- -
- 100%
- +
Сюда иностранцы забредают совсем уж редко, поэтому произвожу небольшой фурор и в обмен на рассказ о цели моего визита и злоключениях получаю не только бесплатный кофе, но и бесплатный пирог. Машину, кстати, успешно вскрыли, разбив стекло. Только – тссс! – не говорите страховой компании. Для неё это был камень из-под колеса грузовика.
Прато Спилла при ближайшем рассмотрении – не приют, а здоровенный парково-развлекательный комплекс. Совершенно пустой и закрытый на ключ. Здесь грустно и одиноко, путник.
Выше в горах есть убежище, то самое, до которого я не успел добраться позавчера. Осматриваю наползающие на вершины облака, ёжусь на пронизывающем ветру. Нет уж. Пусть и крайне редко, но я тоже способен учиться на ошибках. Тем более что колено настойчиво просит пощады. План Б: какая-то тропа, следующая мимо каких-то озёр и приводящая… чёрт его знает куда. Но идти всё равно куда-то надо, а направление в целом подходящее.
Озёра действительно присутствуют. Они залегают в глубоких котловинах, в которые сначала нужно долго спускаться, а потом долго из них выкарабкиваться по мокрым лесным склонам. Ничего, кроме раздражения, это не вызывает. Ветер слабый, но не стихает ни на секунду.
Часа через два слышу голос. Внутренний. Голос спрашивает строго: «Кому и что ты пытаешься доказать? Да, не повезло с погодой. Но то, что ты к этому оказался не готов ни физически, ни организационно – исключительно твоя вина. Признай и смирись: тебе слабо». Увы, голос прав. Себя не обманешь. Нужно возвращаться в лоно цивилизации.
Сказать, однако, легче, чем сделать. Стою на перекрёстке автомобильных дорог. Направо – до цивилизации километров двадцать пять. Налево – примерно столько же. К счастью, висящая на столбе реклама сообщает, что прямо по курсу есть целых две гостиницы. И всего-то в двенадцати километрах.
На половине этого пути, убедившись, что я окончательно отринул грех гордыни, ко мне спускается ангел-хранитель. Ангел восседает за рулём старенькой машинки и является обладателем русской жены. Оглашая окрестности трубным гласом клаксона – иначе нельзя, поскольку все повороты слепые, а притормаживать перед ними у ангелов не принято – он доставляет меня в гостиницу в местечке Комано. Хотя русские в целом здесь уже не такая экзотика, однако русские, ползающие в горах под дождём – феномен интересный. Временно становлюсь местной достопримечательностью и получаю традиционный бесплатный кофе.
Комано – посёлок маленький, но явно зажиточный. Гостиница весьма приличная. Счёт наводит на грустные размышления: до обратного самолёта ещё полторы недели. Всё это время надо где-то жить. И, кстати, чем-то себя занять. Ок, Google, покажи самые дешёвые гостиницы в Италии!
Пятнадцать евро? Одноместный номер? Три звезды? Что-то тут не так. Хотя, какая разница. Ввяжемся в бой, а там посмотрим. Ок, Google, как добраться до Римини?..
Утренняя маршрутка набита пенсионерами. Судя по числу общих тем, ездят они на ней в неизменном составе уже лет тридцать. В очередной раз задаюсь вопросом: а где вся итальянская молодёжь?
Городок Аулла примечателен в первую – и, пожалуй, единственную – очередь своим бывшим мэром, который открыл при мэрии департамент по борьбе со сглазом и порчей, а также воздвиг первый – и единственный – в мире памятник премьер-министру Беттино Кракси, в тот момент как раз сбежавшему из Италии в Тунис, дабы не садиться в тюрьму за коррупцию. За эти свершения благодарные ауллачане избрали мэра депутатом парламента. Ну и ладно. Зато здесь есть железнодорожная станция.
Сижу на платформе, жду поезда. Над горами встаёт солнце. Отворачиваюсь, чтобы не видеть. Грустно и стыдно.
Пересадка в Парме. Мимо пробегают мокрые продавцы контрафактных зонтиков. За ними гонятся мокрые полицейские. С потолка зала ожидания текут ручейки воды.
Реджо-Эмилия, Модена, Кастельфранко, Болонья… Второй раз эвакуируюсь этим маршрутом. Справа за окном тянутся горы, которые второй год подряд сбрасывают меня с себя. Точнее, сейчас их нет, сейчас они скрыты дождевыми облаками и туманом. Оно и к лучшему.
Имола, Фаэнца, Форли, Чезена… Приехали.
Выхожу из здания вокзала, осматриваюсь…
– Серёжа–а–а!.. Вон наш автобус!.. Тащи чемодан давай!..
Видимо, я что-то пропустил и победоносная Красная армия высадила десант. Римини оккупирован русскими.
До гостиницы километра три. Иду пешком. Зрелище сюрреалистическое. Вечереет, накрапывает дождь. Пустой, вымерший город, всё закрыто. Люди, впрочем, попадаются. Громко беседующие по-русски. Вывески тоже снабжены переводом на русский. Гостиничный портье, не успеваю я и рта раскрыть, приветствует меня тяжело дающимся ему словом «здравствуйте».
Утром отправляюсь разбираться, что за чертовщина тут происходит. Оказывается, всё просто. Римини состоит из пляжей и гостиниц чуть менее, чем полностью. Сейчас середина сентября, купальный сезон и так практически закончен, да ещё и дожди пошли. Пляжное оборудование уже разбирают и увозят на склады. И вообще чуть ли не весь город разбирают. Первый раз в жизни вижу закрытый на зиму «Макдональдс». Сотни отелей стоят пустыми и пытаются продать номера хоть за сколько-нибудь.
Но закалённых морозами русских туристов не сломить дождиком. Отсюда, из базового лагеря вторжения, караваны автобусов с ними на борту отправляются к Риму, Венеции, Флоренции, далее везде. Ибо в самом Римини делать особо нечего. Это я устанавливаю уже к концу первого дня, обойдя его вдоль, поперёк и по окружности.
От скуки, дабы хоть чем-нибудь себя занять, переезжаю в другую гостиницу. На первом этаже нового пристанища – объявление на русском: «Сегодня экскурсия в Сан-Марино». О, отлично. Я же ещё ни разу не был на организованной экскурсии по Италии.
По дороге девушка-экскурсовод рассказывает о брачных традициях жителей Сан-Марино, о миграционном законодательстве Сан-Марино и о сложностях иммиграции в Сан-Марино путём заключения брака с гражданином Сан-Марино. Матримониально-юридические аспекты очевидно являются предметом девушкиных научных интересов. Разницу между среднегодовыми доходами санмаринских и итальянских участников брачного рынка девушка знает с точностью до евроцента. Вещает она столь убедительно, что ловлю себя на смутном желании немедленно выйти замуж за санмаринца.
– А сейчас мы все дружно идём дегустировать аутентичные санмаринские вина! Не отстаём!.. В очередь, уважаемые туристы, в очередь!..
Водитель автобуса, итальянец, с которым успеваю перекинуться парой слов, смеётся и предлагает мне разделить его восхищение предприимчивостью санмаринцев, сопоставив количество выращиваемого на территории республики винограда с числом ежегодно посещающих её туристов. Получается примерно по десять граммов на человека.
Отбиваюсь от экскурсии и иду осматривать достопримечательности. Столица Сан-Марино расположена на горе, что незамедлительно поднимает её в моих глазах. Основной промысел местных жителей – горнодобыча. Правда, полезных ископаемых у них нет, поэтому они минуют промежуточные стадии и добывают из горы сразу деньги. Зона беспошлинной торговли в их понимании выглядит так: закупить в Италии партию сделанных в Китае сувениров, вычесть из цены налоги и умножить её на два. Исключение составляет бензин, стоимость которого умножению не подвергается. Потому все окрестные итальянцы ездят заправляться сюда, за государственную границу. Мало того, санмаринцы умудряются с выгодой продавать за деньги даже сами деньги. Отчеканенные местным монетным двором евро отправляются прямиком в сувенирные магазины, где туристы скупают их за точно такие же евро, но в десять раз дороже номинала.
Справедливости ради гора у них действительно чрезвычайно живописная. Что в сочетании с коммерческой направленностью всего предприятия рождает неустранимую ассоциацию: Диснейленд. Только с милитаристским уклоном. Санмаринцы испытывают видимую невооружённым глазом тягу к оружию, доспехам и прочим атрибутам воинской доблести. Что ж, на то у них есть веские исторические причины.
Сон тринадцатый. Маленькая Неиталия
Ночь с 30 сентября на 1 октября 1957 года, местечко Роверета.
На границе тучи ходят хмуро. Вдоль неё залегла стрелковая цепь карабинеров. Неподалёку, за их спинами, притаился в кустах броневой ударный батальон. Но даже поддержка грозных боевых машин не внушает карабинерам спокойствия. Винтовка руку жжёт, тревога сердце гложет: того и гляди хлынут из ночного тумана неисчислимые микро-орды большевистских варваров. Стальным катком прокатятся по Италии, загоняя крестьян в колхозы и посыпая колхозные поля солью, ибо трава не должна расти там, где ступала краснознамённая варварская конница. Падёт, рухнет под их ударами гордый Рим!..
Впрочем, Рим-то как раз не жалко. Строго говоря, он первый начал. Ну, точнее, во всём был виноват древнеримский император Диоклетиан.
***
В один из последних годов III века от Рождества Христова на пристань города Римини с борта корабля сошёл человек с ослом. Был человек могучим и зелёным, ибо всю жизнь трудился каменотёсом, а качку переносил плохо. Миграционным властям он сообщил, что на родине, в Далмации, подвергается преследованиям со стороны императора Диоклетиана за религиозные убеждения, а потому просит политического убежища. Те слегка удивились и попытались намекнуть, что здесь, мол, хоть и глухая провинция у моря, но до Диоклетиана ещё ближе. Ословладелец, однако, продолжал упорствовать в желании получить статус беженца. Власти пожали плечами и нашли ему занятие по профилю: ремонтировать городские стены. Двенадцать лет распиливал он камни, большую их часть – пускал в работу, меньшую – откатывал в сторону. Из откаченного же затем возводил подпольные христианские церкви, куда по ночам заманивал жителей Римини и обращал их в истинную веру.
Кончилось плохо. В море показался новый корабль. Но носу его стояла женщина, сжимавшая в руке скалку.
– Негодяй! – неслось над волнами. – Я его по всей Адриатике ищу, а он тут на курорте прохлаждается! Без твоей любви, Марино, этот мир не для меня! Вернись, мерзавец, я всё прощу, а то хуже будет!
Марино – именно так звали нашего каменотёса – побледнел, пробормотал что-то про одержимость бесами, бочком-бочком выбрался из города, схватил осла в охапку, добежал до ближайшей горы под названием Титано, забился в пещеру и замуровал вход изнутри. Целый год просидел он там, поддерживая силы лишь жареными акридами и молитвой.
Увы, тщетно. В один прекрасный день гора содрогнулась от могучих ударов. Это выследившая его женщина использовала скалку в качестве стенобитного орудия. Осада длилась шесть суток. Днём женщина шла на приступ, по ночам Марино с ослом заделывали бреши в кладке. На седьмой день выдохшиеся и вспотевшие бесы оставили несчастную, в результате чего она умерла.
Тут на шум прибежал владелец горы, осмотрел место происшествия и заявил, что категорически возражает против содержания домашних животных в сдаваемом внаём пещерном помещении. Делать нечего: исполненный христианского смирения Марино лишь помолился о здоровье обидчика. Господь его молитвы услышал и покарал арендодателя полным параличом. При виде явленного чуда мать парализованного сразу же уверовала и на всякий случай переписала гору на Марино. Лишённый горного наследства сын тоже уверовал и мгновенно исцелился. Сообразив, что с риелторской конторой «Марино & Ко» шутки плохи, вслед за ними уверовали остальные их чада, домочадцы и прочие соседи.
Прознавший о том епископ Римини вызвал Марино к себе и вручил диплом диакона с отличием. Однако, случилось страшное: воспользовавшись отсутствием Марино, в пещеру пробрался медведь и сожрал оставшегося на хозяйстве осла.
– Медведь! – вскричал свежерукоположённый диакон. – Что ты натворил?!.. Осёл ты, а не медведь! Как честное животное, ты теперь обязан мне его заменить!
Сконфуженный медведь не посмел ослушаться и действительно впредь заменял Марино осла во всех трудах и забавах. Жили они долго и счастливо и умерли в один день. Благочестие же их было столь велико, что в основанное ими на горе поселение начали приходить новые люди, почитавшие своего диакона за настоящего святого.
Перед смертью Марино собрал вокруг себя верную паству и произнёс историческую фразу: «Relinquo vos liberos ab utroque homine – Оставляю вас свободными от обоих!» Вероятно, он подразумевал себя и медведя. Но паства всё перепутала и решила, что речь идёт об императоре и папе римском. Благодаря этой ошибке и родилась древнейшая из доживших до наших дней республик – Республика Сан-Марино.
Новорождённое государство на много веков предвосхитило модные современные политические тенденции, изначально взяв на вооружение принципы прямой демократии и криптоанархии. Её парламент, называвшийся Аренго, собирался в церковной крипте и состоял из всех граждан государства разом. Но санмаринские женщины – памятуя о матримониальных проблемах отца-основателя республики, женщин гражданами никто, разумеется, не считал – взбунтовались. Их, видите ли, не устраивало, что мужья всё свободное время посвящают парламентским прениям, забывая исполнять супружеский долг. Мужчины, которым безвылазно сидеть в крипте тоже слегка надоело, принялись дебатировать о путях выхода из ситуации. Дебатировали девять веков.
– Но это же очевидно! – сказал наконец мудрейший из санмаринцев. – Нужно назначить кого-нибудь для решения оперативных вопросов, а остальным разойтись по домам.
– Спасибо, капитан! – воскликнули парламентарии и, не теряя ни минуты, действительно избрали его капитаном. Точнее, – в память о Марино и медведе – избрали сразу двух капитанов. А чтобы никому не было обидно, капитаны с тех пор и до наших дней сменялись с периодичностью в полгода. Поэтому каждый гражданин республики хоть раз в жизни, да оказывался во главе страны. Так в Сан-Марино появилась исполнительная власть.
В XV веке в Римини завёлся правитель по имени Сиджизмондо Пандольфо. Любимым сиджизмондиным занятием было ссориться с соседями. Выглядело это обычно так: он заключал военный союз с кем-нибудь против кого-нибудь, отбирал у этого последнего побольше земель, затем всех предавал, заключал новый союз с бывшим врагом и отбирал земли у вчерашнего союзника. Справедливости ради, ровно это же являлось излюбленным развлечением и всех остальных окрестных правителей. Но в отличие от них Сиджизмондо был полководцем талантливым и удачливым. Его постоянные победы раздражали всех настолько, что в историю он вошёл под фамилией Малатеста – «Головная боль».
Кончилось тем, что войной на него пошли одновременно король неаполитанский, герцог миланский, герцог урбинский и папа римский. Малатеста лишь пожал плечами и по привычке принялся колошматить их всех вместе и каждого в отдельности. Но пока он гонялся за ними по всей Италии, с горы Титано медленно спустились санмаринцы. И захватили кучу оставленных без присмотра сиджизмондовских замков. Осознав, кто именно его победил, Малатеста от стыда и огорчения сразу же впал в ничтожество и уехал воевать с турками.
Так санмаринцы вдвое увеличили территорию своего государства. А среди римских пап они с тех пор считались чем-то вроде патентованного средства от головной боли, которое папы держали на чёрный день и завоёвывать никому не позволяли. Впрочем, было одно исключение.
– Папа, папа, можно мне немножко Сан-Марино? Ну пожалуйста!.. – разнылся однажды в начале XVI века Чезаре Борджиа.
Папа Александр VI любимому чаду отказать никак не мог, поскольку доводился ему папой в квадрате: не только римским, но и биологическим. Зная репутацию семейки Борджиа, находчивые санмаринцы сделали вид, что ничего не заметили. Пусть, мол, Чезаре тут посидит, раз уж ему так хочется, нам не жалко. И продолжили считать, что их никто и никогда не завоёвывал. Тактика успешно сработала: десять месяцев спустя Чезаре по ошибке отправил папу-папу ядом, впал в ничтожество и уехал воевать в Испанию. После чего оккупировать Сан-Марино стало совсем уж плохой приметой.
Не решился на это даже человек, которого лягушками было не корми, дай чего-нибудь позавоёвывать, – Наполеон Бонапарт. Наоборот.
– Санмаринцы, с вашей горы très bien вид! – сказал он. – Глядя с неё, я ощущаю себя гигантом, стоящим на плечах Титано. Кстати, хотите я вам Римини и все окрестные земли подарю, а?
Хитроумные санмаринцы, однако, смекнули, что сегодня ты принимаешь подарки от Наполеона, а завтра – bistro! bistro! – кормишь казачий эскадрон. И от предложения вежливо отказались. В результате при разделе Европы на Венском конгрессе 1815 года представители великих держав Сан-Марино на карте разглядеть не сумели, и республика сохранила независимость. А казаки получили возможность ненадолго основать своё государство на территории Италии только век с лишним спустя.
В июле 1849 года из каминной трубы домика в санмаринском поселении у подножия Титано вывалилась белобородая фигура в красном одеянии.
– Хо-хо-хо! – сказал отбивший при падении пятую точку пришелец. – Я Джузеппе Гарибальди!
В дымоходе итальянский герой оказался в процессе тактического отступления после победоносного тактического поражения от франко-австрийско-испанских сил. Санмаринцы слегка сомневались, тактично ли пускать его к себе на гору, но к пакету документов, необходимых для получения туристической визы, Гарибальди приложил полторы тысячи хорошо вооружённых солдат. Увы, вслед за ним к границам республики прибыла большая группа австрийских экскурсантов под руководством маршала Радецкого.
– Титано не вынесет двоих! – решил не любивший тесноты Гарибальди и отправился совершать тактическое форсирование протекающей неподалёку реки Рубикон (да, той самой). Впрочем, в Сан-Марино ему, как убеждённому республиканцу, очень понравилось. Потому в процессе объединения Италии под властью монарха – монархию Гарибальди терпеть не мог, это у него просто случайно так получилось – Сан-Марино он к ней присоединять не стал, оставив на развод республиканских идей. Так Италия окружила санмаринцев со всех сторон.
Окружающее Итальянское королевство было государством явно дружественным. Лишившись главной национальной идеи – отстаивания свободы и независимости республики от внешних врагов, – санмаринцы заскучали. И принялись искать врагов внутренних. Тут выяснилось, что ещё в XVII веке власть в стране под шумок захватили злобные олигархи-землевладельцы, которые повадились потихоньку всех угнетать. Санмаринцы обрадовались находке, быстренько организовали Социалистическую партию и, не желая отставать от заграничной моды тех времён, приступили к подготовке Санмаринской революции 1905 года. Огромные толпы народа – восемьсот пять человек – вышли на улицы под лозунгом «Долой олигарходержавие! Вся власть Учредительному собранию!»
– Сограждане, – поинтересовался один из действующих капитанов, – на кой вам сдалось Учредительное собрание, если вы и так все члены парламента?
– А ведь верно! – хлопнули себя по лбу революционеры. – Спасибо, кэп!
И действительно: хотя Аренго не собирался аж с 1571 года, формально его никто не распускал. О нём просто забыли. Поэтому санмаринцы залезли обратно в крипту и на законодательном уровне запретили олигархов и угнетение. Так Сан-Марино вновь стало демократической республикой.
Тут как раз началась Первая мировая война. Санмаринцы поддались всеобщему воинственному порыву, подумали-подумали да и – раз уж их любимый Марино был далматинцем – решили захватить Далмацию. По дороге туда, однако, им попался раненный на австрийский фронтах Эрнест Хемингуэй. Побеседовав с ним, санмаринцы осознали, что война – это плохо. Хемингуэя – а заодно и ещё несколько тысяч раненых – они вылечили, оружию же сказали «прощай!» Так Сан-Марино стало нейтральным государством.
Соседям их, к сожалению, столь же доброго совета дать оказалось некому. Из войны Италия вышла с прорвой социальных и экономических проблем. Которые незамедлительно отразились и на санмаринцах.
В начале 20-х годов XX века гора Титано ощутила странный зуд. Это по её склонам к вершинам власти карабкался паровоз, доверху набитый фашистами. Фашисты были местными, а паровоз – прямо в комплекте с железной дорогой – им в качестве шефской помощи подарил Муссолини.
Хотя формально, исходя из названия, Partito Fascista Sammarinese и была второй в мире по численности правящей фашистской партией, жилось тамошним фашистам скучно и грустно. Что ж это за фашизм такой, когда решительно никого нельзя завоевать? Если только окружающих итальянцев. А те и сами фашисты. Поэтому, когда в 1943 году Муссолини впал в ничтожество, санмаринцы вежливо попросили своих фашистов разойтись по домам, против чего последние не особо и возражали.
Скоро, однако, Муссолини с немецкой помощью временно из ничтожества выпал и, пользуясь случаем, принялся развивать санмаринский туризм. Один из первых экскурсантов пожелал ознакомиться с арсеналами вооружённых сил республики.
Арсеналы состояли из четырёх пушек и восьмидесяти винтовок Mannlicher-Carcano-Parravicino Mod.91. Из такой винтовки позднее застрелят президента Кеннеди. Причастны ли к этому санмаринцы – история умалчивает, а правительство скрывает. К винтовкам прилагались два ни разу не вскрытых с 1907 года ящика патронов. Их санмаринцам подарил Амадео Умберто Изабелла Луиджи Филиппо Мария Джузеппе Джованни ди Савойа, герцог Аостский, вице-король Итальянской Восточной Африки (это всё один человек). Он был жутким милитаристом и очень переживал: что ж это у санмаринцев за жизнь такая – с винтовками, но без патронов?
Подавив приступ смеха, экскурсант попросил книгу отзывов и предложений, в которой написал: «Сим удостоверяю, что никакой опасности для Третьего рейха Республика Сан-Марино не представляет. Фельдмаршал Эрвин Роммель». После чего уехал в Африку воевать с британцами.
Санмаринцы обиделись. И приняли закон, строго-настрого запрещавший гражданам республики любые недружественные по отношению к нацифашистам действия. Но пока они размахивали законом перед немецкими носами с одной стороны горы, со стороны противоположной на неё по спущенным санмаринцами лестницам влезали нуждающиеся в убежище и припасах антифашисты и партизаны.
В это время запыхавшийся от беготни по всей Африке Роммель остановился и закричал преследующим его британцам:
– Стойте! Пока вы тут за мной гоняетесь, санмаринцы готовятся открыть против вас второй фронт. Видели бы вы только их арсеналы!..
Британцы, всегда исходившие из предпосылки, что джентльмены друг друга не обманывают, Лису пустыни сразу же поверили, оставили его в покое, полетели в Сан-Марино и разбомбили подаренную Муссолини железную дорогу, а вместе с ней и шесть десятков санмаринцев.
– Эй, мы же нейтральные! – выразили по дипломатическим каналам резкий протест санмаринские капитаны. – Вы нас не бомбите, вы вокруг бомбите!
– Спасибо, капитаны! – сказали британцы. И принялись вбамбливать в каменный век окружающую Сан-Марино Италию.
Сообразив, что неудобно как-то с итальянцами получилось, санмаринцы пригласили их всех к себе. Едва ли не сотня тысяч беженцев, с которыми пятнадцать тысяч санмаринцев делились в буквальном смысле последним куском хлеба, укрывалась на горе, пока фронт не прошёл мимо. Так Сан-Марино победило во Второй мировой войне.
Побеждать плохих парней санмаринцам понравилось. В качестве продолжения банкета они решили разрушить мир насилия. Весь и до основания. И с этой целью создали Коммунистическую партию, которая вкупе с уже существовавшей Социалистической претворила в жизнь комплекс мероприятий по построению Санмаринской Аренговской Социалистической Республики. Первым делом пришедшие к власти коммунисты открыли казино и начали продавать всем желающим дворянские титулы.
Империя зла с блэкджеком и аристократами прямо посреди Западной Европы в самом разгаре холодной войны!.. Итальянское христианско-демократическое правительство схватилось за сердце, ЦРУ – за голову, а папа римский упал в обморок. Сгоряча начали даже рассматривать вариант прямой военной интервенции, но потом сообразили: нельзя вот так просто взять и оккупировать независимое нейтральное государство. Если оно не в Латинской Америке, конечно. Ну или в Африке… Или хотя бы на Ближнем Востоке. Потому САСР издевательски продолжала мозолить всем глаза и действовать на нервы. Строго говоря, республика была не аренговской, а именно что советской. После революции 1905 года вновь собирать Аренго санмаринцам было лень. Его функции возложили на небольшой и ограниченный по составу Большой и Всеобщий Совет. На выборах 1955 года коммунисты с социалистами смогли провести в него тридцать пять депутатов из шестидесяти, сохранили свою правящую коалицию и поставили у руля республики идеологически близких капитанов.
В следующем году на горе Титано открылось посольство Советского Союза. Газета «Нью-Йорк Таймс» вышла с огромным заголовком «Красное Сан-Марино в руках большевиков!» Ознакомившись с публикацией, отдельные пентагоновские генералы с криком: «Санмаринские идут!» – повыпрыгивали из окон небоскрёбов.