- -
- 100%
- +
В ментовке мы провели около четырёх с половиной часов, заполняя всякие бюрократические бумаги, отвечая на многочисленные вопросы и просто тупо ожидая чего-то. Время тянулось безумно медленно. У мента, который занимался нами, были хитрые свинячьи глазки и коррумпированное выражение морды лица. Я ни хрена не понимал из того, что он говорил на своём суржике, поэтому Юле через раз приходилось переводить и уточнять для меня. Закончив заполнять бумажки, он позвал меня с собой, а Марко с Юлей остались в кабинете. Мы прошли по коридору и зашли в кабинет, где никого не было. Блюститель закона обратился ко мне на чистейшем русском:
– Чтобы машину искали лучше, надо немного заплатить ребятам, которые задействованы.
Я уже ничему не удивлялся и не сопротивлялся. У меня просто не было сил.
– Сколько?
– У вас гривны или доллары?
– Евро.
– Думаю, двухсот будет достаточно.
Я устало отсчитал купюры и протянул ему. Он взял бумажки, торопливо запихал их поглубже в карман своих засаленных тёмно-синих брюк и добавил:
– Ещё может быть другой вариант развития событий. Бывает, что угонщики звонят и предлагают вернуть машину в обмен на выкуп. Если такое случится, соглашайтесь на любые условия. Тогда мы сможем взять их в момент передачи денег.
– Хорошо, я всё понял. Буду держать вас в курсе.
Мы заплатили хозяину квартиры ещё за три дня и стали ждать чуда. Марко погрузился в депрессию и был темнее тучи. Я же много размышлял о том, какие мы, итальянцы, приехавшие из такой «цивилизованной» и «прогрессивной» Западной Европы, всё-таки наивные дураки, не знаем реальной жизни и от детей, по большому счёту, ничем не отличаемся. Плэйбои горемычные да и только.
Время шло, но никакого чуда не происходило. Ни менты, ни угонщики не звонили. В моменты, когда мы выходили в магазин за едой, мы смотрели по дороге на все проезжающие и припаркованные машины в робкой надежде увидеть её. Но тщетно. Красавица Аlmera исчезла из нашей жизни навсегда. Прощайте, шестнадцать тысяч евро…
На третий день ожидания пришло понимание того, что так можно сидеть здесь и месяц, и два и ничего в итоге не высидеть. Мы решили возвращаться домой.
Никаких авиабилетов из Львова в направлении Апеннин не было. Нам пришлось уехать на занюханном рейсовом автобусе в Варшаву в надежде улететь оттуда. Переезд был ночным, и мы провели незабываемые часы в сарае на колёсах с гастарбайтерами, направляющимися на заработки. Под запах чеснока, копчёного сала, грязных носков и водочного перегара полночи мы пытались сомкнуть глаза, но шумная компания бухих в сиську хохлов не оставляла нам ни малейшего шанса. Взвинченный Марко с красными от недосыпа глазами даже порывался пару раз остановить вечеринку собственными руками, но мне, к счастью, удалось замять конфликт, потому что труп в этой истории уж точно был лишним.
В Варшаве нас ждал ещё один неприятный сюрприз. На ближайшие дни мест на прямые рейсы до Италии не было – народ возвращался после зимних каникул домой. Это было просто какое-то наваждение. Мы реально вступили в чёрную полосу.
В аэропорту девушка-агент посоветовала нам полететь до Милана с пересадкой в Осло. Очуметь!!! Хорошо, что не через Рио-де-Жанейро! Лететь в противоположную сторону на север континента, чтобы потом пересесть на другой самолёт и проделать обратный путь почти в два раза длиннее, чем по прямой. Когда я возмутился вслух, она лишь захлопала накладными чёрными ресницами, развела руками и сказала, что это единственная для нас возможность оказаться сегодня вечером в Италии.
Делать было нечего, и я, достав кредитку, приобрёл два билета. К слову, все расходы по возвращению домой я взял на себя, чтобы хоть как-то утешить старину Марко.
Приземлившись в Осло, около пяти часов мы провели в транзитной зоне аэропорта Гардермуэн, ловя обрывки сна на пластиковых сиденьях среди шума, гама и возни хаотично снующих пассажиров.
Уставшие, небритые, полуголодные, который день в одной и той же одежде, наши бренные тела ступили на итальянскую землю только во втором часу ночи. Пройдя паспортный контроль и убедившись, что никакой рейсовый транспорт уже не ходит, мы побрели в ближайший прокат машин, взяли там на последние деньги тачку и совершили финальный рывок до Пезаро.
* * *
– Ну на хрена ты ездишь туда? На хрена? Это чудо, что вы вообще вернулись домой живыми. Вас могли запросто похитить вместе с машиной. Где вас тогда искать? Скажи мне, где?! – напряжение в доме росло пропорционально артериальному давлению папы. – Если тебе меня не жалко, то пожалей хотя бы свою мать. Это чёрт знает что! У всех дети, как дети, а этот – настоящий позор семьи!
Если все домашние были против этой поездки с самого начала, то можно представить, какое психологическое гнобление я испытал на себе после своего бесславного возращения. Отец устроил блудному сыну разбор полётов по всей программе и сказал, что больше в «эти страны» не пустит никогда. Только через его труп. На том и порешили.
У Марко было по-другому. Первыми о происшествии узнали коллеги по работе. Ну, конечно, посмеялись над ним, поиздевались. Не без этого. Умеют поддержать человека в трудную минуту.
Так как его родители – глубокие пенсионеры, он не стал рассказывать им о случившемся, чтобы не пришлось вызывать ambulanza9. Когда мама поинтересовалась, почему автомобиля нет в гараже, ответил, что отдал его в гарантийный ремонт, так как по дороге случилась поломка.
Через пару недель ответ с ремонтом уже не прокатывал и ему волей-неволей пришлось рассказать правду. Сначала – папе на ушко, так как у того нервная система чуть покрепче, а потом папа, выбрав подходящий момент и приготовив всевозможные успокоительные лекарства, «обрадовал» маму.
Слава богу, они это пережили.
Глава 4
Всех девушек, которые появлялись в моей жизни в процессе самостоятельного изучения русского языка, я находил в Интернете на сайтах знакомств. Одной из таких рыбок, которая попалась в мой невод, была 18-летняя Кристина из Минска. Хотя… ещё неизвестно, кто к кому попался. Скорее всего, это я загремел в большой капкан.
Всё началось с невинного флирта в Паутине, который быстро перерос в бурный виртуальный роман. Две недели интенсивной переписки, и я, движимый повышенным уровнем тестостерона в крови, засобирал чемодан на рейс в Минск.
Если кто-то подумает, что это, мягко говоря, ненормально после четырнадцати дней виртуального знакомства срываться в другую страну к неизвестному человеку, то спешу заверить, что для современного итальянца это очень даже в порядке вещей.
Как я уже упоминал, почти все мужики там перманентно пребывают в состоянии хронического недотраха. Зависимость от женской писи высокая. Вплоть до того, что ради секса человек готов отправиться за тысячи километров в другую страну. Я тому живой пример. Ну а когда речь идёт о красивой, стройной и томной 18-летней брюнетке, которая к тебе неровно дышит, то тут легко совсем потерять голову, не говоря уже о головке.
В реале Кристина оказалась ещё краше, чем на фото. Такое случается нечасто. Кто регулярно знакомится в Сети, тот знает, что чаще бывает наоборот. Мы провели вместе две сказочные недели, и я сильно влюбился в эту девушку.
Остановился у неё дома. Матери в это время в городе не было, поэтому имел честь познакомиться только с бабушкой, которая во мне души не чаяла и относилась практически как к без пяти минут зятю (подушку под бочок помягче, кусочек на обед побольше да пожирнее). Одним словом, принимали просто по-царски.
Кристина оказалась девственницей. Но охотно давала в попу и неплохо преуспевала в оральных ласках. Тогда в Минске я не взял на себя ответственность дефлорировать её, о чём впоследствии сильно пожалел.
Самое важное то, что чувство, которое я испытывал к Кристине, было взаимным. Несмотря на разницу в возрасте в десять лет, девчонка искренне полюбила меня просто за то, что я есть, и это сделало меня тогда самым счастливым мужчиной на свете. Я не жил, а просто парил на крыльях любви.
Однако полёту моему суждено было продлиться недолго.
Я вернулся в Италию весь на подъёме, переполненный через край чувствами, эмоциями, впечатлениями и начал готовиться к ответному визиту своей возлюбленной.
Во время телефонного разговора Кристина настояла на том, чтобы приехать ко мне с мамой и отчимом. Ничего не подозревая, я дал своё согласие, так как полагал, что знакомство с родителями девушки только укрепит наши отношения. В ходе подготовки к их приезду постепенно выяснилось, что отчим – ни много ни мало – итальянец. Вот те на! Вот так сюрпризик! Кто бы мог подумать?! Это было первым тревожным звоночком.
Смутно я понимал, что если мама регулярно бывает в стране и закадрила себе un italiano vero10, то она прекрасно осведомлена, что здесь мужики готовы на очень многое ради женщины. Однако тогда я не придал большого значения этому факту, так как был одним из таких мужиков. Плюс желание увидеть mio amore затмевало всё на свете.
И вот настал il grande giorno11. Команда прилетела ко мне в полном составе, как и обещали. Они приехали в самый пик сезона – ferragosto. Это период с 1 по 15 августа, когда вся Италия «дружно» уходит в отпуск, и те, кто живут не у моря (полстраны), едут к побережью. Цены на жильё стоят просто атомные! Но люди всё равно едут и снимают, потому что копили на отдых весь год.
В таких непростых социально-погодных условиях мне пришлось снять уютную квартиру у моря для дорогих гостей. Скажу лишь, что аренда обошлась в приличную сумму. Залез даже в долги.
В день приезда, когда семейство расселялось в appartamento, я отвёл Кристину с вещами на второй этаж в одну из спален, которую приготовил специально для нас. Мамаша тут же устроила скандал и пресекла все мои гетеросексуальные планы на корню:
– Кристина будет спать одна! Вот когда вы будете мужем и женой, тогда и будете спать вместе.
Я не стал возражать и покорно смирился с вердиктом, постелив себе на диванчике в гостиной. Но, конечно же, под покровом ночи, когда из родительской опочивальни раздавался заливистый храп мамашкиного хахаля, я регулярно пробирался к Кристине и выклянчивал минетик либо на полшишечки в попу.
Уже в начале их пребывания прозвенел второй тревожный звоночек. Да это был даже и не звоночек, а неслабый удар в колокол.
Шоком для меня стало то, что Кристину как будто подменили! Это была не та милая и добрая девушка, с которой я общался в Минске несколько месяцев назад. Это был другой человек. С другими жизненными убеждениями, другим поведением, другими привычками, а главное, с неприкрытым потребительским интересом ко мне.
Вскоре картина начала проясняться. Оказывается, мама провела воспитательную работу и внушила дочке, что простое общение с иностранцем – это невыгодно, необходимо продать себя подороже, раскрутить мужчину на материальные ресурсы и взять по максимуму. Зная, что я влюблён и ради Кристины готов на многое, семейка воспользовалась этим, приехав на трёхнедельный отдых, и ни в чём себе не отказывала.
Я оформил для них абонемент на платный пляж, водил по ресторанам, сам готовил вкусные блюда (у меня диплом шеф-повара), возил в горы, на экскурсии в соседние города. Проявлял максимум гостеприимства и радушия, на которые только способен итальянец. Короче, выкладывался по полной.
В течение первых дней, если мы всей бригадой отправлялись по магазинам или смотреть платные достопримечательности, за всё и за всех всегда платил я. Входные билеты в музеи и на выставки, продукты из супермаркета, бензин для машины, проезд по платной автостраде – отсчитывать купюры приходилось мне. Никто из членов семьи не сказал ни разу: «Пьерпаоло, не беспокойся. Мы сами». Хотя бы просто из вежливости. Мало того, что я платил за маму, так ещё приходилось платить и за толстого упыря, который вообще был здесь никем.
Но всему есть предел. Поняв, что дальше так продолжаться не может, однажды вечером я сказал маме: «Ничего не имею против, чтобы платить за Кристину, но вы приехали сюда со своим мужчиной, и было бы вполне справедливым, если бы за вас и за себя платил он. Я уже устал всё время рассчитываться за всех».
Конечно, такие речи для неё стали шоком. Она не ожидала, что я вообще подыму тему денег. Но послание дошло до адресата, и с тех пор они платили за себя сами.
Когда Кристина и я тусовались где-то вдвоём, она просила, чтобы я покупал ей разные вещи: от понравившегося обруча для волос до какой-нибудь сумки или платья. Действовала так: «Ну, давай же, Пьер… Хочу покурить… Купи мне сигареты. А я тебе потом сделаю обалденный минет». При этом она смотрела на меня своим особым соблазнительным взглядом и нежно поглаживала по спине. Ну что ты будешь делать… Разумеется, я брал ей в табачной лавке пачку Marlboro, и все оставались довольны.
Хочу отметить, что «полировала ствол» она уже не так резво, как прежде. Я бы сказал, делала это как-то вяло, без былого задора, как будто отрабатывала барщину. Одним словом, не было уже той искры.
Как и предполагал, Кристинина мамашка оказалась ушлой бабой, прошаренной во всём, что касалось отношений, и понимала, как нужно обращаться с местными мужиками. Она прекрасно знала, когда поводок нужно натянуть потуже, а когда можно и ослабить.
Себе она нашла пузатого полуграмотного гопника с юга Италии, который не мог нормально связать двух слов (у нас таких называют feccia12). Он повёлся на её жирную задницу и был, наверное, безумно счастлив, если та давала ему рачком хотя бы раз в неделю.
Мамашина цель была не только отдохнуть на дармовщину, но заодно и продать подороже дочурку. От неё постоянно шло метасообщение13: «Хочешь получить мою дочу? Тогда покажи нам, какой ты кормилец и добытчик!» Мол, давай стелись тут ковриком да пляши скоморохом, а мы посмотрим да подумаем, сгодишься ли ты нам в зятья.
Обычно после ужина, приготовленного мной в дешёвом китайском переднике, который троица привезла в качестве подарка, мы все сидели за круглым столом, и мамаша пилила меня на одну и ту же тему:
– Ну хорошо, Пьерпаоло. Вы хотите быть с Кристиной. Тогда вы должны сказать мне, какие у вас планы, хватит ли у вас средств, чтобы содержать мою дочку, и каким образом вы думаете её здесь зарегистрировать. Я хочу быть уверена, что Кристина находится в хороших, надёжных и щедрых руках, и хочу, чтобы она жила, как принцесса.
Я приводил ей свои доводы и доказывал, что мне эта задача по силам. Хотя в душе у меня уже были сомнения, что мне нужен весь этот геморрой.
И вот их отдых начал постепенно подходить к концу. Конечно, к тому времени у меня уже накопился весьма неприятный осадок от общения с маманькой, да и дочурка основательно разочаровала своим поведением.
Признаюсь, я так и не отважился её дефлорировать. У меня было ощущение, что, если я это сделаю, живым меня уже не отпустят. В течение трёх недель я пытался перетянуть её обратно на свою сторону баррикад, хотел, чтобы она снова стала той простой, доброй и бескорыстной Кристинкой, с которой я когда-то познакомился. Но тщетно. Мамаша основательно промыла дочери мозги, вставив убеждение, что мужчина, а тем более иностранец – это хорошая дойная корова.
До их отъезда оставалось три дня. Далее они планировали ехать домой к толстяку в захолустный городишко Фоджяно в южном регионе Базиликата. Я хотел задержать Кристину у себя на пару дней, чтобы провести с ней время без чокнутой родительницы и ещё раз попробовать переманить девчонку на свою сторону. Тлела слабая надежда, что всё ещё можно вернуть.
Заручившись поддержкой Кристины, я заикнулся о своих намерениях маме. Надо было видеть выражение её лица, когда она услышала это. Её просто перекосило. Это было что-то вроде: «Холоп, ты это что о себе возомнил? Чтобы я оставила свою девочку с тобой? Да не бывать этому!»
После долгих уговоров и заверений с моей стороны, что всё будет в полном порядке, она неохотно согласилась, выдвинув условие:
– Пьерпаоло, ну вы же понимаете, что вам лично придётся привезти Кристину на машине в Фоджяно.
«Ma quanto sei puttana!»14 – мысленно негодовал я. До Фоджяно было примерно восемь часов езды на тачке, и, конечно же, мне не улыбалась перспектива пилить туда по сорокаградусной жаре, а потом возвращаться обратно. Самым простым и удобным вариантом было посадить Кристину на поезд. Когда я предложил маман эту облегчённую опцию, она разразилась тирадой:
– Да вы что! Какой поезд! Как она поедет сама?! Она же ещё неопытный ребёнок!
«Видела бы ты, дура, как этот „неопытный ребёнок“ бомбит минет», – подумал я, но вслух ничего не сказал. Хотя, прокручивая сейчас события тех дней, понимаю, что в тот момент, да даже на третий день после их приезда, надо было посылать всё это поганое семейство ко всем чертям: и дочурку, и мамашку, и их пузатого туебня. Гнать их надо было из моего города пинками и зуботычинами, поливая отборными матами. Но моё инженерно-интеллигентное воспитание не позволяло этого сделать, поэтому они вили из меня верёвки.
Я пошёл на поводу у матери и дал ей слово, что привезу дочку. Три дня, которые мы провели с Кристиной вместе, не принесли никаких плодов. Это была пустая трата времени. Я потерял её, просто никак не мог смириться с этим.
В конце концов я посадил «неопытного ребёнка» в машину и повёз в Фоджяно. В дороге она вела себя со мной холодно, потому что была обижена за то, что я возвращаю её матери. В то время я как раз размышлял над предложением поехать на Сахалин, куда меня пригласили для участия в долговременном международном нефтегазовом проекте. Передо мной стоял выбор: оставить Кристину в Пезаро у себя на содержании (платить за её еду, одежду, учёбу) или рвануть на несколько лет на Дальний Восток (зарплату обещали приличную, плюс это был реальный шанс наконец-то свалить из страны). На тот момент я был сыт Италией по горло. Вдобавок эта любовная неудача меня совсем добила. Мне хотелось уехать далеко-далеко и больше сюда никогда не возвращаться.
Я откровенно сказал Кристине, что недоволен её поведением и очень разочарован отношением и заявлениями матери, поэтому принял решение ехать на Сахалин. Добавил, что если она меня действительно любит, то пускай дождётся, а свои чувства и поддержку выражает на расстоянии.
Как и предполагал, дорога заняла около восьми часов. Мы приехали поздно вечером в условленное место на вокзал. Я был изрядно вымотанным, и единственное, чего мне хотелось, так это доползти до кровати и отрубиться. Когда попросился на ночлег, то услышал от мамаши следующее:
– Пьерпаоло, к сожалению, мы не можем оставить вас у себя. Вам лучше снять номер в гостинице. Понимаете, у нас городок маленький, все друг друга знают, и было б нежелательно, если б Кристину увидели вместе с вами. Это может плохо повлиять на её репутацию.
В принципе, идеальным вариантом тогда было плюнуть ей в морду и высказать всё, что наболело за последние три недели, не стесняясь в выражениях, но… я не сделал ничего. Скомканно попрощавшись, в сердцах хлопнул дверью машины и на всех скоростях погнал домой.
Больше наши пути не пересекались.
3. Часть третья
Воронка наслаждения, или
В поисках вечного кайфа
Глава 1
Не раз мне приходилось отправляться в дальние края в поисках новых ощущений. Я люблю путешествовать, потому что не могу усидеть на одном месте. Постоянно хочется передвигаться по планете, расширять собственные горизонты и совершать неожиданные открытия. Поэтому после девяти часов в хвосте «Боинга», трёх тупых американских фильмов, двух пластиковых обедов, бутылки коньяка с колой и всякого отсутствия сна я наконец-то приземлился в Южно-Сахалинске.
В здании небольшого провинциального аэропорта меня и ещё нескольких скандинавов с дебиловато-извиняющимися выражениями лиц встретил кореец в очках, представитель компании. После получения багажа он организованно отвёл всех к белой «Газели».
В машине я устало прислонился к окну и смотрел на проплывающий пейзаж острова. Небо, затянутое свинцовыми тучами, крупные чёрные вороны, перескакивающие по пашне в поисках съестного… Из-за многочисленных рытвин и колдобин в асфальте моя голова билась о стекло, поэтому я откинулся на подголовник и с ностальгией подумал об итальянских дорогах.
Мимо мелькали ветхие деревянные постройки, сараи, избы, огороды, поля и леса. Всё выглядело как-то грустно и тоскливо. То ли это осень придала окружающему миру налёт депрессивности, то ли он был депрессивен по своей сути, я пока не понимал. Для этого надо было увидеть место в разные времена года и в разном расположении духа. Это мне как раз и предстояло сделать.
Незаметно въехали в город. Я догадался об этом по тому, что среди многочисленных сараев и хат начали появляться многоэтажные дома. В основном изобиловали обшарпанные панельные пятиэтажки, или, как их ещё называют, хрущёвки, хотя попадались и «небоскрёбы» в девять этажей. На первых этажах зданий, как правило, размещались маленькие магазинчики с вывесками «Продукты» или «Аптека». И, кажется, аптек в этом городе было гораздо больше, чем продуктовых.
Зачастую магазин назывался каким-нибудь женским именем, типа «Татьяна» или «Светлана». В Италии тоже существует подобная практика. Но как там, так и здесь в бизнес вкладываются деньги мужа или любовника, а женщина лишь руководит процессом либо просто потребляет плоды труда.
Практически все машины вокруг были японского производства с правосторонним расположением руля. Сказывалась близость страны восходящего аниме. Ещё одним следствием бурной экономической деятельности соседнего государства были корейцы, потомки рабочих, привезённых в качестве рабсилы на Южный Сахалин из японской Кореи в период аннексии. Они составляли заметную часть местного населения.
В центральной части города дома, по-видимому, не знавали ремонта ещё с советских времён, если их вообще когда-нибудь ремонтировали. Современные торговые центры и офисные здания, которые всё же иногда показывались на глаза усталому путнику, были, пожалуй, единственным напоминанием того, что на дворе двухтысячные годы нового века, а не восьмидесятые прошлого.
Главный офис компании «Рабстрой», в которой мне предстояло работать, представлял собой четырёхэтажное здание кремового цвета. Некогда это был административный корпус рыбзавода. Теперь здесь размещался штаб подрядчика проекта «Сахалин-2».
Первым делом я прямиком направился к боссу. Нужно было сообщить о своём прибытии, а заодно и познакомиться. Кабинет Антонио Барьери находился на третьем этаже. После блуждания по незнакомым коридорам я наконец-то наткнулся на приёмную. Девушка с вульгарным make-up’ом, больше похожая на танцовщицу из ночного клуба, чем на секретаршу, сказала, что шеф на месте и я могу войти.
– Buongiorno! Я – Пьерпаоло Паретти. Прибыл из Пезаро.
Из кресла за просторным рабочим столом поднялся высокий и стройный итальянец лет сорока. Худое вытянутое лицо с выделяющимися скулами. Волнистые волосы с сединой зачёсаны назад и прилизаны гелем. Элегантный пиджак поверх стильной рубашки, дорогие джинсы (явно дизайнерские), красивые лакированные туфли чёрного цвета, швейцарские часы.
– Buongiorno! Рад видеть. Как долетели?
– Спасибо, нормально.
– Присаживайтесь, Пьерпаоло. Кофе?
– Спасибо, не откажусь.
Он поднял трубку телефона и сказал по-русски:
– Наташа, два кофе, пожалуйста.
После нескольких минут трёпа на общие темы главный инженер начал вводить меня в курс дела. Порывшись у себя в ноутбуке, Барьери открыл штатное расписание и стал искать моё место на запутанной иерархической лестнице проекта, параллельно рассказывая о цели последнего:
– …Нефтепровод и газопровод диаметром 24 и 48 дюймов соответственно протяжённостью 800 км строятся, чтобы соединить морское месторождение нефти на севере Охотского моря с заводом по сжижению природного газа и терминалом по экспорту нефти на юге острова. Вас наверняка уже проинформировали в Пезаро, что нефтегазопровод пересекает девятнадцать активных тектонических разломов в земной коре. Может, есть и ещё. Но мы пока выявили только эти. Как только возникла необходимость, было принято решение создать специальную группу по проектированию переходов через эти места. Возглавите её вы. В вашем подчинении будут…
Дверь кабинета открылась, и он не договорил. Покачивая бёдрами, обтянутыми чёрными леггинсами, в комнату с подносом вошла Наташа. Цок, цок, цок… Высокие каблуки продефилировали мимо меня. Её аппетитную задницу едва прикрывал чёрный топ с декольте достаточно глубоким, чтобы отвлечь мысли от сейсморазломов.
«Похоже, здесь мало чего слышали об офисном дресс-коде, – подумал я. – Хотя чего я удивляюсь, если сам шеф подаёт пример».
– Вы пьёте со сливками? – обратилась она ко мне с плотоядной улыбкой.
– Да, если можно, – я осознал, что уже пару месяцев у меня не было женщины.