Болезни Белокамня

Когда со сборами было покончено, Санса велела своей дочери помочь ей с трупами двух грабителей, которых за ноги выволокли из дома, бросив посреди улицы под взорами изумлённых соседей и нескольких прихожих, после чего обе дамы направились прочь, опустив капюшоны на головы, не став запирать дома – смысла в этом никакого не было. Нэтали всё же предложила маме заколотить дверь и окна, на что та пожала плечами, заявив, что воровать внутри всё равно нечего, а возиться с инструментами времени не было. Да и крупных деревяшек всё равно было мало, да и вообще – того, кто захочет взломать заколоченное жилище, никакие преграды не задержат.

Путь до Восточных ворот вышел довольно быстрым и препятствий никаких не возникло, однако на подходе к городским стенам на дороге образовался огромных размеров затор. Прознавшие об опасности эпидемии жители стекались к выходу из города семьями, общинами и поодиночке. Кто-то был налегке, часть несли свои вещи на руках и в сумках, особо зажиточные обыватели могли похвастать навьюченными ишаками, тележками и даже лошадьми. Пёстрое людское и не очень море голов волновалось, шумело, выкрикивало какие-то проклятия, слышалась ругань, детский плач, переклички и залихватский собачий лай со ржанием перепуганных копытных.

– Может, попробуем развернуться и выбраться через другие ворота?! – спросила у матери Нэтали.

– Не глупи, Белогривка! – вздохнула та. – Никто не позволит нам покинуть города через иные дороги. Южные, Западные и Северные врата находятся на той стороне реки, а на мостах сейчас, скорее всего, выставлены заградительные заслоны и баррикады. Знать и зажиточные граждане точно не захотят пускать нас, голодранцев и воров, коими они считают почти всех жителей Дыры, а также нелюдей из их кварталов, считая нас низшими существами, не достойными даже выносить за ними их ночные горшки.

– Это так! – кивнул какой-то низушек, который сидел на краю телеги, возле которых и болтали мать с дочерью. – Мы с семьёй только что от верхнего моста. Там баррикада таких огромных размеров, что удивительно ещё, как это мост умудряется стоять. Там всех разворачивают прочь, отправляя к Восточным воротам или по домам.

– Оперативно, однако! – цокнул языком какой-то мужчина криминальной наружности, отиравшийся поблизости. – Как только стража так быстро прознала о чуме?! Неужто им донёс кто-то?!

– Что знают двое, знает и свинья! – философски изрёк половинчик, не отпуская вожжей, чтобы впряжённые в повозку пони не думали расслабляться. – А нас тут таких паникёров посмотри сколько собралось!

И правда, такого столпотворения Восточные врата не знали уже давненько, и даже в самые загруженные свои дни, когда караваны с тракта сменяли один другой без перерыва, тут отдалённо не было так шумно и людно. Помимо множества жителей трущоб в общем потоке обнаружились и спешившие покинуть город ремесленники с семьями, а также множество нелюдей, из числа тех, кто не мог позволить изолировать свои общины внутри города. Гномы и эльфы, вот, например, точно остались на своих местах, потому как каждый из двух кланов подгорных рудознатцев обладал мощной крепостью, способной пережить длительную осаду, а остроухие лесовики легко могли закрыться в своей чаще при помощи магии. Подобные случаи уже бывали и раньше, и тогда можно до посинения пытаться штурмовать их поселения, однако гномы смогут вам наподдать в ответ, пустив в ход баллисты, арбалеты, катапульты и иные смертельные приспособления, а к эльфам вы попросту не пробьётесь из-за града стрел и живой стены из деревьев, которые своими стволами и ветвями выстроятся в самую настоящую живую изгородь. Остальные общины не были защищены также хорошо, а посему в общей массе беженцев можно было узреть уже упомянутых половинчиков, орков, тёмных эльфов, одиноких кентавров и прочих существ, однако их было намного меньше, нежели чем людей по нескольким причинам. Во-первых, люди всё же преобладали в численном составе жителей, ну и, во-вторых, больше всего случаев выявления чумных больных произошло в Дыре, где нелюди встречались относительно редко. В ремесленном районе говорили о двух погибших, а в квартале иноземцев всего об одном, правда и скончался этот гад там крайне живописно, выбравшись на главную площадь района, где и стал биться в корчах, рыгая на мостовую кровью. Зато бежавшие из Дыры нищие и чернь твердили как минимум о пяти случаях контактов с заражёнными, и становилось понятно, что эпицентром заразы стали трущобы, откуда болезнь запустила свои алчные щупальца и в прочие места. Именно там был обнаружен первый больной, да и общее количество чумных в Дыре оказалось самым большим.

Информация, зачастую противоречивая и излишне искажённая, летала над волнующимся морем людских голов, пугая и подавляя волю сильнее, нежели вид самих больных, коих Нэт за прошедшую ночь видела аж целых два экземпляра – на пирсе и возле их дома. Вообще, если так подумать, ночка выдалась ещё та – заразные уроды, харкающие кровью, разбойное нападение, три мёртвых грабителя, едва не изнасилованная мать, брошенный дом!

На улицах становилось жарко из-за встающего солнца, а также большой кучности собравшихся у ворот беглецов, жаждавших вырваться из города, пока ещё не поздно. Однако поток двигался крайне медленно, подобно не то чтобы хромой и пьяной улитке, а, скорее, со скоростью мёртвого ленивца, уже не способного передвигаться иначе, чем в пасти у какого-либо хищника.

– Почему нас не выпускают из города?! – хмурился половинчик с тележки, где также обнаружилась и его родня – жена, сестра со своим мужем, да с дюжину ребятишек.

– Выпускают! – проворчал криминальной наружности мужчина, шмыгнув носом. – Только проверяют досконально всех и каждого, чтобы не пропустить заражённых. Говорят, там раздевают едва ли не до исподнего, выискивая на теле язвы и волдыри. И если таковые обнаружатся – стрелу в брюхо и тело на костёр!

– Если это действительно так, то мне нужно будет избавиться от лотоса перед досмотром, – вздохнула едва слышно Санса, однако дочь её всё же услышала.

– Вряд ли при текущих обстоятельствах стражу будут заботить наркотики, – тихонько сказала ей девушка. – А они дорогого стоят.

– Но и рисковать лишний раз тоже не стоит! – ответила Вдова. – Сейчас действуют законы военного времени, а посему с любыми нарушителями церемониться не будут вообще – казнят на месте без суда и следствия. Не то сейчас время, чтобы расследовать преступления, выискивая виновных.

В этот момент у ворот зашумели, закричали, и все беженцы стали подниматься на цыпочки, чтобы узреть, что же происходит у заветного створа, а там, судя по всему, выявили что-то нестандартное. Два стражника тащили за руки сопротивляющуюся женщину в сторону, во всеуслышание объявив, что та возможно заражена, что лишь заставило всех заволноваться ещё сильнее. В сторону служивых бросился муж несчастной, однако его грубо отпихнули прочь, а когда мужчина заартачился и решил прибегнуть к кулакам, в воздухе блеснуло лезвие алебарды, и смутьян свалился замертво, лишившись своей головы. Визги и крики резко набрали силу, переходя на ультразвук, кто-то крикнул, что стражники применили оружие против здоровых людей, прозвучал клич, звавший беженцев в атаку, в то время как сержанты командовали взять оружие наизготовку. В итоге в сторону правоохранителей полетел первый булыжник, потом ещё и ещё, в ответ же мелькнуло несколько стрел, и ещё один крестьянин сложился пополам, когда ему в живот угодил смертоносный снаряд. А потом началась давка, паника, и возник самый настоящий хаос, ибо прозвучала команда закрыть ворота, которые и так были едва приоткрыты, чтобы туда мог протиснуться бочком лишь один человек. С громким скрежетом огромные створки начали смыкаться, толпа завизжала, навалившись на стражников, которые вскинули свои алебарды. Вспыхнувшая драка быстро сходит на нет, ибо пусть служивых и меньше, чем перепуганных беженцев, однако охранники закованы в броню и вооружены, в отличие от простолюдинов. Одному человеку и двум юрким половинчикам удаётся миновать общую свалку, не насадившись на пики, шмыгнув скользкими угрями в быстро сужавшуюся щель. Двоим смельчакам повезло, зато вот третьему, полноватому низушку в пышных цветастых одеждах – нет. Бедолага застрял между створками, отчего он заорал от боли, однако механизм и привратников это не остановило, а посему его вопли быстро переходят в громкие визги, а потом и в хруст, и в итоге коротышка оказывается разрезан надвое, стекая окровавленными останками по дверям вниз, умерев в мгновение ока.

Сразу за этим у ворот раздаётся громкий взрыв – это военный чародей, дежуривший на стене, и входивший в обязательный комплект привратной стражи, решил прибегнуть к магии, чтобы помочь своим товарищам внизу. Пусть беженцы и не обладали оружием, не были облачены в доспехи, но их было много больше, нежели охранников, а ещё над ними довлело проклятие обречённости и страх перед чумой, гнавший их на копья, несмотря на то, что ворота уже были заперты. Если будет нужно – их будут грызть, царапать и пинать, лишь бы иметь возможность выбраться из западни, коей теперь стал правобережный Белокамень, который только что изолировали от всего мира, оставив всех его обитателей наедине с заразой. Кроме того, если одолеть стражу, то что сможет помешать разгневанной толпе добраться до барабанного ворота механизма, открывающего тяжёлые створки гигантских дверей?! Но чародей правильно расценил ситуацию, поняв, что если не устроить толкового отпора сейчас и дать слабину, беженцы будут драться до последнего. А посему маг активировал свой служебный жезл, не побоявшись направить его прямиком в толпу беженцев, вызвав посреди волновавшегося людского моря взрыв.

Закричали раненые, несколько тел взлетело в воздух, приземляясь затем на головы своих же товарищей или на алебарды стражников, в воздухе запахло кровью, палёным мясом и волосом. Испуганно ревели ишаки, вставшая на дыбы лошадь сбила какую-то женщину с ног, после чего начала на ней гарцевать, вбивая тело несчастной в мостовую. Плакали дети, орали озверевшие стражники, визжали перепуганные обыватели, которые теперь свернули обратно, норовя убежать от ворот как можно скорее. Белогривка с Вдовой поблагодарили Заступника, что оказались так далеко от места происшествия, опоздав к началу смотра, ибо сейчас могли оказаться в том самом взрыве либо на земле, поскольку обезумевшие от страха смутьяны рвались назад так резво, что сбивали с ног всех тех, кто им мешал, улепётывая затем прямо по трупам и раненым согражданам. А таких, кого сбили в общей давке с ног, оказалось немало. Благо, что Нэт и Санса были далеко от места побоища, и не имели при себе крупногабаритного груза – только ценности да узелок с едой. Посему им обоим легко удалось улизнуть с дороги, пока паника и людская волна не достигла их, и убежать прочь по переулку, пока туда не устремились прочие горожане.

– Это самое настоящее безумие! – отдуваясь, сказала девушка.

– Именно! – кивнула мать. – Скорее, за мной!

– Куда ты хочешь добежать?!

– До правобережных доков, милая! – пояснила Санса, и дополнительных объяснений не требовалось.

И правда, если единственные ворота по эту сторону реки оказались закрыты, мосты забаррикадированы, то не остаётся ничего иного, как попробовать покинуть город по воде. Видимо, в похожем ключе мыслили и другие жители, ибо поток беженцев летевших в том направлении рос как на дрожжах, а посему дамам также пришлось заметно ускориться. Хуже того, какой-то прохиндей на полном ходу вырвал у Нэтали узелок с продуктами, скрываясь в ближайшей подворотне, однако преследовать его было попросту некогда, а посему Санса распорядилась бежать дальше.

К пирсу выжившие также опоздали, ибо там обнаружился больших размеров отряд стражи с тремя чародеями, которые буквально только что высадились боевым десантом, начиная отгонять от лодок горожан. Несколько яликов всё же успели отвязать от пристани, и горожане попрыгали в них, сражаясь за каждое место между собой, однако уплыть всем было не суждено, ибо одна шлюпка перевернулась из-за перегрузки, а ещё две или три взорвали военные чародеи, магическими снарядами уничтожая все лодки, до которых смогли дотянуться своими чарами. Ялики взрывались один за другим, брызгая во все стороны горевшими щепками и пылающими беглецами, вопящими от боли. Те, кому удавалось выжить во взрывах, теперь гребли в сторону берега, тем же, кому не посчастливилось встретить свой конец, теперь попросту молчаливыми трупами плыли дальше вниз по реке, влекомые сильным течением Полноводной. На самом причале также вспыхнуло крупное сражение, но на этот раз оно не было таким безжалостным побоищем, какое устроили возле Восточных ворот.

Теперь стражникам противостояли не перепуганные беззащитные беженцы, но самые настоящие бандиты, которые контролировали пирс, и которые хотели устроить пляску на костях, запуская контрабандные рейсы, суля наивным дурачкам вывезти их из города за баснословные суммы. Что с ними стало мы уже знаем или можем узнать, если повторно посмотрим на реку, где плывут горящие доски уничтоженных лодок, трупы, и барахтаются раненые во взрывах пассажиры. Вообще, эта территория всегда была вотчиной Топоров – клана оседлых речных и морских пиратов, решивших обустроить себе сухопутную перевалочную базу, где они смогут перепродавать награбленные в рейдах ценности, закупаться провиантом для матросов и запчастями для повреждённых судов, а также вербовать себе новых членов команды. Подобная инициатива пришлась не по душе обосновавшимся тут Теням, гильдия которых до сих пор обладала монополией на все противозаконные действия. Увидев в клане Топоров конкурентов, Тени решили нанести упреждающий удар, дабы не дать пиратам закрепиться в городе, однако те оказались крепкими орешками, и пускали корни уже в условиях войны, которая полыхала адским пожаром, унося десятки разбойничьих жизней в сутки, и столько же обывателей, потому как пираты с местным населением решили не церемониться. В итоге все трущобы оказались поделены между этими двумя крупными группировками, в то время как порт пираты всё же смогли отбить себе, и теперь были полны решимости защитить его от нахлынувшей стражи.

Кровь текла ручьями по берегу и доскам пристани, окрашивая воды реки в ужасающие красные цвета, ибо сеча стояла страшная. Разбойники во что бы то ни стало хотели если не уничтожить, то отбросить десант обратно, хотя бы на какое-то время, чтобы иметь возможность утащить с берега и из воды ещё пока не повреждённые шлюпки. Зато вот стража точно получила приказ уничтожить все плавсредства, ибо первым делом они пробивали днища лодкам, пуская их на дно, либо разрубая их на мелкие части, если те лежали на песке. В воду же теперь летели не только щепки, но и трупы, ибо церемониться никто с соперниками не собирался, и в ход шло не только оружие и даже голые кулаки, но и летели арбалетные стрелы, волшебные снаряды чародеев, а посему грохот на берегу стоял страшный. Вот под тяжестью метавшихся на причале стражников и их врагов не выдерживают опоры причала, и он рушится прямо на глазах, отчего все участники битвы горохом сыплются в кровавые воды, но не прекращают сражаться даже в набегающих на берег волнах. Тем стражникам, кому не посчастливилось отлететь далеко от берега, сразу же камнем идут на дно, ибо их туда тянут тяжёлые доспехи, зато остальным не грозит смерть от утопления, ибо они барахтаются на мелкоте. От воды-то они может и не умрут, но вот от клинков Топоров – запросто, ибо те, пользуясь моментом, спешат добить временно беспомощных служивых. Естественно, что чародеи пытаются отгонять пиратов прочь, однако удаётся им это с переменным успехом.

Часть из вылетевших на пирсы и берег беженцев устремляются на помощь Топорам, потому как те пытаются спасти лодки, часть же разворачивается и устремляется с места побоища прочь, и Санса с Нэт присоединяются ко вторым, ибо без крови сегодня уплыть точно не получится – уж больно силён оказывается высаженный десант, выступающий под прикрытием нескольких магов, коими пираты похвастаться не могут. Оставив позади очередное побоище, дамы бегут прочь, ибо возле берега неспокойно из-за наплыва беженцев. Оглянувшись назад, Нэтали видит, что по водной глади всё же плывут не только трупы, но и очередные лодчонки – то предприимчивые граждане решили начать свой сплав, отчалив перед пирсом выше по течению или после него, однако и на этот случай у властей оказался выход – наперерез смельчакам движется большой боевой корабль с флагами Эоса, а это значит, что сейчас начнётся перехват беглецов. Однако не все стремятся покинуть город – часть гребцов направляет свои ялики и шлюпки к противоположному берегу, вероятно решив поскорее добраться до другой половины города, чтобы смешаться там зажиточными горожанами и устроиться в более хороших условиях осады либо бежать через тамошние ворота, если они ещё не перекрыты. Хотя, какой был смысл их перекрывать, если среди слухов о чумных заражённых не было ни одного с Левобережного Белокамня? Конечно, не факт, что беглецов не встретит на том берегу стража, однако попытаться сбежать подобным образом было можно и даже нужно.

– Это какой-то кошмар! – выдохнула уставшая Санса, прислонившаяся к стене дома в тщетной поптыке отдышаться после продолжительных забегов. – Ужас!

– Да! – кивнула Нэтали. – Ужас ещё тот! Что вообще происходит?!

– Как что?! – горько усмехнулась разбойница-мать. – Ты разве ещё не поняла?! Наши власти заперли нас в городе, чтобы сдержать распространение заразы!

– Но неужели всё так плохо?! А как же быть с левым берегом и Островом?!

– Если бы и там обнаружилась зараза, тогда бы на мостах не стали строить баррикад, милая! – вздохнула Санса. – А, следовательно, чума обнаружилась пока только на нашем берегу. Ладно, чего уж там гадать. Пойдём отсюда, тут небезопасно!

И правда, позади на берегу продолжали греметь отзвуки битвы, и было непонятно, как долго она ещё будет продолжаться и кто же там одерживает верх. Всюду бегали растрёпанные обыватели с таким безумным видом, что можно было думать о дне открытых дверей в доме скорби, откуда в одночасье выпустили всех психов, позволив им идти на все четыре стороны. Потянув за собой дочь, Вдова направилась в том направлении, где было довольно людно.

– Мы не идём домой?! – нахмурилась Нэтали.

– Нет, – мотнула головой Санса. – Да и какой в том смысл?! Дверь в наш дом выбита и держится на честном слове, там мы будем всего вдвоём, и не сможем толком защитить себя, если к нам ворвутся грабители.

– Так куда же мы направляемся?!

– В «Смачные прелести», – пояснила женщина. – К моим подругам по ремеслу. Более чем уверена, что меня они туда впустят. У нас хорошее, добротное крепкое здание, есть запасы пищи и алкоголя, небольшой склад оружия. Всё, что необходимо для осады!

– Думаешь, нам удастся переждать внутри тяжёлые времена?! – с надеждой в голосе осведомилась Белогривка.

– Конечно, милая! – потрепала дочь по растрёпанным волосам Санса, улыбнувшись впервые за долгое время.

– И туда пустят нас обоих?

– А как иначе?! – усмехнулась Вдова. – Не только у меня имеется семья, а посему и другие девочки будут приводить под кров своих родных и близких. Главное, успеть застолбить внутри двора место получше, и взять себе из арсенала что-то более существенное, нежели кинжалы.

– Хорошо! – кивнула девушка. – Идём!

Однако уйти далеко им не удалось, ибо путь им преградили четверо разбойных рож, которые, вероятно, решили воспользоваться вспыхнувшим хаосом, и урвать себе кусочек послаще. Все четверо были при оружии – дубина, два топора и нож, а посему соперниками были довольно опасными, тем более что держали свои инструменты бандиты весьма уверенно.

– Назад! – громко приказала Санса, и было непонятно, кому она отдаёт этот приказ – приближающимся разбойникам или своей дочери, которую жестом заставляла пятиться обратно.

Пусть Вдова и была известна в криминальной среде, сейчас подобное могло сыграть с ней дурную шутку. Взять хотя бы тех же самых Копыто и Чёрного Фреда, которые решили отомстить женщине, воспользовавшись ситуацией. Да и сомнительно было выиграть против четверых вооружённых амбалов, когда у тебя на руках всего один кинжал, да сомнительной боевой силы дочь, которая хоть и прикончила одного разбойника, но сделала это только благодаря подвернувшемуся случаю. Пятившаяся назад Нэт ойкнула, а затем и взвизгнула, когда спиной наткнулась на пятого разбойника, шагнувшего из проулка ей навстречу, отрезая путь к бегству. Не успела ещё Белогривка что-то сделать, как её сковало тяжёлой хваткой стальных лапищ амбала, который едва не переломал бедной девушке плечевые кости, прижимая её к себе, лишая возможности к любым движениям. Заметив, что захват одной из жертв прошёл как по маслу, лидер преступной шайки, кривой детина с приподнятой шрамом губой, усмехнулся.

– Молодец, Крап! – похвалил он верзилу, который прижимал к себе трепыхающуюся добычу, после чего посмотрел на выставившую перед собой кинжал Сансу. – Сдавайся, милочка! Твоя спутница уже у нас, и если ты не хочешь, чтобы Крап свернул её тощую шейку, то сейчас ты бросишь мне свой нож, и пойдёшь с нами!

– Что ты удумал, Клюв?! – спросила у главаря очередной разбойничьей банды женщина.

– Ты знаешь меня? – на секунду удивился тот, кого назвали Клювом. – Откуда?! А-а-а, вероятно ты из этих, из Вдов, верно?!

– Верно, как и то, что у тебя и твоей банды будут проблемы, если ты не отпустишь меня и мою спутницу! – кивнула Санса.

– Наглости тебе не занимать! – усмехнулся изуродованный вожак, чья губа насмешливо и противно топорщилась, отчего уроду хотелось заехать по его морде как можно сильнее и быстрее. – Нас много, твоя подружка в заложниках, а ты всего одна! И что ты хочешь сделать?! Перебить всех нас одного за другим?! Извини, но нет! Девица умрёт быстрее, чем ты успеешь пёрнуть! Сдавайся, и я пощажу вас обеих!

– И что же за участь ты нам уготовил, позволь узнать?! – усмехнулась Санса. – Хочешь сделать из нас своих сексуальных рабынь на время эпидемии?!

– Ага! – осклабился Клюв. – И это тоже! Но лучше уж вам провести смутное время вместе с нами под боком, нежели в одиночестве на улицах трущоб!

– А потом вы нас схарчите, если дела пойдут совсем уж скверно! – предположила женщина.

– Ну уж коли совсем дерьмово будет! – развёл руками, словно извиняясь, Клюв. – Вполне, возможно!

– Ну уж нет! – нахмурилась Санса. – Только через наши трупы, подонки!

– Ну это как пожелаете! – гнусно усмехнулся разбойник, делая знак рукой своим товарищам окружать строптивую бабу, чтобы напасть на неё с трёх сторон.

И бандиты, и женщина подняли своё оружие, в то время как Белогривка попробовала было вырваться из захвата огромного верзилы, прижимающего её к себе, однако не преуспела в этом начинании, потому как силы были явно неравны.

– Зачем тебе мы, Клюв?! – попробовала последний раз договориться миром Санса. – Мы излишне строптивые и дикие! Не лучше ли захватить себе в плен кого из местных нищенок-попрошаек или черни? Там крови и хлопот будет меньше, нежели чем с нами!

– Хе, – усмехнулся разбойник. – Чего нам до грязных побирушек?! Вы-то посимпатичнее и аппетитнее будете!

После этого разбойник велел своим дружкам нападать на окружённую Вдову, однако бандиты застыли как вкопанные, глядя куда-то в сторону ближайшей подворотни. Сначала Санса не повелась на этот трюк, думая, что её разыгрывают и хотят обмануть, тем самым отвлекая внимание бандитки, чтобы атаковать её внезапно и захватить врасплох, а посему не стала оборачиваться в том направлении, куда вытаращились её враги. Однако они не только вылупились, но ещё и стали медленно отступать, уходя прочь, и Санса всё же рискнула немного обернуться в том направлении, стараясь не упускать разбойников из вида. В тот небольшой дворик, где произошло столкновение, шатаясь входил какой-то мужчина, чей подбородок был перепачкан кровью. Вид этот страдалец имел самый что ни на есть разбойный, и, судя по намётанному взору Сансы, легко мог принадлежать к Топорам, поскольку на предплечье у него обнаружилась характерная для представителей этого клана татуировка. Это и в самом деле было так, ибо перед разбойниками предстал очередной преступник, бежавший с пирса, где страже всё же удалось взять верх в кровопролитной битве, отогнав пиратов прочь, чтобы иметь возможность повредить все лодки.

– Ты кто такой?! – недовольно нахмурился Клюв, глядя на ползущего по стенке представителя Топоров. – Что это с тобой?!

Видимых повреждений на теле пришедшего не было, однако было видно, что ему плохо. Желая усилить панические настроения среди врагов, Санса громко вслух предположила, что это чумной житель трущоб, и, словно в подтверждение её слов разбойник обильно харкнул кровью, после чего привалился к стене, сползая по ней вниз. Если бы пират мог говорить, то сказал бы, что он не болеет, а только что схлопотал боевым молотом по рёбрам, отчего те задорно хрустнули и не преминули сломаться, отчего он теперь и кашляет кровью. Однако говорить ему было также больно, ибо каждый вздох и неловкое движение отдавались мучительной болью в сломанных костях грудной клетки, горевшей адским огнём. Вместо объяснений бандит смог только прохрипеть одно единственное слово «Помогите!», после чего снова харкнул кровью в сторону насторожившихся разбойников, отчего те запаниковали ещё сильнее. Двое из нападавших с паническими воплями поспешили покинуть дворик, справедливо опасаясь подхватить страшную хворобу от возможно больного Топора. Клюв сначала побледнел от страха из тех же опасений, когда кровавая слюна раненого мужчины угодила ему на башмак, а потом побагровел от гнева, бросаясь в атаку на недобитка, уползшего от стражников.