Как я стал Магом

Дорван укоризненно посмотрел на эльфа. Вывести из равновесия хозяина, по мнению орка, было как минимум невежливо, а уж обвинять того, кто сам первый обратился к тебе за помощью – и вовсе верхом невоспитанности.

– Что будет, если в деревне останутся только те, кто предрасположен к Тьме? – спросил до этого молчавший Дик. Гном выглядел как стратег, усиленно просчитывающий варианты ведения боя.

– Я не знаю. Наставник говорил, что если какая-либо из сил возьмет верх, то все поселение сместиться в более плотную реальность. Уже сейчас жители стали более грубы и жестоки, чем хотя бы пять Весен назад, но они не помнят этого. Мы пытались сделать противовес, чтобы хоть как-то удержать их на уровне, но очень немногие понимают смысл вознесения молитв Светлым Богам, а уж увеличивающимся объемом жертвы Свету недовольны практически все. – потом Рыжик немного помолчал, и добавил, опустив глаза – Вокруг моего дома все увеличивается полоса ничейной земли, но пока еще к нему может подойти любой житель деревни. А вот к дому Лилии уже просто так не подойдешь.

В комнате повисло гнетущее молчание. Каждый понимал, что решить конфликт между жителями деревни реально, и что невозможно, смерти подобно будет вклинивание в конфликт между Изначальным Светом и Изначальной Тьмой.

На улице послышалось многоголосое гудение, как будто десяток шмелей залетели в пустую железную бочку. Скоро гудящая толпа приблизилась достаточно, чтобы можно было разобрать отдельные выкрики. Возгласы «Зовем, зовем!» и «Давно уже!» прорывались сквозь общий монотонно вибрирующий шум. Зловеще-торжественно прозвучал голос «привратного» гонга, как будто все собравшиеся в этот час были не равны сами себе.

– Пора.

Голос Рыжика обрел неожиданную глубину и властность, теперь уже не ученик сидел за столом, играя роль гостеприимного хозяина, а жрец, имевший полное право на гордый титул Говорящего-С-Богами. Все присутствовавшие в комнате синхронно встали, и, непроизвольно выстроившись в боевой порядок, вышли из дома.

Толпа, освещаемая факелами, заволновалась и расступилась, позволив Рыжику с гостями встать на мостовую улицы. Старейшина рода Дарх, и днем казавшийся мужчиной крупным и видным, в тревожной ночной темноте возвышался над остальными селянами на добрую голову. Подождав, пока между ним и четверкой появится свободное место, он произнес: