекция.
Даже погода вроде бы налаживалась, весной повеяло. Уже несколько дней температура держалась заметно выше ноля, снег начал таять, и воробьи, стайками собираясь в кустах, по-особому радостно и громко чирикали. Но потом опять вернулись студёные ветра и морозы, пусть и не очень сильные. И мир опять замёрз, словно февраль попытался заковать его в ледяной панцирь, зафиксировать в одном моменте навсегда, остановив время. Или даже повернув вспять.
Дворники тоннами рассыпали песок по тротуарам, а те всё равно во многих местах оставались скользкими, как отполированные катки. Поэтому передвигаться, особенно по дворам между домов, приходилось сосредоточенно и аккуратно.
Очередной день на биофаке. Первой парой занятия в компьютерном классе у одной из подгрупп, второй – лекция. Артём вышел из автобуса среди последних. В такое время и студентов было ещё немного, основная масса появлялась позже, ближе к девяти или вообще на последних минутах. Он и сам когда-то так же поступал.
Всего несколько человек неторопливо брели впереди, и только он торопливо вышагивал. Почти нагнал одного. Точнее, одну.
Девушка была в куртке, шея обмотана толстым шарфом, который наверняка закрывал лицо чуть ли не до носа, зато без шапки. Светлые пряди рассыпались по плечам. И до чего же знакомо.
Неужели именно она? Вот не какая-то другая, а именно она?
Ну да, точно.
– Добрый день! – бросил Артём, чуть-чуть притормозив на секунду, заметил, как Оля поворачивает лицо в его сторону, но ждать не стал, почти сразу опять прибавил шаг, на ходу услышал не слишком-то приветливое ответное «Здрасьте», легко обогнал и тут…
За спиной раздался то ли писк, то ли вздох, потом что-то ударило по ноге, точнее по заднику ботинка, и настолько сильно, что ступня сама поехала вперёд.
Если бы не ледяная корка на асфальте, Артём бы устоял – наверняка – но сейчас подошве просто оказалось не за что зацепиться, равновесие непоправимо нарушилось, и он опрокинулся назад – со всего маху уселся на лёд. Но в полёте всё-таки услышал, как сзади тоже что-то тяжело шмякнулось, и ещё какой-то невнятный звук, или слово.
Артём и сам высказался секунду спустя, не утруждаясь подбором нужных определений. Они легко нашлись, их просто выбило из него при ударе. Потом он шумно втянул воздух, выдохнул, призывая всю силу воли, приподнялся, встал на одно колено, развернулся.
Оля сидела рядышком, чуть наклонившись набок, упираясь ладонями в асфальт. Зацепив его взгляд, насуплено посмотрела исподлобья, чуть ли не с укором.
Неужели считала, будто это он во всём виноват?
– Знаете, Ольга, – не сумев сдержаться, высказал Артём возмущённо, – у меня уже стойкое ощущение, что вы планируете меня, если не убить, то покалечить. Что я вам такое сделал?
Она шмыгнула носом, оправдалась без тени раскаяния и смущения, чуть ли не с вызовом:
– Я же не нарочно.
Ну, скорее всего. Это он и сам понимал. Поскользнулась, тоже не устояла на ногах и, падая, чисто случайно зацепила его, подсекла. Но всё равно же – неприятно и обидно. И больно тоже. Он так неплохо приложился копчиком об промёрзлую твердь тротуара. И это ещё жутко повезло, что он засунул ноутбук в рюкзак, а не потащил в специальной сумке через плечо. А если бы и тот ударился…
Вот же чёрт! Даже думать не хочется. Ведь ноут и стоил недёшево, и куплен совсем недавно. Артём сделал себе подарок, когда получил кандидатский диплом. Ещё одну настолько дорогую покупку он бы потянул не скоро. Даже если бы родители опять добавили. И без того есть куда деньги деть – и ему, и им.
Одни неприятности от этой Ольги.
Он решительно поднялся, выпрямился, отряхнул с брюк и пальто налипшие снежные хлопья. А она по-прежнему сидела, медленно поворачивалась из стороны в сторону, зачем-то трогала лёд под собой, словно совершенно не понимала, что делать.
Контузило её, что ли, при ударе?
Артём приблизился, протянул ладонь.
– Руку давайте! Помогу.
Оля вскинула голову, фыркнула, заявила независимо и гордо:
– Обойдусь и без вашей помощи.
И он опять не сдержался.
– Да хватит уже выделываться! – воскликнул раздражённо, напрочь забыв про недавнее обещание. – А то до конца пары так тут и проползаете.
Она ещё раз шмыгнула носом. Плакать, что ли, собралась? Оскорбилась? Или…
Артём же не видел, как она упала. Может, не просто села, а растянулось плашмя, ударилась головой? Просто, пока он чертыхался и разворачивался, успела чуть приподняться.
– Подождите-ка. – Он опустился перед Олей на корточки, вгляделся внимательней. – А вы вообще целы? Голова не кружится? Ничего сильно не болит? Затылок, руки, ноги.
– Цела, – доложила она недовольно, будто он не беспокоился о ней, а в чём-то обвинял. – Всё со мной нормально.
– Так чего сидите? – Артём опять распрямился, посмотрел сверху-вниз. – Холодно же. Простудитесь.
Оля немножко поёрзала на месте, сжала губы, потом скривила, потом с шумом выдохнула и призналась:
– У меня наушник беспроводной выпал. Надо же найти.
Сразу сказать не могла?
– Шапку надо носить, – назидательно выдал Артём. – Тогда ничего не выпадет. В такую погоду все нормальные люди шапки носят. Чтобы мозги не застудить.
– Да хватит уже меня воспитывать! – возмутилась она, добавила с напором: – Вы мне не мама. И не папа.
– И это замечательно! – воскликнул он. – А то бы я давно застрелился.
Оля опять фыркнула.
– Тоже мне, потеря, – пробубнила себе под нос, но Артём всё равно услышал, сосредоточенно нахмурился, предположил:
– Так вы всё-таки нарочно меня сбили?
Хотя сам в это не верил, просто в очередной раз сорвался, подколол. А она запыхтела сердито, возразила в праведном негодовании:
– Вот ещё! Очень надо. Ещё и самой при этом падать. Просто вы меня отвлекли своим «Добрый день», я и поскользнулась.
Угу, и день сразу перестал быть добрым.
– Да, точно, – досадливо заключил Артём. – А я и забыл, что с вами даже здороваться опасно. – Потом распорядился безапелляционно: – И поднимайтесь уже на самом деле. А то и правда простудитесь.
Не дожидаясь Олиной реакции, решительно поддел её под мышку, потянул вверх, и она наконец-то встала, распрямилась. Тут сразу и выпавший наушник нашёлся. Скорее всего, она на нём сидела. Пока шарилась, сдвигалась с место на место, тот оказался под ногой или подолом куртки. А так в общем-то его не трудно заметить. Вот если бы в сугроб попал – точно не отыскать, а чисто-белый на тёмно-сером льду, присыпанном затоптанным грязным и потому тоже серым снегом, он хорошо выделялся.
Артём нагнулся, подобрал изогнутую пластиковую капельку, протянул Оле.
– Вот, держите вашу пропажу.
Она сначала уставилась недоверчиво, убеждаясь, потом сняла с руки варежку – не перчатку, а именно варежку, почти детскую, с мехом по краю – подставила ладонь. А когда Артём разжал пальцы, и наушник упал в самый центр, тут же стиснула его в кулаке, проговорила:
– Спасибо. – И подняла взгляд.
Глаза широко распахнуты, в них настороженное недоверие и вопрос. Сейчас, пока ещё не рассвело, они кажутся просто серыми, а вот на ярком свету наполняются густой синевой. Он это тогда заметил, когда вдвоём торчали в рекреации, заключая пакт о ненападении.
Губы чуть надуты – ну совсем как у обиженного ребёнка. И захотелось сделать для неё что-то, совсем простое, но по-дружески тёплое: типа поправить сбившийся шарф, отодвинуть упавшую на лицо прядь волос, сказать что-нибудь подбадривающе-успокоительное. А она будто этого и ждала, застыла неподвижно.
Глава 7
Оля
Да он сам виноват. А не надо было ничего говорить ей под руку. Или в данном случае – под ногу? Вот тогда бы она и дальше шла спокойно, потому что уже приноровилась, настроилась на нужную степень сосредоточенности, и ничего подобного не случилось бы. А из-за него – повернулась, прислушалась, сбилась. Похоже, как раз на самом скользком месте. А то, что и ему перепало, как раз и является доказательством причастности. Судьба просто так ответочки не подкидывает! Уяснили, Гордин А. А.?
Хотя оптимальней было бы совсем не падать. Больно. И наушник вывалился, едва не потерялся. Ещё и бонусом всякие дурацкие нотации выслушать пришлось про «не сиди на льду – попу отморозишь» и «шапочку надо надевать».
Вот чего он к ней прицепился? Лучше бы встал и топал дальше, как ни в чём не бывало. Но он не ушёл, помог ей подняться и наушник найти тоже.
С чего бы? Опять пытался состроить из себя вежливого и порядочного, усыпить её бдительность? Улыбался благостно и смотрел… ну, как-то очень странно смотрел, будто в первый раз увидел и теперь разглядывал. Оля даже растерялась немного, удивилась, застыла.
– А вы чего это тут? – внезапно прилетело со стороны.
Вика. И с ней Балховец. Видимо, вместе приехали на следующем автобусе, шли в корпус и нагнали.
Подруга переводила поблёскивающий любопытством взгляд с Оли на Гордина, с Гордина на Олю и между делом докладывала:
– А мы с Виталиком, пока шли, всё гадали: вы или не вы.
– Доброе утро! – кивнул ей преподаватель, потом назидательно выдал, прежде чем отвалить: – Не опаздывайте. До начала пары, наверное, не так много осталось.
– Хорошо-хорошо, – пообещала ему Вика. – Не беспокойтесь, Артемий Андреевич.
Но сразу следом не ринулась, потому что времени всё-таки хватало, ну и явно же не могла она думать о занятиях, всё не выяснив и не разобравшись.
– Лёль, а вы, правда… чем тут занимались?
– А ты как думаешь? – ответила Оля вопросом на вопрос, дёрнула плечами, очнулась, вспомнив, что, если подруге предоставить такой простор для фантазии и право выдвигать варианты, она чёрт знает куда вывернет, и потом сама же пожалеешь. Поэтому пояснила с напором: – Поскользнулись и упали. – Но затем всё-таки призналась: – Ну, точнее, я поскользнулась и… – она исподлобья глянула в спину Гордину, как раз поднимавшемуся по ступенькам крыльца, – случайно… его сбила.
Вика сдавленно фыркнула, вывела:
– Лёлик, ты реально камикадзе. – И рассмеялась, уже не сдерживаясь.
– Я что, специально?! – воскликнула Оля. – Вот делать мне больше нефиг. Сказала же, что случайно.
Но подруга всё равно ржала. А вот Виталик не ржал, просто хмыкнул, сообщил:
– Я пойду. – И тоже двинул к корпусу.
– Иди-иди, – махнула вслед ему Вика, бросила вдогонку: – Если Стаську увидишь, скажи, что мы тоже сейчас подойдём. Пусть места получше занимает. – А потом предложила Оле. – Давай отряхну. А то у тебя весь зад в снегу. Разворачивайся.
Оля послушно развернулась, подставляя ей спину, и Вика заработала ладонью, приговаривая:
– Хорошо ещё лёд, а не лужи и грязь.
– Сама бы так задом навернулась, – проворчала Оля беззлобно, – я бы посмотрела, насколько тебе тогда было бы хорошо, что только лёд.
– Зато просто больно, а не больно и мокро, – заметила Вика, добавила назидательно: – Учись во всём находить положительные моменты. – Потом сообщила: – Всё, чистенько. – И, когда Оля опять повернулась к ней лицом, задумчиво предположила:
– Лёль, а тебе не кажется, что это судьба?
– Что «это»? – поправляя на плече сумку, откликнулась та.
– Ну вот это всё, – Вика повела руками, но поняв, что яснее ничуть не стало, всё-таки соизволила, перечислила: – Ты, Артемий Андреевич, упала и его уронила.
Оля опять чуть не поскользнулась, вцепилась в её рукав для устойчивости, вперилась ошарашенно.
– В чём судьба? В том, что в конце концов всё-таки придётся кого-нибудь из нас прибить? Чтобы выжил хотя бы один?
Но подругу только опять смех разобрал.
– Ну ты и дурочка, Лёль, – проворковала она снисходительно-ласково. – Наоборот. Жизнь вас сталкивает, сталкивает, а вы как два барашка, только упираетесь. И ничего не понимаете.
– Пф! Фигня какая! – заключила Оля без тени сомнения. – Во-первых, тогда это было бы что-то романтичное, а не всякие гадости. Во-вторых, он – препод.
– Препод он только по должности, – откликнулась Вика, распахивая дверь. – А во всём остальном… весьма привлекательный парень.
– В каком месте он привлекательный-то? – возмутилась Оля. – Извращенец и обманщик. Ещё и зануда. Представь! Сказал мне, что в такую погоду надо шапку носить, чтобы голову не застудить.
Подруга уже в третий раз за утро прыснула, торопливо подошла к освободившемуся диванчику, швырнула на него сумку и произнесла, многозначительно помахивая указательным пальцем перед Олиным носом:
– Ну! Вот видишь, как он о тебе заботится. Разве не романтично?
Оля закатила глаза от безнадёжности.
– Ви-ик, да хватит уже! Не романтично, ни капельки. Ерунда полнейшая. – Расстёгивая куртку, напомнила, наверное, уже в сотый раз: – И у меня Дима есть. Понимаешь? Ди-ма. А если он тебе не нравится, это твои проблемы. Главное, меня полностью устраивает. Я его вообще-то люблю.
А ещё она ждёт не дождётся, когда они наконец-то увидятся вечером. Поэтому после занятий Оля, не задерживаясь, рванула домой, переоделась, собрала сумку на завтра.
Да, да, да! Ночевать она планировала не дома, а в общаге. Родители уже давно не возражали и не падали в обморок, а Дима жил в комнате один. Не потому что считался VIP-персоной и имел какие-то особые привилегии, а потому что его сосед, который учился уже на четвёртом курсе, ещё в прошлом семестре перебрался к своей невесте и вроде как ближе к лету даже планировал на ней жениться. Хотя из общаги на всякий случай выписываться пока не стал. Ну мало ли!
Дима поджидал её у входа, но не внутри, а снаружи – в распахнутом пуховике, футболке, шортах и шлёпках.
– Ты с ума сошёл! Мороз же! – воскликнула она, взбежав на крыльцо и попав прямёхонько в крепкие объятия. – Не обязательно же было на улицу выходить. Мог бы и внутри подождать.
– Ну ты же написала, что уже подходишь, – беззаботно отозвался Дима, нетерпеливо прихватил её губы, поцеловал. – И мне совсем не холодно. Особенно сейчас.
Оле тоже уже становилось жарковато, и куртка ужасно мешала, но гораздо больше намотанный вокруг шеи шарф.
– Ну и потом. Одеваться, затем опять раздеваться. Напрасная трата времени.
В общем-то да.
Дима потянул её за собой.
– Идём.
Пока поднимались на нужный этаж, задержались на одной из лестничных площадок. Остановились под маленьким окошком или даже просто форточкой, расположенной ближе к потолку. Дима потянул за край шарфа, медленно размотал его, перекинул себе через плечо, потом подцепил бегунок на Олиной куртке, тихонько промычал, опять жадно приникнув к губам.
Молния разъехалась с характерным тихим треском, Оля почувствовала, как раздвинулись края, как широкие ладони уверенно легли на талию, потом заскользили вверх.
Нет, всё-таки толстая зимняя одежда определённо очень и очень мешала. Но и отрываться друг от друга не слишком-то хотелось.
Где-то сверху стукнула дверь. Конечно, глубоко начхать, даже если сейчас кто-то нарисуется на лестнице, но всё-таки добраться до комнаты дело далеко не лишнее. И они двинулись дальше, крепко держась за руку и переплетя пальцы.
Дима, опередив на полшага, оглянулся прямо на ходу, произнёс:
– Виталик сказал, у вас препод какой-то по новому предмету с нашего факультета.
Оля дёрнула плечами. Да у них в этом семестре несколько новых предметов и преподов, которые раньше ничего не вели. Но с математики разве что… Гордин.
– Он про матметоды? – уточнила она, надеясь, что речь всё-таки о ком-то другом.
– Вроде бы, – неуверенно подтвердил Дима, качнул головой. – И кто у вас?
– А Виталик, что, сам не сказал? – удивилась Оля.
– Он фамилию забыл.
Ну, допустим. Но не имя же отчество. Или у Балховца вдруг случилась выборочная потеря памяти?
– Гордин, – сообщила она.
И зачем Виталик вообще решил про него упомянуть? Вот уж великая новость и тема для обсуждения.
– Это который Артём? – предположил Дима. – Андреевич?
– Артемий, – поправила Оля на автомате.
– Да не всё ли равно, – отмахнулся он безразлично, но тут же опять спросил: – Ну и как он?
– Да как обычно. – Оля поморщилась недовольно. – Препод и препод. Зануда бесячий. – И тоже поинтересовалась: – А ты с чего вдруг о нём заговорил?
Они как раз добрались до места назначения, вошли в блок, остановились перед дверью в комнату. Дима приобнял Олю одной рукой, второй достал из кармана ключи.
– Просто так, – пояснил, отпирая замок. – Чтобы отвлечься и опять нигде не зависнуть по дороге.
Как только дверь распахнулась, они одновременно ввалились внутрь и в первую очередь торопливо стряхнули с себя куртки. Потом опять устремились друг к другу.
– Жутко по тебе соскучился, – признался Дима, прижимая Олю к себе. – Или даже так – изголодался.
Она обвила его шею руками, надавила, заставляя наклониться, потянулась навстречу, прижалась ко лбу своим лбом, взмолилась жалобно:
– Не ешь меня, серый волк. – А потом коварно ухмыльнулась, сузила глаза и прошептала шелестяще, нарочно задевая губы: – Сейчас я сама тебя съем.
Глава 8
Артём
Телефон пискнул, предупреждая о новом входящем сообщении, выкинул вверху экрана маленькое окошко с трёхзначным номером мобильного банка. «Покупка 515 р.»
Артём озадаченно вскинул брови.
Какая покупка? Он ничего не покупал ни сейчас, ни пять минут назад, ни даже полчаса назад. Тогда он вообще был в университете на заседании кафедры. Ну, или оно как раз закончилось, и Артём сразу отправился домой. Даже порядок не стал наводить на рабочем столе, оставил как есть – никуда же без него не денется.
В принципе и у остальных преподавателей столы были основательно завалены: бумагами, папками, методичками, тысячей других вещей, которые лучше держать под рукой, а не искать потом по шкафам и ящикам. А сейчас он вообще сидел в троллейбусе, то есть стоял, привалившись спиной к идущему вдоль окна поручню, и держал в руке телефон. Ну и каким образом он мог купить хоть что-то? В данный момент. По зарплатной банковской карте, которая у них в университете служила ещё и пропуском в учебные корпуса и общежития.
Неужели потерял, а кто-то нашёл и воспользовался?
Артём расстегнул верхние пуговицы на пальто, сдвинул в сторону шарф и запустил пальцы в нагрудный карман пиджака. Нащупал в нём тонкий твёрдый край, ухватил, вытянул на свет.
Ну, вот же она. Стандартный пластиковый прямоугольник со специальным оформлением на заказ – снимком главного здания университета на лицевой стороне. И в ближайшие минуты он ей определённо не пользовался – уж точно не рассчитывался нигде, даже онлайн. Он же не сошёл с ума? Чтобы сделать, и тут же забыть, и совсем ничего-ничего не помнить. Он же не рыбка Дори.
Сегодня Артём доставал карту только в столовой биофака. Ну и, естественно, чтобы пройти через турникеты. Последний раз – в здании своего факультете, а до этого… тоже у биологов, когда, отведя положенные пары, помчался на родную кафедру.
Так, так, та-ак…
Он всмотрелся в карту внимательней, прочитал выпуклые буквы под номером. «ZARETSKAIA OLGA».
Да кто бы сомневался? Иначе и быть не могло! И почему-то даже не удивляет. Ни капли. Не появление очередной дурацкой проблемы из ничего, а то, что это связано именно с ней.
Вот реально – не девушка, а ходячее проклятие. Его персональное проклятие.
И как он мог забыть, что их общение в очередной раз не ограничилось только учебной парой, что они пересеклись ещё и внизу, в фойе у главного входа, в нескольких шагах от турникетов. Артём отвлёкся, разыскивая по карманам карту-пропуск – в столовой случайно засунул её не в наружный карман, а во внутренний – а Ольга…
Да кто её разберёт, почему она-то его не заметила. Скорее всего, болтала с подругами, или, как обычно, пялилась в телефон. Хотя тогда телефон бы тоже выпал, а тут обошлось без него.
Ольга удачно развернулась на ходу, въехала локтем Артёму по пальцам, в которых он держал с трудом найденную карту, сама вздрогнула от неожиданности, и два на первый взгляд абсолютно одинаковых пластиковых прямоугольника почти одновременно шлёпнулись на пол.
– Извините, – пробурчала Зарецкая с таким видом, будто виноват был он, а она просто считала себя благородней и выше, потому и попросила прощения.
Отступила в сторону, нагнулась. Он как раз тоже наклонился. Чтобы получилась совсем уж как в банальной туповатой комедии, им оставалось только стукнуться лбами. Но нет, обошлось. Жизнь решила соригинальничать.
Да и всё бы ничего. Подумаешь, случайно столкнулись, уронили карты, подняли. Ничего страшного. С любым другим знакомым или незнакомым человеком это прошло бы легко и без последствий. И только с Ольгой обязательно выпадал самый нелепый и заморочный вариант.
Они, конечно, подобрали карты, но не свои. Перепутали. И им даже в голову не пришло проверить – настолько сильно желали поскорей разойтись. Тут он, несомненно, тоже лоханулся. Но она-то, она…
Она не заметила подмены, даже когда рассчитывалась в магазине. Или где там? Правда и пин-код ей вводить не пришлось – Артём подключил бесконтактный способ оплаты до тысячи, чтобы не совершать лишних телодвижений в той же столовой, или покупая какую-нибудь мелочь.
Вообще-то он никогда не держал больших сумм на этой карте – чисто на обед и всякую ерунду. Не такая уж серьёзная утрата. Тем более и замена у него есть, с которой по-прежнему можно проходить через турникет. Будет вместо зарплаты получать стипендию, если, конечно, эта Зарецкая учится достаточно успешно. Но на глупышку она и правда не похожа. По крайней мере, язычок у неё острый, временами даже чересчур.
Он провёл пальцем по выступающим буквам.
Ну вот за что ему это? За что?
Хорошо, что завтра практика в компьютерном классе у одной из групп на биофаке, и не придётся тащиться туда специально, только чтобы обменять карты. И Артём надеялся, что обойдётся без очередных потрясений и дурацких недоразумений. Но…
Опять как-то сразу не задалось. Он планировал приехать пораньше, чтобы отловить Ольгу в перерыв между третьей и четвёртой парой, но автобус, как назло, застрял в пробке, которая образовалась из-за двух не сумевших мирно разъехаться легковушек, перегородивших перекрёсток. Поэтому единственное, что успел сделать перед занятием – узнать расписание группы, в которой училась Зарецкая.
У неё как раз четыре пары. Значит, не смоется раньше. Главное, самому не задержаться. Но, когда, отпустив студентов, Артём добрался до нужного кабинета, дверь того уже была приоткрыта, а он, скорее всего, пуст.
Артём заглянул внутрь. Ну, так и есть, уже никого. Только один парень торчал возле лабораторного стола, собирая в рюкзак свои пожитки. У него ещё фамилия немного необычная – Балховец.
Виталик оглянулся, уставился с любопытством.
– Все уже ушли? – поинтересовался у него Артём, хотя и без того было очевидно.
– Нас отпустили немного пораньше, – пояснил Балховец. – Преподаватель торопился.
– Понятно, – Артём кивнул. – Зарецкая тоже ушла?
Виталик удивлённо приподнял брови, несколько мгновений молчал и только потом подтвердил:
– Ну да.
– Давно?
– Да вот только что. Минуты две назад, наверное. Скорее всего, ещё внизу.
– Хорошо. Спасибо.
Теперь пришлось бежать вниз, к выходу. Там уже собралась куча студентов – они просто так стояли, болтали, собирались, шли по направлению к двери, чтобы исчезнуть за ней. Но Ольгу Артём не увидел, зато почти сразу наткнулся на её подружек. Точнее, это они на него наткнулись.
Одна из них, Вика, кокетливо улыбнулась и торопливо воскликнула, даже раньше, чем он успел открыть рот:
– Добрый вечер, Артемий Андреевич!
– Добрый! – откликнулся он, недоумённо отметил: – Вы вдвоём? – Заключил с иронией: – Непривычно.
– Так Лёля на кафедру пошла, – доложила вторая подруга. – К научному руководителю.
И тут опять вклинилась Вика, уточнила с многозначительными интонациями:
– Но она на недолго. Он ей список литературы обещал подобрать. Это всего минут пятнадцать-десять. Будете ждать?
Артём даже слегка растерялся.
– Зачем?
– А я подумала, вы её ищете, – охотно пояснила Вика, вскинула бровки, поджала губы.
Вот откуда она это взяла? Ещё и улыбалась едва заметно с каким-то особым пониманием, словно знала нечто очень важное.
Ох уж эти девушки!
Хотя, конечно, он действительно искал Ольгу. Но почему Артём должен перед каждым отчитываться, всем объяснять? Поэтому он просто взял и отрезал твёрдо:
– Нет.