Космическая Самхита 3. Шива и Парвати
- -
- 100%
- +
Глава II. Гималаи, хранящие память.
— Земля, помнящая Богиню. — Священные вершины. — Ожидание возвращения.
После ухода Сати прошло время, которое невозможно измерить ни годами людей, ни эпохами Богов. Для смертных мир продолжал существовать. Солнце по-прежнему поднималось над горизонтом, сменяя ночь днём. Реки текли к океанам. В лесах распускались цветы. Рождались дети и уходили старики. Казалось, будто течение жизни не прерывалось. Но мудрецы знали, внешнее движение ещё не означает внутренней полноты. После того, как Сати покинула своё тело, не только сердце Махадевы погрузилось в безмолвие. Само мироздание словно утратило часть собственной души. Шива пребывал в глубинах непостижимой самадхи. Он более не обращал внимания на споры Богов и асуров. Не участвовал в великих собраниях небожителей. Не отвечал на молитвы, которыми прежде наполнялись небеса. Не интересовался ни славой, ни властью, ни судьбами миров. Всё то, что для остальных существ составляло реальность, стало для Него подобно далёкому отражению на поверхности воды. Он пребывал там, где нет ни рождения, ни смерти, ни приобретения, ни утраты. Однако для трёх миров последствия этого молчания становились всё более ощутимыми. Кайлас, некогда наполненный присутствием Шакти, погрузился в глубокую тишину. Ганы перестали веселиться. Музыка гандхарвов больше не звучала в небесных садах. Даже ветер, проходивший через снежные вершины, казался более тихим, словно сама природа боялась нарушить скорбное молчание своего Господа. Риши рассказывали друг другу, что во время медитаций ощущают необычную пустоту, словно одна из великих сил мироздания скрылась за завесой непроницаемого покоя. Не потому, что Шива оставил мир. Но потому, что Он перестал смотреть на него. И если прежде Его взгляд поддерживал внутреннее равновесие между проявленным и непроявленным, то теперь это равновесие постепенно становилось всё менее устойчивым. Брахма продолжал творить. Вишну продолжал хранить миры. Но оба понимали, что полнота космического порядка нарушена. Ибо творение, сохранение и преобразование не существуют отдельно друг от друга. Они подобны трём потокам одной великой реки. Когда один поток скрывается под землёй, течение всей реки изменяется. Со временем беспокойство стало охватывать даже небесные миры. Боги собирались на советы. Риши размышляли над древними пророчествами. Великие мудрецы обращались к памяти прошлых юг. И постепенно перед ними начала открываться истина. Шива скорбит не как человек. Его скорбь не является эмоцией, которую можно утешить словами. Она подобна бездонному океану, в который погрузилась сама космическая энергия. И пока Шакти не проявится вновь, Махадева не вернётся к участию в великой игре мироздания. Тогда Брахма напомнил Богам древнюю тайну, известную ещё до возникновения нынешнего цикла творения. Шакти вечна. Богиня не может исчезнуть. Она может менять формы, имена и воплощения, но её сущность остаётся неизменной. Та, что покинула мир как Сати, должна однажды вернуться вновь в иной форме. Эти слова стали надеждой для Богов. Постепенно они начали понимать, что решение находится не в попытке нарушить самадхи Шивы, а в ожидании нового проявления Великой Богини. Тогда их взоры обратились к Гималаям. Среди всех гор мира именно Химаван считался царём гор. Его сердце было чистым. Его преданность дхарме была безупречной. Его супруга Мена обладала благочестием, которое прославляли риши и Боги. И потому ещё задолго до рождения Парвати сама судьба избрала их для величайшей чести, которую только может получить живое существо. Им предстояло стать земными родителями Той, кого мир когда-то знал, как Сати. Но пока ни Химаван, ни Мена ещё не ведали о великой милости, которая приближалась к их дому. Лишь сами Гималаи уже начинали чувствовать её приближение. Среди снегов рождалось ожидание. Среди вершин пробуждалась надежда. А в самом сердце мироздания начиналась новая глава великой истории любви Шивы и Шакти — любви, которой предстояло вновь изменить судьбу всех миров. Однако пока на Кайласе царило безмолвие, а Боги с надеждой ожидали нового проявления Шакти, в иных частях мироздания зрел источник грядущих бедствий.
Среди асуров жил могущественный Таракасура.
С юности он отличался необычайной решимостью и стремлением к власти. Но, в отличие от многих демонов, он понимал, что одной силы недостаточно для покорения миров. Он знал древний закон, известный как Богам, так и асурам, даже величайшее могущество рождается не только из оружия, но и из тапаса. И потому Таракасура удалился в суровую аскезу. Годы сменяли годы. Он стоял под палящим солнцем. Он переносил холод и зной. Он отказывался от пищи. Он обуздывал тело и чувства. Его сосредоточенность становилась столь великой, что жар его подвижничества начал ощущаться даже в небесных мирах. Риши говорили, что огонь его тапаса поднимался к самим небесам. Боги начали тревожиться. Ибо известно: когда аскеза совершается с такой силой, она неизбежно приносит плод. Наконец перед Таракасурой явился Брахма. Создатель миров спросил, какое благословение желает получить подвижник. Тогда асура открыл своё намерение. Он не просил богатства. Не просил долгой жизни. Не просил власти над отдельным царством. Он желал почти невозможного. Таракасура попросил дар, который сделал бы его практически непобедимым для Богов, людей и других существ. Брахма, связанный законом вознаграждения за великий тапас, не мог отказать полностью, но и не мог даровать абсолютное бессмертие. Поэтому было установлено условие. Асура сможет быть побеждён лишь сыном Шивы. Таракасура улыбнулся. Он считал это благословение равным бессмертию. Ведь всему мирозданию было известно, что Сати покинула земной мир, а Махадева пребывает в глубочайшей самадхи, отвернувшись от всех проявленных дел. Кто мог поверить, что у Шивы когда-либо снова появится супруга? Кто мог представить рождение сына? Получив благословение, Таракасура вернулся к своему народу. И вскоре начались войны, подобных которым давно не знали три мира. Собрав неисчислимые армии асуров, он двинулся против небесных владений. Одна за другой вспыхивали битвы. Небеса содрогались от столкновения божественного оружия. Гремели колесницы. Сверкали молнии Индры. Пылали огни Агни. Но могущество Таракасуры возрастало с каждым новым сражением. Дар Брахмы делал его неуязвимым. Многие небесные военачальники были побеждены. Армии Богов отступали. Даже Индра, владыка небес, оказался не в силах остановить натиск асуров. В конце концов небесная столица была утрачена. Таракасура утвердил своё господство над огромной частью трёх миров. Тогда страдания коснулись не только Богов. На земле начали разрушаться священные порядки. Многие риши больше не могли спокойно совершать ягьи. Подвижники подвергались нападениям. Священные места осквернялись. Страх стал распространяться среди людей. Те, кто стремился к дхарме, всё чаще сталкивались с препятствиями. Казалось, будто сама гармония мироздания начала меркнуть под тяжестью асурического владычества. И тогда Боги окончательно осознали всю глубину бедствия. Проблема заключалась не только в утрате небесных престолов. Речь шла о судьбе всей Вселенной. Они собрались вместе и обратились сначала к Брахме, а затем к Вишну. Именно тогда древнее пророчество вновь было произнесено среди небожителей. Таракасура не может быть побеждён никем из ныне живущих. Ни Индрой. Ни Агни. Ни Ваю. Ни другими Богами. Его судьба уже определена благословением Брахмы. Лишь сын Шивы сможет однажды положить конец его власти. Эти слова принесли Богам одновременно надежду и тревогу. Потому, что все понимали главное препятствие. Шива пребывает в самадхи. Шакти ещё не вернулась в мир. А без нового воплощения Богини не может произойти великое соединение, из которого родится спаситель миров. И потому взоры Богов вновь обратились к заснеженным вершинам Гималаев. Туда, где ещё не родилась Парвати. Туда, где пока лишь сама судьба готовила возвращение вечной Шакти. И никто из присутствующих тогда ещё не знал, что надежда трёх миров уже начинает принимать человеческий облик в доме царя гор Химавана. Пока Махадева пребывал в безмолвии своей великой самадхи, а Боги с тревогой наблюдали за изменениями в мироздании, в северных пределах земли начинали происходить события, которые ещё никто не связывал с будущим возвращением Шакти. Владыка гор Химаван по-прежнему правил своими снежными владениями. Его царство простиралось от ледяных вершин до зелёных долин, от бурных рек до неприступных скал. Мудрецы приходили в эти места для аскез и медитации, ибо издревле считалось, что сами Гималаи ближе всего к небесам. Но однажды Химаван начал замечать перемены. Они были едва уловимы. Снега на вершинах по-прежнему сияли под солнцем. Реки продолжали течь к равнинам. Ветры всё так же гуляли среди ущелий. И всё же сама природа словно ожидала кого-то. Весной цветы раскрывались раньше обычного. В высокогорных лесах стало появляться больше птиц. Источники, которые прежде были скрыты среди скал, неожиданно пробуждались и начинали струиться чистой водой. Мудрецы, жившие в горных пещерах, говорили друг другу, что воздух стал необычайно чистым и наполненным особой благостью. Они не могли объяснить этого словами, но чувствовали, царица Мена также замечала странные знаки. По ночам ей начали сниться необыкновенные сны. Она видела сияющую женщину, окружённую золотым светом. Иногда эта женщина стояла среди снежных вершин. Иногда сидела на белом лотосе. Иногда её образ растворялся в самом свете, и тогда невозможно было понять, где заканчивается сияние и начинается форма. Просыпаясь, Мена ощущала глубокий покой, словно после общения с кем-то бесконечно близким и родным. Она рассказывала свои сны Химавану. Но даже мудрый владыка гор не мог понять их полного значения. В это же время многие риши начали получать необычные видения. Во время медитации они видели свет, нисходящий с высших миров на землю. Некоторые слышали божественные гимны. Другие ощущали присутствие великой энергии, которую невозможно было сравнить ни с чем ранее пережитым. И тогда среди мудрецов стали говорить, что Шакти вновь готовится проявиться в мире. Не как воспоминание о прошлом, ни как тень Сати. А как новое воплощение вечной Богини. Сами Гималаи словно отвечали на это приближение. Склоны гор становились всё прекраснее. Леса наполнялись благоуханием. Животные, которые прежде избегали друг друга, мирно собирались возле горных озёр. Даже суровые снежные бури становились мягче. Словно сама природа желала приготовить достойную обитель для Той, которую вскоре предстояло назвать дочерью Гималаев. В Пуранах Химаван почитается не просто, как гора или царь гор. Он является олицетворением устойчивости, чистоты и величия земли. И потому именно ему была дарована честь стать отцом Богини. Не потому, что он стремился к этому. А потому, что сама природа Гималаев оказалась наиболее достойным сосудом для её будущего рождения. Пока Боги ещё размышляли о судьбах мира, пока Махадева пребывал в безмолвии Кайласа, а люди даже не подозревали о грядущих событиях, среди снегов уже созревало величайшее чудо новой эпохи. Богиня ещё не родилась. Её имя ещё не прозвучало. Но Гималаи уже знали. И потому каждая вершина, каждая река, каждый цветок и каждый ветер словно готовились встретить Ту, чьё появление должно было однажды вернуть миру утраченную полноту.
Глава III. Знаки возвращения
— Пророчества мудрецов. — Видения Богов. — Предвестники новой эпохи.
Существуют мгновения, когда будущее ещё не наступило, но его дыхание уже касается мира. Именно такое время пришло тогда для трёх миров. Ни люди, ни Боги ещё не знали, каким образом исполнится воля судьбы. Никто не мог сказать, где именно и когда вновь проявится Великая Богиня. Однако сама ткань мироздания уже начинала отвечать на приближение события, которому было суждено изменить ход эпох. Первыми перемены почувствовали великие риши. В своих ашрамах, среди лесов и священных рек, они продолжали древние практики созерцания. Многие из них достигли такого уровня внутренней чистоты, что могли воспринимать не только происходящее, но и отдалённые отголоски грядущего. Во время медитаций перед ними начали открываться необычные видения. Одни видели огромный белоснежный лотос, раскрывающийся над вершинами Гималаев. Другие созерцали поток золотого света, нисходящий из высших сфер на землю. Третьи слышали неземное пение, исходившее словно одновременно со всех сторон мироздания. Никто не понимал полного значения этих знамений. Но все чувствовали одно и то же. В мир приходит нечто великое. Не разрушение. Не война. Не очередная смена эпох. Приближается возвращение силы, без которой невозможно существование самого порядка мироздания. Постепенно одинаковые откровения начали приходить к мудрецам, жившим в самых разных местах земли. Не сговариваясь между собой, они говорили об одном и том же. Великая Шакти вновь готовится проявиться среди живых существ. И тогда старейшие риши стали вспоминать древние предсказания, передававшиеся от учителя к ученику ещё со времён первых поколений людей. В этих пророчествах говорилось, что Божественная Энергия никогда не покидает мир навсегда. Когда одна форма завершает своё предназначение, появляется другая. Когда одна глава великой истории подходит к концу, начинается следующая. Подобно тому, как солнце скрывается за горизонтом лишь для того, чтобы вновь взойти утром, так и Шакти принимает новые облики ради поддержания космического порядка. Эти слова постепенно распространялись среди мудрецов и подвижников. И вместе с ними росла надежда. Тем временем знамения начали проявляться и в небесных мирах. Однажды Индра увидел необыкновенный сон. Ему привиделась женщина, сияющая ярче тысячи солнц и одновременно мягче лунного света. Она не произнесла ни слова. Но после пробуждения владыка небес ощутил давно забытое чувство уверенности, словно тяжесть будущих бедствий стала немного легче. Подобные видения посетили и других Богов. Каждый видел образ по-своему. Для одних он являлся, как свет. Для других, как звук. Для третьих как бесконечное пространство, наполненное живым присутствием. Но все они понимали — это не обычные сны. Это прикосновение силы, которая уже начала возвращаться в мир. Даже сама природа стала откликаться на грядущие события. Птицы меняли привычные пути перелётов. Редкие цветы неожиданно расцветали в местах, где прежде никогда не росли. Источники становились более полноводными. Священные деревья покрывались молодой листвой вне времени года. Животные теряли взаимную вражду возле древних мест силы. Казалось, будто сама земля готовится встретить дорогого гостя. Никто ещё не видел Богиню. Никто ещё не знал её будущего имени. Но сама Вселенная уже начинала узнавать приближение Той, благодаря Которой движутся миры. И пока смертные продолжали свои повседневные дела, пока боги размышляли о судьбе небесных царств, а риши пытались постичь смысл увиденных знамений, в глубинах незримого уже совершалось великое таинство. Новая эпоха приближалась. Тихо. Незаметно. Не через гром битв и не через разрушение миров. Она приближалась так же, как приходит рассвет — сначала невидимый, затем угадываемый, а после озаряющий всё сущее своим светом. И первой этот свет должна была встретить земля Гималаев.
МОЛИТВА О ВОЗВРАЩЕНИИ
Совет Богов. Пророчество Брахмы. Благословение Великой Шакти.
Пока Махадева пребывал в непостижимой самадхи, а могущество Таракасуры распространялось по трём мирам, тревога Богов становилась всё сильнее. Небесные царства уже не принадлежали им так, как прежде. Многие священные обряды прерывались. Риши подвергались нападениям. Дхарма постепенно теряла свою устойчивость. И тогда владыки небес собрались на великий совет. Пришли Индра, Варуна, Ваю, Агни, Сурья и другие хранители космического порядка. Вместе они отправились к Брахме, прародителю существ и творцу проявленного мира. Поклонившись ему, Боги поведали обо всех бедствиях, которые обрушились на Вселенную. Они рассказали о власти Таракасуры. О страданиях людей. О разрушении священных традиций. О страхе, который начал проникать даже в небесные обители. Когда их речи завершились, Брахма некоторое время хранил молчание. Он видел прошлое. Он видел настоящее. И он видел нити судьбы, ведущие в будущее. Наконец Создатель заговорил. Его голос был спокоен, но каждое слово звучало подобно закону мироздания. «То, что происходит ныне, не является случайностью. Таракасура получил плод своего великого тапаса. Дар, однажды данный в соответствии с дхармой, не может быть отнят даже тем, кто его даровал. Таков вечный порядок Вселенной. Поэтому никто из Богов не сможет победить этого асуру». Услышав это, Боги пришли в смятение. Но Брахма поднял руку, призывая их к спокойствию. «Существует путь. Он был определён ещё в тот момент, когда Таракасура получил своё благословение. Асура падёт от руки сына Махадевы». В небесном собрании воцарилась тишина. Боги знали, что Шива пребывает в самадхи. Знали, что Сати покинула мир. Знали, что ни о каком браке, ни о каком наследнике сейчас невозможно даже помыслить. И потому многие из них не понимали, как может исполниться такое пророчество. Тогда Брахма произнёс слова, которые стали надеждой для трёх миров. «Великая Шакти вечна. Она не рождается и не умирает подобно смертным существам. Она лишь меняет свои формы ради блага мироздания. Та, которую вы знали как Сати, вновь явится среди людей. И когда придёт назначенный срок, она снова соединится с Шивой». Слова Брахмы наполнили сердца Богов надеждой. Но одновременно они понимали, что исполнение пророчества требует великой милости самой Богини. Тогда Брахма предложил обратиться к Ней. Ни как к дочери Дакши, ни как к будущей Парвати. Но как к вечной Махашакти, Матери миров, пребывающей за пределами времени и форм. Боги согласились. На берегах небесных рек и в священных областях высших миров были совершены молитвы. Мудрецы возжигали священные огни. Гандхарвы воспевали гимны. Сиддхи и чараны произносили древние мантры. И все они взывали к Великой Богине. Они просили её вновь проявиться среди существ. Вернуть равновесие мирам. Защитить дхарму. Даровать надежду тем, кто её утратил. Тогда, как повествуют древние предания, пространство наполнилось необыкновенным сиянием. Оно не было похоже ни на солнечный свет, ни на блеск молнии. Это был свет, исходящий из самой основы бытия. И в этом свете Боги почувствовали присутствие Той, к Которой обращались. Не все увидели Её одинаково. Каждому Она открылась в той мере, в какой он был способен воспринять Её величие. Но все без исключения ощутили одно. Их молитва была услышана. Тогда в глубине их сердец прозвучало благословение. Не как звук, ни как речь. Но как несомненное знание. Шакти вновь придёт в мир. Она родится среди снегов Гималаев. Она станет дочерью Химавана и благочестивой Мены. Она будет известна под многими именами. Но миру предстоит узнать Её, как Парвати. Так завершился великий совет Богов. И хотя битвы ещё продолжались, а Таракасура всё ещё властвовал над многими областями мироздания, в сердцах небожителей впервые за долгое время появилась уверенность. Потому, что судьба миров уже начала изменяться. В заснеженных владениях царя гор готовилось событие, которому было суждено открыть новую эпоху. Эпоху возвращения Богини.
ЧАСТЬ II. РОЖДЕНИЕ БОГИНИ
Глава IV. Рождение Умы
Однажды, в те дни, когда мир ещё не оправился от последствий великой трагедии, а многие священные места только начинали обретать силу будущих Шакти-питх, великий мудрец Маркандея странствовал по землям Бхараты, следуя внутреннему зову своего сердца. Его путь пролегал через леса, горы и древние святилища. Он молился. Созерцал. И внимательно прислушивался к дыханию самой земли. Ибо мудрецы знают, когда происходят великие перемены в судьбе мира, сама природа начинает говорить с теми, кто способен услышать её голос. Во время одного из своих странствий Маркандея достиг отдалённой долины у подножия Гималаев. Там он ощутил необычайное присутствие божественной силы. Воздух был наполнен тонким благоуханием. Ветра стихли. Птицы умолкли. Даже деревья словно склонились в благоговении. Следуя за этим ощущением, мудрец обнаружил место, озарённое мягким неземным сиянием. И тогда его сердце наполнилось глубоким трепетом. Маркандея понял, что перед ним находится одна из священных реликвий Великой Сати, часть той божественной формы, которая некогда освятила землю своим присутствием. Мудрец немедленно совершил поклонение. Он возжёг священный огонь. Он воспел древние гимны Шакти. Но вместе с благоговением в его сердце возникло беспокойство. Мир уже менялся. Силы тьмы становились всё смелее. Асуры искали способы уничтожить всё, что поддерживает дхарму. И Маркандея понимал, если священное место останется без защиты, однажды оно может подвергнуться поруганию. В это самое время судьба привела в те края другую процессию. По дороге к святым местам двигался владыка Гималаев Химаван вместе со своей супругой Меной. Они совершали паломничество, посещая древние тиртхи и ашрамы мудрецов. Хотя их царство процветало, сердца супругов сохраняли одно сокровенное желание. Они мечтали о детях. О наследниках, которые продолжили бы их род и принесли бы благо миру. Когда процессия приблизилась к священной долине, Маркандея вышел навстречу царю гор. Химаван немедленно сошёл со своей колесницы и с почтением поклонился великому риши. После взаимных приветствий мудрец поведал ему о найденной святыне. Затем Маркандея сказал: — «О владыка гор, защитник мудрецов и хранитель священных земель. Перед нами место, которое однажды станет источником благословения для бесчисленных поколений. Но времена ныне неспокойны. Силы адхармы набирают мощь. Я прошу тебя принять под свою защиту эту святыню, чтобы никакое зло не смогло осквернить её».
Не колеблясь ни мгновения, Химаван согласился. Ибо его сердце всегда было предано дхарме. Он поставил охрану вокруг священного места. Приказал своим воинам бережно заботиться о нём. А сам вместе с Меной совершил поклонение святыне с искренней верой и смирением. Тогда произошло нечто удивительное. Когда царица Мена склонилась перед святыней, её сердце внезапно наполнилось необыкновенным теплом. Она не могла объяснить это чувство словами. Ей показалось, будто незримая материнская любовь коснулась её души. Маркандея внимательно наблюдал за происходящим. И в тот миг внутреннее видение открылось его духовному взору. Он увидел тончайшие нити судьбы, соединяющие прошлое и будущее. Увидел Шакти, пребывающую за пределами времени. Увидел Гималаи, которым предстояло стать колыбелью новой эпохи. Но мудрец не раскрыл всего увиденного. Он лишь благословил царя и царицу и произнёс загадочные слова: — «Тот, кто защищает святыню Богини, однажды сам станет хранителем Её величайшего дара».
Химаван и Мена не поняли тогда полного смысла пророчества. Но судьба уже начала свой путь. Ибо в тот день они взяли под защиту не только священную реликвию прошлого. Они сделали первый шаг навстречу будущему, в котором самой Великой Шакти было предназначено родиться в их доме и назвать их своими родителями.
В судьбе каждого приходят такие мгновения, которые изменяют судьбу человека, приходят события, изменяющие судьбу народов. Но существуют и такие часы, когда изменяется течение самой Вселенной. Именно такой час приближался к трём мирам. После долгих лет тревоги, после слёз Богов, после молитв мудрецов и после безмолвного ожидания самой природы невидимые нити судьбы начали сплетаться в новый узор, сотканный ещё прежде рождения времён. Великая Шакти услышала зов мироздания. Не потому, что нуждалась в просьбах Богов. Не потому, что была связана необходимостью. Но потому, что сострадание является самой природой Божественной Матери. Она видела страдания существ. Видела скорбь Богов. Видела одиночество Махадевы, погружённого в бездонную самадхи. И потому приняла решение вновь явиться среди живых существ, чтобы исполнить замысел, предназначенный самой судьбой. В те дни Гималаи словно преобразились. Снега на вершинах сияли необыкновенным светом. Ледники сверкали подобно хрусталю. Горные реки несли свои воды особенно чистыми и прозрачными. Леса наполнялись благоуханием цветов, распускавшихся даже там, где прежде царил вечный холод. Мудрецы, жившие в пещерах и ашрамах, всё чаще говорили друг другу, что чувствуют присутствие великой благодати. Даже животные становились необычайно спокойными. Хищники забывали о своей ярости. Птицы собирались большими стаями над священными вершинами. А ветер приносил ароматы невиданных цветов. Царь гор Химаван замечал все эти перемены. Его мудрое сердце понимало, что происходит нечто необычное. Но даже он не мог представить всей глубины приближающегося чуда. Царица Мена также ощущала изменения. Во снах ей являлись небесные женщины в сияющих одеждах. Она видела золотые лотосы, распускавшиеся среди снегов. Видела свет, нисходящий с небес к её дворцу. И каждый раз после таких видений её сердце наполнялось необъяснимой радостью и покоем. Так постепенно приближался день, ради которого ожидали Боги, мудрецы и сама земля. День рождения Той, Которой было суждено вновь принести миру надежду. День явления Парвати. День возвращения Шакти. В те благословенные дни дворец Химавана был наполнен особой атмосферой, которую невозможно было сравнить ни с одним из известных праздников. Хотя никто ещё не видел будущего собственными глазами, сердца многих уже предчувствовали приближение великого события. Сам царь гор всё чаще обращался мыслями к Высшему. Каждый день он принимал мудрецов, совершал благотворительные подношения, заботился о священных рощах и ашрамах, расположенных среди его владений. Химаван не искал славы и не просил особых благословений для себя. Он лишь стремился жить в согласии с дхармой, как и подобает владыке, на которого возложена ответственность за благополучие многих существ. Именно поэтому милость судьбы приблизилась к его дому. Однажды ночью, когда небеса были необычайно ясны и бесчисленные звёзды отражались в ледяных вершинах Гималаев, царица Мена увидела сон, подобного которому никогда прежде не знала. Ей явилась сияющая Богиня, окружённая ореолом света. От Её присутствия исчезали страх и тревога, а сердце наполнялось таким покоем, который невозможно обрести среди земных радостей. Богиня ничего не приказывала и не произносила длинных речей. Она лишь взглянула на Мену с бесконечной нежностью. И этого взгляда оказалось достаточно. Когда царица пробудилась, её глаза были наполнены слезами счастья, а душа ощущала благословение, ниспосланное свыше. На следующее утро она рассказала свой сон Химавану. Выслушав её, владыка гор не стал искать обычных объяснений. Он немедленно призвал живших в его владениях риши и поведал им обо всём. Среди прибывших мудрецов были великие подвижники, многие годы посвятившие созерцанию высших истин. Услышав рассказ Мены, они погрузились в глубокое размышление. Наконец старейший из них поднялся и произнёс: — «О царь гор, о благочестивая Мена, радуйтесь. Необычайная милость приблизилась к вашему дому. Великая судьба готовится проявиться среди ваших потомков. Тот свет, который явился во сне, не принадлежит обычным небесным существам. Это знамение, которое посещает мир лишь тогда, когда сама Божественная Энергия готовится принять земное рождение». Услышав эти слова, Химаван и Мена склонили головы в благоговении. Однако даже теперь они не могли представить всей полноты происходящего. Проходили дни. И чем ближе становился назначенный судьбой час, тем больше знамений являлось в мире. Над вершинами гор часто появлялось необычайное золотистое сияние. Священные озёра становились настолько прозрачными, что их воды напоминали чистейший хрусталь. Лотосы расцветали вне времени своего обычного цветения. Ароматы неизвестных цветов наполняли воздух. Даже мудрецы признавались друг другу, что никогда прежде не ощущали столь сильного присутствия благодати. Тем временем в небесных мирах также происходили удивительные события. Гандхарвы неожиданно начинали петь гимны без видимой причины. Апсары чувствовали необъяснимую радость. Дэвы замечали, что тяжесть, долгое время лежавшая на их сердцах после ухода Сати и поражений от Таракасуры, постепенно начинает ослабевать. Сам Индра, утративший часть своего могущества и владений, говорил своим приближённым: — «Я не знаю причины, но чувствую, что надежда возвращается в мир». Никто ещё не знал, что пророчество Брахмы уже начинает исполняться. И вот наступил день, который впоследствии будут вспоминать мудрецы многих поколений. Небо над Гималаями было необычайно ясным. Ветра стихли. Птицы умолкли, словно сама природа замерла в ожидании. Даже реки, казалось, замедлили своё течение. В этот священный час Великая Шакти вошла в мир людей через дом Химавана и Мены. И когда божественное дитя появилось на свет, по преданию, небеса наполнились сиянием. С высших миров посыпался дождь из небесных цветов. Гандхарвы запели гимны. Барабаны Богов зазвучали сами собой. Мудрецы, находившиеся далеко от дворца, внезапно ощутили в своих сердцах волну радости и сразу поняли, что свершилось великое событие. Та, которую прежде знали как Сати, вновь пришла в мир. Но теперь ей предстояло начать новую главу своей вечной истории. Ибо родилась Парвати — дочь гор, надежда Богов, будущая супруга Махадевы и мать того, кому однажды будет суждено освободить миры от власти Таракасуры. Когда первое сияние рождения постепенно наполнило дворец Химавана, многие из присутствующих ощутили, что стали свидетелями события, значение которого выходит далеко за пределы одного царства, одной семьи и даже одной эпохи. Новорождённое дитя покоилось на руках своей матери. Её лицо было спокойно. Её дыхание было тихим. Но вокруг неё словно разливалось невидимое благословение. Все, кто приближался к колыбели младенца, чувствовали необычайный мир в своём сердце. Тревоги отступали. Сомнения исчезали. Даже усталость покидала тех, кто долгое время нёс тяжёлые заботы. Казалось, будто само присутствие ребёнка приносит покой всему живому. Царица Мена не могла отвести взгляда от своей дочери. Материнское сердце наполнялось любовью, столь глубокой, что временами ей казалось, будто она знала это дитя задолго до его рождения. Иногда ей представлялось, словно между ними существует древняя связь, пришедшая из далёких времён, которые невозможно вспомнить разумом, но которые помнит душа. Химаван также смотрел на дочь с благоговением. Владыка гор привык видеть величественные вершины, бескрайние ледники и могущественные реки, берущие начало среди его владений. Но теперь он чувствовал, что величайшее сокровище его царства находится не среди снегов и скал, а рядом с ним. В маленьком ребёнке, который мирно спал на руках своей матери. Весть о рождении дочери Химавана быстро распространилась по окрестным землям. Мудрецы приходили благословить ребёнка. Подвижники приносили цветы и священные травы. Жители горных долин возжигали лампы в знак благодарности Богам. Повсюду царила радость. Но особенно удивительными были слова великих риши. Взирая на младенца своим духовным зрением, они замечали признаки необычной судьбы. Некоторые видели вокруг ребёнка едва заметное сияние. Другие ощущали присутствие силы, которую невозможно было выразить обычными словами. Третьи говорили, что никогда прежде не встречали столь удивительного сочетания мягкости и величия. Однажды один из старейших мудрецов, долго смотревший на младенца, тихо произнёс: — «Эта девочка пришла в мир не только ради собственной судьбы. Через неё будут совершены великие деяния. Через неё восстановится то, что ныне кажется утраченным. Через неё исполнится замысел, который уже сейчас сокрыт от глаз большинства существ». Эти слова были загадочны. Но никто не стал расспрашивать мудреца. Ибо истинные пророчества подобны семенам: им требуется время, чтобы раскрыть своё значение. Шли месяцы. Дворец наполнялся смехом ребёнка. Сады расцветали ещё пышнее. Реки становились полноводнее. А благословение, пришедшее вместе с рождением девочки, словно распространялось по всему царству. Никто ещё не называл её Матерью Миров. Никто ещё не видел в ней будущую супругу Махадевы. Никто ещё не знал, что однажды её имя будут произносить миллионы людей в молитвах и гимнах. Для Химавана и Мены она была просто любимой дочерью. Но сама судьба уже готовила для неё путь, который должен был соединить небо и землю, Богов и людей, Шиву и Шакти, вечность и время. Так началось детство той, которую мир впоследствии узнает как Парвати — Дочь Гор, Свет Гималаев и Вечную Богиню, вновь пришедшую ради блага всех существ.