Я (не) буду тебе женой

Глава 4

– Кирсановы пригласили нас на обед в воскресенье, – излишне многозначительно сообщила мама и вопросительно уставилась на Илану.

Папа наверняка о приглашении уже знал, и дочь единственная была ещё не в курсе, но с ответом не торопилась. Хотя, конечно, слегка разволновалась, и мама это легко заметила.

– Желаешь сначала узнать, будет ли там Глеб? – спросила прямо.

Илана одновременно и смутилась, и немного разозлилась.

Всё-таки это раздражало, когда тебя читали, как открытую книгу. Наверное, в двадцать два стоило уже стать более скрытной и сдержанной, не демонстрировать столь откровенно свои чувства.

Но она вроде и не демонстрировала: не расспрашивала про Кирсанова-младшего, не заливалась краской от одних мыслей о нём и не бродила по дому с отрешённым мечтательным видом, как влюблённая дурочка. Вела себя как обычно. Но родители, видимо, на то и родители, чтобы замечать даже самое потаённое. По крайней мере Иланины точно такие.

– Он ведь тебе понравился?

Мама по-прежнему не пыталась подойти издалека, но и дочь на этот раз решила не тушеваться, по-возможности держаться невозмутимо и хладнокровно.

– Пожалуй, да, – призналась, сосредоточенно и чуть критично поджав губы и нахмурив брови. – Он вполне приятный и симпатичный.

– Согласна, – кивнула мама. – Чудесный молодой человек. За такого и замуж можно выйти.

– Замуж? – озадаченно переспросила Илана.

Она тоже прекрасно замечала, когда мама добавляет какие-то фразы исключительно к слову, а когда явно со смыслом, ничуть не скрываемым. Или просто на этот раз их мысли слишком совпали?

– Ты хочешь сказать… что…

Мама не стала дожидаться, пока она договорит, воскликнула уверенно:

– Ну ведь правда! Из вас бы вышла отличная пара. Во всех отношениях. И со стороны вы очень гармонично смотрелись вместе.

Вот тогда Илане и стало понятно, почему родители так упорно зазывали её на приём, и почему Людмила Кирсанов предложила сыну поухаживать за гостьей.

А сам Глеб… Он уже всё знал тогда? Или, как она, пока был не в курсе? А если это именно он и выбрал Илану?

– Мам, подожди! – она на мгновенье зажмурилась, чувствуя, как от волнения учащённо забилось сердце. – Ты что сейчас имеешь в виду? Я должна очаровать Глеба, чтобы он захотел на мне жениться? Или…

– По-моему, ты его уже очаровала, – перебила мама, добавила, улыбнувшись: – И его родителей тоже.

– Но ведь мы едва знакомы! – напомнила Илана, хотя для неё самой это не являлось настоящей проблемой.

Бывает же так. Когда встречаешь человека и понимаешь чуть ли не с первого взгляда, он – именно тот, кто тебе нужен. И долгие годы общения совсем ни к чему. Потому что ничего не изменится. Пусть ты не знаешь этого точно, но чувствуешь и веришь. Всем существом. Каждой клеточкой. А такие ощущения случайно не вызовешь и не обманешь.

Это уже сейчас в момент их красивой, но странной свадьбы, подобные представления кажутся надуманно-восторженными и наивными, а во время того разговора с мамой Илана была убеждена в их силе и истинности. Или слишком старательно пыталась себя убедить.

– Но ведь никто и не предлагает вам пожениться прямо завтра, – разумно заметила мама. – Тем более для тебя сейчас самое главное защитить диплом, закончить с образованием. – Но тут же поинтересовалась без перехода: – Так ты идёшь в воскресенье на обед? Глеб там тоже обязательно будет. Как раз ещё больше познакомитесь.

Конечно, Илана согласилась, но переживала в два раза сильнее, чем если бы не знала о планах на их возможный брак. Она долго не могла выбрать, что надеть. Чтобы и не чересчур скромно, но и не излишне торжественно. Чтобы стильно, но не слишком глянцево. Хотя главная проблема заключалась не в сложности выбора образа и наряда, а в разыгравшейся фантазии.

Ещё ничего окончательно не решено, даже ею самой, и вообще никаких гарантий, что случится, а Илана разве только не перебирает в уме имена их будущих детей.

Правда торопиться с детьми однозначно не стоит. Сначала не помешает просто пожить в своё удовольствие, насладиться и насытиться обществом друг друга, а вот потом… Например, через пару лет…

Ага-ага. Вообще-то сначала нужно хотя бы пожениться. А она не уверена, что готова для столь серьёзного шага.

Ну… то есть разумом не готова, а сердцем… очень даже желает. Недаром же так легко придумывается, как всё будет происходить.

С воображением у Иланы никогда проблем не возникало. Она девушка начитанная, и в школе у неё всегда были отличные оценки за сочинения. Она и при поступлении в вуз выбирала, нет, не между экономикой и управлением, как само собой напрашивалось, а между филологией и инязом. Выбрала всё-таки иностранный, но и любовь к литературе никуда не делать, к книгам, к придуманным историям.

Это с реальностью у Иланы проблемы. Вечно её неправильно оценивала, через призму каких-то несуществующих идеалов. Через розовые очки. Жизнь их постоянно пыталась разбить, но Илана тоже упёртая – складывала осколки, скрепляла скотчем, замазывала трещинки. Держалась за свои иллюзии, верила в сказки.

Ей ведь на самом деле до последнего мгновения казалось, что их свадьба – не фикция, не от начала до конца исключительно затея родителей. Что Глеба она действительно очаровала. Уж очень приятно было так считать, и выходило абсолютно созвучно собственным мечтам.

– А где будет обед? – только через день поинтересовалась она у мамы. – Опять у них в доме?

Но та возразила:

– Нет. На этот раз нет. Для разнообразия в ресторане.

И не просто в общем зале, а в отдельном павильончике с маленькой открытой террасой. Наверное, чтобы желающие могли выйти и покурить, или просто проветриться, посидеть в плетёных креслах, любуясь на маленький обустроенные дворик с фонтаном.

Кирсановы явились втроём, без Агнии. Точнее, находились уже на месте, когда появились Елизаровы, поднялись навстречу с приветственными возгласами.

Если честно, Илана понятия не имела, что они там говорили – сердце в груди бухало с такой силой, что его стук отдавался в ушах, заглушая прочие звуки. Да и какое ей дело до стандартных вежливых фраз?

Взгляд, не задерживаясь, скользнул по Кирсановым-старшим и остановился на Глебе. Как тогда, на приёме, будто притянутый неведомой силой. Только эмоции сейчас были совсем другими, и желание – не просто рассмотреть, а отыскать в выражении лица и глаз ответные чувства.

И, кажется, она действительно их нашла. Глеб смотрел на неё по-особому заинтересованно, чуть вопросительно, внимательно, будто тоже пытался угадать Иланины мысли. Но они наверняка и так читались без труда – не получалось оставаться сдержанной и холодной. Тем более теперь-то она знала: между ними всё возможно. Действительно возможно. Это не просто её наивные фантазии, это уже реальность. Даже если не свадьба, даже если для начала просто отношения. Самые серьёзные, самые настоящие.

Илана, конечно, и раньше встречалась с парнями, но не так чтобы у неё имелся большой опыт и куча бурных романов. Нет. И подруги тут были правы, когда говорили, что она слишком разборчива.

Разборчива, и что? Разве это плохо? Её так воспитали: не размениваться по мелочам, не соглашаться на первое попавшееся, ценить себя. И жизнь оберегала. Частенько так складывалось, что не совпадало – Илане нравились одни, она нравилась другим.

Теперь-то понятно почему. Потому что всё предыдущее было не тем, и подождать стоило. Ради того, что ей досталось сейчас. Ради Глеба.

Но поначалу, усевшись за стол, родители ожидаемо заговорили о делах, о взлетевших ценах на землю и на материалы и о слиянии компаний. Илана не просто не участвовала в беседе, а опять почти не вслушивалась. Она всегда была слишком далека от подобного.

Ну не её это, совсем не её – ни проблемы жилищного строительства, ни организация бизнеса, ни управление людьми. Последнее особенно. Уж слишком много ответственности. Она, конечно, тоже согласна отвечать, но только за себя. И за дорогих ей людей.

А родители её прекрасно понимали, не заставляли пойти по собственным стопам, не убеждали, что именно она должна управлять семейным бизнесом, когда они решат отойти от дел. Позволили дочери быть такой, какая она есть и какой хочет быть. Илана их за это ещё сильнее любила, была им благодарна. И не совсем уж она отстранилась – помогала, где могла. В качестве переводчика. Она и для специализации намеренно выбрала деловой английский.

Правда в тот момент, сидя за столом, она думала совсем о другом, поглядывала на Глеба, точнее с трудом удерживалась от того, чтобы не пялиться на него неотрывно. Он тоже участвовал в разговоре, пусть и не так активно, как родители. Но Илане только сильнее нравилось, что он такой – немногословный, спокойный, хладнокровный, не просто симпатичный и приятный, а ещё и умный.

Она точно и определённо влюблялась в него всё больше, а идея с замужеством казалась всё менее несуразной и несвоевременной. Ведь вовсе не обязательно быть долго знакомыми, чтобы пожениться.

Вот родители съехались уже через два месяца после того, как начали встречаться, и до сих пор вместе, любят друг друга и счастливы. И они никогда не пожелали бы плохого своей дочери, всегда выбирали для Иланы самое лучшее и давали самые подходящие советы.

Внезапно прозвучавшее собственное имя выдернуло её из мира грёз и домыслов.

– А как Ланочка относится к этой идее? – Людмила Кирсанова доброжелательно улыбнулась, пояснила чётко, что имела в виду: – Породниться не только в бизнесе, но и семьями.

Наверное, потому что Илана отвлеклась, выпала из разговора, вполне предполагаемый вопрос застал её врасплох, заставил опять разволноваться. Особенно когда все повернулись в её сторону, а потом замерли, ничего больше не делая и ничего не говоря, так что образовалась абсолютная тишина. Просто смотрели вопросительно, ещё больше смущая, отчего захотелось спрятаться хоть на мгновение от этих ожидающих взглядов, ощутить уверенность и поддержку.

Обычно в таких случаях Илана обращалась к папе, к маме, к бабушке или к лучшей подруге, а тут – неосознанно получилось, и она опять подумала, что неспроста – глянула на Глеба.

Тот тоже на неё смотрел, чуть сощурив глаза, остро и напряжённо. И Илана решила – это из-за того, что он переживает и с нетерпеливым волнением ждёт ответа.

Конечно, она оказалась права: он действительно переживал и ждал. Только вот надеялся, что услышит совсем другое, а не то, что она, потупившись, в смятении пробормотала, запнувшись после первого слова:

– Я… согласна.

Словно уже представляла себя на свадьбе.

– Ну вот и замечательно, – заключила Кирсанова с удовлетворённым спокойствием, словно и не сомневалась в ответе. – Мы все очень рады.

Рады? Все? Правда?

Илана подняла глаза и опять посмотрела на Глеба, поймала его взгляд. Тот стал ещё более пронзительным, прожёг до самого нутра, прогнав по рукам мурашки и сбив дыхание.

Глава 5

Ей показалось в глазах у Глеба взметнулось пламя. Всего на несколько мгновений, но настолько жаркое, что откликнулось в теле горячей будоражащей волной. Илана почувствовала, как щёки изнутри запылали.

Подобного с ней ещё не бывало – чтобы так реагировать на один только взгляд. Не на откровенное касание, не на чувственный шёпот на ушко, а действительно только на взгляд. И, конечно, сразу возникли мысли про какую-то особую взаимосвязь, про единение и совпадение. И про ту историю о двух половинках, предназначенных друг другу, коварно разделённых, но всё-таки встретившихся.

Ну почему ей вечно лезли в голову такие ужасные пафосные глупости?

Она в очередной раз всё истолковала неправильно: не как получалось на самом деле, а как хотелось ей. То есть абсолютно наоборот.

Это был не жар, а обжигающий холод. Не пламя, а лёд. Не любовь, а… нет, наверное, всё-таки не ненависть. Опять слишком патетично. Всего лишь неприязнь. Презрение. Только вот понимать истину, Илана начала намного позже, уже на свадьбе, а в тот момент она просто старалась не замечать то, что не вписывалось в нарисованную ею романтичную картинку, чтобы не портить впечатление, не уродовать сложившийся прекрасный образ.

Хотя Глеб никогда не пытался притворяться, скрывать истинное отношение – был или безразличен и снисходительно вежлив, или открыто высказывал пренебрежение и насмехался. Но Илана с ослиным упрямством находила оправдания и объяснения такому его отношению и, как ей казалось, вполне убедительные.

Неужели ей настолько сильно хотелось заполучить его, выйти за него замуж, что она была готова закрывать глаза на очевидное? Или дело в её глупости?

После горячего, пока дожидались чая и десертов, родители все вчетвером вышли на улицу, скорее всего, с двойным расчётом, чтобы и самим поговорить, и оставить предполагаемых жениха и невесту наедине.

Жених и невеста. Звучало волнительно и романтично, даже немного волшебно. И почему бы и нет?

Илана ведь согласилась. И Глеб наверняка тоже, иначе и предложения не последовало бы.

Он тоже не остался за столом, поднялся, подошёл к окну. Не к тому, что выходило во двор, а к противоположному, задёрнутому прозрачным золотистым тюлем. Привалился спиной к стене. Сначала посмотрел наружу, не увидел там ничего примечательного помимо обсаженной ровно подстриженными кустами аллеи и развернулся к Илане.

Она тоже поднялась с места, но толком не представляла, куда идти, что делать, поэтому просто стояла возле стула. Точнее до этого самого момента не представляла, но взгляд Глеба ей подсказал – он как будто позвал, пригласил подойти. Поэтому Илана так и сделала, уверенная в его одобрении – подошла, заглянула в лицо.

– Хочешь что-то сказать? – чуть приподняв брови поинтересовался Глеб.

– Да, – кивнула она. – То есть…

Вообще-то она ждала, что он скажет. А иначе – зачем позвал? И даже догадывалась, что. Вполне закономерное и логичное. Но, возможно, ему действительно важно было услышать это от Иланы. Отчего-то. Наверняка нашлось бы разумное объяснение, отчего.

– Я думала, ты пригласишь меня куда-нибудь.

Глеб с любопытством воззрился на неё.

– Куда?

Разговор складывался совсем не так, как она предполагала. Происходящее почему-то напомнило игру-викторину: она – участник, он – ведущий, задающий каверзные вопросы и нарочно сбивающий с толку.

– Я не знаю, – растерянно пробормотала Илана, но тут же подумала, что выглядит недотёпой и мямлей, теряющейся от любой ерунды, а Глеб, вероятно, желает выяснить, насколько она решительная и смелая. Поэтому она взяла себя в руки и продолжила бойко и убеждённо: – Мне кажется, это не так уж и важно. Но нам же надо познакомиться поближе.

– Познакомиться поближе, – повторил он, озадаченно наморщил лоб, уточнил недоумённо, будто действительно не понимал: – Зачем? – Потом чуть наклонил голову к одному плечу, прищурился и, словно испытав внезапное озарение, предположил с пошловатыми интонациями: – Или ты имеешь в виду… постель? Чтобы после свадьбы для мужа не стало сюрпризом, что его прекрасная нежная жена фригидное бревно, у которого то голова болит, то нет настроения, то врач запретил, – выдал саркастично. – Но знаешь…

– Я не об этом! – перебила его Илана.

Совсем не об этом. Она, конечно, не ребёнок и не ханжа, чтобы не думать о сексе. Но и вот так предлагать себя… в качестве проверки… в первую очередь, ещё ни разу даже толком не поговорив, если не считать той лёгкой беседы почти ни о чём в саду на скамейке – ну нет. Хотя всё равно стало немного стыдно и неудобно, что Илана всё-таки задумывалась, как у них будет. Словно это действительно являлось недопустимой глупостью или пошлостью. Но сейчас речь действительно о другом.

– Узнать друг друга получше.

Глеб скривил уголок рта, потом шагнул, сокращая расстояние между ними, вскинул руку, подцепил пальцем её подбородок, приподнял, а потом склонился к самому лицу, уставился в глаза, проговорил шелестящим шёпотом, негромко, но чётко:

– А я и так уже знаю о тебе всё, что мне нужно.

Она услышала – чувственные интонации, вкрадчивый тихий голос – а вот смысл слов, если до неё и дошёл, то определённо не сразу. Потому что разум заволокло туманом, затопило волной неуправляемых ощущений и эмоций. Уж слишком близко находился Глеб. Просто запредельно близко. Так что легко получалось разглядеть самую мельчайшую чёрточку – узор радужки, длинные густые ресницы, едва заметную впадинку на подбородке – и вдохнуть тот самый непередаваемый волнующий запах.

Возможно, это именно из-за него мысли смешались, слова потеряли значение, и представилось самым закономерным и естественным – сейчас Глеб наклонится ещё ниже, прикоснётся губами к её губам. Даже сомнений не возникло, что может сложиться как-то иначе, и губы сами приоткрылись ему навстречу.

Она неосознанно зажмурилась, почти уже чувствуя поцелуй, замерла, готовая нырнуть в ощущения, не замечая, что палец больше не касался её подбородка, и… услышала короткий резкий смешок, а следом снисходительно-саркастичное:

– Так всё же я не ошибся насчёт постели?

В горле мгновенно возник угловатый тугой комок. И глаза, похоже, больше не стоило открывать, чтобы не увидеть разочарования на чужом лице, а самое лучшее – прямо так, ничего не видя, провалиться сквозь землю.

– Нет! Совсем нет! – с негодованием и обидой выдохнула Илана.

От досады, что Глеб никак её не поймёт, хотелось расплакаться. Неужели она абсолютно неспособна правильно выразить свои мысли и эмоции? Почему?

Это только сейчас становилось ясно, что дело вовсе не в ней, что Глеб всё прекрасно видел и осознавал, а его непонимание было намеренным и расчётливым. А тогда Илана винила исключительно себя – что постоянно поступала не так, говорила не то, выглядела недостойно – и очень желала исправиться и убедить его в обратном. А это самое глупое, что только можно представить.

– Глеб! – воскликнула она, намереваясь непременно всё ему объяснить, чтобы не осталось никакой двусмысленности и шансов для неправильных толкований, но больше ничего сказать не успела.

Его губы брезгливо дёрнулись.

– Ну что ещё? Опять какая-то нелепая идея?

На этот раз в его словах не было ни насмешки, ни игры, а только неприкрытое раздражение, но Илана решительно возразила:

– Нет. – И упрямо продолжила: – Послушай…

– А оно мне нужно? – снова перебил он.

Нужно, да. Может, не столько ему, сколько ей. Но опять ничего не получилось. Дверь распахнулась, в павильон вошла девушка-официантка с подносом, на котором расположились чашки и чайник, а следом за ней появились и родители. А они так и не поговорили как следует, ни тогда, ни потом – даже когда подавали заявление в ЗАГС, даже когда встречались уже по поводу свадьбы.

Родители взяли всю организацию в свои руки, в основном, конечно, мамы. Наверное, они давно мечтали хотя бы на время отойти от бизнеса и заняться чем-нибудь таким, и теперь напоминали двух восторженных маленьких девочек, увлечённо играющих в куклы. Даже по поводу заявления договаривалась Людмила Кирсанова, чтобы можно было прийти в точно назначенное время, не дожидаясь и не потеряв напрасно ни одной секунды.

Глеб подъехал к ЗАГСу прямо из офиса, ровно за пять минут до срока, когда его мать уже собиралась ему названивать. Она привыкла всё держать под контролем и даже довела их до нужных дверей – будто они маленькие и сами не справились бы. Хорошо хоть не прошла с ними и не осталась дожидаться в коридоре.

Илана понадеялась, что потом они всё-таки останутся с Глебом наедине, но, стоило опять оказаться за дверью, он уверенно сообщил:

– Вызову тебе такси, чтобы отвезли домой.

Она возразила, мотнув головой:

– Не надо.

– Почему? – поинтересовался он немного недовольно. – Мне некогда. Я не смогу.

– Я на машине, – пояснила Илана.

– На машине? – переспросил Глеб вроде бы немного удивлённо.

Она хотела добавить, что не на папиной или на маминой с личным водителем, а на своей собственной, и что она сама за рулём, что получила права, когда ей только-только исполнилось девятнадцать. Но он опередил, торопливо вывел с нескрываемым облегчением:

– Ну вот и отлично! Тогда прощаемся.

И, не дожидаясь её ответа, резко прибавил шаг, торопливо пересёк фойе, скрылся за входными дверями, в очередной раз оставив её одну в полном замешательстве.