Александра. Книга вторая. Разлом

Пусть этот волк не настоящий, но он – все, что у меня есть, все, что я могу себе позволить. И он нужен мне, как воздух, как вода, как тепло, как земля нуждается в солнце.

Волк лег на землю и, положив голову на мои колени, уставился на горизонт.

– В какой-то из вселенных мы можем быть вместе… – прошептала я, поглаживая мой самый желанный мираж. – Хотелось бы, чтобы в этой.

Наступил рассвет. Солнце неспешно поднималось над кромками деревьев, вызолачивая пушистые облака. Ветер к утру усилился, и пусть небо снова затянулось, скрыв за белой пеленой свою синеву, дождя не предвиделось. Я втянула свежий утренний воздух и улыбнулась. Пахло любимым морем, влажной травой, мхом и привычной елью – все, как прежде. Кажется, это место настойчиво пыталось стать моим домом.

Волк исчез, как только я заставила себя смириться и отпустить его. Я знала, что, когда снова станет плохо, мое сознание живо нарисует его образ. Только эти миражи меня и спасали последние три недели. А может, наоборот, именно они дразнили мою душу, и с каждым днем разлука с Джонатаном душила все сильнее.

Когда солнце окончательно взошло, а небо посерело, я отправилась домой. Платье сзади промокло из-за влажной земли, мне не нужно было осматривать его, чтобы знать – на шелковой ткани пятна грязи и травы. Надеюсь, химчистка все исправит. На удивление мне понравилось это платье, а сомнения по поводу слишком откровенного наряда окончательно пропали после нескольких комплиментов. Несмотря на возникшие трудности, хорошая выдалась ночь – насыщенная и веселая.

К счастью, приближаясь к дому, я чувствовала всего одного вампира, а точнее, вампиршу. Видимо, Крис снова уехал развлекаться. Тайлер, значит, все еще с Мэри. Надеюсь, у них не будет проблем из-за того, что я сбежала и оставила ее без присмотра. Джордж и Софи уехали еще вчера, кажется, они решили навестить старых друзей в Портленде. Эммы и Айзека тоже нет дома, наверное, они снова отправились по финансовым делам.

Оказалось, что бюджетом семьи занимается Эмма. Благодаря острому уму и так называемой хорошей интуиции, она знала, куда и когда вкладывать деньги. Эмма и мне предложила заниматься моим счетом, я согласилась. Тем более что это отдушина для Эммы, ей нравилось испытывать азарт от игры на бирже, нравилось инвестировать в убыточные компании и доказывать самой себе, что она может вывести из кризиса кого угодно. Эмма была великолепным стратегом с многогранной способностью.

Наконец из-за деревьев показался дом и вскоре я уже запрыгнула на балкон. Как бы я ни хотела не замечать изменения в комнате, они были слишком явными. Вместо прежних чисто белых стен – светло-серые. Небольшая деревянная кровать сменилась огромной, с высоким мягким изголовьем, обитым темно-синей тканью. На постели красовалось пушистое покрывало и множество маленьких подушек: от чисто-серебристых до сине-золотых. В углу Фиби поставила вазу из темного стекла, а в ней – сухие высокие пампасы. Они мне не нравились, но спорить было бесполезно. Я боялась, что если начну возражать, то Фиби назло притащит какой-нибудь фикус и поставит трюмо с аксессуарами, которые я должна буду носить.

Фиби так разошлась, что даже повесила новые шторы темно-синего цвета. Против них я ничего не имела – цвет напоминал морскую пучину. А вот прикроватные тумбы мы оставили прежние. Я еще подумывала положить ковер, как в гостиной, но испугалась, что он первым же падет в случае нового припадка. Над кроватью висела огромная картина – абстракция, напоминающая мне бушующий океан: его белые гребни, темную синеву устрашающей стихии, а во вкраплениях золота я видела его. Я заметила эту картину, когда неделю назад мы с Фиби ездили в Юджин. Неизвестный художник продавал произведения искусства прямо на улице около парка. Мы проходили мимо, и я, не задумываясь, купила ее.

Хоть комната теперь выглядела более чем шикарно, меня все равно что-то смущало, будто не хватало уюта, но отчего такое чувство? Странно, но в маленькой обшарпанной комнатке мисс Браун мне было гораздо уютнее, чем в дорогом доме Гербертов.

Сжав ладони от неприятных воспоминаний о причине, почему все здесь пришлось поменять, я направилась к прикроватной тумбе. Ящик еле слышно скрипнул – и уже через секунду я прижимала к груди герметичный пакет с маленькой фотографией внутри. Смотреть или нет? Смотреть или нет? Я знала, что если взгляну на нее, то может стать только хуже, но в то же время мне так хотелось.

В сомнениях я выбивала пальцами по гладкому пакету – он податливо шуршал. И все же, желание пересилило страх. Медленно отодвинув пакет от сердца, я повернула фотографию к себе. Немного неспокойный океан, волны, облизывающие торчащие из воды черные скалы, но вода – не голубая, не синяя и не черная, она будто горела от заката, отражая розово-оранжевое небо. Та часть, где находилось солнце, была засвечена, но отчетливо виднелись густые клубы облаков. Горло болезненно сжалось, мысли закружились, как в карусели. Как же сильно я ненавижу себя за то, что сейчас чувствую. Я перевернула фотографию. На ее тыльной стороне мелкими аккуратными буквами была надпись:

«Возможно, это заставит тебя передумать».

Сердце неплохо держалось, оно сжималось, но все еще давало мне силы сделать вдох. И я решила воспользоваться этой возможностью. Открыла краешек пакета и сделала глубокий вдох. Фотография была пропитана его запахом. Голова закружилась, руки задрожали, и я испугалась, что снова не выдержу и усну, лишь бы увидеть его. Поэтому я поспешно закрыла пакет, бросила его в ящик и с силой захлопнула.

Я все еще таращилась на тумбу, когда в дверь постучали.

– Открыто, – прошептала я. Пришлось закрыть глаза и перевести дух, чтобы повторить громче: – Открыто!

Но вампиру достаточно было и шепота. В комнату вошла Фиби. Она успела переодеться и даже вымыть голову, так что теперь ее платиновые волосы выглядели, как всегда: прямое каре, разделенное на ровный пробор.

– Как ты? – вкрадчиво поинтересовалась Фиби.

– Хорошо. Как видишь, я все еще бодрствующий вампир.

– Лекса, – начала Фиби, опускаясь передо мной на кровать. – Давно у тебя галлюцинации?

Пока я не услышала этого из чужих уст, я не понимала, насколько все плохо. Я окончательно сошла с ума и теперь не только впадаю в кому, но и вижу галлюцинации.

– Пару недель.

– Пару?

– Ну… может, чуть больше, – честно призналась я.

Фиби вздохнула, а я так и сидела, задержав дыхание, чтобы не упустить воспоминания о манящем запахе его кожи.

– Когда это началось? То есть… что послужило началом?

– Не знаю Фиби, – наконец выдохнула я, вставая с пола.

Я отвернулась к балкону. Если задуматься, то теперь уже тяжело сказать, что стало достаточно сильным потрясением для возникновения миражей. Наверное, правильнее было бы сказать, что все сразу.

– Лекса, это уже не смешно. Ты это понимаешь?

– А кто смеется?

– Пора уже это прекращать. Я понимаю, что ты его избегаешь, пытаясь защитить, но ты не можешь закрывать глаза на то, что и тебе, и ему только хуже от этого.

– Ему не хуже, не говори так.

– Лекса, нужно быть слепой, чтобы не видеть, что ты причиняешь ему боль. Ты серьезно до сих пор думаешь, что он просто так начал ездить к вампирам? Да он приезжал ради тебя! А ты каждый раз отказывала ему, и что теперь? Он приезжает реже. Видела бы ты его глаза, когда он всматривается в окна в надежде увидеть тебя. Позавчера он буквально…

– Замолчи! – прошипела я. Фиби осеклась.

Мне больно было это слышать, еще больнее принять, но я знала – Фиби права. Все становится только хуже. Когда я прибыла в этот лес на побережье Орегона три месяца назад, чтобы защитить стаю, я даже не могла представить, что встречу здесь его. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет природа решила-таки создать мою родственную душу? Избегать Джонатана было тяжело с самого начала, еще труднее сейчас. Но ступив на этот путь, я уже не могла с него сойти, не могла оставить стаю без защиты. Только не после того, как месяц назад мы бок о бок с оборотнями сражались против армии вампиров, которую отправила моя бывшая семья.

Но и допустить слияние наших душ я тоже не могу. Ведь что потом? Находиться вдалеке от Джонатана я не смогу, да и он не захочет. А быть рядом и не прикасаться друг к другу еще мучительнее. Юлары будут искать мое слабое место, чтобы надавить и сломать окончательно, подчинив себе беспрекословно. Именно поэтому нельзя позволить сковать себя сейчас, когда, возможно, мне придется сделать тяжелейший выбор, забыть о своих чувствах и убить Августа.

– И какой у меня теперь выбор, Фиби? – я повернулась к ней и развела руками. – Ты считаешь, что с моей стороны будет правильно отправиться к Джонатану и подвергнуть его опасности, только чтобы самой не сойти с ума?

– А как ты сама считаешь? Сможешь ли ты ему помочь, если сойдешь с ума? Сможешь спасти стаю, если в любой момент тебя может накрыть, как сегодня в клубе?

– Это нечестно, – выдохнула я. Фиби надавила на рычаг, зная, что для меня важнее всего сохранить стаю, защитить их от геноцида. Ради этого я готова пойти на все… Я задумалась. А правда ли, что на все? – Ты знаешь, что я никогда не причиню ему боль. Мы уже это обсуждали. Если так случится, что он узнает о нашей связи, если все зайдет слишком далеко, у меня не останется выбора. Мне придется выйти к нему.

Я обещала себе, что сделаю все, чтобы в его душе не образовались раны.

Фиби тяжело дышала и барабанила пальцами по планшету, только сейчас я заметила, что она не с пустыми руками.

– Что там у тебя? – заинтересовалась я, обрадовавшись, что можно сменить тему.

Фиби протянула мне разблокированный девайс:

– Это снова повторилось.

Открыто на новостной странице. В глаза бросился заголовок статьи:

«КРУИЗНЫЙ ЛАЙНЕР «ОКТАВА» ПОСТРАДАЛ ВО ВРЕМЯ ШТОРМА В АТЛАНТИЧЕСКОМ ОКЕАНЕ».

– Это уже третий за последние две недели… – прошептала я и продолжила читать статью.

«ОКТАВА» стал третьим круизным лайнером за последний месяц, пострадавшим от водной стихии.

Ученые вновь заявляют, что природных причин для возникновения разрушающих ветров нет. Весь мир обратил внимание на пугающее явление.

Ввиду этого туристический рынок страдает, компании грозятся обанкротиться. Люди массово отменяют бронь на круизы.

«ОКТАВА» направлялась из Амстердама на Флориду.

Известно, что вместе с обломками лайнера не было найдено ни одного тела. Все пассажиры и экипаж пропали без вести. Их семьям…»

Я закрыла статью, уже точно зная, что будет дальше. Длинный список имен.

– Это уже слишком, – я бросила планшет на кровать и стала расхаживать по комнате. – Что они себе думают? Так очевидно! И ведь, конечно, люди уже начали строить свои догадки… А что две другие семьи? Почему они закрывают глаза на бесчинства Юларов?

– А ты уверена, что это проделки Юларов?

– А кого еще, Фиби? – резко повернулась я. – Неизвестно откуда взятые штормы, разрушенные лайнеры с сотнями, нет, тысячами людей! А тел нет, будто люди взяли и испарились! Инопланетяне их забрали, хочешь сказать?

– Поверить не могу, что мы сосуществуем с такими жуткими монстрами.

– Мы тоже монстры, Фиби. Не обольщайся, – вздохнула я. – Я понимала, что Юлары ослабли, потеряв меня и опустошив свою ферму! Но зачем им столько людей? На ферме не хватит места. Там семьдесят камер, в каждой из которых четыре человека, и еще пятьдесят для молодых разнополых пар. А если Юлары собираются обращать людей с лайнеров, то это немыслимо, две другие семьи ни за что не закроют на это глаза. Они бы и после первого разрушенного лайнера явились в подземный город и требовали бы уничтожить созданную армию. Готова поспорить, что Яо только и ждут, когда Август даст слабину. Сейчас у него нет сил вести войну на два фронта.

Чтобы уничтожить стаю оборотней, Август обратил всех взрослых особей с человеческой фермы и направил их к нам. Мы разбили армию, потеряв только одного волка. Конечно, Август уже знал об этом. Он и раньше отправлял Радия вместе с армией, чтобы тот, воспользовавшись своей способностью, проследил за результатом и доложил. Я знала, что Август будет восполнять потерю, чтобы подземные вампиры могли существовать. Но не ожидала, что он будет разрушать вот уже третий круизный лайнер на глазах у всего мира, чтобы заполнить ферму людьми. Такие очевидные действия… Неужели он тоже выжил из ума?

– А что на это скажут другие семьи? – спросила Фиби, выдернув меня из раздумий. – Насколько я понимаю, три правящие семьи договорились о сохранении тайны, верно?

– Это меня и беспокоит. Винетов бояться не стоит – это маленькая семья, которая почти задушена Юларами, а вот Яо… Их возможности нам неизвестны, как и им наши. Мы знаем только то, что они господствуют на всей территории Азии. Однажды Август показал Яо свою силу, а точнее, мою, чтобы утвердить их страх перед нашей семьей. Сомневаюсь, что после моего побега Август сообщил им, что его оружие обратилось против него. Он позаботится, чтобы это осталось тайной. А значит, Август не станет нарушать закон и привлекать к себе внимание.

– Тогда что происходит? – испугалась Фиби.

– Если бы я только знала, – прошептала я, уткнувшись глазами в картину бушующего океана.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, Фибс.

Фиби тяжело выдохнула.

– Давай, иди в душ, а я выберу тебе что-нибудь и оставлю на кровати.

Я хотела возразить, но Фиби и самой нужно было отвлечься от пугающих мыслей.

У нее появилась новая привычка. Теперь Фиби каждый день подбирала для меня одежду и складывала ее на кровати, чтобы когда я вышла из душа, надела то, что хочется ей, а не как обычно: черные джинсы и ботинки. Мне, в общем-то, было все равно.

– Фиби? – позвала я, открывая дверь в ванную комнату. Фиби выглянула из гардеробной. – У Тайлера не будет проблем из-за того, что я оставила их без присмотра?

Лицо Фиби изменилось, она забегала округлившимися глазами и скрылась из виду.

– И что это значит? – озадаченно спросила я, заглядывая в гардеробную.

– Ничего. Все хорошо, – не задумываясь ответила Фиби, отвернувшись и делая вид, что тщательно выбирает кофту. Я уже хотела подойти к ней, но Фиби вдруг резко повернулась. – Просто сразу после того, как ты убежала, приехал Джонатан. Оборотни подтвердили, что видели тебя и ты ушла уже после их появления. Так что никаких проблем не будет. Не переживай по этому поводу.

Фиби вновь отвернулась и забегала глазами по набитым вещами полкам. А я так и стояла, таращась на нее. Получается, что моя галлюцинация меня же и спасла, ведь если бы я не убежала, то перед глазами был бы не мираж.

И прежде чем меня охватило сожаление о том, что не увидела его сегодня, я убежала в ванную, скорее смыть с себя терзающие душу мечты. Но о нем я всегда буду думать с трепетом, бережно храня каждую его деталь.