Наследники Старплейс. Проза и стихи

Несмотря на многочисленные просьбы соседей, Хлоя никогда не выращивала ни белых, ни чёрных цветов – понятное дело, что стараниями очередного пастора Мопса и его «верноподданных» у готической церкви росли именно белые кустовые розы. Теперь от этого чуда не осталось ничего, кроме воспоминаний, фотографий и нескольких акварелей того же мистера Валентайна, в юности мечтавшего стать художником. Эти рисунки украшали директорский кабинет, но мистер Джеролд передал их в библиотеку «Пансион Старплейс», развесив по стенам почётные грамоты и благодарственные письма из Министерства Образования.

***

Когда Мэб исполнилось пятнадцать лет, библиотекарь подарила ей акварели мистера Валентайна; теперь они висели над кроватью и были едва ли не единственным, что принадлежало лично ей. Семейный альбом – в зелёном бархатном переплёте с серебряной застёжкой в форме стрекозы – хранился у Пебблса. Он был всё время ужасно занят, поэтому Мэб не так часто, как хотелось бы, удавалось фотографии. Несколько раз она просила брата оставить альбом ей, и Пебблс обещал, но каждый раз почему-то забывал о данном слове. Мэб опасалась, что старший брат заберёт альбом с собой, когда поедет «покорять столицу» – он не раз повторял, что происхождение и преемственность традиций крайне важны в практике Чародейных Искусств.

В «Пансион Старплейс» работал садовник, высокий и сухощавый Говард Грин, который любовно ухаживал за деревьями, ревностно подстригал газоны и выращивал сезонную зелень для столовой, повторяя всем и каждому, как полезны детям «витамины с грядки». Мэб нравилось возиться в земле, и это никого не удивляло, разве что Розалин Джеролд, которая никак не могла понять, зачем это молодой девушке пачкать руки и торчать на солнцепёке. Это была ещё одна традиция, заложенная Абсалоном: он считал и не уставал повторять, что выращенный своими руками самый простенький полевой цветочек – это и есть самое настоящее волшебство.

Что уж говорить о баночке джема с этикеткой, где ты, высовывая кончик языка от усердия и проговаривая буквы вслух, старательно напишешь «К-л-у-б-н-и-к-а», и говорить нечего. Конечно, при условии, что ты самостоятельно соберёшь ягоды и принесёшь их на кухню, где царит миссис Миллер в необъятном колпаке и хрустящем белом переднике. Она, наверное, тоже была волшебницей: иначе как бы ей удавалось готовить завтраки, ланчи, обеды и ужины для всех, да ещё и подавать традиционный пятичасовой чай в кабинет директора, на который мистер Джеролд имел обыкновение приглашать членов своей семьи, или кого-нибудь из преподавателей, или пастора Мопса.

Повариха попросит тебя немного подождать; ты поставишь корзинку на табурет около раковины и заберёшься на другой, поближе к миссис Миллер: она посмотрит тебя и, само собой, отправит «приводить себя в порядок». Ты вымоешь лицо и руки яичным мылом, вытрешься «вон тем, да, с синими цветочками» и, обернувшись, увидишь на столе чашку горячего чая и лимонные бисквиты – а, может быть, кусочек кекса с цукатами или порцию рисового пудинга. Ты улыбнёшься и поблагодаришь миссис Миллер, а она вздохнёт и займётся твоей добычей: ловко переберёт и промоет ягоды и поставит на плиту подходящий по размеру медный ковшик с длинной ручкой, а потом велит тебе прийти завтра после обеда. Ты придёшь, скажешь спасибо и получишь заветную баночку с блестящей металлической крышкой…

Пузатая баночка – вместо джема в ней обитали ручки и карандаши – стояла на письменном столе Мэб. Клубничный джем был съеден на чаепитии, устроенном в честь её пятнадцатилетия, куда пришли все немногочисленные друзья. В тот прекрасный июльский вечер за большим столом на террасе собралась весьма пёстрая компания: виновница торжества в новеньком синем платье, увлечённый фолиантом «Астральное тело» Пебблс, подаривший сестре дневник «для личных записей», добрейшая миссис Миллер, ради такого случая доставшая из буфета знаменитый фарфор с драконами и фениксами и серебряные ложечки, Юнити Пламли, вручившая «юной леди» именинный пирог с вишнями.

И садовник Говард Грин, расчесавший по такому поводу свою густую бороду, который преподнёс ей, пожалуй, самый лучший в жизни подарок. Среди студентов, которые частенько дразнили её ведьмой, у Мэб не было друзей, только приятели из числа одноклассников, но к этому времени они уже разъехались на каникулы кто куда. Кстати, Пебблса задевать всё же не решались, ведь он учился Чародейным Искусствам. Розалин Джеролд, первая красавица «Пансион Старплейс», позволяла развлекать себя «фокусами» – а раскрасневшийся Пебблс отвечал высокопарными сентенциями вроде «Красота – вот истинная магия!»; он полагал, что именно так и полагается делать комплименты девушкам.

***

Утром в тот памятный день рождения Мэб встала пораньше и пошла кормить уток – как раз накануне Пебблс решил выбросить пакетик с просроченными сухариками, однако она упросила старшего брата отдать ей «этот мусор». Учитывая, что с даты, указанной напротив надписи «Годен до», прошло всего-то два дня, за здоровье уток можно было не опасаться. Около Овального Пруда она встретила мистера Грина, в чём, по большому счёту не было ничего необычного, поскольку старый садовник старался по мере сил и возможностей присматривать за легендарным водоёмом. Он подновлял пристань, чистил бронзовое кольцо и раз в год брал напрокат плоскодонку, чтобы собрать со дна накопившиеся водоросли – из них получалось отличное удобрение для огорода.

Удивил её таинственный вид, с которым садовник предложил ей прогуляться к огромным старым вязам, окружавшим заросшую голубыми колокольчиками лужайку – чудесное место в глубине Старого Парка, где всегда было тихо и тепло. Шагая по песчаной дорожке, Мэб то и дело посматривала на мистера Грина – он долго мял в мозолистых руках порыжелую шляпу, как будто набирался храбрости; и только когда они свернули за вязовое кольцо, старик сказал, что она стала достаточно взрослой для того, чтобы узнать нечто, имеющее самое непосредственное отношение к миссис Старплейс. От неожиданности Мэб запнулась и чуть не упала – она поняла, что разговор идёт о её покойной матери, и удивлённо уставилась на него.

Мистер Грин достал из кармана огромный носовой платок – синий в красный горошек – и вытер лоб, а потом признался, что ему удалось спасти «малую толику тех самых чудесных роз». Конечно, не обладая способностями к волшебству или хотя бы, записями Хлои, он не смог вырастить достаточное количество – как и сохранить «исходные качества». – Размер, цвет и запах. Сейчас они очень похожи на самые обычные розы… Ты знаешь, что в нашем городке больше нет этих цветов? Нет? Видишь ли, они всё завяли в тот самый день… Сейчас ты сама всё увидишь – добавил он. Незаметный на первый взгляд проход в колючих и пёстрых кустах барбариса привёл их на полянку, где стояла оранжерея – очень похожая на оранжерею, которую Мэб видела на одной из фотографий в семейном альбоме.