Время летучих паутин. Двадцать саженей к югу

– Да ты что? Архитектором – ещё куда ни шло. А тут приходится бегать по заказчикам, по субподрядчикам, с одних выбивать материалы и финансирование, чтобы платить зарплату, с других – чтобы они делали быстро, очень быстро, но качественно. Требования несовместимые. А сдача – приёмка законченных объектов? Они никогда не бывают законченными на сто процентов, хотя все сроки прошли. Приходится пресмыкаться перед приёмной комиссией, распухшей от откатов. Это при том, что в смету подрядчик почти никогда не укладывается, потому что пока идёт строительство, материалы дорожают, плюс всякие накладки – то да сё. Тьфу! Зачем тебе лысеть раньше времени и язву наживать?

И верно: старший Вешкин с утра до вечера обретался на объектах, в авральные поры – едва ли не круглые сутки. Несмотря на руководящую должность, живота он так и не нажил. Но зато получал достаточно хорошие деньги. Однако это, по его словам, слабый аргумент. Сегодня они идут, а завтра – вилами на воде… Вдобавок ещё и здоровье потеряешь, и на кой тогда бонусы – на таблетки? Что имело веское обоснование, ибо Вешкин заработал инвалидность и трудился уже в более спокойной должности, хотя и ездил в недальние командировки. В эти дни он укреплял организм на курорте. Отца в вопросе жизнеустройства Сергея безоговорочно поддерживала мать, которая работала администратором в кафе и, разумеется, не желала такой доли сыну, более всего опасаясь зелёного змия, который в подобных местах имеет замечательно успешную охоту. При этом оба упирали на то, что дедушка Сергея работал учителем истории и пользовался во всей округе крупным уважением. Поскольку большинство старших жителей Нагорного когда-то училось у него.

– Ну ладно, – согласился Сергей, не обнаруживавший склонности ни к какому роду деятельности, но много слышавший про деда. – Учителем, так учителем, истории – так истории!

По крайней мере, один-то плюс имелся в учительской службе: солидный летний отпуск. Как раз им и пользовался учитель истории в эти замечательные последние летние дни. Он забирался вверх по реке до низины, где русло разделялось на несколько рукавов и стариц, образуя целую гирлянду малых и больших озёр. Тут имелись и роскошные болота, где среди густой осоки и камыша паслись небольшие, но тяжёлые сазаны и медлительные караси. Тут же охотились и окуни со щуками. Но взять и тех и других было непросто: сети не поставишь, а червяков и другую наживку обитатели болот игнорировали совершенно, обходясь каким-то блюдами болотного происхождения. К тому же снасти путались в траве, что выводило рыболова из себя, как ничто другое. Даже неистребимый гнус так не досаждал.

– А, чтоб вы треснули! – ругался человек, упустивший в водяной растительности упитанную плотву, которая, считай, была в руках. И он давал себе пощёчину, насмерть убивая зазевавшихся комаров, на смену которым дружно спешили другие. Когда вдобавок ему случалось сделать неловкий шаг и набрать полный сапог воды, остервенение достигало предела и проклятое место покидалось.

Сергей приноровился добывать рыбу и здесь. Он соорудил небольшую корчагу и забрасывал её в самую гущу травы, где поглубже. После уже с двумя-тремя удочками или спиннингом отправлялся на ближайшее озеро. Караси, как и чебаки, славились тут своими капризами – днём они нипочём не хотели клевать; другой раз не клевали даже утром и вечером. Сазаны вообще попадались страшно редко. Но с этим уж ничего поделать было нельзя: рыба, она себе на уме. Тут ещё и метеоусловия. Лишь окуни могли похвастать некоторым постоянством, и если оказывались поблизости, то уж непременно клевали. Закончив активную ловлю, Сергей возвращался к корчаге. Вытряхнув на берегу содержимое, обязательно находил десяток плотиц, а иногда к ним в компанию мог затесаться ещё и карась.

– Ах вы, мои голуби! – приговаривал рыболов, отправляя улов на траву. – Голубчики! Не могли, что ли, подрасти побольше-то? Жулики!

Рыбы на оскорбления не отвечали и норовили скакнуть в воду, которая тут и там хлюпала под ногами. Некоторым это удавалось, но не всем, нет, не всем. Погрузив добычу в рыбацкую сумку, ловец вновь забрасывал корчажку в бочажину – до завтра.

Нынче летом дождей почти не случалось и болота поусохли, выставив на обозрение вязкое илистое дно. Сняв недостаточно высокие сапоги, Вешкин со своей корчажкой двинулся по липкой грязи к ближайшей воде и, найдя подходящее место, закинул снасть. Болотная часть вылазки наполовину завершилась. Озёра пока что заметно не обмелели, и тут имелась возможность рыбачить, не покидая берега. Но клёва не случилось: погода портилась, ветер гнал мелкую рябь, надвинулись тяжёлые тучи, напитанные дождём, которого так ждали фермерские поля. Понапрасну потеряв часа полтора драгоценного отпускного времени, Вешкин решил сматывать удочки. Прикинув, стоит ли сейчас лезть в холодную, вязкую грязь, решил, что обязан это сделать, поскольку иначе вернётся домой ни с чем. Удача, однако, в этот день совсем отвернулась от него: корчажка принесла лишь одного недоросля-ельца, которого тут же отправили в болото. Несмотря на плачевные результаты путины, настроение у Сергея Вешкина нисколько не испортилось: впереди ещё целых десять дней августа. Да и не рыбалкой единой…

И в самом деле: молодой историк заочно учился в аспирантуре, что тоже требовало времени и определённых усилий. Сегодня он решил ещё раз посмотреть старые книги по истории, оставшиеся от деда. Среди них имелась и ничем не выдающаяся, в сером коленкоровом переплёте, с очерками об известных благотворителях. Помещалось на страницах книги и групповое фото этих самых благотворителей, числом семь. Видимо, они не чурались кроме славы богатеев и славы меценатов. Ничего особо примечательного во всём этом не виделось, если не считать упоминания о том, что один из них, будучи уличён в казнокрадстве в пору работы городским головой, спешно бежал за границу. И успел прихватить лишь небольшой багаж. Нажитое торгом и воровством он якобы схоронил на месте, что не вызывало сомнений – не уничтожил же он богатства? Понятно, предполагалось забрать их позже, но наблюдение за сестрой и двумя братьями его ничего не дало, а сам он, по достоверным сведениям, на родину не возвращался. Может быть, воспользоваться сокровищем мыслилось в более отдалённой перспективе, но в скором времени все трое, уже весьма престарелые люди, скончались, последним отошёл в мир иной сам казнокрад-благотворитель. Однако всё нажитое должно пойти на благотворительные цели. Такое было заграничное видение Козлову, и таков его завет. Да и коли эти люди слыли благотворители – ну, пусть и останутся благотворителями. Несмотря на казнокрадство. Козлов отправил своему другу Вешкину вещь, в которой имелись указания о месте пребывания клада. Вещью этой оказалась книга, которая уж при любом досмотре на границе никак не могла вызвать подозрений, особенно среди пачки других. Дед Сергея книгу, оставшуюся от своего отца, хранил, присовокупив её к тем, что впоследствии приобрёл для расширения круга исторических знаний. Не очень активные попытки старого учителя раскрыть секрет книги не увенчались успехом. Да и времени недоставало: работа, семья, охота и рыбалка… Не для баловства – для пропитания.

– Ну, Сергунька, – сказал он однажды внуку, – сохраняй эту книгу. 50 на 50, что в ней действительно скрывается такой секрет. Из этих оптимистических 50-ти – 50 за то, что богатство ещё никто не прибрал. В общем, некоторые шансы есть. Но тут уж как повезёт. Бросать всё ради поисков его не стоит. Книга и сама по себе не безделица – библиогрфическая редкость. Вышла малым тиражом, после революции переиздавать её никто не собирался: кому нужны россказни о толстосумах – якобы заботниках народных? Тут есть ещё одна, похожая – «Честь и достоинство. Славные имена России». Тоже неплохая вещь, но без секрета. И не такая редкая.

– Но если Козлов поручил это дело другу, то уж, наверное, передал и натурально, где таятся сокровища. Почему же их не отыскали и не пустили на благо? – спросил внук.

– Я и сам об этом думал. И сдаётся мне, что для блага время тогда ещё не пришло. Власть менялась. Белые и красные. Отдать золото одним – они накупят пулемётов и маузеров, отдать другим – они накупят маузеров и пулемётов. Какое уж благо! Скорее всего, батя решил дождаться лучших времён. Козлов, наверное, то же самое имел в виду, когда встроил в книгу своё завещание. Если оно там есть. Но отец не сомневался в этом, наказывая хранить её. «Чуть подрасти, – говорил он, – я тебе объясню, что за секрет». Но объяснить не успел: умер от тифа, когда был призван на строительство дороги.

Сергей достал книгу «Достойные люди Средней полосы», повертел в руках, снова, в который уже раз, перелистал страницы, числом более трёхсот, силясь проникнуть в мысли мецената. Единственное, что привлекало в ней внимание – фотография семи человек, четверо из которых в переднем ряду сидели, а ещё трое стояли за ними. Лица у всех напряженные – видно, им очень долго приходилось выдерживать статичную позу, не кашлять и не моргать. Солидные люди, сразу видно. Все поименованы. Вот и главный герой, сидит крайний справа – Козлов. Остальные шестеро, как и он, ничем не выделялись, если не считать высокого человека с трубкой. Сто лет… Но ребус, безусловно, занимательный. Хотя до пенсии Сергею ещё далеко.

Никаких пометок в книге не имелось, как не нашлось и загнутого уголка страницы, ни одна не была надорвана или продырявлена. Лишь на форзаце пристроилась краткая запись: «Сиживал!» Словечко-то какое!». Словечко и вправду попалось давнему читателю роскошное, былинное. Но что из того? Больше никаких знаков. Головоломка что надо! Выход оставался один – прочитать произведение – вдруг отыщется нечто вроде особо выделенного географического пункта или ещё что-то в этом роде?

Чтение, на которое он потратил три вечера, не дало никакого результата.

– Или я тупой, или меценат слишком уж умный! – с досадой воскликнул молодой Вешкин и отложил книгу, раскрыв её на странице с фотографией. Ему показалось, что застывшее лицо Козлова на миг вдруг издевательски скривилось в ухмылке. Но остальные хранили прежнее выражение. Выдержка у них, надо признать, замечательная. Недаром каждый сколотил состояние.

Исследователь утомлённо откинулся на спинку кресла, и некоторое время сидел так, бездумного глядя в потолок. Родители уже спали. Он мягким шагом прошёл на кухню и выпил полбутылки пива. Отправляясь спать, Сергей не переставал думать о коварной книге, которая намерилась лишить его покоя. Конечно, он не мисс Марпл, но всё-таки историк! Кому же, как не ему, докопаться до истины? Нужно будет завтра влезть в Интернет. А пока он положил «Достойных людей…» под подушку. Может быть, во сне явится ему разгадка? Как, например, Менделееву? Хотя студенческий опыт подсказывал ему, что это всё-таки зряшная затея. И, уже засыпая, он вдруг подскочил, как ужаленный: «сиживал!». Козлов «сиживал»! Вот оно! Сейчас же Сергей схватил книгу и принялся искать место, где фигурировало это «замечательное словечко». И нашёл – не прошло и получаса. Несколько строк обрамляли его: «Козлов с возрастом всё чаще наезжал в Долгое, где прошли его детские годы. Здесь, возле старой родительской избы устроил он каменную беседку вроде часовни. В ней сиживал подолгу, отдавшись своим мыслям. Его никто не беспокоил – он запретил близ своей беседки всякие работы и суету. Посажен был лишь куст сирени. Дальние родственники, пользовавшиеся избой, присматривали за беседкой». Стало быть, решил Сергей Вешкин, городской голова, несмотря на всю свою занятость, в конце службы навещал Долгое. И устроил каменную беседку. И запретил подле всяческую хоздеятельность. И сиживал. Наконец-то стало всё понятно. Оставалось определить, где находится это Долгое. Сергей слышал о нём, знал, что оно где-то в границах области. Дальнейшее выяснение местопребывания села не представляло особого труда. По карте выходило, что до него от Трёхречного примерно 120 километров, то есть от Нагорного – за 200. Не слишком великое расстояние. Если всё удачно сложится, можно обернуться за день. Он решил отправиться в Долгое послезавтра, поскольку требовалось сделать некоторые приготовления.

На следующий день, вопреки ожиданиям фермеров, дождя не случилось – за ночь многообещающие тучи рассосались и утро встретило Сергея Вешкина теплом и безмятежным покоем. Наскоро перекусив, он накопал червей, собрал снасти и поспешил на рыбалку, которая обещала быть в такое утро просто замечательной. И верно, клёв начался, едва лишь он сделал первые забросы. Правда, клевали мелкие ёршики, иногда ельцы, но движуха выдалась настоящая. Особенно часто шли поклёвки на две удочки с самодельными поплавками – неизвестно, почему. По мере того, как поднималось солнце, клёв ослабевал, а скоро и почти совсем прекратился. Только тогда рыболов снял, наконец, промокшую от поту рубашку и разложил её на траве для просушки.

– Ну, вот, – удовлетворённо сказал он самому себе, – не всё же невезенье, должно в отдельные дни везти и учителям!

В рыбацкой сумке его, а больше – вокруг неё навалено было полведра рыбьей мелочи, при том, что самую мелкую Вешкин великодушно отпускал тут же по поимке.

Обогрело, и стало возможным лезть в воду, то есть в грязь, что он и сделал, вновь сняв сапоги. Корчажка принесла полдесятка ельцов. Вполне достаточно, ведь предстояло ещё чистить всю эту мелкоту. Сергей даже пожалел, что не отпустил на волю основную часть своего улова. Он пополнил запас провизии в корчажке куском хлеба и вернул её на место, в холодную прозрачную воду, отстоявшуюся за долгое время без дождей.

Настало время для дела: предстояло приготовить обед для себя и родителей, которые отобедают его блюдами, возможно, только вечером. Затем, с некоторым перерывом, последует лёгкий ужин. Пока младший Вешкин бывал занят в школе, обед до начала работы готовила мать – потом его оставалось только разогреть. Сама она приезжала подкрепиться, когда в кафе случалось затишье, то есть в основном пила чай. Отец обедал дома чаще, когда не уезжал на объект.

Открыв цифровой замок, он вошёл в прихожую и остановился в изумлении, выпустив из рук мешок с рыбой, затем вбежал в гостиную. Возле книжных шкафов в беспорядке валялись книги, иные оставались на полках, рассыпанные в беспорядке, имелись отдельные экземпляры, поставленные на место, но вверх ногами. По всему было видно, что здесь успели похозяйничать непрошенные гости. Колыхалась чуть заметно штора на окне и хозяин тут же заметил, что одного стекла не хватает. Скорым шагом Вешкин подошёл к окну и отдёрнул портьеру.

– Х-ха! – раздалось из-за неё, и тотчас же сокрушительный удар в скулу опрокинул его на стоявшее рядом кресло, отчего и он сам, и предмет мебели свалились на ворох разбросанных книг. Краем глаза пострадавший заметил тень, скользнувшую через дыру в окне наружу. Туман в голове рассеялся, и Сергей потрогал горящую скулу.

Замечено, что если утро начинается с положительных событий, до вечера обязательно случится пакость, или наоборот. Баланс тут нарушается редко. Другое дело, когда надвигается целая полоса – чёрная, или белая. Они могут тянуться неопределённо долго и выбраться из них непросто, хотя из светлых мало кто желает удалиться. Сергея Вешкина настигла заурядная дежурная неприятность, хорошо бы – и последняя в этот день. Он поднялся и посмотрел в окно: никого. Принялся изучать оставленные грабителем следы: их не обнаружилось, поскольку неистовое солнце высушило всю грязь в округе, и лишь пыль могла бы что-то объяснить, но и пыли-то тать не оставил. Отпечатки пальцев? Может быть, но это после. Хлопнула дверь, и на пороге появилась мать.

– Батюшки светы! – всплеснула она руками при виде погрома. – Это что?

Сергей, начавший было собирать печатную продукцию, пожал плечами:

– Попытка ограбления. Или состоявшееся ограбление. Надо посмотреть.

– Ой, а что это у тебя с лицом? Ты подрался?

– Не успел.

И он рассказал, как было дело.

– Что же пропало? Что они искали? Ну конечно, деньги. Ведь многие прячут их в книгах.

– Пожалуй, – согласился сын.– Что ещё можно искать в книгах? Сами-то они слишком большой ценности не представляют. Хотя… – он запнулся и потрогал опухшую щеку. – Надо посмотреть.

И он приготовился собирать многочисленные тома художественной литературы, некогда купленные родителями в обмен на сданную макулатуру, книги отца по строительству и свои – по истории. Всем этим достоянием пользовались ныне крайне редко – в случае нужды призывали на помощь интернет. Особенно печальной оказалась участь романов, повестей и рассказов – нужда в них как-то незаметно отпала, и в последний раз к художественной прозе прикасался, наверное, только Сергей, когда читал сказки, да писал школьные сочинения по Гоголю и Толстому. Тому уж много лет. Библиотеки прозябали. Может, по привычке продолжали читать, и ещё много читали бы граждане старшего поколения, да зрение не то. Молодёжи вообще до увесистых томов нет дела.

Сергей вспомнил директора, который сокрушался по этому поводу:

– Суетливый мужик пошёл, лихорадочный. Всё рвётся куда-то, всё копытит, норовит чего-то ухватить. Я уж молчу про женскую половину. Детишки туда же, ещё шибче. Особенно гаджеты эти достают несчастные, со стрелялками. Ну, ты поиграл полчаса-час, наворотил гору трупов – поди, футбол погоняй, возьми в руки книгу, запишись в кружок! Нет! Если уж в кружок, то только где учат, как с нуля за месяц стать миллионером. А плата за обучение – как раз под силу только миллионерам. Где Пушкины, Чернышевские? Где Кулибин? Нет их!

Сергей поспешил вдруг в свою комнату, сунул руку под подушку, за неимением времени утром прикрытую наспех покрывалом – и извлёк «Достойных людей…». Уже хорошо – с ними ничего не случилось.

– Голова не болит? Не стряхнулась? – встревожено спросила мать, собираясь тоже приступить к наведению порядка.

– Нет, мало каши ели.

– Надо звонить в полицию! По горячим следам…

– Так сначала посмотрим, чего не хватает.

– И верно. Совсем меня заморочили! – и она проворно начала обследовать все места, где хранилось хоть что-то ценное. Но всё было как будто на месте

– Странно. Даже деньги сохранились. Может, до них не успели добраться?

– Может быть. Но книги-то старательно перетрясли.

– Да. Ни одной, кажется, на месте не осталось. Может, помешанный какой, маньяк книжный? Бывают же там книжные жучки, всякие моли…

– Это вряд ли. Библиофоб отмороженный их бы спалил, изорвал в крайнем случае.

– Что ты говоришь! Это нам совсем ни к чему!

За расстановкой книг прошёл обеденный перерыв, и администратору кафе приспело время возвращаться на работу. Присев перед дорогой, она обвела взглядом вновь приведённые в порядок книжные полки:

– Ведь, кажется, всё на месте?

– Не совсем. Не хватает родственницы вот этой книги, – отозвался Сергей. – Которая о меценатах. «Достойные люди средней полосы», а та – «Честь и достоинство. Славные имена России». Вот она пропала.

– Что ты говоришь? Кому же понадобилось её красть? Со взломом? Могли бы попросить.

Сергей пожал плечами.

Проводив на работу мать, он занялся рыбой, про которую в суматохе совсем забыл и над которой уже реяли мухи. Почистив несколько самых крупных рыбёшек для ухи, всю остальную мелочь он освободил только от потрохов, сложил в эмалированную утятницу и посолил. Сравнительно быстро и надёжно. Через пару дней рыбёшкам предстояло вялиться – отличная получится закуска к пиву. Хоть расправлялся он с рыбой по упрощённой схеме, времени на всю работу ушло порядочно, и подоспела пора перекусить. С этим Сергей управился тоже довольно быстро. Поджарив на солёном сале пару яиц и подогрев чай, он осуществил трапезу, почти не заметив вкуса того, что ел. Мысли то и дело возвращались к налёту на семейный книжный фонд. Кому понадобилось красть труд столетней давности о делах, ещё более старых? Если это связано с легендой о кладе мецената Козлова, то почему упёрли совсем другую книгу? И занялся этим подлым делом некто всерьёз: ведь надо выбрать момент, когда никого из хозяев нет дома, а для этого требуется наблюдение. Не полез же этот лихоимец наобум? Или полез? Ведь о каком-то предупреждении относительно их возвращения он не позаботился? Совсем отмороженный или уж так припёрло? Дела!

Между этими размышлениями молодой Вешкин варил уху, засыпав поначалу в кастрюлю крупу, а когда она малость поварилась – картошку. Рыбу следовало загружать в последнюю очередь: ельцы могли совсем развариться, это тебе не окунь. Наконец, уха, сдобренная приправами, поспела и он решил снять пробу, не откладывая. Блюдо удалось на славу, хотя приходилось есть, дуя на ложку и обжигаясь. Покончив со вторым обедом, Сергей занялся мытьём посуды, оставшейся с утра и дополненной его недавними стараниями. Этот несложный труд потребовал-таки времени. Взглянув на часы, он машинально отметил про себя, что у домохозяек остаётся не так-то много досуга для ничегонеделания.

Скоро прибыли родители. Приход отца ничего не прояснил в странном случае с кражей книги. Он ума не мог приложить, кому понадобилось учинять такое свинство. Пришлось остановиться на версии Сергея: похищение устроено с целью раскрытия секрета меценатов. Но кто же задался ею спустя век после того, как это следовало делать? Дичь!

– Ну, я уж голову ломать над этим не стану, – заявил отец, – есть другие заботы! А ты, пока на досуге, поразмышляй. Вопрос по профилю.

– Уже размышляю, – заверил сын.

На следующее утро, чуть свет, Сергей отправился на автостанцию, теперь уже совершенно убеждённый, что с поисками меценатовских ценностей надо торопиться. Первая маршрутка отправлялась в город в шесть часов и к началу рабочего дня, когда здесь началась самая толчея, он успел купить билет на рейсовый автобус, который шёл через Долгое. Успешный старт этого дня обнадёживал. В отличие от озабоченного аспиранта-историка пассажиры автобуса в большинстве своём выглядели беззаботными гуляками, да и ничего удивительного: они ехали на отдых. Последние деньки лета, согласно прогнозу, обещали быть погожими. Надо успеть искупаться, позагорать, порыбачить, собрать, сколько получится, грибов и поздних ягод, да просто подышать лесным воздухом. Блаженство! В предвкушении замечательного времени многие счастливо задремали. Сергею Вешкину, несмотря на то, что встал он, наверное, раньше всех, не спалось. Он прокручивал в уме различные варианты действий по обнаружению клада. Главное, конечно, чтобы таковой сохранился, уж добраться до него Сергей как-нибудь сумеет. На миг он пожалел, что не захватил с собой лопату, но тут же сообразил, что перемещаться по селу с шанцевым инструментом заезжему человеку несколько неуместно. В случае чего, лопату можно и купить – не проблема. Сначала следует отыскать беседку, потом уже можно составить конкретный план действий. Плохо, что он не продумал, как же провести отчуждение клада от села Долгого, буде тот окажется слишком велик и тяжёл. Непрост и чреват путь кладоискателя!

В предусмотренный населённый пункт Сергей Вешкин прибыл к обеду, но обед не занимал в его планах первостепенного значения. Ещё по выходе из автобуса он справился у одного из выходящих здесь же пассажиров, где можно найти местный музей, школу, а также дом культуры. Ближе всего оказалась школа, куда и направился раньше всего прибывший в Долгое гость. Удачно начавшийся день продолжал радовать: в школе шли последние приготовления к учебному году и историк оказался тут. Но пришлось подождать полчаса, прежде, чем он освободился. Прибывший выразил восторг по поводу такой дружной вахты шкрабов накануне Дня знаний. Коллега, в свою очередь, восхитился рвением Вешкина в краеведческой работе и рассказал о меценате Козлове всё, что знал. К сожалению его самого, а пуще, конечно, гостя – знал он немного. Но сопроводил Сергея в школьный музей, где среди прялок, старинных самогонных аппаратов, ухватов, колыбелек, веялок, рогов буйволов и засушенного хвоста щуки размахом едва не в полметра обнаружилась и старинная фотография каменной беседки мецената Козлова. Но где она находится или находилась, сказать не мог, поскольку ещё не все местные достопримечательности успел изучить – он проработал в местной школе всего лишь год.

– Но я могу свести вас с нашим старым учителем истории, – предложил новый знакомый. – Годится?

– Это придётся очень кстати.

– Тогда я звоню!

И звонок тут же состоялся. Поблагодарив коллегу и пригласив в Нагорненскую школу в гости, Сергей Вешкин без промедления отправился к патриарху. Ветеран педагогики встретил его по-деловому: узнав о цели визита аспиранта, принёс тяжёлый том с рукописными записями в крепких картонных корках и принялся листать его с конца. После четверти часа скрупулёзных трудов он обнаружил искомое.

– Вот что, – сказал старый учитель, просматривая нужную запись, – дом, при котором стояла часовня Козлова, сгорел в начале 50-х. Долгое время там никто не строился и со временем на его месте соорудили гараж на три трактора. Когда пошло строительство машинных дворов и мехмастерских, этот гараж забросили.