Книги мудрости и Псалмы

Бедствия Иова

Книга Иова 1:6–2:13

Бедствия обрушиваются на Иова в два этапа: (1) сначала на его собственность (1:6-22), затем на него самого (2:1-10). В обоих случаях читатель знает то, чего не может знать Иов, а именно, что всё случившееся – это часть испытания веры, организованного сатаной с позволения Яхве.

А. Клевета сатаны на Иова (1:6-12)

Однажды «сыны Божии» (ангелы)6 появляются (букв. «предстают») перед Творцом, чтобы дать отчёт. Похожую сцену мы встречаем в 3 Цар. 22:19–23 (ср. Пс. 89:7). Среди них мы видим и сатану7. Слово «сатана» означает «соперник» или «противник». Как и в случае Зах. 3:1, сатана предстаёт перед Святым Богом, чтобы высказать сомнение в духовных достоинствах одного из наиболее выдающихся слуг Божиих (1:6).

Яхве расспрашивает сатану о его делах, и последний сообщает, что «ходил по земле и обошёл её». По-видимому, обходя землю он искал тех, кого можно оклеветать и пожрать (ср. 1 Пет. 5:8). Яхве интересуется у сатаны, обратил ли тот внимание на богобоязненность Иова, «раба Моего»8. Яхве известно, что сатана ненавидит людей, считая, что у каждого человека есть своя цена или слабое место. Характеризуя Иова, Господь повторяет оценку автора книги. Иов называется непорочным, справедливым, богобоязненным и удаляющимся от зла. В Иове Господь видит героя, способного доказать, что сатана заблуждается.

Сатана же отвечает вопросом на вопрос: «Разве даром богобоязнен Иов?» Так верховный клеветник обвиняет патриарха в наличии скрытых мотивов. Сатана не мог напрямую отрицать того факта, что Иов был благочестивым человеком. Но вот почему он был благочестивым? Суть обвинения в том, что Иов за своё благочестие получает своего рода плату от Бога в виде благословения и процветания. Итак, звучит основная тема книги. Служит ли человек Богу ради самого Бога? Или же он служит за то, что Бог делает для человека? Продолжит ли он поклоняться, если убрать награду? Не является ли поклонение проявлением эгоизма? (1:9).

Вторым вопросом сатана обвиняет Бога в том, что Он оградил Иова, его семью и собственность от страданий и лишений. После чего он указывает, что Бог благословил дело рук Иова так, что стада его распространяются по земле (1:10).

Тем самым, почва для посягательства сатаны оказывается подготовленной. «Простри руку Твою и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя?» После этого Яхве отдаёт во власть сатаны всю собственность Иова. Однако, сатане не разрешается прикасаться к самому Иову. С этими полномочиями «отошёл сатана от лица Господня» (1:11).

Итак, сатана – во всяком случае до искупительного труда Христа – имел доступ к небесному трону. Более того, роль обвинителя доставляла ему удовольствие. Писание на удивление немногословно относительно происхождения и деяний сатаны. По всей видимости, он возглавил восстание против Бога за какое-то время до грехопадения Адама в Эдемском саду (ср. 2 Пет. 2:4; Иуд. 6). Здесь, в Книге Иова, он выступает в роли подчинённого, а его силы и сфера влияния ограничены Господом. В то же время праведность Бога, казалось бы, требует ответа на обвинения сатаны в сторону Иова.

Последняя книга Библии предполагает, что с вознесением Иисуса сатана потерял право появляться на небесах. День и ночь клеветавший на братьев пред Богом оказывается «низверженным». Кровью Агнца верующие способны превозмочь его (Откр. 12:7-11). Тем, кто во Христе, больше нет осуждения (Рим. 8:1).

Б. Первое посягательство на Иова

Бедствия обрушиваются на Иова незамедлительно. Катастрофа случается в день, когда дети Иова собрались на пир в доме своего старшего брата (1:13).

Вестник сообщает Иову, что все волы и ослы захвачены савеянами9, а все слуги, заботившиеся о животных, зарублены. И только самому вестнику удалось пережить нападение (1:14–15).

Не успевает первый вестник закончить рассказ, как прибывает второй. По его словам, «огонь Божий», то есть молния, убил всех овец и всех заботившихся о них слуг. И снова выжить удалось лишь вестнику (1:16).

И вновь, в то время, пока второй вестник продолжает говорить, прибывает третий. Халдеи, разбившись на три отряда, угнали верблюдов, поразив мечом погонщиков. Халдеи здесь – это полукочевые налётчики. Начиная с девятого века, они стали вливаться в цивилизованный мир и, в конечном итоге, взяли под контроль Вавилон.

Четвёртый вестник принёс самую страшную новость. «Большой ветер» (ураган?) пришёл из пустыни, разрушив дом, где пировали дети Иова. Сыновья Иова и, предположительно, дочери трагически погибли. Единственным выжившим при обрушении дома снова оказывается один только вестник (1:18–19).

Реакцией Иова на эти ужасающие новости становится безмерная скорбь. В знак своих страданий, он раздирает верхнюю одежду и остригает голову10, после чего падает на землю и кланяется Богу. Вероятно, это действие включало в себя многократное касание земли лицом (Быт. 33:3; 1 Цар. 20:41). Бессмертными словами, которые до сих пор красноречиво выражают людское горе, Иов взывает к Богу: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (1:20–21). Конечно, Иов имеет в виду, что он вернется не в утробу своей матери, а в землю, из которой изначально было создано тело человека.

Перед лицом обрушившихся на него бедствий, Иов «не произнёс ничего неразумного (tiphlah) о Боге». По мнению Иова, Бог действует в согласии с тем, кто Он есть (1:22). Сатана оказывается побеждённым, ибо по его предсказанию должно было прозвучать проклятье.

В. Второе нападение сатаны (2:1–6)

Нет возможности определить, сколько времени прошло между первым и вторым нападениями сатаны. Согласно еврейской традиции, прошёл один год. И снова сыны Божии собираются, чтобы предстать пред Господом, и «между ними пришёл и сатана предстать пред Господа». То, как об этом повествуется, показывает некую разницу между сатаной и остальными подотчётными Господу духовными существами.

Разговор между Яхве и сатаной проходит по той же схеме, что и в первый раз. На вопрос Бога сатана отвечает, что он ходил по земле и обошёл её. И опять Яхве обращает внимание сатаны на исключительные качества Иова. Несмотря на всё, что с ним произошло, патриарх остаётся верен Богу. Сатана же продолжает подстрекать Яхве против Иова, «чтобы погубить его безвинно». И, хотя инициатором эксперимента является сатана, Яхве берёт на себя ответственность за случившееся с Иовом. Господу, похоже, не нравится то, через какие страдания приходится проходить Иову.

Сатана отвечает: «Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек всё, что есть у него». Очевидно, это какая-то древняя поговорка, смысл которой не до конца ясен. Иногда в Книге Иова слово «кожа» означает тело (ср. 19:26). Возможным значением может быть «кожу (или тело) других за своё». В любом случае, сатана уверен, что если Бог коснётся плоти и костей Иова, то Иов проклянёт Его. Как и в прошлый раз Яхве даёт сатане определённую свободу, отдавая Иова в его руки. Единственное ограничение – сатане нельзя покушаться на жизнь Иова (2:4–6).

Г. Второе испытание Иова (2:7-13)

Отойдя от лица Господня, сатана без промедления поражает Иова «проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его». Должно быть, появившиеся на коже язвы очень чешутся, потому что Иов берёт черепицу, «чтобы скоблить себя ею». При этом, он усаживается в пепел, по всей видимости, где-то на городской свалке (2:7–8)11.

Болезнь Иова подпадает сразу под несколько диагнозов. Связь термина «чесотка» (shechin) с Египтом можно увидеть во Втор. 28:27. Поэтому диагнозом Иова может быть проказа, называемая слоновой болезнью. Болезнь получила такое название из-за опухающих конечностей больного и чернеющей сморщенной кожи, которая напоминает кожу слона. Древние авторы связывали это заболевание с Египтом12.

Книга более-менее детально описывает страдания Иова, но это язык поэта, а не врача. Язвы выступают как внутри тела, так и снаружи, делая дыхание Иова тошнотворным (19:17). В этих язвах копошатся черви (7:5), а сами они то превращаются в пыльные струпья, то лопаются и гноятся. Это может означать, что тело Иова то опухает, то становится крайне истощённым. Его мучают ночные кошмары (7:14) и сверхъестественные страхи (3:25). Его преследует ощущение удушья (7:15), которое делает его сон беспокойным и страшным (7:4). Непрекращающиеся боли изнуряют Иова в течение дня (7:1–4). Его кожа почернела, а кости буквально горят (30:30).

Вид невероятных страданий мужа сокрушает жену Иова. Неспособная поверить, что её муж в силах оставаться «твёрдым в непорочности» перед лицом таких невзгод, она требует: «Похули Бога и умри!». Возможно, этими её действиями можно объяснить тот факт, что сатана не тронул её во время первого нападения. Как Ева в Эдемском саду стала союзницей сатаны, так и жена Иова, сама того не осознавая, требует от мужа пойти на поводу у дьявола. Её религиозные убеждения в точности соответствуют тем, которые сатана приписывает самому Иову (2:9).

Ожидает ли жена Иова, что отречение от Бога приведёт к немедленной и смертельной каре? Возможно, она лишь полагает, что человек, страдающий от неизлечимой болезни, вправе дать волю своим личным чувствам и враждебности к Богу13.

Иов упрекает жену за её дерзость. По его словам, она говорит, как «одна из безумных»14. И, хотя он избегает называть свою жену «безумной», то есть нечестивой, он даёт понять, что она попалась в ловушку дьявола, и теперь пытается использовать своё влияние, чтобы увлечь туда и своего мужа. Он указывает на то, что многие годы они получали от Бога только хорошее. Почему же им не следует ожидать и обрушивающихся время от времени бедствий?

И снова Иов выходит победителем, а сатана в очередной раз посрамлён. «Во всём этом не согрешил Иов устами своими», то есть не сказал ничего крамольного о Божьей справедливости. На основании использования фразы «устами своими» некоторые делают предположение, что у Иова всё же были неподобающие мысли, которые он не осмелился озвучить. Но на Востоке «думать» – это совсем не то же самое, что «говорить». Устами исповедуют то, что в сердце (2:10).

О несчастьях Иова прослышали трое его друзей. Невозможно сказать, сколько времени прошло от начала второй волны несчастий до их прихода. Из некоторых косвенных указаний (гл. 7, 19, 30) можно сделать вывод, что времени прошло довольно немало. Трое товарищей, посетивших Иова в его бедственном положении, могли быть такими же как он сам полукочевыми князьями, то есть людьми, равными ему по положению, богатству, мудрости и влиянию.

Из Фемана пришёл Елифаз. Возможно, это тот самый Елифаз, который был первенцем Исава и отцом Фемана (Быт. 36:11, 15, 42; 1 Пар. 1:36, 53). Хотя местоположение Фемана до конца не выяснено, это могла быть область в окрестностях Петры. В Писании Феман предстаёт как одна из ключевых областей Едома. Феманитяне были широко известны своей мудростью (ср. Иер. 49:7).

Об остальных известно ещё меньше. Билдад пришёл из Савхеи, местности в Едоме или Аравии, названной, возможно, по имени одного из сыновей Авраама и Хеттуры (ср. Быт. 25:2). Софар был наамитянином, жителем области, местоположение которой нам неизвестно. У всех троих благие намерения – они договорились между собой прийти, поддержать и утешить Иова в его скорби. Это подталкивает нас к выводу, что Елифаз, Билдад и Софар жили не слишком далеко друг от друга (2:11).

Впервые увидев Иова, они едва узнают его – настолько обезобразила его болезнь. Они тут же присоединяются к Иову в его скорби, начинают громко рыдать, разрывать свою одежду и посыпать головы пылью в знак печали. Семь дней и ночей – время, обычно отводившееся для оплакивания мёртвых – четверо друзей сидят рядом с Иовом. Никто не произносит ни слова, так как каждый видит, что Иов так сильно страдает от боли, что едва ли способен разговаривать. Пришедшие для утешения не осмеливаются говорить до тех пор, пока сам скорбящий не начинает разговор (2:12–13).

Жалоба Иова

Книга Иова 3:1-26

Через неделю их совместного безмолвного оплакивания, Иов, наконец, начинает говорить. Из его уст вырываются слова, пронизанные желанием умереть.

А. Он предпочитает жизни небытие (3:1-10)

Иов проклинает «день свой», то есть день своего рождения (ср. Иер. 20:14–18). В этом контексте день рождения означает жизнь, насколько наполненную горечью, что Иов предпочитает ей небытие. Эту мысль он выражает несколькими пожеланиями.

Во-первых, Иов проклинает день, когда он был рождён, и ночь, когда он был зачат. Он желает, чтобы этот день «погиб», был полностью вычеркнут из истории. Далее Иов мысленно переносится во времени к моменту зачатия. В поэзии день и ночь способны говорить. Ночь знала пол ребёнка ещё до того, как тот родился, и именно в ночи прозвучала радостная весть о том, что родился мальчик. Оглядываясь назад, Иов считает, что именно это объявление о зачатии и было приговором к жизни, полной страданий. Используемое здесь слово (gebher), как и в других местах Писания, указывает на плод мужского пола (3:1–3).

Следующие два стиха посвящены дню. «День да будет тьмою», желает Иов. В этом месте используется несколько древнееврейских определений тьмы, аналогов которым нет в английском языке. Для жителей древнего мира тьма олицетворяла всё злое, страшное и неведомое. Иов хочет, чтобы тьма настолько поглотила день, что сам Бог не стал бы о нём спрашивать. Он просит, чтобы мрак и смертная тень забрали этот день, как свою добычу. Он желает, чтобы тучи и вообще всё, что способно омрачить небо, так обложили его, что его стали бы страшиться. Всем этим Иов выражает мысль о том, что лучше бы ему вообще не рождаться (3:4–5).

Следующие четыре стиха обращаются к ночи. Иов хочет, чтобы густой мрак покрыл сверкающее звёздами ночное небо пустыни. В этой в очередной раз очеловеченной ночи не должно быть радости. Пусть она будет «безлюдна», и пусть в ней не случится никакого празднования новой жизни (3:6–7).

Эта ночь зачатия должна быть проклята теми, кто, по поверьям тех времён, имел силу проклясть день, сделав его гибельно тёмным. Эти заклинатели были способны «разбудить левиафана», то есть дракона. В воображении поэта мрачные облака, поглощающие свет дня или ночь, сравниваются с исполинским драконом. Считалось, что колдуны обладали силой привести этого дракона в движение (3:8).

Иов просит, чтобы померкли «звёзды рассвета её», которые обычно провозглашают начало дня. Ночь его зачатия не должна увидеть «ресниц денницы», длинных лучей утреннего солнца, пробивающихся из-за облаков.

За что же Иов призывает такое горькое проклятие на ночь, в которую он был зачат? Он делает это потому, что эта ночь не предотвратила зачатие и «не затворила дверей чрева матери моей». Иов проклинает ночь за то, что она преступно допустила это событие.

Б. Он предпочитает смерть выживанию (3:11–19)

Но поскольку зачатие и рождение уже случились, Иов вопрошает, почему же он не умер во младенчестве. Высокая младенческая смертность была бичом древнего мира. Иов считает, что ему не повезло в том, что он дожил до своей зрелости. Ему стоило было умереть или сразу после рождения, перед тем как его возложили на колени отца15, или, по крайней мере, до того, как мать начала кормить его грудью (3:11–12).

Умерев во младенчестве, он бы теперь «лежал и почивал». Он бы воссоединился с царями и советниками прошлого, известными своими масштабными стройками или богатством. Мысль Иова состоит в том, что после смерти он пребывал бы с благородными, и даже прославленными мужами прошлого. Тогда как в его настоящем состоянии даже «отверженные, люди без имени, отребье земли» насмехаются над ним (напр. гл. 30). Итак, Иов горько сожалеет о том, что не умер ещё во младенчестве (3:13–15).

Размышления об этом приводят его к следующей мысли. Ввиду его нынешних страданий было бы лучше, если бы он родился мёртвым, так никогда и не увидев свет. Итак, желанием Иова было, чтобы его не зачинали, он не родился вообще, родился мёртвым или, по крайней мере, умер во младенчестве. Любой из этих исходов видится ему лучшим, чем те страдания, которые он вынужден переносить (3:16).

По мнению Иова, смерть несёт мир и покой людям всех чинов и званий. В смерти угаснет гнев нечестивых, а уставшие от невзгод найдут покой. Узников больше никто не будет заставлять трудится, а малые и великие станут равными. Иов жаждет освободиться от страданий плоти, но он не допускает даже мысли о самоубийстве. Для праведника жизнь – это бесценный дар Бога, который только Он волен забрать назад (3:17–19).

В. Он предпочитает гибель мучениям (3:20–26)

В завершение своей жалобы Иов вопрошает, почему Бог попросту не забирает жизнь у тех, кто страдает вместо того, чтобы позволять им влачить их жалкое существование? Иов не может понять, зачем Бог даёт свет и жизнь страдальцам и «огорчённым душею». Хотя здесь Иов не упоминает Бога напрямую, этот пассаж представляет собой косвенную критику Господа. Слово «огорчённым» в тексте мы находим во множественном числе. Иов уверен, что в мире множество людей в том же бедственном положении, что и он, и патриарх попросту не понимает, почему Господь позволяет всем этим несчастным жить (3:20).

Иов заключает, что, подобно ему самому, многие «ждут» смерти. И как охотники за сокровищами лихорадочно копают до изнеможения, так и эти страдальцы, надрываясь и изнемогая, умоляют Бога о смерти. Такие люди поистине радуются, когда настаёт их время сойти в могилу (3:21–22).

Далее Иов обращается от общих принципов, изложенных в стихах 20–22, к собственному случаю. Чувствуя себя в ловушке горестного существования, он полагает, что путь его закрыт, а от его прошлой жизни Бог отгородил его мраком. Это относится не только к его физическому состоянию, но и к сумятице в голове, вызванной попытками рационально объяснить свою участь. Иов оказывается в физическом, эмоциональном, психологическом и богословском тупике (3:23).

Жалоба заканчивается стихами 24–26, в которых описаны дальнейшие страдания, переживаемые Иовом. Он жалуется на то, что «вздохи мои предупреждают хлеб мой», говоря о том, что не может даже думать о еде. В его состоянии не до еды, зато стоны его «льются как вода», широким и неудержимым потоком. Всё, чего он ужасался, постигло его, всё, чего он боялся – пришло. Невзгоды накрывают его подобно морским волнам, но и между ударами волн ему нет покоя. Не успев оправиться от одного несчастья, он тут же сталкивается со следующим (3:24–26).

Эта откровенная и горькая жалоба и создаёт почву для будущих дебатов Иова с друзьями. Слова и точка зрения Иова потрясают их, на что они отвечают речами, записанными в следующих главах.

Примечания

1 См. обсуждение под разделом «Название книги» в предыдущей главе.

2 Сын по имени Уц был у Арама (Быт. 10:23), у Нахора, брата Авраама (Быт. 22:21) и у Дишана (Быт. 36:28).

3 Одни предполагают, что Уц – это область в Едоме к юго-востоку от Мёртвого Моря (напр. Плач. 4:21), другие же определяют это место как область Башан, к югу от Дамаска.

4 В тексте говорится, что «сыновья его сходились, деля пиры каждый в своём доме в свой день». Существует мнение, что дети Иова устраивали праздник урожая в конце года. Менее вероятно, что автор описывает бесконечную череду ежедневных празднований.

5 Буквально этот древнееврейский глагол означает «благословил». Переводчики считают это эвфемизмом, привнесённым переписчиком. Мысль о том, что кто-то может проклинать Бога, слишком отвратительна, чтобы увековечивать её. Замена глагола «проклясть» на «благословить» встречается в Иов 11:1; 2:5, 9; 3 Цар. 21:10, 13; Пс. 9:3. На Востоке, когда человек приветствует или прощается с другом, он благословляет его. В соответствии с этим обычаем, слово «благословить» могло означать «распрощаться», то есть отречься.

6 Ангелы упоминаются в Книге Иова несколько раз. Мы видим, что человек может обращаться к ангелам с мольбой о сочувствии во времена тяжких преследований (5:1). Ангелы исполняют обязанности толкователей между Богом и человеком (33:23). Ангелы формируют Божий совет (15:8). Ангелы уже существовали, когда создавался мир (38:7). Они названы святыми, так как могут напрямую обращаться к Богу (5:1; 15:15). Будучи чистыми, по сравнению с Богом они нечисты (4:18; 15:15).

7 Как это часто встречается в Ветхом Завете, имя нарицательное и артикль образуют имя собственное.

8 Слова «раб мой» применяются к Моисею (Исх. 14:31), Халеву (Чис. 14:24), Давиду (2 Цар. 7:5, 8), Зоровавелю (Агг. 2:23), Навуходоносору (Иер. 25:9) и пророкам (напр. 4 Цар. 9:7).

9 Из Савы, местности, вероятно расположенной неподалёку от современной Медины в северной Аравии, приходят савеяне. Расположение Савы подробно обсуждается в книге M. Pope, Job in The Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1965), p. 13.

10 Закон Моисея явно запрещает стричь волосы в знак скорби (Лев. 19:27–28; Втор. 14:1).

11 Согласно Септуагинте, пепелище было «в навозе за селением». В четвёртом веке Иоанн Златоуст говорил о паломниках, пришедших от края земли в Аравию к навозной куче Иова. См. Pope, op. cit., pp. 21f.

12 Pliny, Nat. Hist. 25:7f. Согласно Втор. 28:35 эта болезнь, кроме того, что покрывает всё тело, поражает колени и ноги. Проказа начинается с shechin (Лев. 13:18ff). Другие считают, что болезнь Иова – это особенно тяжелый случай кожной инфекции, известной на Ближнем Востоке как «Багдадская пуговица» или «Иерихонская роза», нарыва, приводящего к изъязвлению и оставляющего глубокий рубец.