Мы всего лишь осколки: Разбиваясь вдребезги
- -
- 100%
- +
— Домой писала?
Я киваю, а затем зачем-то добавляю:
— Сестрам, брату и маме.
— Здорово, — говорит Майя, — тебе повезло. Я всегда мечтала иметь сестренку, ну или хотя бы брата.
Я высмаркиваюсь в салфетку, не глядя на нее.
— Ты в семье одна? — задаю я вопрос, понимая, что о Майиной семье не знаю ничего.
— Да. Все детство просила у родителей сестричку или братика, — усмехается она. — Но они мне подарили собаку. Шпица. Я ей прически делала.
Она улыбается, видно, вспоминая беззаботное детство.
— Дейзи, так ее звали. Мы с мамой, помню, ей целый гардероб собрали и наряжали каждый день. У меня папа вахтой на полярной станции работает, и мы с мамой дома всегда почти одни были, и у нас был свой девочковый мир. У меня мама маникюршей была, поэтому ногти я всегда красила, и даже собаке мы с ней научились делать маникюр. И ходили с такой красивой леди — в платьишке и с розовыми ногтями.
Она рассказывает и так же улыбается, но я отмечаю главное слово «была», и по коже бегут мурашки в ожидании продолжения. И Майя рассказывает дальше:
— Мама меня в салон, где работала, частенько брала, чтобы я дома не скучала. Я всех ее клиенток знала. Обожала это место: розовый бархат, пузырьки и такая беззаботность, ведь там все болтают обычно о пустяках.
Она смотрит на фотографию на своей тумбочке и вздыхает:
— Вот бы вернуться туда.
— Ну, когда у тебя закончится контракт, ты могла бы вернуться, устроиться в салон красоты, — замечаю я.
— Наверное, — говорит Майя. — Странно, я поначалу мечтала избавиться от военной службы, еще там, в академии, в которой училась последние четыре года. Я там не вписывалась. Совершенно не вписывалась, хотя на занятиях была одной из лучших.
У меня что-то не вяжется: военная академия и ее воспоминания о салоне красоты. Я задаю вопрос:
— Как же ты в нее попала?
— Мама устроила. К ней ходила женщина на маникюр, и ее муж заведовал «черной» академией. Это одна из лучших в стране. И, не знаю уж как, но мама уговорила их взять меня к себе — в школе я отличницей была.
Я смотрю на нее и не верю своим ушам. Я слышала про «черную» академию и вполне могу представить, что ее выпускники могли попасть в группу специального назначения, но вот представить маму Майи мне как-то сложно. Ногти и наряды шпица как-то больше вяжутся с Майей, чем военная академия.
— И ты на нее не сердилась? — не удерживаюсь я от вопроса.
— Нет, — отрезает Майя, — там же выбор был невелик. Мама делала все, что могла. У нее был рак, и она умирала и очень переживала, что я останусь одна. Папа же по одиннадцать месяцев в году был на станции и взять меня к себе не мог.
Я обнимаю ее и думаю о том, что я совсем забыла, что смерть может быть разной. От пули смерть быстрая. А есть та, где месяцами ждут конца.
Глава 11
Мы тренируемся так долго, что я на автомате говорю: «На позиции», занимая свое место в большом зале тренировок. Но и зал тренировок, и тренажёрный начинают казаться тесными, и нас переводят в гостиную. Костя бесцеремонно выгоняет всех из гостиной и этого крыла на этаже базы.
— Пошли вон, — говорит он иначе, но в голове я перевожу коротко, грубо, но цензурно.
В гостиной в конце дня было многолюдно, но все без возражений встают и направляются к выходу. «Мы не слишком дружелюбны», — вспоминаю фразу Ромы, и сейчас я понимаю, что здесь все помнят об этом и поэтому предпочитают подчиниться.
Лера тоже здесь, и, выходя, она дотрагивается до Костиной руки, задерживая свою ладонь на его чуть дольше, чем это могло бы сойти за случайное касание. Он не убирает её. Смотрит. Улыбается.
Потом ищет глазами меня — и находит. Я понимаю: он доволен. А я готова броситься на него, и только то, что Сергей принимается командовать и вся наша группа приходит в движение, отделяет меня от броска.
Я двигаюсь и действую, делаю в точности то, что мне говорят, не задумываясь о действиях. Все мои мысли занимает ее рука на его руке.
Постоянное движение не дает думать, переварить увиденное. Я ползу по вентиляции, вылезаю и спускаюсь на диван, переваливаюсь за него. А сама мысленно накручиваю себя сильнее. Мне он так никогда не улыбался. А ей улыбается. Может, это уже она каждый вечер заходит к нему в комнату, как когда-то ходила я?
Этот этаж быстро надоедает Косте. Мы снова идем в большой зал. И Пашка выключает свет и камеры. Он больше не копается и уже научился это делать быстро. Рассредоточиваемся по позициям, которые диктует нам Костя. И сейчас мне больше всего хочется взбрыкнуть, накричать на него, а не выполнять его приказы. Но он приказывает мне — и я подчиняюсь.
В моем ухе раздается голос Кости:
«Синица, на верхний ряд трибун, иди к северному выходу», и его голос доволен. Он не собранный тиран, каким был все эти дни, а довольный ласковый кот. Всего одно прикосновение к руке, взгляд — и он доволен!
Я уже перелезаю по трубам все выше и выше. Осталось чуть-чуть, и я вылезу. Но это же ошибка! Наверху я буду открыта. Слишком открыта.
Проще пролезть по балкам под трибуной. Я колеблюсь пару долгих секунд, но все еще злюсь так, что не замечаю очевидного. Я хочу показать ему — Косте — как он не прав, и потому перелезаю по балкам под трибуной. Я понимаю, что нарушаю приказ. И всё равно лезу дальше.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.