Я тебя не променяю

5

На Дину они наткнулись возле гардероба. Та стояла перед зеркалом, поправляла волосы, но, скорее всего, специально их поджидала. Увидела, что девчонки подходят, тряхнула головой, посмотрела свысока:

— Ну и как? Он сразу с вами двумя? Или на этот раз с одной, а с другой — в следующий.

Варя поджала губы.

— Могутова! Чего ты несёшь-то? От обиды крыша поехала? — Она глянула на Сашу, будто согласовывая с ней следующую фразу, произнесла убеждённо: — Довёз до дома и укатил. — И опять глянула.

Хотела, чтобы Саша сама решила, стоит ли рассказывать более подробно? Про её короткое общение с Германом один на один, про утренний сюрприз. Или намекала, что обо всём этом упоминать как раз не стоит?

Саша предпочла молчание, точнее, независимо дёрнула плечом, перекидывая через него лямки рюкзака.

Дина смотрела недоверчиво и чересчур пристально, по лицам пытаясь определить, говорили подруги правду или обманывали. Но, похоже, так ничего точно не решила и, на всякий случай сохранив выражение обиды, зашагала рядом. Всё равно у них сейчас общее занятие — лекция по истории искусств. А вообще-то они в разных группах. Варя с Сашей в бюджетной, а Дина в той, где учатся по договору.

Пока поднимались по лестнице, а потом шли до нужной аудитории, Варя назидательно вещала:

— Дин, а что ты вообще от такого, как Герман хотела? Неужели рассчитывала на что-то серьёзное? Что он тебя своей постоянной девушкой сделает, содержать станет. Может, раньше я бы тебе и поверила, пока его не увидела, но теперь… — Она остановилась, повернулась к собеседнице. — Вот скажи, он тебе хоть раз цветы подарил?

Дина снисходительно хмыкнула.

— Да нужны мне какие-то цветы. Мы с ним в ресторан ходили. Несколько раз.

— И в баню?

Тут даже Саша удивилась, не только Дина.

— Баня-то при чём?

— Ну как? — хихикнула Варя. — Накорми, напои, в баньке попарь, в койку уложи. Стандартный ритуал. — Она зашла в лекционную, выбрала стол и, пока пробиралась вдоль ряда, продолжала: — Дин, да ты же сама всё прекрасно понимаешь. У него таких как ты было, есть и будет — без счёта.

Могутову задело, и это сразу стало понятно, по тому, как она грохнула на столешницу сумку, как резко с шумом отодвинула стул.

— Давно ли ты в мужиках разбираться начала? — Дина смерила Варю пренебрежительным взглядом, уселась и добавила с твёрдой убеждённостью: — А таких, как я, не будет. И не было. Я-то, в отличие от тебя, знаю, что делать.

— И что? — Варя прикинулась не на шутку заинтересованной. — Ну расскажи. И Саша послушает. Вдруг пригодится.

Саша расстегнула стоящий на коленях рюкзак, закопалась в нём в поисках нужной тетради. Хотя на самом деле тоже прикидывалась, что слишком занята этими поисками. Не очень-то уютно было сидеть между спорящими — на пересечении реплик и взглядов, на пересечении ситуаций — прекрасно понимая, что всё произнесённое касается и тебя, хочешь ты этого или не хочешь.

Варя же недаром раз за разом приплетала её имя. Может, вообще с трудом сдерживалась, чтобы всё-таки не посвятить Дину в подробности их вчерашнего расставания с Германом и его последствий.

Скорей бы уж преподаватель пришёл.

— Варежка, понимаешь? — Дина сумела взять себя в руки, снова принять обычный покровительственный вид, повела рукой. — Я бы тебе рассказала, мне не жалко. Только смысл? Воздух зря сотрясать, слова тратить. Ты же всё равно опять в какого-нибудь недоумка втрескаешься, а с ним и твои обычные методы прокатят. Да такие и сами, как мухи липнут. От них только отмахивайся. Но вот если встретишь нормального мужчину, тогда и обращайся. А то ведь всё равно забудешь. — Она поймала момент, когда Варя, внимавшая ей с возведёнными к потолку глазами, до автоматизма отработанным движением вытащила ручку, открыла тетрадь. — Или ты конспектировать собираешься?

— Девчонки, ну хватит вам! — не выдержала Саша, развернулась, повесила на спинку стула рюкзак, сообщила почти обрадованно: — Вон препод уже пришёл. — И тоже открыла тетрадь.

В отличие от первой, последние пары у бюджетников и договорников не совпадали, поэтому домой отправились не втроём, а вдвоём. Но, может, и к лучшему. Иначе бы Дина с Варей опять принялись подкалывать друг друга и пикироваться, и тогда уж точно дело дошло бы до ссоры.

Когда переходили через дорогу, девушек нагнал автомобильный гудок. Знакомая машина подкатила к тротуару, передняя дверь распахнулась.

— Саша, добрый день! — произнёс Герман, не выходя из салона, а Варе просто кивнул, мимоходом скользнув равнодушным взглядом. — Ты получила мой букет?

— Получила, — спокойно ответила Саша, добавила вежливое: — Спасибо. — И не сдержала недоуменного и даже немного осуждающего вопроса: — Неужели вы приехали только затем, чтоб об этом спросить?

— Не совсем, — возразил Герман. — У меня тут магазин недалеко. Я здесь частенько проезжаю. — И вдруг передумал, признался честно: — Хотя да. — Улыбнулся.

И насколько же очаровательной была у него улыбка! Мягкая, светлая, искренняя. По крайней мере, казалась искренней, потому что отражалась в глазах. Трудно на такую не отреагировать, трудно не улыбнуться в ответ. Или хотя бы проникнуться, немного размякнув от её лучистого тёплого сияния.

— Увидеться с тобой я тоже рассчитывал, — продолжил Герман. — И, если ты согласишься, — он сделал паузу, специально, чтобы Саша успела предположить и ошибиться, — подвезти до дома.

— Я с Варей, — напомнила она, а Герман невозмутимо развёл руками.

— Так разве места на всех не хватит? Садитесь.

Очень хотелось отказаться, но вроде бы не имелось для этого уважительных причин.

— Ну чего вы? — поинтересовался Герман.

Теперь его улыбка стала чуть ироничной, как бы спрашивающей: «Неужели боитесь?»

Саша тихонько хмыкнула, принимая негласный вызов. Хотя глупо, конечно, вот так вестись на детскую подначку. Но разумное критичное осознание как обычно приходило с задержкой: нет ничего предосудительного в отказе, даже если не находишь для него убедительных объяснений, даже если он на уровне «просто не хочется, и всё».

Когда подъехали к дому, Саша предположила: Герман, как и вчера вечером, попытается её задержать, уговорить на свидание. Но тот лишь опять широко улыбнулся и салютнул на прощание.

Она не разобралась толком, какое испытала чувство: облегчение или разочарование? Неужели второе тоже? Ещё и в квартире, едва вошли, сразу наткнулись на корзину с розами.

— Интересно, а что он дальше придумает? — застыв над ними, задумчиво проговорила Варя.

— Ты думаешь, будет и дальше?

— Ну, он же сам сказал, что специально прикатил к универу. Ради тебя. Подвёз.

— Не совсем специально, — напомнила Саша. — И ведь просто подвёз и всё.

— Ну вообще-то, — многозначительно начала Варя, — лично я бы к нему в машину и садиться не стала. Сказала бы: «Спасибо, но я лучше своим ходом». Если бы ни на что не рассчитывала.

— А я как раз и не рассчитываю, — торопливо заверила Саша, — просто не сообразила сразу. И, ты же знаешь, у меня Костя есть.

— Знаю, — подтвердила подруга. — Но… — она неуверенно замялась, — я может, ошибаюсь, но правда, выглядит немного, ну-у… странно. Что ты вот так сразу резко про Костика вспоминаешь. Будто пугаешься и прячешься за него.

— Чего пугаюсь?

— Своих мыслей. Или чувств. Словно ты тоже к Герману неравнодушна, но признаться в этом не хочешь. Даже себе.

Саша не стала восклицать: «Да ты что? Нет! Ничего подобного! Бред!», вздохнула, пробормотала растерянно:

— Я просто… просто не понимаю, как относиться. К такому.

6

Саша подхватила корзину с цветами, отнесла её на кухню, поставила на подоконник, за полупрозрачную тюлевую штору, застыла, глядя в окно на двор. Не в желании увидеть машину. Без цели.

А если Варя права? И именно потому она не торопится сказать однозначное окончательное «нет», такое, чтобы сразу стало понятно, отношения между ними невозможны ни при каких условиях, а нарочно дразнит Германа. Потому что ей хочется, чтобы он её добивался, ей импонирует его внимание, а, значит, и он сам. А Костя, действительно, всего лишь дополнительная защита, чтобы дольше держать оборону, чтобы ещё немного поиграть в эту увлекательную волнующую игру, осознавая как никогда свою особую женскую силу.

Саша попыталась представить их одновременно, Костю и Германа, сравнить. Нет, вовсе не для того, чтобы оценить и выгодно выбрать. Потому что — так уж получилось, опять она между двумя, но теперь это не ссорящиеся подруги. Два мужчины, которые хотят находиться рядом с ней.

С Костей было весело, взбалмошно, уютно, нежно — по-разному. А с Германом было, ну, наверное, будоражаще-опасно, но… ненадёжно. Совсем как он сам рассказывал ей — слишком переменчиво, от страстно и шикарно до равнодушно-презрительно, в зависимости от его сиюминутных желаний.

Хотя это тоже будоражило, разжигало самомнение, рождая самонадеянную мысль: уж со мной-то всё непременно будет по-другому, не как с остальными. Да с той же Диной.

Ага-ага. Надейся и верь. Дина, между прочим, тоже так же считала.

Для себя всегда выбираешь чудесные исключения, и они, конечно, случаются. Но почему-то обычно не с тобой.

Ещё с Костей было легко и понятно. И Саше нравилось, именно так, именно с ним. Чтобы не задумываться каждую секунду над тайным значением очередного жеста, очередного слова, чтобы обо всём догадываться с одного взгляда, чтобы мыслить и жить на одной волне, чтобы даже если ничего не делать, а просто находиться вместе. Всё равно хорошо. А с Германом…

У Саши даже представить не получалось, о чём с ним разговаривать. Большинство фраз, которые произносил Герман, были красивыми, но какими-то искусственными, будто бы подготовленными заранее путём тщательного и расчётливого отбора специально для того, чтобы вызывать нужные чувства у девушек и женщин.

Хотя, скорее всего, так и есть. Но Саша была, наверное, слишком странной, и на неё это не действовало. Нестандартно-неправильной, бестолковой. Короче, идеальной подругой для такого парня, как Костя Даньшин.

Выбор сделан давно, и нет смысла чего-то менять.

Она бросила последний взгляд в перспективу ясного весеннего неба, ярко синевшего над крышами домов, и развернулась, привлечённая посторонним звуком. Варя вошла в кухню, причём в сопровождении до невозможности знакомой мелодии.

— Вот, — протянула Саше её звучно голосящий мобильник. — Костик твой объявился. Видимо, что-то почувствовал, заволновался, решил позвонить. Держи.

На экране действительно сияла надпись «Костя». Саша мазнула пальцем по значку соединения, поднесла телефон к уху, произнесла негромко:

— Да.

И в ответ, конечно, прозвучало уже ставшее привычным:

— Саш, привет!

Костя тоже никогда не упускал возможности лишний раз произнести её имя.

Он был старше, хотя тоже учился на втором курсе, просто до поступления отслужил в армии. И тоже приехал из другого города.

В принципе нет ничего невероятного в том, чтобы весь первый курс прожить в одной общаге да так и не узнать о существовании друг друга — факультеты же разные! — и познакомиться только на летних каникулах во время общеуниверситетского турслёта. Всего лишь познакомиться, опять ни о чём не заподозрив, ни на что не рассчитывая, и потом ещё время от времени пересекаться в общих компаниях с теми же перспективами.

Разве что постепенно начинали появляться смутные подозрения и мысли: «А вот если бы… с ним. Ну он же вроде ничего. Как будто. Но… даже не знаю. Он же тоже не торопится проявить инициативу. Не факт, что я ему нравлюсь. Да и он мне. Хотя… скорее, нравится. И если бы он… тогда… вполне возможно. А почему бы и нет? Или ещё подумать? До следующей встречи… если она состоится. А если не состоится, то и ладно».

Вроде и в тот раз ничего не предвещало — просто валили толпой по улице, не торопясь расстаться, обменивались впечатлениями после очередного общего мероприятия, кажется КВНа, постепенно разбиваясь на группки поменьше. Кто-то сразу ломанулся домой, кто-то решил прогуляться.

Саша с Варей оказались в компании человек на двадцать, в основном общежитских. Они брели самыми последними, болтали. Сначала, кажется, впятером. Помимо них и Кости был ещё его сосед по комнате Олег Ошмарин и какая-то девушка. Потом уже втроём, а ещё позже Варю кто-то позвал, и она ускакала вперёд, опять влилась в общую толпу, оставив Сашу наедине с Даньшиным. Возможно, даже специально.

Теперь они шли позади остальных только вдвоём и, наверное, с каждой минутой отставали всё сильнее. Костя рассчитано замедлял шаг, иногда даже останавливался на несколько мгновений, и тихонько уводил в сторону.

Нельзя сказать, что Саша до последнего ничего не замечала. Очень даже замечала, просто её это устраивало. Она даже нарочно проговорила, делая вид, что высматривает исчезающую вдали компанию:

— Может, догоним? А-то мы так совсем остальных потеряем.

Костя опять застыл на месте, озадаченно свёл брови, поинтересовался с большим сомнением:

— А они нам очень нужны?

Саша решительно мотнула головой.

— Нисколько.

Костя резко выдохнул, и опять в его вопросе читалось сомнение, только уже другое: а вдруг он неправильно понял, услышал то, чего нет, потому что очень хотел.

— То есть ты не прочь? Да? Со мной.

— Что, с тобой? — прикинулась совершенно непонимающей Саша.

— Встречаться. Быть. И-и… вот.

Он приблизился к её лицу, легко коснулся губами её губ.

Она не ожидала, что он вот так сразу, просто подумать не могла. Потому что: «А что ж не раньше? Так долго тянул, только намекал на симпатию и то не слишком явственно». Потому что: не похоже на него. На того, каким он всегда представлялся — излишне предсказуемым, излишне простым, излишне беспечным. Но не возникло ни неприятия, ни возмущения. Наоборот, показалось совершенно естественным, тем, чего как раз не хватало. И когда Костя чуть отодвинулся, Саша сама потянулась к нему.

Снова — мягкое касание губ, ненавязчивое, будто первые неуверенные слова при знакомстве, осторожное, но всё же откровенное. Костя нашёл Сашины ладони, взял в свои, сжал, немного отстранился, выдохнул:

— Сашка.

Словно составил, связал в единый образ все свои чувства и ощущения, сделал их реальными, дал им имя. Её имя.

— А я всё не решался. Думал, ты меня не воспринимаешь. Как парня. Ну максимум – вечная френдзона. Во дурак. Столько времени зря.

— Костя! — произнесла Саша с лёгким осуждением.

Не слишком ли он вдохновился лёгкой победой?

— А? — Костя без лишних объяснений догадался, что она имела в виду, раскаянно потупился, чуть переигрывая, забормотал: — Ну-у да. Ну-у, я… Это просто от радости. Увлёкся. Саш, — он заглянул в глаза, встревоженно, с вопросом: — Ну мы же теперь вместе, да?

7

Вместе. Вот уже почти два месяца. Хотя частых встреч не получалось — учёба, подработка. Саша при возможности делала промо-материалы для рекламы в интернете, а Костя работал грузчиком в магазине стройтоваров. Хотя внешне по нему и не скажешь. Он довольно высокий, но не крупный, не накачанный, обычный. И всё равно сильный — Саша точно знала.

Они потому и домой на майские праздники не поехали, и Варя, кстати, тоже. Но она исключительно из-за того, что слишком много всего накопилось перед концом семестра: курсовая, пара проектов, реферат. А Саша ещё и ради Кости, а он ради неё, чтобы наконец-то провести вместе несколько дней, встречаясь нормально, не урывками.

Ещё и погода такая установилась, по-настоящему весенняя, даже почти летняя. Солнечно, ясно, тепло, воздух замешан на ароматах дорожной пыли, свежей листвы, цветущей черёмухи, и куртку лучше не застёгивать, потому что и так не холодно, временами даже жарко. Самое то для прогулок.

Просто идти, держась за руки или обнявшись, болтать, дурачиться, целоваться украдкой, ощущать обжигающие прикосновения ладони, тайком пробравшейся под кофту, тесно прижиматься бедром. А если вдруг захочется посидеть на случайно попавшейся скамейке, несмотря на то, что свободного места достаточно, устроиться у Кости на коленях, обхватить за шею, медленно и нежно водить пальцем по краешку уха и снова чувствовать под кофтой ладонь, более уверенную и осмелевшую, а в ответ тихонько улыбаться, воспринимая происходящее маленьким секретом, недоступным всем остальным.

Хотя, возможно прохожие и подозревали что-то, замечая их сидящими вот так, но точно не знали, и уж конечно не догадывались, как реагировало Сашино тело на эти потаённые ласки. И, наверное, даже Костя не догадывался, вопросительно заглядывал в глаза.