Voice of the Ether

Глава 1

*Когда-то давным-давно**, в пустом мире, существовали лишь духи стихий — четыре Великие Стихии: огонь, вода, земля и воздух.

Вода была кровью живой матери сырой земли, опорой, на которой держалась вся природа. В этот мир вступила утонченная нога духа земли — Велламо. Следом за ней из океана выплыл морской дракон, переливающийся цветами: томно-синий, как самые глубокие места в океане, и лазурный, как вода у берега. Глаза его были ярко-серыми, как море в пасмурный день.

Огонь — это сияние Рая и пекло преисподней, ласка и пытка. Он приносит блаженство и требует почтительности. Его дух — Рарог, охраняющий и устрашающий, щедрый и свирепый. Горящий луч солнца касается земли, вспыхивая пламенем. Следом за ним взлетает Икир — мощная птица с огненными крыльями.

Земля — колыбель жизни и хранилище мудрости. Дух земли — Обу Асу. Вслед за ним бежит бык: сильный и верный, с массивным телом и длинными острыми рогами.

Воздух — божественное дыхание. С первым вздохом начинается жизнь, а с последним — смерть. Подвижность, переменчивость, проворность и любознательность — все это она. Сквозь мягкие облака принес на землю ветер духа по имени Сильфида, вместе с могучим волком, свирепым защитником с ярко-алыми глазами. Так и появилась жизнь, надежда и будущее.

В наши дни в Республике Корея четырем духам поклоняются великие четыре семьи, каждая из которых связана с одной из стихий. На вершине иерархии восседает королевская семья. Всё так же, как и сто лет назад, они живут и работают в самом большом дворце республики — дворце Кёнбоккун. В стране царит конституционная монархия, где правят король, премьер-министр и парламент. Королевской семье принадлежит стихия -земли. Мы — необычные подданные с особыми способностями, о которых знали только приближенные к короне.

Так начинается моя история.

---

**Глава 1**

Я проснулась резко, будто кто-то вытолкнул меня из воды прямо в подушку. В комнате было тихо, только Союн посапывала, свернувшись калачиком натянув одеяло на макушку. Союн, моя лучшая подруга. У неё, как и у меня, стихия-воды. На улице только-только серело, но я знала: я больше не усну.

Видение было слишком ярким. Какая-то битва, чужие крики, вода, которая не текла, а давила. И посреди всего этого хаоса — странный узор. Две вертикальные линии, а между ними — две изогнутые стрелки. Одна вверх, другая вниз. Они не сталкивались, но от их движения воздух будто звенел.

Я провела пальцами по воздуху, словно пытаясь поймать этот рисунок. Я была заучкой, знала все символы стихий, все руны из древних учебников, которые прятали в закрытых секциях. Но этого знака я никогда не встречала.

— Ты опять разговариваешь с воздухом? — сонно пробормотала Союн, приоткрыв один глаз. — Если это очередная лекция про историю Академии, я тебя задушу подушкой.— Мне приснилась битва, — тихо сказала я. — И какой-то символ. Я его не знаю.Союн тут же села, сонливость как рукой сняло. Она знала: если я говорю, что чего-то не знаю — это серьёзно.— Покажи, — потребовала она.Я взяла карандаш и на полях своей тетради, прямо поверх конспектов по теории магии, быстро набросала две линии и стрелки между ними.

Союн нахмурилась.— Выглядит как… дыхание. Или как пульс. Странный рисунок. Никогда такого не видела. Но знаешь, что? Не думай об этом. Сегодня у нас тренировки, а потом лекция по истории магии, и я умру от скуки, если ты будешь сидеть с таким лицом.

Мы вышли из общежития, когда солнце уже поднялось над крышами Академии. Воздух был прохладным и пах мокрым асвальтом — ночью прошёл дождь. По дорожке впереди шли Минхёк и Чимин.

Минхёк из семьи Ли, одной из четырех семей основателей нашего магического сообщества. Его отец владелиц крупнейшей в мире судостроительной компании. У него стихия-огня. Он олицетворение огня — вспыльчивый, сообразительный, красивый. Чимин из семьи Пак, также из основателей, обладает стихией воздуха, живой и веселый. Его семья владеет прессой и новостными порталами . Удобно, ведь, правда? Вещают, только то, что им надо, или то что им говорит королевская семья. Они смеялись над чем-то, их шаги были уверенными, а движения — расслабленными, как у людей, которые знают, что на них смотрят. Они были самыми красивыми, самыми знаменитыми, самыми правильными в этой Академии. А я была для них невидимкой.

Когда парни поравнялись с нами, я опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Минхёком. Но в этот раз что-то пошло не так. Чимин, который обычно шутил и подмигивал всем подряд, вдруг чуть замедлил шаг. Он не смотрел на меня, но его взгляд скользнул по моей тетради, которую я прижимала к груди.

— Эй, — бросил он через плечо, не оборачиваясь, — если будешь рисовать на лекциях, профессор Кан тебя съест.И они пошли дальше, оставив после себя запах дорогого одеколона и ощущение, что мир на секунду стал слишком ярким. Я сжала тетрадь так, что пальцы побелели.

На тренировке по боевым искусствам я старалась не выделяться. Я стояла в строю, повторяла движения, но моё тело будто не принадлежало мне. В груди было тяжело, как будто я слишком долго задерживала дыхание. Когда преподаватель скомандовал переход к парным упражнениям, я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Мир потемнел по краям, сужаясь в одну точку. И в этой точке снова вспыхнул тот самый символ: две линии, две стрелки. Только теперь он не просто висел в воздухе. Он пульсировал. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Как будто сам воздух пытался научить меня дышать.

А потом всё пропало.

Я очнулась от ощущения твёрдых рук, которые держали меня, не давая упасть. Пахло не больничной спиртовой горечью, а чем-то тёплым, древесным, с ноткой огня. Я открыла глаза и увидела лицо Минхёка совсем близко. Он смотрел на меня с такой сосредоточенностью, какой я никогда не видела, даже на соревнованиях.

— Тише, — сказал он, не отпуская меня. — Ты упала. Просто дыши.

И я вдруг поняла, что не дышала. Я лежала у него на руках, а он держал меня так легко, будто я ничего не весила, и говорил: «Просто дыши».

В лазарете пахло травами и старыми книгами. Союн сидела рядом, теребя край своей формы, и выглядела так, будто готова была кого-нибудь убить, если мне станет хуже.

— Ну наконец-то! — выдохнула Союн, когда я пошевелилась. — Я чуть с ума не сошла. Ты просто упала, как мешок с рисом. Но Минхёк… он среагировал так быстро, будто ждал этого. Подхватил тебя, отнёс сюда. Даже профессора не стал ждать.Я села, приподнялась на локти, и посмотрела на подругу.— Он… что? Минхёк? Но мы же никогда не общались. Почему он…— Потому что он не монстр, Луна, — мягко сказала Союн. — Он просто парень. И он увидел, что тебе плохо. Иногда не нужно быть лучшими друзьями, чтобы помочь.

Доктор, седой и неторопливый, осмотрел меня, постучал по коленям, посветил фонариком в глаза.— Физически ты здорова, — заключил он. — Никаких травм, пульс в норме. Возможно, переутомление. Или скачок магии — бывает перед посвящением. Но я хочу, чтобы ты зашла к отцу. Пусть он знает.

Каждому магу, достигшему двадцати одного года, предстоит пройти обряд посвящения. Это не просто формальность — в ходе обряда мы обретем истинную силу, а на теле появится татуировка животного, символизирующая нашу стихию. У меня стихия воды, и на моем теле появится образ морского дракона — он станет ядром моей силы и моим защитником. Лучшие маги могут вызывать свои татуировки по желанию, и я видела это всего пару раз — зрелище впечатляющее.

Кабинет отца был холодным и строгим, как и он сам. Тёмное дерево, тяжёлые шторы, запах бумаги и металла. Отец сидел за столом, и я вдруг заметила, что у него под глазами залегли тени. Он выглядел не сердитым. Он выглядел… взволнованным.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, не поднимая глаз от бумаг.— Хорошо, — ответила я, стоя по стойке смирно. — Доктор сказал, что всё в порядке.Отец наконец посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на секунду, а потом он снова уткнулся в бумаги.— Сегодня мы идём на приём во дворец, — сказал он сухо. — Всей семьёй.Я почувствовала, как внутри всё сжалось.— Но… я никогда не ходила на такие приёмы.— Сегодня пойдёшь, — отрезал он. — Ты часть этой семьи, Луна. Нравится тебе это или нет.

Я хотела возразить, сказать, что общество меня не принимает, что все будут смотреть на меня как на ошибку, на незаконнорожденную дочь, на ту, кто портит безупречную репутацию семьи. Но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула.

Из кабинета отца я вышла с ощущением, что меня бросили в ледяную воду. И тут из-за угла выскочил Союль, мой старший брат. Он был высоким, собранным, и в его взгляде всегда была эта лёгкая, едва заметная дистанция. Он тоже был частью этой безупречной семьи — сын законной жены, наследник.

— Готовься, сестрёнка, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Сегодня ты увидишь, как выглядит настоящая политика. И постарайся не сказать ничего лишнего.Он похлопал меня по плечу и ушёл, оставив меня одну с этим чувством, что я — лишний винтик в идеально работающем механизме.

Но потом появилась Союн. Она схватила меня за руку и потащила прочь от холодных коридоров Академии, туда, где было шумно, ярко и где никто не смотрел на меня как на проблему.

— Мы идём за платьем, — заявила Союн, как будто это решало все мировые проблемы. — И не говори мне, что ты не хочешь. И вообще, это будет приключение.

В магазине было душно от запахов ткани и духов. Я стояла среди вешалок, чувствуя себя неловко, а Союн вытаскивала из рядов платья одно за другим, приставляла их ко мне и кричала: «Нет! Слишком скучное! Нет! Слишком яркое! Вот это! Идеально!»

— А ещё, — тараторила Союн, пока я пыталась спрятаться за ширмой, — говорят, что наследный принц сегодня будет на приёме. Представляешь? Он такой красавчик! Говорят, он вообще не улыбается, но когда улыбается — у всех девушек в радиусе километра сердце останавливается.Я натянула очередное платье и посмотрела на себя в зеркало. Ткань была тяжёлой, непривычной, она сковывала движения.— Я никогда его не видела, — пробормотала я. — Он ведь учится во дворце.— Тем лучше! — воскликнула Союн. — Ты увидишь его впервые, он увидит тебя впервые. И ты будешь самой красивой.

Я не верила в это. Но я смотрела на подругу, которая так искренне хотела сделать этот день хоть чуточку лучше, и чувствовала, как тяжесть, давившая на грудь с самого утра, немного отступает.

Пока Союн спорила с продавщицей о скидке, я достала из кармана сложенный листок. Тот самый, на котором нарисовала символ. Две линии. Две стрелки. Я водила пальцем по нарисованным линиям, пытаясь понять, что это значит. И тут, я подумала, о королевской библиотеке. Там ведь хранятся самые секретные и старинные книги. Оставалось только придумать, как туда попасть. Шанс мал, но не приравнивается к нулю.

«Просто дыши», — вдруг всплыли в памяти слова Минхёка.

И я сделала глубокий вдох. И на секунду мне показалось, что стрелки на рисунке дрогнули, как будто согласились со мной.

Ну вот и настал, тот самый момент. Двери дворца были такими высокими, что, казалось, упирались прямо в небо. Я шла под руку с отцом, чувствуя, как моя ладонь едва касается его рукава. Рядом, с идеально прямой спиной, шагал Союль. Для них это был обычный приём. Для меня — вход в чужой, сверкающий мир, где всегда чувствовала себя лишней.

Когда мы перешагнули порог, у меня перехватило дыхание. Зал был выстроен в духе старого Чосона, но роскошь здесь не кричала — она шептала. Тонкая резьба по дереву, расписанные вручную ширмы, полы из тёмного камня, отполированного до зеркального блеска. В воздухе витал запах благовоний, воска и чего-то древнего, будто само время здесь текло медленнее.

Я сжала пальцы в кулак, скрывая дрожь. «Я просто постою. Я не буду ни с кем говорить. Просто дождусь конца и уйду».

Но стоило нам войти в основной зал, где уже кружились пары и звенел смех, как я увидела Союн. Подруга стояла у колонны, заметив меня, тут же замахала рукой так отчаянно, будто спасала меня от шторма.

— Луна! — выдохнула Союн, обняла меня так крепко, что хрустнули косточки. — Ты здесь. Ты правда здесь. И ты выглядишь… потрясающе.Я наконец-то смогла выдохнуть. Рядом с Союн величественный зал переставал казаться таким пугающим.— Спасибо, — прошептала я, уткнувшись в плечо подруги. — Если бы не ты, я бы развернулась и сбежала ещё на ступенях.— Не смей, — строго сказала Союн, отстраняясь и поправляя на мне брошку. — Сегодня ты не «та самая тихая дочь». Сегодня ты просто Луна. Красивая, умная и заслуживающая того, чтобы на тебя смотрели.

Мы стояли, прижавшись плечами, наблюдая за суетой. И тут я заметила их — Минхёка и Чимина. Они стояли у буфета, и даже здесь, среди золота и шёлка, они выглядели так, будто это их территория. Чимин что-то рассказывал, размахивая бокалом с шампанским, а Минхёк смотрел на него с лёгкой, тёплой улыбкой.

В груди что-то ёкнуло. Я вспомнила его руки, твёрдые и надёжные, когда он нёс меня в лазарет. Вспомнила его слова: «Просто дыши».

— Я… я хочу пойти поблагодарить Минхёка, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от парней. — За то, что помог мне на тренировке. Это будет правильно.Союн на секунду замерла, а потом её лицо расплылось в хитрой улыбке.— О, да. Это будет очень правильно. Иди. Я буду здесь. Если станет страшно — просто моргни три раза, я прибегу и скажу, что у тебя сильно заболел зуб.

Я глубоко вдохнула, вспоминая тот самый символ — две стрелки, вдох и выдох. «Просто дыши. Просто иди». Расправила плечи и направилась к парням.

Минхёк заметил меня первым. Его улыбка чуть дрогнула, но он не отвернулся. Чимин, увидев меня, замер с бокалом на полпути ко рту.

— Привет, — сказала я, останавливаясь перед ними. Голос звучал тише, чем мне хотелось, но он хотя бы не дрожал. — Спасибо тебе, Минхёк. За то, что… ну, ты знаешь. За лазарет.Минхёк слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти смущённое.— Не за что. Ты бы сделала то же самое для любого. И… я рад, что с тобой всё в порядке.Я опустила глаза.— Да. Со мной всё хорошо.

Чимин переводил взгляд с одного на другого, а потом театрально вздохнул и закатил глаза.— Ладно, ладно, вижу, тут сейчас будет происходить какая-то неловкая романтика. Я пойду поболтаю со стариками, пусть они меня научат, как быть серьёзным. А вы… не скучайте.Он подмигнул и исчез в толпе, оставив нас вдвоём. Я нервно рассмеялась.— Он всегда такой…— Да, — улыбнулся Минхёк. — Но без него было бы слишком тихо.

Мы ещё немного поболтали о пустяках — о том, что в Академии стало слишком много контрольных, о том, как профессор Кан кричит на всех одинаково громко. Я даже не заметила, как расслабилась. С ним было легко. Не нужно было быть идеальной или скрывать свою неловкость.

Но тут вернулся Чимин. Он подошёл, скрестив руки на груди, и уставился на меня с видом обиженного щенка.— Эй! — возмутился он. — Я устраиваю лучшие вечеринки в Академии, а ты ни разу не пришла! Даже на ту, где был торт в виде дракона! Ты вообще знаешь, сколько сил я вложил в этот торт?!Я не выдержала и рассмеялась —искренне, от души.— Прости, — сквозь смех сказала я. — Я просто… Просто, всё сложно.— Ну, теперь-то ты должна прийти, — заявил Чимин, снова становясь серьёзным. — Раз уж мы теперь официально не чужие люди.

-Ребят, вы случайно не встречали нигде этот символ- спросила я, доставая из кармана листочек с рисунком этого символа.

-Нет, я не видел- ответил Минхёк

-Если ты сама не знаешь, то я уж точно не видел его-сказал Чимин

-Поняла, ну тогда, ладно- сказала я, и кивнула, всё ещё улыбаясь.

И тут зал затих. Император поднялся на возвышение, и его голос разнёсся по помещению, перекрывая все разговоры.— Дорогие гости, — произнёс он, и в зале воцарилась тишина. — Сегодня мы собрались не только для того, чтобы укрепить союзы. Сегодня мы празднуем молодость. Пусть наследники наших великих домов покажут, что они умеют не только сражаться, но и ценить красоту. Объявляю танец!

Музыка зазвучала — плавный, величественный вальс. Пары начали выходить в центр. Я тут же опустила глаза в пол. Знала, что никто меня не пригласит. Я была здесь тенью, дополнением к отцу и брату.

Уже хотела снова найти взглядом Союн, чтобы спрятаться за её спиной, как вдруг услышала своё имя.

— Луна… — начал было Минхёк, делая шаг вперёд, будто собирался что-то сказать.

Но не успел. Из-за его плеча, раздвигая толпу лёгким движением, вышел наследный принц. Он был так красив, что на секунду у всех в зале перехватило дыхание. Но смотрел он только на меня.

Он подошёл прямо ко мне, остановился в шаге и слегка наклонил голову в вежливом, но не надменном поклоне.— Госпожа Чим, — его голос был глубоким и спокойным. — Окажете ли вы мне честь составить пару в этом танце?

Я застыла. Минхёк замер с полуоткрытым ртом. Чимин тихо присвистнул. А Союн, стоявшая где-то позади, наверняка сейчас хваталась за сердце.

Я не имела права отказать наследнику престола. Но, глядя в его спокойные, внимательные глаза, поняла, что и не хочу отказывать. В этом приглашении почувствовала не обязанность, а… шанс.

Я медленно подняла руку. Мои пальцы слегка дрожали, но не отдёрнула их. Неловко, но решительно, положила свою ладонь в его протянутую руку.

— Да, Ваше Высочество, — тихо, но твёрдо ответила я. — С удовольствием.

Принц чуть улыбнулся — той самой улыбкой, о которой все шептались.— Пожалуйста, зовите меня просто по имени, — шепнула я , когда мы направились в центр зала. — Здесь слишком много господ. Мне от этого становится душно.

Я чуть не споткнулась, но принц уверенно поддержал меня, не давая упасть. И в этот момент, кружась в вальсе среди блеска и золота, вдруг подумала не о том, как глупо выгляжу, а о том, что узор на паркете, переплетение теней и света, странно напоминает мне те самые две стрелки.

Вверх. Вниз. Вдох. Выдох.

Мир кружился, но я дышала.

Зал кружился в вальсе. Я старалась не наступать принцу на ноги, но мысли метались быстрее музыки. «Я стою в центре зала, в платье, которое сковывает движения, и танцую с наследным принцем. А всё, о чём я могу думать — это символ на моём листке и запах старых книг».

Принц вёл уверенно, но без надменности. И когда он заговорил, в его голосе не было снисходительности, только любопытство:— Луна, что ты любишь делать в свободное время? -Спросил наследный принц.

-Я люблю читать старинные книги.-ответила я

- Прости, но я не могу представить, что можно найти интересного в пыльных фолиантах посреди всех этих интриг.Я чуть не споткнулась от неожиданности. Он не просто слушал. Ему было интересно.— Простите, Ваше Высочество, но для меня эти фолианты — единственное место, где нет интриг, — ответила я, поднимая глаза. — Там всё честно. Если слово написано, оно значит именно то, что значит. Не больше и не меньше.

Принц улыбнулся — той самой улыбкой, о которой говорила Союн. Но сейчас она мне не казалась ослепительной. Она была… понимающей.— Тогда мы с вами два странных человека в этом зале, — тихо сказал он. — Я тоже прячусь в библиотеке, когда отец зовёт меня «обсудить политику».

Я почувствовала, как напряжение, сжимавшее грудь весь вечер, чуть ослабло. «Он такой же, как я. Только в золотой клетке». И в этот момент мой план перестал быть не невозможным. Мне вдруг по-настоящему захотелось туда, в эту библиотеку. Не только ради символа. А ради того, чтобы поговорить с кем-то, кто понимает, каково это — быть чужим среди своих.

Музыка стихла. Я остановились, но мы не разошлись сразу. Вокруг нас уже собирались другие пары, но принц будто не замечал суеты.

— Ты сегодня выглядишь… прекрасно, — вдруг сказал он. — Обычно на таких приёмах все стараются казаться больше, чем они есть. А ты… ты будто пытаешься стать меньше, чтобы тебя не заметили. Но это не работает. Ты слишком… настоящая.

Я покраснела до корней волос. Не знала, комплимент это или нет, но от этих слов мне стало тепло.— Спасибо, наверное, — пробормотала я. — Просто я не привыкла быть в центре внимания.

И тут я вспомнила про символ. Слова сорвались с языка раньше, чем успела их обдумать:— Ваше Высочество… я знаю, это наглость, и я не должна просить… но… я слышала, что в королевской библиотеке есть книги, которых нет нигде больше. Древние свитки, которые даже в Академии не выдают. Я… я ищу один символ. Он мне снится. И я не могу найти ему объяснения. Если бы вы могли просто… показать мне зал, где хранятся самые старые книги… я бы не трогала ничего, просто посмотрела…

Я зажмурилась, ожидая отказа. «Сейчас он рассмеётся и скажет, что я сошла с ума. Или позовёт охрану».

Но принц не рассмеялся. Он смотрел на меня с тем самым выражением, которое бывает у людей, когда они слышат свою собственную боль в чужих словах.— Ты ищешь ответы там, где другие ищут славы, — тихо произнёс он. — Это редкость. Идём.

Он не стал звать слуг. Не стал делать из этого официальное мероприятие. Он просто чуть наклонил голову, давая понять, что это наш маленький секрет, и повёл через боковой проход, туда, где музыка становилась тише, а запах воска сменялся запахом старой бумаги и пыли.

Мы шли по узким коридорам, и я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. «Я иду по дворцу с наследным принцем. Меня сейчас поймают, и это будет конец». Но принц шёл так уверенно, будто имел право вести кого угодно куда угодно.

Наконец, мы остановились перед тяжёлой деревянной дверью, украшенной резьбой в виде переплетающихся ветвей. Принц коснулся ручки, но не открыл её сразу. Он повернулся ко мне.

— Здесь хранятся книги, которые могут изменить мир. Или разрушить его. Ты понимаешь, что если кто-то узнает, что я привёл сюда дочь премьер-министра, у нас обоих будут проблемы?— Я понимаю, — прошептала я. — Но я не буду ничего красть. Я просто хочу найти один знак. Две вертикальные линии и две стрелки между ними. Как вдох и выдох.

Принц замер. Его глаза чуть расширились.— Две стрелки… — повторил он, и в его голосе прозвучало не удивление, а знакомое. — Вы уверены?— Абсолютно, — Я достала из потайного кармашка тот самый сложенный листок. Руки дрожали, когда протягивала его принцу. — Вот. Я нарисовала.

Принц взял листок, долго смотрел на рисунок, а потом медленно кивнул, будто подтверждая что-то только для себя.— Этот символ… я видел его в одной книге. В самом дальнем углу, за семью печатями. Отец запретил мне туда ходить. Сказал, что это «опасная древность».

Он открыл дверь.

За ней не было золота и хрусталя. Там был мир, который я любила больше всего на свете. Высокие стеллажи до самого потолка, лестницы на колёсиках, толстый слой пыли на столах и тысячи корешков, потемневших от времени.

— Сюда, — принц махнул рукой, ведя вглубь. — Эта книга была в разделе, который посвящён балансу стихий. Древние верили, что мир держится не на силе, а на равновесии.

Он снял с верхней полки тяжёлый том в кожаном переплёте. Пыль взвилась облачком. Принц открыл книгу, быстро пролистал страницы, покрытые каллиграфией, и ткнул пальцем в одну из них.

Там, на пожелтевшей бумаге, был изображён тот самый символ. Но рядом с ним были слова, от которых у меня кровь застыла в жилах: «Печать Эфира. Знак того, кто может слышать голоса всех стихий».

Я коснулась страницы дрожащими пальцами.— Значит, это не просто сон, — прошептала я. — Это… это про меня.

Принц посмотрел на меня, и в его взгляде не было страха. Только уважение.— Похоже на то, — тихо сказал он. — И знаешь, что самое странное? В этой книге говорится, что носитель этого знака появляется всего лишь один раз за всё время. И в то время, когда мир потеряет равновесие.

Я подняла на него глаза.— И что это значит?— Это значит, — улыбнулся принц, — что ты здесь не просто так. И я рад, что ты попросила меня показать тебе библиотеку, а мы не говорили про погоду или моду.

В этот момент я поняла, что нашла не только символ. Я нашла союзника.

Я вышла из библиотеки, и реальность обрушилась с новой силой. В пыльных залах, где пахло вечностью и чернилами, время будто замирало. Но стоило тяжёлой двери закрыться за нашими спинами, как донеслись приглушённые звуки бала: смех, звон бокалов, музыка, которая теперь казалась слишком громкой и суетливой.

Принц шёл чуть впереди, придерживая для меня тяжёлые бархатные портьеры, отделявшие служебные коридоры от парадных залов. Он больше не выглядел отстранённым наследником — в нём появилась какая-то лёгкая, небрежность, будто они только что провернули что-то дерзкое.

— Теперь главное — не выглядеть так, будто мы только что нарушили десяток дворцовых правил, — тихо сказал он, чуть наклонившись ко мне. — Если отец заметит этот блеск в твоих глазах, он сразу поймёт, что я показал тебе запретные книги.

Я нервно хихикнула, пытаясь пригладить волосы, которые от волнения выбились из причёски.— Я постараюсь выглядеть скучающей, — пообещала я, но не смогла сдержать улыбки. — Честно. Просто… эта книга. Этот символ. Теперь он не кажется мне чужим. Он как… как старый друг, которого я долго искала, но не могла вспомнить.