Новая Зона. Калейдоскоп

Впрочем, у Волкогонова тотчас возник коварный план, которым изредка пользовался каждый. Иногда клиенты попадались совсем не готовые к путешествию в один конец; в этом случае проводники шли на ухищрения и не пользовались своими тропами, предлагая клиенту самому выбрать направление движения. В итоге клиент мыкался по поселку, гулял по лесу вокруг станции и возвращался к поезду, решив, что с него достаточно эмоций и он готов отправиться в обратный путь. Многие проводники понимали, что некоторым клиентам «Вятка» просто не по зубам. Правда, случалось и обратное: Территория неожиданно открывала для клиента особый проход, где проводник чувствовал себя новичком, ибо в этом случае локации оказывались совершенно незнакомыми, ловушки более опасными, а аномалии непредсказуемыми. К счастью, такое случалось достаточно редко.

Люди, прибывшие на поезде Кострова, уже высыпали на перрон, удивленно хлопая глазами и боясь ступить и шагу без команды местных.

– Прошу пройти внутрь. – Рябой указал рукой направление, и группа клиентов направилась в зал ожидания в здание вокзала.

Проводники уже закончили разгрузку продуктов и закрывали двери склада. Волкогонов подтолкнул машиниста к вокзалу и пошел следом, поэтому вошел последним, притворив за собой дверь. Костров сел на одно из сидений, где уже расположились остальные клиенты, и начал слушать инструктаж Рябого так внимательно, будто слышал его впервые. Рябой прочистил горло: ему в очередной раз предстояло рассказать о правилах и выслушать серию дурацких вопросов, после чего каждый клиент должен будет самостоятельно выбрать проводника, с которым отправится на маршрут.

– Итак, гости «Вятки», – начал Рябой, – как вы понимаете, вы оказались в довольно загадочном месте, и многие из вас слабо представляют, что это за Территория, хотя, я уверен, многие уже слышали о ней самые разные байки от доморощенных сказочников и куда реже – правдивые истории от тех, кто уже здесь побывал. Смею вас заверить, что большая часть услышанного вами не имеет ничего общего с действительностью. Любое малопонятное явление сразу обрастает массой домыслов и слухов, поэтому советую забыть все, что вам было известно на сей момент, и слушать меня внимательно, дабы избежать ненужных вопросов.

Каждый из спустившихся на перрон обязан пройти по маршруту, в противном случае поезд не сможет вернуть вас домой. Это не наша прихоть, просто поверьте: состав не тронется с места, пока каждый из вас не завершит свою прогулку по здешним местам. Не спрашивайте, почему так происходит, я не имею об этом никакого понятия. На «Вятке» вообще все непросто, следует это сразу уяснить.

После инструктажа вам необходимо самим выбрать себе проводника. Никто из нас не вправе вам навязываться, право выбора принадлежит только вам. Какие критерии брать в расчет – дело ваше. Можете пользоваться чутьем, интуицией или выбрать человека вам по душе.

Первое и самое главное правило – вы должны беспрекословно слушаться своего проводника, иначе ни вы, ни он с маршрута не вернетесь. Вам нужно полностью довериться проводнику. Каждый из нас ходит в рейды не в первый раз, и любое знание здесь чаще всего оплачено жизнью одного из прежних проводников или «туристов». Чаще всего это происходит по вине клиента, не внявшего инструкциям.

Прежде чем вы выберете проводника, вам следует избавиться от ненужных и опасных вещей, таких как мобильные телефоны, фотоаппараты, навигаторы и прочая техника, а также от металлических предметов. Техника на «Вятке» практически сразу выходит из строя, а металл при определенных обстоятельствах становится крайне опасен.

Обращаю особое внимание на огнестрельное и холодное оружие – их абсолютно точно вносить на Территорию запрещено. Я знаю, что наличие запрещенных предметов проверяется перед посадкой на поезд, но считаю своим долгом предупредить вас еще раз: если кто-то умудрился утаить что-либо во время проверки – сейчас самое время избавиться от запрещенных вещей. Помните: тут речь не о нашей безопасности, а исключительно о вашей собственной. Если эти правила вам понятны, можно приступать к выбору проводника.

Сначала люди стали выкладывать вещи из списка запрещенных прямо на сиденья рядом с собой. Так происходило всегда. Правда, часть предметов так и не дожидалась своих хозяев и отправлялась на склад. Мало кто знал, что подобного скарба уже скопилось достаточно много: люди нередко не возвращались с маршрута, а некоторые, вернувшись, уже смотрели на вещи по-другому и иногда отказывались забирать со станции некогда любимые или казавшиеся необходимыми штуковины.

На сей раз никто не привез с собой оружия, не было даже ни одного раскладного ножа. Правила пришлось ужесточить после истории с проводником Сергеем Шабаровым, всегда ходившим в рейд с ружьем. Та история закончилась трагически, и Волкогонов с Рябым порешили, что на «Вятку» ходить с любым оружием запрещено. Никто не стал перечить двум старожилам Территории.

В этот раз среди клиентов не оказалось женщин, и Рябой вздохнул с облегчением. В прошлый раз одна дама выбрала его проводником, и он до сих пор глубоко переживал расставание с ней. Женщина оставила глубокий след в сердце сурового мужчины.

Клиенты стали разбирать проводников и выходить наружу. Волкогонов искренне надеялся, что его кто-нибудь да выберет, и тогда он сможет отказать Кострову, имея убойное основание. Но, как назло, люди даже не смотрели в его сторону, предпочитая других обитателей Бекетова, и вскоре зал ожидания опустел. В помещении оставался только Костров. Он глядел на Волкогонова исподлобья, будто говоря: «Вот видишь, ”Вятка” сама знает, как все устроить».

– Ну что, Коля, – наконец с грустинкой в голосе сказал Костров, – пора и нам на маршрут…

Волкогонов злился на машиниста: ему совершенно не нравилась эта затея, и что-то подсказывало, что путешествие не будет гладким. Впрочем, когда они вообще бывали гладкими? За несколько лет работы на «Вятке» он мог рассказать всего о паре случаев, когда ходка оказалась скучной и унылой. Чаще всего происходило нечто невообразимое, что подчас вообще не укладывалось в голове.

– Пойдем выберем тебе противогаз по размеру. – Волкогонов нехотя поднялся на ноги и сделал знак Кострову следовать за ним.

– По этому поводу не переживай. Я еще на Большой земле купил все необходимое, так что противогаз у меня в рюкзаке. Вещи досматривать будешь?

– Думаю, в этом нет необходимости: наши правила ты знаешь как «Отче наш».

Снаружи народ собрался вокруг складов, где можно было найти все необходимое для длительного похода – от ботинок разного размера и другой одежды до съестных припасов. Клиенты натягивали на головы противогазы, примеряя их, некоторые нехотя расставались с одеждой, которая не годилась для маршрута, и облачались в нечто более подходящее.

– У нас тут с тобой случай особый. – Волкогонов решил воспользоваться старым планом и побродить с машинистом вокруг станции, надеясь, что «Вятка» не откроет для него особый путь, а если это все-таки случится, то уже ничего изменить будет нельзя. – Ты волен сам выбрать направление.

– Хм-м… – Костров призадумался, вперив взгляд в рельсы, уходящие вдаль и теряющиеся в лесу. – Я много лет вожу локомотивы, поэтому предпочитаю топать по рельсам.

– Без проблем, – легко согласился Волкогонов, зная, что путь по рельсам всегда приводит обратно. – Я сбегаю на склад и возьму продуктов в дорогу, а ты пока подожди меня здесь.

Костров послушно кивнул и уселся на платформе, свесив ноги. У продуктового склада Волкогонов отвел Рябого в сторонку и зашептал:

– Старик умом тронулся, – он кивнул в сторону Кострова, – хочет прогуляться по «Вятке».

– Ну так поболтайся вместе с ним по окрестностям, но на тропу не выводи, – пожал плечами Рябой, понимая, что потерять Кострова – значит лишиться стабильного заработка и клиентов. Вряд ли кто-то захочет возить сюда людей, тем более что «Вятка» сама избрала для Кострова такую функцию и вряд ли препоручит ее кому-то другому.

– А ну как сам на тропу набредет? – Волкогонов поморщился, понимая, что машинист человек не простой и у него могут быть свои демоны.

– Ну, ты тоже не мальчик – справишься, – подбодрил Рябой товарища и побрел к своему клиенту, ожидавшему в стороне.

Николай Иванович вздохнул и направился на склад, где наполнил рюкзак консервами.

Однажды ему уже случалось попасть в мир «туриста», существующий по правилам, известным только ему одному. Тогда он чувствовал себя крайне неуютно, и хотя путешествие закончилось благополучно, опыт оказался малоприятным.

– Ну, пошли, турист! – Волкогонов подошел к машинисту и мотнул головой в сторону железнодорожного полотна.

Костров неловко спрыгнул на рельсы и зашагал вперед. Проводник плелся следом, моля Бога, чтобы ничего не произошло, чтобы Кострову наскучила эта прогулка и он вернулся на станцию, удовлетворенный увиденным. Ведь не может же быть такого, чтобы «Вятка» отнеслась к машинисту так же, как к обычному гостю? Она же уже оставила на нем свою иллюзорную печать, свою метку, позволявшую ему, одному-единственному, водить сюда поезд. С таким-то пропуском у Кострова наверняка должны быть какие-то льготы относительно среднестатистических «туристов»!

По обе стороны от ветки возвышался унылый хвойный лес. Небо серо-пепельных тонов нависало над путниками, точно снежная шапка на вершине горы. Ветер шелестел макушками деревьев, и создавалось ощущение покоя и умиротворения. О, каким ложным было это чувство! «Вятка» всегда обманывала человека, впервые ступившего в ее владения, усыпляла его бдительность, чтобы взять за горло и показать самую свою неприятную и опасную сторону.

Костров молча вышагивал по шпалам. Может, он просто не хотел разговаривать, может, глубоко задумался о своем – так или иначе, Волкогонов не спешил дергать его и сам наслаждался тишиной. Долгое время он не мог привыкнуть, что в лесу не водятся птицы, нет здесь и зверей – все они без следа исчезли после Вспышки, уступив место призракам «Вятки». А теперь привык, или, вернее, свыкся с отсутствием непременных для лесов Большой земли звуков.

Станция давно скрылась позади, и теперь впереди высился шумный лес. Рельсы делали довольно крутой поворот вправо и скрывались за деревьями. Волкогонов однажды, когда пытался уйти из Бекетова и покинуть «Вятку», намеренно топал по шпалам, но уже через пару часов вернулся обратно с противоположной стороны, будто прошел по кругу. Тогда он впервые осознал, что выбраться отсюда не так просто, если вообще возможно. Вот и сейчас он рассчитывал на то, что за поворотом вновь появится здание вокзала и замерший у перрона состав.

Но вместо станции Волкогонов увидел совершено неожиданную картину: пути уходили вниз под землю, ковер из мягкого зеленого мха будто поглотил рельсы и накатывал на них волной, готовясь и дальше пожирать железнодорожное полотно. Волкогонов совершенно не был готов к такому развитию событий, понимая, что Территория снова его переиграла, предоставив машинисту проход в глубину «Вятки».

– И куда дальше? – Костров повернулся к проводнику.

Николай Иванович заметил, что чуть поодаль вьется тропинка, уходящая в лес, однако раньше он здесь не бывал, поэтому не мог точно сказать, чего можно ожидать.

– Нам туда. – Несмотря на то, что проводник оказался здесь впервые, клиент не должен знать, что тот испытывает такое же недоумение, как и он сам.

Костров уверенно ступил на тропу и размашистым шагом направился в лес, где тяжелые еловые ветви опускались так низко, что приходилось наклоняться. Машинист внезапно остановился, заставляя Волкогонова насторожиться, – но он всего лишь вытащил из кармана куртки вязаную синюю шапку и надел на голову, превратившись в обычного мужика, похожего на грибника.

– Тьфу ты! – в сердцах бросил Волкогонов, решивший, что Костров увидел перед собой привидение или еще чего похуже.

Тропа вилась между деревьев, словно змея, но вскоре проводник заметил, как она обрывается перед широкой ямой, из которой доносилось странное жужжание. Такому механическому звуку в лесу точно было не место.

– Что это там? – Костров многое слышал о «Вятке», более того – собственными глазами видел совершенно дикие, невозможные вещи, пока вел свой поезд сквозь лес. Но те невероятные истории, что доходили до него, не вызывали ничего, кроме дрожи в коленях и шевеления волос на голове. Поэтому он немного струсил, заслышав странные, неподходящие местности звуки. Проводник жестом попросил его ожидать на тропе, а сам отправился посмотреть, что ждет их впереди, понимая, что им в любом случае придется пройти в эту яму. Таков закон «Вятки» – никто не может вернуться тем же путем, которым пришел. Нужно пройти каждый этап маршрута, даже если тебе так страшно, что ты не в состоянии сдвинуться с места.

Он подкрался к яме и замер на месте – вниз вел самый настоящий эскалатор, какие бывают в метро или торговых центрах. И яма оказалась вовсе не ямой, а гротом из прозрачного материала, который под углом уходил под землю. Теперь стало понятно, что издавало такие звуки.

– Нам сюда, – подозвал Волкогонов мужчину.

Тот робко подошел, заглянул вниз и совершенно обалдел от увиденного.

– У вас тут метро, что ли, проложили?

– Полагаю, это и есть твой персональный вход на «Вятку», Василий Иванович. – Проводник сделал приглашающий жест, предлагая машинисту первым ступить на подвижную лестницу.

Волкогонова давно не удивляли подобные метаморфозы местности. Порой на «Вятке» можно было наткнуться на объекты, никак не сочетающиеся с природой, временем и логикой. Впрочем, эскалатор посреди леса – это даже для бывалого бродяги перебор.

Они молча шагнули на движущуюся ленту, и механизм стал медленно опускать их вниз. Над головой теперь горели неяркие лампочки, но сверху не было видно, что ожидает их внизу и как долго придется спускаться.

Эскалатор привел их на пустую подземную станцию. Они прошли вперед вдоль кафельных серых стен и оказались на типичной для метрополитена платформе. Рельсы исчезали в двойных темных туннелях в обе стороны, а на стенах вдоль путей золотыми буквами значилось: «Бекетово».

– А у «Вятки» тоже есть чувство юмора. – Костров кивнул на название станции.

Из черного чрева туннеля послышался гудок, извещающий людей на платформе о скором прибытии поезда, и уже через мгновение вдоль ее края, замедляясь, стал двигаться состав. Волкогонов и Костров замерли на месте, наблюдая за вагонами, набитыми людьми. Пустые глаза пассажиров смотрели в никуда, белые как снег лица заставили усомниться, что люди в поезде все еще живы. Они не двигались, не выказывали никаких эмоций и смотрели четко перед собой, будто не замечая, что их соседи существуют.

Вагоны медленно проплыли мимо, и поезд вновь начал набирать скорость. Двери даже не успели отвориться, а подвижной состав уже мчался дальше, спеша доставить странных пассажиров в неведомый пункт назначения.

– Жутковатая картина. – Машинист гулко сглотнул и посмотрел на проводника, остававшегося невозмутимым. Такие коленца Территория выкидывает регулярно, хотя ее фантазия всегда впечатляет.

– Радует, что это не наш поезд, – попытался пошутить Волкогонов, – иначе мы бы уехали совсем не туда, где бы я сейчас хотел оказаться.

Состав уже давно скрылся в туннеле, и не оставалось ничего иного, кроме как дожидаться следующего, который подберет их и доставит в нужное место. Они присели на скамью в центре зала и стали разглядывать станцию, которая отличалась от типовых станций метро лишь деталями: Волкогонов приметил на глухой торцовой стене мозаичный портрет, только так и не сумел угадать, кому он принадлежит. Внезапно заподозрив неладное, проводник дошел до путей на противоположном краю платформы: как он и предположил, рельсы здесь оказались ржавыми, заваленными всевозможным мусором, а в одном месте лопнули, словно некий гигант потянул их в разные стороны, да с такой силой, что теперь оборванные металлические концы завернулись кольцами. Что ж, «Вятка» и здесь намекала, что обратной дороги нет, что движение здесь может быть лишь в одном направлении.