Золушка не верит сказкам

10

Женя

Микроволновка сигнализирует тройным резким писком, что блюдо готово. Вынимаю кашу и ставлю на стол: «Овсянка, сэр!» Но вслух произношу не это, а совсем другое:

– Мама у меня случилась.

– В смысле?

На мгновенье замираю возле стола. Решаю не просто уйти или остаться. Я ведь не только кофе уже выпила, но и позавтракала. Скорее размышляю – а может, и правда рассказать?

Раз подруги слишком заняты, мама – не вариант, а Рома… Он же мне в принципе никто, всё равно что случайный попутчик в поезде дальнего следования. А ведь считается, что именно с такими людьми лучше всего разговаривать по душам, делиться секретами и сомнениями. Их не касается, поэтому они не предвзяты и тоже предельно честны и искренни в своём мнении.

Какой смысл стесняться, если, когда поезд остановится на нужной станции, мы покинем вагон, разойдёмся в разные стороны и не встретимся больше никогда?

Хотя с Ромой мы, конечно, не едем, а живём в одной квартире, и вряд ли время нашего совместного пути ограничится парой дней. Но я ж и не собираюсь слишком с ним откровенничать, а в том, что я говорю, нет ничего особенного.

– Она мне жениха нашла. Богатого.

Рома устраивается за столом перед миской с кашей, делает большой глоток кофе из чашки и интересуется с недоумением:

– Так чего ты не радуешься? Он старый и страшный?

– Не видела ещё, – докладываю я. – Но мама уверяет, что молодой и симпатичный.

Прежде, чем тоже усесться, наливаю себе чай, нахожу пачку печенья в одном из ящиков. Не смотреть же просто, как он ест, пока мы разговариваем.

– Тогда, в чём проблема? – опять философски вопрошает Рома, заедая слова кашей. – Не до такой степени богат, как ты хотела?

Шутит, ага. Но в интонациях ни осуждения, ни неприязни, ни желания зацепить или обидеть. Так, чуть-чуть иронии. И я снисходительно фыркаю.

– Да плевать мне на его богатство. – Но почти сразу исправляюсь: – Ну… то есть… по мне так, наоборот, в этом ничего хорошего. Слишком много претензий и условностей. И всему требуется соответствовать.

Рома заинтересованно слушает или, по крайней мере, удачно создаёт видимость заинтересованности. Правильно – он же бармен. А парней вряд ли на самом деле волнуют подобные темы, но и мне особо без надобности его увлечённое участие. Да и пусть судит поверхностно, и критичность мне не помешает. Я же и сама всё прекрасно понимаю, просто мне нужно проговорить всё это вслух. И не самой себе. Я ж не до такой степени сумасшедшая.

– А если ты ещё и простая, не из их круга, вот какое будет отношение? Они до тебя снизошли, можно сказать, спасли, облагодетельствовали. Так теперь сиди и не пикай?

Рома задумчиво сдвигает брови, наклоняет голову к одному плечу и, поводя в воздухе ложкой, в очередной раз спрашивает:

– Почему ты считаешь, что они все такие снобы?

– А нет?

Он мгновение медлит, потом сжимает губы, дёргает плечом.

– Не знаю.

Видимо, опыт общения с богатенькими у него не больше моего. А мой, в общем-то, равен нулю. Конечно, есть у меня знакомые из вполне обеспеченных семей, но предполагаю, мама имела в виду что-то более существенное, раз родители настолько ответственно подходят к выбору невесты для сына и вообще вмешиваются в это дело.

Смотрю на Рому. На нищеброда он ни чуточки не походит. Всё-таки сам квартиру снимает, хоть и по дешёвке, и одет вполне прилично, и выглядит ухоженно. Обычно выглядит. По-человечески.

– Ну вот ты бы как поступил на моём месте?

– Да меня… богатые женихи не интересуют, – отзывается он.

А вот без ехидства совсем никак?

– Да не женихи, конечно. Невесты! Ну ведь бывает такое. По крайней мере в книжках пишут и в кино показывают. Что для получения наследства, ну, или ещё для чего… какой-нибудь богатенькой девице требуется срочно выйти замуж. И вот вся такая в размышлениях вваливается она в бар, выпить и расслабиться, а там – ты. И вполне даже ничего, симпатичный. Ещё и заботливый. Опять же кофе умеешь варить. Наверняка можешь и завтрак утром в постель принести. И она тебе такая: «Рома, женись на мне! И тогда станешь не сотрудником, а владельцем этого бара». Или что у тебя там? Отель? Ресторан? «И ещё кучи таких баров». А ты?

Я впиваюсь в него внимательным взглядом, а он выдаёт совершенно спокойно:

– Спасибо.

– За что?

Или это он так собирается на предложение отвечать?

Рома сдержанно улыбается и поясняет:

– За симпатичного.

А я отмахиваюсь:

– Ой, да ладно. Ты, главное, от темы не уходи. Согласишься? Жениться.

Он озадаченно мотает головой.

– Я о таком никогда не думал.

– Ну вот сейчас и подумай. Или опять скажешь, что тебе пора идти и сбежишь?

Если бы я не опередила его с предсказаниями, он бы, наверное, так и сделал. А сейчас просто прячется в чашку с кофе, потягивает неторопливо. Но я жду, я жутко терпеливая. Сверлю его взглядом, пока он наконец не уточняет:

– А как хоть она выглядит?

– Отлично выглядит. Красавица.

– Ну, не знаю, – с сомнением произносит Рома. – Может, и соглашусь.

М-да. Если честно, я другого ожидала.

– Настолько сильно хочется иметь собственный бар?

– Ну-у, допустим, – подтверждает он невозмутимо, потом добавляет: – Но сначала, конечно, получше познакомлюсь. Может, там всё не так уж и плохо.

По-моему, он не совсем про себя.

– Это ты мне типа совет даёшь? Получше познакомиться.

– А почему бы и нет? Прикольно же.

Ну, в какой-то степени – да. Забавная ситуация. Любопытно, как подобное происходит. Но я б лучше со стороны понаблюдала, а не в качестве действующего лица.

– Или вы сразу в ЗАГСе встречаетесь? Или где там? На свадьбе?

– Ну ты чего? – восклицаю я. – Они же на меня ещё должны посмотреть, оценить. Вдруг не подхожу.

– Тогда – тем более, – рассудительно замечает Рома. – Сходи и тоже оцени. – Он ставит чашку на стол и неожиданно произносит: – Каша, кстати, вкусная. Спасибо. Не знал, что можно так в микроволновке готовить.

Ну, понятно. Его моя проникновенно-озабоченная история о женихах и невестах уже утомила. То есть разговор закончен, и я первой поднимаюсь из-за стола.

– Теперь узнал, пользуйся. – Подхватив чашку, направляюсь к мойке, а, поравнявшись с Ромой, почему-то внезапно вспоминаю и озадачиваюсь: – А ты умеешь рисунки на пенке делать?

Он вскидывает голову, заявляет гордо:

– Конечно. – Потом ехидно щурится: – Хочешь тоже научиться, чтобы будущего жениха сразить?

Ну я не знаю, оно само как-то выходит. На автомате реагирую так, будто знаю его сто лет, с детства или со школы, и у нас такие доверительные-дружеские отношения, что вполне допустим шутливый подзатыльник. Нет, даже так – намёк на подзатыльник.

Взмахиваю рукой, а Рома, скорее всего, тоже на автомате, легко уворачивается. Край моей ладони только едва касается его волос. Он не сердится и даже не удивляется, произносит абсолютно серьёзно:

– Понял. С такими вещами не шутят.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не повторить уже осознанно. Останавливаюсь и смотрю на него. Он чуть хмурит брови и настороженно интересуется:

– Чего?

– Да так, – хмыкаю тихонько. – Думаю. Если ты действительно не маньяк и не придурок, то в общем-то даже и неплохо, что так вышло.

11

Рома

Позже он тысячу раз пожалел, что познакомил Лиду с Яром. Хотя нет, не позже. Первый раз – прямо тогда, спустя всего несколько минут с момента встречи, когда они втроём стояли на широком асфальтовом пятачке в нескольких шагах от перехода.

А считается, что парни подобного просто не замечают, не улавливают, не чувствуют. Или это только ему не повезло, а с остальными и правда так? Раньше ведь действительно не случалось, но тут Рома сразу понял, что вдруг перестал существовать. Для неё. Не в том смысле, что бесследно исчез. Просто по сравнению с Яром сейчас значил для Лиды ничуть не больше, чем старая липа на углу сквера или припаркованная к краю тротуара синяя KIA Cerato. И это оказалось не просто обидно.

Рядом с ней всегда кто-то был. Даже тогда, когда он увидел её в первый раз: в первый учебный день на первом курсе.

Пробираясь сквозь собравшуюся перед главным корпусом толпу в поисках своего факультета, Рома случайно зацепил локтем парочку: даже не понял толком, кого точно, парня или девушку, а может, обоих сразу. Обернулся, чтобы извиниться, и напоролся на взгляд.

Глазищи – огромные, серые, сияюще-льдистые. Да ни случилось ничего такого, как любят говорить: словно вспышка, словно удар молнии. А вот утонул… Возможно, так и есть – утонул или, скорее, увяз в этих глазах. Не осознавая движения, осторожно тронул рукой, даже не ладонь, просто рукав и всё-таки пробормотал, как собирался:

– Извини.

Она чуть приподняла брови, улыбнулась, дёрнула плечом.

– Да ладно. – И зачем-то, зачем-то спросила (поняла, что он почти попал и не захотела упустить?): – Потерял кого?

– Не потерял, – пояснил он, мотнув головой, весьма довольный тем, что не пришлось сразу уходить. – Просто ищу. Свою группу.

И уже собрался спросить, не знает ли она, куда идти. Пусть и маловероятно, что они будут учиться вместе, но… почему бы и нет? А парень рядом с ней, возможно, просто хороший знакомый или даже брат. Легко поверить в то, что удобно тебе и во что очень хочется верить. Но девушка опередила:

– А факультет?

– Управление.

– И я с управления! – воскликнула она немного удивлённо и опять улыбнулась, очень доверительно. – Почему-то так и подумала, что ты тоже с него. – А потом торопливо добавила: – Подожди. Сейчас вместе найдём. – И повернулась к парню. – Я пойду тогда, ладно? Увидимся потом, как всё закончится. Я позвоню.

Тот кивнул, а может, что-то ответил, но Рома точно не услышал. Не замечать того, кто для тебя ничего не значит, тоже очень легко. Он вообще в тот раз совсем не разглядел этого парня, только потом узнал, что он на два курса старше, и факультет другой. Лида рассказала. Она в принципе всё ему рассказывала, как… лучшей подружке.

С девчонками у неё никогда не ладилось. Лида говорила, что с ними ей скучно, они до ужаса однообразные, предсказуемые и ограниченные, даже когда прикидываются умными. С парнями гораздо интересней. И проще. У них меньше заморочек, условностей и предубеждений. Они не будут страдать и выносить мозг окружающим из-за подобной ерунды, что кто-то не лайкнул их пост в сети или не написал, как они потрясающе выглядят на очередном уродском селфи.

Ну или ей хронически не везёт, потому что только такие дуры и попадаются, а иначе бы она очень даже порадовалась, если бы нашла наконец-то ту, с которой могла бы подружиться. Но «та самая» всё не находилась, зато подвернулся он.

Он тоже всё время был рядом, но где-то параллельно. Даже в те моменты, когда расстояние между ними сокращалось до минимума, всё равно параллельно. Хотя он долго не осознавал этого. Или, скорее, не хотел осознавать, надеялся упёрто, что вот сейчас-то непременно получится. Ведь так близко, так близко, и надо-то всего чуть-чуть. Но «чуть-чуть» никак не случалось, оставаясь непреодолимой, но решающей мелочью. С их самой первой встречи.

Пока пытались найти своих, выяснили, что они не только с одного факультета, но к тому же с одной специальности и даже из одной группы. И разве подобное могло оказаться простым совпадением?

Рома в случайности не особо верил. Хотя и в знаки тоже. Просто знал, что по-другому сложиться никак не могло. Именно поэтому, не удержавшись, спросил:

– А кто это был? С тобой.

– Со мной? – уточнила Лида озадаченно, будто на самом деле не понимала, о чём речь, будто никого не существовало, а она стояла одна, когда Рома на неё налетел.

Он мысленно замер, потом пояснил осторожно, боясь разрушить желанную иллюзии неудачным словом:

– Ну да. Или он не с тобой? Там…

– А-а, это… мой парень, – произнесла она, дёрнув плечами, как о совершенно незначимом, и Рома подумал, сейчас ещё добавит что-то вроде «Но я хочу с ним расстаться» или хотя бы «Между нами ничего особенного».

Не добавила. Потому что не собиралась расставаться, тогда, только немного позже. И он, похоже, узнал об этом первым.

Когда все остальные после занятий с радостью и облегчением вываливали из корпуса и разбредались каждый в свою сторону – большинство, конечно, по направлению к остановке – Лида придержала его за локоть.

– Ты торопишься?

– Нет. – Но даже если бы торопился, даже если бы у него имелась куча крайне важных планов, ради неё Рома отложил бы всё. – А что?

Как всегда, надежда затрепыхалась, взбудораженная мгновенно возникшими вопросами, а не только тем, который был произнесён вслух.

Почему Лида ни о чём не сказала раньше, если все четыре пары находилась рядом? Почему откладывала до момента, когда все разойдутся, и они останутся одни? Она же обычно после занятий шла домой со своим парнем. Ну или не домой, а куда там. Почему сегодня не так? Что же такого произошло?

Или… это только сейчас произойдёт?

12

Рома

Они прошли вдоль по дорожке, свернули в сторону, вырываясь из общего потока и почти сразу остановились.

– Ром, понимаешь, – Лида положила ладонь ему на грудь. Вообще-то он ничего не почувствовал сквозь одежду, да и Лида, похоже, сделала это не совсем осознанно, пальцем прочертила совсем короткую линию вдоль по молнии. – Это очень важно. А я не знаю, как сказать. И сделать, – пожаловалась она, вздохнула украдкой. – Ну-у, в общем… давай поговорим.

– Ну-у, давай, – согласился он якобы незаинтересованно, словно делал одолжение, хотя внутри всё бурлило и кипело от волнения и нетерпеливого ожидания.

Она повернулась в сторону стоящей неподалёку скамейки.

– Сядем?

– Хорошо.

Рома хмыкнул недоумённо, стараясь выглядеть абсолютно невозмутимым.

Устроились на скамейке. Лида поставила рядом сумку, чуть подалась вперёд, обхватила ладонями колени, посмотрела прямо перед собой, а потом развернулась к нему.

– Я хочу с ним расстаться, – произнесла с расстановкой, глянула доверительно. – Ну, ты понимаешь с кем. – Торопливо помотала головой, предвосхищая логичные по её мнению вопросы: – Нет, мы не поссорились, не поругались.

Да Роме на самом деле плевать было, что там между ними произошло. Расстались – вот это главное. А поводы ему абсолютно по барабану. Но Лида всё равно старательно оправдывалась, выдавая чуть виновато:

– Он очень даже хороший. Правда, хороший. Я бы и дальше с ним оставалась, если бы… так не случилось.

Он едва удержался, чтобы не выкрикнуть нетерпеливо «Как случилось?» Зачем она вообще рассказывала ему про «хороший», «осталась»? Не хотела, чтобы он посчитал её слишком легкомысленной и непостоянной. Так он и не считал. Рома давно хотел, чтобы она наконец рассталась с тем своим прежним парнем. Только – для чего?

– Но… – неуверенно проговорила Лида, сделала паузу, закусила губу, громко выдохнула и, заглянув ему в глаза, выдала скороговоркой: – просто я поняла, что мне нравится другой.

Рома даже дышать перестал на несколько мгновений.

Не сказать, что раньше у него проблем с девушками не было. Да как у всех. Хотя, может, и не было. Наверное, потому что выстраивать какие-то особо серьёзные отношения он и не пытался. Ему пока и несерьёзных хватало. Но такого, как с Лидой, точно не случалось, чтобы всё сложилось чуть ли не с первой минуты: увиделись, заговорили и дальше спокойно потопали вместе. Только вот – совсем не то сложилось. Но ведь сейчас всё могло круто измениться.

Ведь могло? А иначе зачем всё это? Разговор в стороне ото всех, проникновенные взгляды и слова.

Рома уже представлял, как это произойдёт. Сейчас он спросит (по-прежнему якобы невозмутимо и незаинтересованно): «Другой? А кто?» И Лида с обычным для неё выражением на лице, в глазах, в интонациях, означающим что-то вроде «О чём тут говорить? Всё же очевидно!», негромко произнесёт «Ты».

Он незаметно переглотнул, втянул воздух, приготовившись выдохнуть, что собирался, но Лида опередила.

– Но дело ещё в том, что это его однокурсник. Не друг, нет. Они даже в разных группах. Но всё равно.

– А, – коротко выдал Рома, расцепив с силой стиснутые зубы, кивнул, как и требовалось, с пониманием, и, не удержавшись, усмехнулся.

Лида растерялась, удивлённо моргнула.

– Тебе смешно, да? – она поджала губы, вроде бы и обиженно, но одновременно и раскаянно. – Считаешь, это всё глупости?

Он мотнул головой.

Хотя на самом деле ему действительно смешно. Из-за собственных наивных желаний и фантазий. Вот чего, правда, как идиот? Выдумал какие-то сопливо-сентиментальный сценки, разволновался чуть ли не до вспотевших ладоней, распереживался, как девчонка.

– Ну, может, и глупости, – смиренно согласилась Лида. – Но для меня важно. Меня действительно беспокоит. Ну не люблю я делать людям больно. Но как тут по-другому? Через силу встречаться дальше? Так я тоже не смогу. – Она вздохнула, теперь уже не украдкой, открыто и громко, и опять с надеждой заглянула в глаза. – Ро-ом! Ну-у… вот как мне ему сказать, чтобы не обидеть? Или не сильно обидеть. Какими словами? Ты же парень, ты же должен знать.

Как будто дело в словах, а не в смысле, и что-то изменится от того, бросили тебя тактично и вежливо или грубо послали. Даже о разбитые иллюзии можно пораниться, и неважно, как их раскололи: намеренно или нечаянно. Но он, похоже, хорошо вжился в эту роль, упрямо изображая, будто ему всё равно.

– Почему должен?

– А нет? – Лида сосредоточенно свела брови, потом приподняла одну, лукаво посмотрела из-под съехавшей на лицо пряди, протянула многозначительно: – Так, значит, тебя никогда не бросали? О-о-о! – и широко улыбнулась, по-приятельски ткнула его кулачком в плечо. – Ром, да ты у нас просто супермачо. Ты всегда бросал сам? Первым?

Он хмыкнул, поинтересовался гордо:

– А ты как думала?

Лида опять улыбнулась. Только уже по-другому, не широко, просто приподняв вверх уголки рта, и гораздо больше – глазами. И в тот момент Роме почему-то показалось, она прекрасно знала, что он чувствовал, чего хотел, и вот это всё, что она произносила сейчас, было нарочно. Как насмешка. Как взгляд сверху-вниз. Высокомерно-снисходительное понимание взрослого, наблюдающего за ребёнком, которые неумело врёт, боясь показаться маленьким и слабым.

Хотя – нет же. Не могла она знать, что он чувствовал, чего ждал. Он же скрывал старательно, делал независимый вид. Это он с досады и разочарования на неё наговаривал. Злился. А Лида опять вздохнула.

– Ну и что мне делать? Как мне ему сказать? – Она помолчала несколько мгновений, потом задумчиво предположила: – А может, ну-у, типа поссориться? Тогда он сам поймёт. Ро-ом! Если так, пойдёт?

Да какая разница?

– Не выдумывай ничего. Скажи прямо. Как есть. Только не начинай вот это «Ты очень хороший…» и всякое-такое. И извиняться не надо.

А ещё лучше, попасться ему на глаза с другим. И там даже не обязательно обниматься или целоваться, можно просто смотреть заворожённо, восторженно, напрочь забыв обо всем вокруг, обо всех. Тогда он сам всё поймёт, без слов. Правда ему-то легче от этого не станет. А извинения точно не понадобятся. Нахрена тут какие-то извинения?

13

Рома

Сейчас многое виделось по-другому, и некоторые моменты воспринимались совсем иначе, обретали иной смысл. Например, Лида никогда не звонила, если он находился слишком далеко, скажем, в другой стране, и не мог примчаться по первому зову. Но Рома не придавал значения её временному молчанию, ведь, стоило ему вернуться, она тут же появлялась, радостно висла на нём и целовала. Правда, в щёку или, точнее, в уголок рта.